2.1. Договор хранения товаров на товарных складах

 

    Автор вышедшего в 1927 г. исследования, посвященного этому виду хранения, М.В. Зимелева рассматривала “поклажу в товарных складах” как продукт дифференциации торговли, наступившей лишь в эпоху современного капитализма1. Соответственно подчеркивалось, что “товарные склады приобрели характер самостоятельных предприятий только тогда, когда в развитии торговли обозначилось вообще стремление к вынесению вне ее непосредственных пределов всех так называемых вспомогательных операций, т.е. операций, не направленных непосредственно на обмен. Транспорт, страхование, кредитование, складочное дело и другие связанные с торговлей промыслы приняли при этом отдельную от торговли организацию. На почве этой дифференциации хранение товаров и получило свое юридическое оформление в создании института поклажи в товарных складках, который должен быть определяем как возмездное хранение чужих товаров в специально приспособленных помещениях, совершаемое в виде промысла”2.

    Не удивительно поэтому, что в то время как законодательное регулирование хранения зародилось еще ранее римского права, первые акты, посвященные хранению складскому, как уже отмечалось, появились лишь в ХVII в.

    Послереволюционное законодательство, по крайней мере в течение 20-х и 30-х гг., сводилось в основном к трем общим актам охранении: постановлению СНК СССР от 4 сентября 1925 г. “О документах, выдаваемых товарными складами при приемке товаров на хранение”3, Временным правилам Наркомторга РСФСР “О порядке хранения товаров на товарных складах общего пользования”) от 8 сентября 1925 г.1, а также Инструкции Наркомторга СССР от 12 апреля 1927 г. “О порядке дачи разрешений товарным складам на выдачу свидетельств в приемке товаров на хранение”2. Эти акты действовали довольно долго. Не случайно в учебнике “Гражданское право” 1944 г. были указаны в качестве действующих два из этих трех актов3.

    В первые кодифицировавший нормы о хранении Гражданского кодекса РСФСР 1964 г. вместе с тем не счел необходимым ни выделить отношения по складскому хранению, ни даже упомянуть о них как об особом виде рассматриваемого договора. Это сделал действующий Кодекс, который не только указал на существование хранения на товарном складе; но и посвятил этому виду хранения специальный параграф соответствующей главы.

    Нет сомнений в том, что операции товарных складов получат в будущем самое широкое развитие. А это, в свою очередь, должно повлечь за собой принятие законодательных актов, посвященных этой разновидности предпринимательской деятельности.

    Рассматриваемый вид хранения отличает прежде всего его предмет – “товары”, т.е. то, что в одном из действующих законов определено как “продукт деятельности, предназначенный для продажи или обмена”. Цель создания товарного склада состоит в том, чтобы не только обеспечить сохранность передаваемых вещей, но и создать условия, при которых во время нахождения товаров на складе их движение в обороте могло продолжаться. Тот, кто положил вещи на товарный склад, имеет обычно в виду их реализацию в будущем и даже нередко рассчитывает на непосредственную помощь в этом товарного склада.

    С изложенных позиций из двух элементов понятия “товарный склад” подлинный его смысл усматривается в слове “товарный”. По этой причине не совсем удачным следует признать то, что первая статья §2 гл. 47 носит название “Договор складского хранения”, т.е. признаки “товар, товарный” оказались потерянными. Между тем камера хранения, например, тоже склад, но не товарный. Поэтому законодатель и вынес в отдельный параграф (§2) регулирование лишь последних отношений, т.е. складских, причем товарных. Таким образом, “товарность” составляет признак не деятельности склада, а предмета этой деятельности.

    Отмеченная цель товарного склада получает двоякое выражение. Прежде всего речь идет о том, что соответствующие специальные нормы обеспечивают поклажедателю, который, как уже отмечалось, не случайно назван в §2 гл. 47 “товаровладельцем”, возможность пустить хранящиеся на складе товары в оборот. В результате модель хранения, предполагающая соединение фигур того, кто сдал вещь на хранение, и того, кто за нею явился, применительно к данному случаю не является типичной. Соответственно важнейший элемент правового режима рассматриваемого вида хранения составляет оформление отношении сторон с помощью товарораспорядительных документов, ставшее имманентным самому понятию “товарный склад”. Отмеченное обстоятельство в свое время было очень точно подчеркнуто в российском Уставе торговом. Определяя предмет регулирования одноименного его раздела (книги), ст. 766 Устава предусматривала, что ее нормы распространяются на товарные склады, учреждаемые для приема на хранение разного рода товаров с выдачей документов для продажи и заклада этих товаров. Не случайно поэтому и то, что два из трех действовавших в 20-е и 30-е гг. актов охранении на товарных складах были посвящены именно документам, которые оформляют отношения по хранению. Вполне закономерно, что из 12 статей, которые посвящены хранению товаров на складе, шесть, т.е. ровно половина, регулируют вопросы, относящиеся к складским документам.

    Статья 907 (п. 1) Гражданского кодекса РФ называет товарным складом организацию, которая осуществляет в качестве предпринимательской деятельности хранение товаров и оказывает связанные с хранением услуги.1 Имеются в виду услуги, которые носят вторичный по отношению к хранению характер. В их число входят принятие различных мер, направленных на сохранение свойств товаров, оказание транспортных и транспортно-экспедиционных услуг и т.п. Наряду с этим предпринимательская деятельность товарного склада может выражаться непосредственно в реализации от собственного имени хранимых на нем товаров. С этой целью непосредственной была введена в §2 гл. 47 Гражданского кодекса РФ ст. 918, посвященная наделению товарного склада правом распоряжаться товарами, действуя в этих случаях от собственного имени и в общих для хранителя и товаровладельца интересах.2

    В сфере отношений товарного склада с теми, кому он оказывает услуги, широко используется то, что ст. 428 Гражданского кодекса РФ называет формулярами и иными стандартными формами, которые могут быть приняты другой стороной не иначе как, путем присоединения к предложенному договору в целом.

    В этой связи вполне закономерно, что С.Н. Ландкоф в работе “Торговые сделки” счел необходимым выбрать из всех видов “продиктованных договоров” именно хранение на товарных складах и на этом материале исследовал природу “таких договоров”, т.е. того что ст. 428 Гражданского кодекса РФ именует “договорами присоединения”. И так же, как его предшественница М.В. Зимелева3, С.Н. Ландкоф убедительно доказывал, что и при использовании формулярного права отношения с товарным складом сохраняют все ту же свою договорную природу4. В настоящее время при наличии включенных в ст. 428 Гражданского кодекса РФ гарантий, предоставляемых “присоединившейся” стороне, договорной характер основанных на формуляре отношений и, в частности, в сфере хранения на товарных складах не должен вызывать сомнений.

    Пункт 1 ст. 907 Гражданского кодекса РФ определяет рассматриваемый договор как такой, по которому товарный склад (хранитель) обязуется за вознаграждение хранить товары, переданные ему товаровладельцем (поклажедателем), и возвратить эти товары в сохранности.1 Приведенное определение позволяет выделить три непременных признака данного вида договора хранения.

    Первый – особый предмет, которым служат “товары”. Помимо отмеченного уже выше, это дает возможность использовать в соответствующем качестве вещи как индивидуально определенные, так и родовые, а значит, распространить на соответствующие отношения в зависимости от обстоятельств режим обычного и более свойственного складу иррегулярного хранения.

    Второй – особый субъектный состав. Абзац 2 п. 1 ст. 907 Гражданского кодекса РФ связывает возможность участия в договоре в роли хранителя с осуществлением определенной предпринимательской деятельности.2 А это означает, что выступать в роли хранителя в рассматриваемом договоре могут наряду с коммерческими также и некоммерческие организации (последние – при условии, если их деятельность по хранению служит достижению целей, ради которых они созданы, и им соответствует).

    При этом, если речь идет о некоммерческих организациях, а также об организациях коммерческих, которые в силу п. 2 ст. 49 Гражданского кодекса РФ ограничены в своей правоспособности (унитарные предприятия и иные виды организаций, предусмотренных законом), необходимо учитывать, что договоры хранения в товарном складе могут быть связаны с двумя видами деятельности. Имеется в виду хранение, а также реализация товаров. Поэтому в принципе возможен вариант, при котором осуществление хранителем сделок по распоряжению товарами оказывается за пределами его специальной правоспособности. Следует иметь в виду также и то, что некоторые виды хранимых товаров могут оказаться точно так же за пределами выданной складу лицензии.

    Контрагентами товарного склада в рассматриваемом договоре могут быть лишь те, для кого передаваемые на хранение вещи являются товаром, т.е. такими вещами, продажу которых поклажедатели могут осуществлять в рамках своей предпринимательской деятельности. Только в таком случае на них может распространиться предусмотренный в §2 гл. 47 Гражданского кодекса РФ порядок, включая возможность оформления отношений по хранению товаров распорядительными документами, а также наделение товарного склада правом реализовывать находящиеся на хранении товары и др.1 Во всех остальных случаях хранение на товарном складе должно осуществляться исключительно в режиме обычного хранения. И соответственно на них должны распространяться общие положения о хранении.

    Третий признак договора складского хранения выражается в том, что соответствующие услуги оказываются товарным складом за вознаграждение. Тем самым возмездность договора складского хранения не презюмируется на случай, предусмотренный императивной нормой, а является конститутивным признаком складского хранения. Отношения по безвозмездному хранению, даже тогда, когда соответствующие услуги предоставляются товарным складом, находятся вне пределов регулирования §2 гл. 47 Гражданского кодекса РФ.2 Нормы этого последнего могут в таких случаях применяться к безвозмездному хранению только путем аналогии закона и в режиме, установленном п. 1 ст. 6 Гражданского кодекса РФ.

    Договор хранения в товарном складе должен быть письменным. В соответствии с п. 2 ст. 907 Гражданского кодекса РФ такая форма считается соблюденной, если заключение договора и принятие товара на склад удостоверенья складскими документами.1 В свою очередь, ст. 912 Гражданского кодекса РФ, к которой отсылает п. 2 ст. 907 Гражданского кодекса РФ, содержит перечень таких документов.2 Он включает двойное складское свидетельство, простое складское свидетельство и складскую квитанцию.

    Все три документа, хотя и закрепляют сами по себе волю только одной стороны – хранителя, приравниваются к письменной форме договора, потому что вторая сторона – товаровладелец выражает, в свою очередь, собственную волю заключить договор путем принятия соответствующего документа в обмен на переданные на хранение товары.

    На практике иногда возникает необходимость определить, можно ли считать заключенным рассматриваемый договор, несмотря на состоявшуюся передачу товаров на хранение, по той причине, что стороны не использовали ни один из указанных трех складских документов. Очевидно, что при отсутствии специальной на этот счет нормы в §2 гл. 47 Гражданского кодекса РФ следует руководствоваться ст. 162 Гражданского кодекса РФ. Эта последняя позволяет сделать вывод: договор хранения в таком случае считается заключенным, а единственное последствие происшедшего составляет, как и во всех других случаях нарушения требования об обязательной письменной форме, невозможность в случае спора ссылаться в подтверждение заключения договора и его отдельных условий на свидетельские показания. Кроме того, следует иметь в виду действие п. 3 ст. 887 Гражданского кодекса РФ, в силу которого в случае спора о тождестве вещи, принятой на хранение и возвращенной хранителем, при установлении соответствующего факта должны допускаться также и свидетельские показания.3 Этот пункт распространяет свое действие, при отсутствии иного в гл. 47 Гражданского кодекса РФ, и на отношения по складскому хранению.

    Приведенное в ст. 907 (п. 1) определение договора складского хранения имеет в виду реальную модель договора.1 Однако при отсутствии специальных на этот счет указаний в §2 гл. 47 Гражданского кодекса РФ есть основания распространить на отношения с товарным складом и п. 2 ст. 886 Гражданского кодекса РФ, признан тем самым возможность заключения консенсуального договора хранения на товарном складе. Наконец, если стороны того пожелают, они, имея в виду длящийся, устойчивый характер их отношений, могут заключать и предварительный договор – о заключении договора “складского хранению в будущем. В последнем случае для возникновения между ними отношений хранения стороны должны еще раз выразить свою волю. При уклонении одной из них от заключения предварительного договора в силу п. 5 ст. 429 Гражданского кодекса РФ контрагенту этой стороны по предварительному договору предоставляется право обратиться в суд с требованием о понуждении ее заключить договор.2

    Разновидность товарного склада составляет склад общего пользования. Основной признак этого последнего – то, что законом, иным правовым актом и разрешением (лицензией) на такой склад (в этой роли должна непременно выступать коммерческая организация) возложена обязанность принимать товары на хранение от любого товаровладельца (п. 1 ст. 908 Гражданского кодекса РФ).3 Используемые таким образом договоры признаются публичным (п. 2 ст. 908 Гражданского кодекса РФ), а значит к ним в полном объеме должны применяться нормы, составляющие содержание ст. 426 Гражданского кодекса РФ (“Публичный договор”). Соответственно любые лица вправе требовать от указанного склада заключить с ними договор со включением таких же условий о цене и т.п., какие содержатся в других заключенных им договорах. Склад общего пользования вправе уклониться от этого только в случаях, когда он докажет невозможность принять товар на хранение (например, из-за полной загрузки складских емкостей или невозможности обеспечить специальные условия хранения, необходимые для хранимого товара). Устанавливать дифференцированные условия для разных лиц можно только с учетом льгот и преимуществ, предусмотренных законом и иными правовыми актами. При этом следует иметь в виду, что ст. 426 Гражданского кодекса РФ устанавливает особые рамки для соответствующих договоров. Тем самым нормы, о которых идет речь, носят исключительный характер.

    Остальные статьи §2 гл. 47, не конкурирующие со ст. 426 Гражданского кодекса РФ, распространяются на все виды товарных складов, в том числе склады общего пользования.

    На товарный склад, если иное не предусмотрено договором, возлагается (п. 1 ст. 909 Гражданского кодекса РФ) обязанность при приемке товаров на хранение за свой счет произвести их осмотр, определить количество (число единиц или товарных мест либо меру – вес, объем), а также внешнее состояние принимаемых товаров.1

    Склад как профессиональный хранитель не может, обнаружив впоследствии при возврате товаров их частичную утрату, повреждение или недостачу, ссылаться на обстоятельства, предусмотренные в ч. 2 п. 1 ст. 901 Гражданского кодекса РФ.2 Речь идет о ссылках на то, что указанные последствия произошли из-за свойств товаров, которые хранитель не только не знал, но и не должен был знать.

    По этой причине ему придется для освобождения себя от ответственности доказать, что обнаружить свойства товаров, о которых идет речь, при внешнем осмотре в момент приемки он не мог. Тем самым соответствующие нормы устанавливают не только определенную обязанность склада как таковую, но и ее границы.

    Склад несет и некоторые другие специальные обязанности. Так, в соответствии с п. 2 ст. 909 Гражданского кодекса РФ он должен в течение всего времени, на протяжении которого товар находится на хранении, предоставлять контрагенту возможность осматривать товары или их образцы, если речь идет об иррегулярном хранении, а также брать пробы.1 Товаровладельцу должна быть предоставлена возможность самостоятельно принимать меры, которые необходимы для обеспечения сохранности товаров. Наличие п. 2 ст. 909 Гражданского кодекса РФ, в котором такая обязанность хранителя предусмотрена, открывает перед товаровладельцем возможность доказывать, что если бы хранитель не отказался допустить его к осмотру, не создал необходимых для того условий, а также не воспрепятствовал товаровладельцу принять необходимые меры (например, заменив тару, он мог бы предотвратить утрату или повреждение товаров), гибель, утрата или повреждение отваров были бы предотвращены.2

    Специфика товарных складов проявляется и при решении вопроса об изменении условий хранения товаров (п. 1 ст. 910 Гражданского кодекса РФ).3 В отличие от того, что предусмотрено в общих положениях об изменении условий хранения (п. 1 ст. 893 Гражданского кодекса РФ), товарному складу предоставлено право в случаях, когда возникает необходимость изменить условия хранения для обеспечения сохранности товаров, самостоятельно решать вопрос о принятии соответствующих мер, не дожидаясь выражения согласия контрагента.4 Он должен лишь после принятия таких мер, т.е. задним числом, уведомить о них контрагента. Такая обязанность возлагается на хранителя только в случае, если речь идет об изменении условий хранения, которое носит существенный характер. Гражданского кодекса РФ дает основания сделать вывод, что о менее существенных изменениях можно и не уведомлять контрагента.

    Для случая, когда хранитель во время нахождения у него товаров обнаружит повреждения, которые по своим размерам выходят за пределы согласованных в договоре или обычных норм естественной порчи, на товарный склад возлагается обязанность незамедлительно составить по этому поводу акт, и, как предусмотрено в п. 2 ст. 910 Гражданского кодекса РФ, уведомить об этом в тот же день товаровладельца.1 Если указанную обязанность хранитель не исполнит, у товаровладельца возникнет возможность и в этом случае ссылаться на то, что, будучи уведомлен своевременно, он смог бы предотвратить дальнейшую порчу товаров.

    Поскольку на отношения по складскому хранению распространяются, хотя и субсидиарно, общие положения о хранении, это позволяет сделать вывод, что товарный склад может воспользоваться предоставленным ему п. 2 ст. 893 Гражданского кодекса РФ правом хранителя, обнаружившего при хранении порчу вещи или угрозу порчи либо обстоятельства, которые не позволяют ему обеспечить сохранность вещи, при этом надежд на своевременное принятие мер товаровладельцем нет.2 Имеется в виду, что у товарного склада возникает тогда возможность, не испрашивая согласия на то товаровладельца, продать вещь (часть вещи). Продажа должна осуществляться по цене, которая сложилась в месте хранения. При этом во всех случаях, когда, соответствующие обстоятельства возникли по причинам, за которые хранитель не отвечает, он вправе требовать возмещения своих расходов по продаже вещи за счет вырученной цены.

    Каждой из сторон в договоре складского хранения при возвращении товаров предоставляется право потребовать от контрагента их осмотра и проверки количества. Цель осмотра – проверка качества возвращаемых товаров и их состояния. Эти обстоятельства, как правило, устанавливаются обоими контрагентами совместно. Соответственно допущенные отклонения в этом случае фиксируются в двустороннем акте. Пункт 1 ст. 911 Гражданского кодекса РФ, имея в виду случаи, при которых осмотр и проверка количества возвращаемых товаров связаны с определенными расходами, предусматривает, что они должны быть возложенных на ту из сторон, которая заявила о необходимости осмотреть товары (проверить их количество).1 Такое последствие рассчитано на случаи, когда нарушений ни одной из сторон не было установлено. Иное дело, если обнаружена недостача или порча товаров по обстоятельствам, зависящим от хранителя. Тогда вступают в действие ст. 393 Гражданского кодекса РФ и отсылающий к ней п. 1 ст. 902 Гражданского кодекса РФ, это означает включение понесенных товаровладельцем расходов, о которых идет речь, в состав убытков, подлежащих возмещению хранителем. В случаях, когда виновным признан товаровладелец, расходы придется возмещать ему.

    Если по каким-либо причинам при возвращении товара складом совместные осмотр и проверка количества не производились, недостача и повреждение товаров могут быть установлены самим товаровладельцем (имеется в виду, в частности, случай, когда хранитель отказался участвовать в осмотре или хотя бы в фиксации обнаруженных недостатков в акте, а недостача и повреждение товаров установлены уже на складе товаровладельца). В указанной ситуации товаровладелец вправе сделать по этому поводу письменное заявление хранителю. Поскольку речь идет именно о “заявлении”, очевидно, одного лишь сообщения о соответствующих фактах недостаточно. Такого рода документ должен быть волевым актом. Этим определяются, от чьего имени следует направлять заявление (от того, кто наделен полномочиями совершать соответствующие юридически значимые действия от имени товаровладельца), а также содержание заявления, которое должно отвечать определенному набору требований. В частности, если речь идет об в открытых недостатках, т.е. таких, которые могли быть обнаружены при обычном способе принятия товаров, заявление следует направить хранителю сразу же по получении товара. Иная ситуация складывается при скрытых недостатках. Тогда товаровладельцу предоставляется для их установления определенный срок, в течение которого необходимо не только обнаружить нарушение, но и уведомить об этом хранителя. Указанный срок – он равен трем дням – исчисляется с момента получения товара поклажедателем.

    Несоблюдение приведенных требований само по себе не лишает товаровладельца права ссылаться на обнаруженные недостатки и позднее. Неблагоприятные для товаровладельца последствия допущенных им же нарушений выражаются в том, что если заявление, о котором идет речь, было направлено своевременно, действует презумпция в пользу товаровладельца, т.е. не он должен доказать наличие нарушения него причины, а хранитель – то, что нарушение в действительности не имело места либо хотя и произошло, но по обстоятельствам, за которые он не несет ответственность. Нарушение указанных требований лишает товаровладельца установленной в его пользу презумпции.

    Из трех предусмотренных ст. 912 Гражданским кодексом РФ складских документов, которые выдаются в подтверждение принятия товаров на хранение: двойного складского свидетельства, простого складского свидетельства и складской квитанции, два первых представляют собой ценные бумаги. Именно их использование позволяет пустить в оборот права на хранимые товары и, в частности, облегчает их залог.

    Двойное складское свидетельство состоит из двух частей – складского свидетельства и залогового свидетельства (варранта).

    Как двойное свидетельство в целом, так и та и другая его части в отдельности являются ценными бумагами.

    Двойное складское свидетельство и каждая его часть относятся к категории ордерных ценных бумаг и соответственно передаются на основе передаточной надписи в то время, как простое представляет собой ценную бумагу на предъявителя, передаваемую простым вручением. Подобно другим ценным бумагам, используемые при хранении отдельные части двойного складского свидетельства и простое складское свидетельство должны иметь указанные в законе обязательные реквизиты. Для каждой из двух частей двойного складского свидетельства обязательны одни и те же восемь реквизитов. Их перечень содержится в ст. 913 Гражданского кодекса РФ.1 Он включает: наименование и место нахождения товарного склада, который принял товар на хранение (1); текущий номер складского свидетельства по реестру склада (2); наименование юридического лица или имя гражданина, от которого принят товар на хранение, а также место нахождения (место жительства) товаровладельца (3); наименование и количество принятом на хранение товара – число единиц и (или) отдельных мест ж (жди) мера (вес, объем) товара (4); срок, на который товар принят на хранение, если такой срок устанавливается, либо указание на то, что товар принят на хранение до востребования (5); размер вознаграждения за хранение либо тарифы, на основании которых он исчисляется, к порядок оплаты хранения (6); для выдачи складского свидетельства (7). Особо оговорена необходимость учинить на каждой части двойного складского свидетельства идентичные подписи уполномоченного лица и печати товарного склада (8). Простое складское свидетельство должно иметь аналогично двойному подпись уполномоченного лица, печать товарного склада, а также шестью указанных выше семи реквизитов двойного складского свидетельства. Имеется в виду, что из перечня исключается третий по счету реквизит, учитывая предъявительский характер соответствующей ценной бумаг. Вместо этого в складском свидетельстве должно быть дополнительно указано, что оно выдано на предъявителя. При отсутствии хотя бы одного из обязательных для них реквизитов указанные документы уже не являются соответственно но ни двойным, ни простым складским свидетельством. Вместе с тем документ может рассматриваться как складская квитанция при условии, если из него видно, кто, где, когда и какой товар принял.

    И двойное, и простое складские свидетельства представляют собой товарораспорядительные документы. Это связано с тем, что за теми, кто является держателями простого либо двойного складского свидетельства, закрепляется в полном объеме право распоряжаться товарами, которые хранятся на складе. В числе прочих за ними закреплено и право залога. Хранящиеся на складе товары выдаются в обмен на предъявленные документы. При получении только части товара происходит замена документа.

    В случаях, когда двойное складское свидетельство было разделено на складское и залоговое, расчленяется и единое право распоряжения товарами. Тот, кто стал держателем одного лишь залогового свидетельства, отделенного от складского, признается обладателем лишь права залога на товар в размере выданного под залог кредита и процентов по нему.

    За держателем складского свидетельства, которое отделено от свидетельства залогового, закреплено право распоряжаться товарами, но определенным образом ограниченное: такое лицо не может получить обратно товары до того момента, пока не будет погашен кредит, который обозначен в залоговом свидетельстве. По этой причине для получения товаров на складе держателю складского свидетельства необходимо представить в обмен на товары вместе со своим складским свидетельством квитанцию, которая должна подтвердить, что вся сумма долга, в обеспечение которого в соответствии с залоговым свидетельством был выдан кредит, уже погашена. Для того, чтобы установить этот факт, нет нужды требовать представления складу залогового свидетельства, поскольку всякий раз, когда выдается кредит под обеспечение товаров на складе, соответствующая запись производится не только в залоговом, но также и в складском свидетельстве.

    Если товарный склад, выдавший складское свидетельство, нарушит указанные требования, выдав товары тому, кто представит одно лишь складское свидетельство без залогового или без данных о погашении долга, который, как окажется, продолжает существовать, на товарный склад возлагается ответственность перед держателем залогового свидетельства. При этом последний вправе требовать от склада выплаты всей суммы кредита, обеспеченный залогом товаров, независимо от того, в каком соотношении находятся размер кредита и стоимость заложенных товаров.

    Хранитель – товарный склад может быть в виде исключения наделен законом, иными правовыми актами и договором возможностью распоряжаться сданными ему на хранение товарами. Ситуация, которую имеет в виду ст. 918 Гражданского кодекса РФ, носящая название “Хранение вещей с правом распоряжения ими”, существенно отличается от той, которая возникает при заключении товарным складом консигнационного договора.1 В этом последнем случае распоряжение складом переданными ему товарами выражается в их реализации третьим лицам. Такая реализация составляет цель соответствующего договора. С нею в равной мере связаны интересы как склада, таки товаровладельца. К этому можно добавить, среди прочего, что при консигнации элементы хранения представляют собой субсидиарное обязательство применительно к тем отношениям, которые составляют обязательство комиссионера. Соответственно обязательство склада по хранению прекращается оплатой стоимости проданных товаров, а если остается непроданной определенная часть товаров, то ее в зависимости от условий договора либо приобретает склад, либо она возвращается контрагенту.

    Иной характер носит ситуация, которую имеет в виду ст. 918 Гражданского кодекса РФ.2 Как предусмотрено в ней, соответствующие отношения, которые возникают по поводу распоряжения складом находящимися у него на хранении товарами, основаны на договоре займа. Имеется ввиду, что товары берутся складом у поклажедателя только взаймы и соответственно товаровладельцу должно быть возвращено, как следует из ст. 807 Гражданского кодекса РФ, “равное количество других полученных им вещей того же рода и качества”.3 Отношения займа являются в таких случаях производными от главных – отношений хранения. Поскольку наделение хранителя правом распоряжения в рамках ст. 918 Гражданского кодекса РФ никого встречного удовлетворения для товаровладельца само по себе не предполагает, эта статья включает определенные гарантии для товаровладельца.1 Так, с явной целью – сделать последствия распорядительных действий хранителя не ощутимыми для товаровладельцев – предусмотрено, что “если из закона, иных правовых актов или договора следует, что товарный склад может распоряжаться сданными ему на хранение товарами, к отношениям сторон применяются правила главы 42 настоящего Кодекса о займе, однако время и место возврата товаров определяются правилами настоящей главы” (т.е. главы “Хранение”).

   Что касается места возврата, то здесь допущена некоторая неточность, поскольку в главе “Хранение” положения на этот счет (о месте возврата) вообще отсутствуют.

    Соответствующее решение, которым следует руководствоваться, вытекает из ст. 316 Гражданского кодекса РФ. Она предполагает, что в случаях, когда место исполнения не определено законом, иными правовыми актами или договором, не явствует из обычаев делового оборота или существа обязательства, исполнение должно быть произведено по обязательствам предпринимателя передать товар или иное имущество, не предусматривающим перевозки, в месте хранения имущества, если это место было известно кредитору в момент возникновения обязательства. Таким образом, местом исполнения договора хранения предполагается сам склад.

    Особое значение имеет другой вопрос – о сроке исполнения.

    Если учесть, что каким бы образом ни формулировалось соответствующее условие в договоре, императивная норма (ст. 904 Гражданского кодекса РФ) возлагает на хранителя обязанность возвратить поклажедателю товары по первому требованию.2 На отмеченное обстоятельство обратила внимание М.Е. Масевич, сделав из приведенного справедливый вывод: “Это вынуждает склад иметь в наличии достаточное количество аналогичных вещей, чтобы своевременно удовлетворить требования контрагента”1. Отмеченное обстоятельство служит убедительным доводом в пользу того, что ситуация, на которую рассчитывает ст. 918 Гражданского кодекса РФ, будет встречаться довольно редко.2

 

2.2. Специальные виды хранения 

 

    В §3 гл. 47 Гражданского кодекса РФ выделены шесть специальных видов хранения. Если даже прибавить к ним и седьмой, которому посвящен §2 указанной главы, этим отнюдь не исчерпается набор договоров, которые можно по таким же основаниям считать специальными видами договора хранения. Остановившись именно на тех, которым посвящены §2 и 3 гл. 47, законодатель, очевидно, учитывал распространенность соответствующих видов хранения, а также их несомненное своеобразие. Определенное значение, по крайней мере применительно к §3, имело и то, что большинство поименованных в нем договоров охватывает хранение, при котором за соответствующими услугами обращается гражданин, нуждающимся в особой защите как заведомо более слабая сторона в договоре.

    Хранение в ломбарде. Отношения по хранению в ломбарде связаны обычно с основной его деятельностью – выдачей предназначенных для личного потребления кредитов. Тогда обеспечивающий кредит залог принимает форму заклада. Имеется в виду, что в соответствии сост. 358 Гражданского кодекса РФ закладываемые вещи передаются ломбарду, который не вправе пользоваться и распоряжаться ими.

    Обязанности ломбарда по хранению в указанных случаях заложенных вещей оказываются непосредственно связанными с его же положением залогодателя По этой причине хранение предметов залога, обеспечивающих выданный ломбардом кредит, регулируется ст. 358 Гражданского кодекса РФ. И тогда ст. 919 и 920 Гражданского кодекса РФ могут применяться лишь в порядке аналогии закона. Значение такой дифференциации нетрудно усмотреть на примере ответственности ломбарда за целость и сохранность принятой вещи. Если речь идет о хранении как о самостоятельной услуге, то в связи с отсутствием в ст. 919 и 920 Гражданского кодекса РФ специальных на этот счет норм применению будет подлежать содержащая общие положения о хранении ст. 901 Гражданского кодекса РФ. Из нее следует, что ломбард как профессиональный хранитель отвечает за утрату, недостачу и повреждение вещей, кроме случаев, когда ему удастся доказать, что это произошло вследствие одного из трех обстоятельств: в результате непреодолимой силы (1); свойств вещи, о которых хранитель, принимая ее на хранение, не знал и не должен был знать (2); либо умысла или грубой неосторожности поклажедателя (3).

    Иное дело при принятии вещи в залог. Тогда для освобождения себя от ответственности за утрату, недостачу и повреждение вещи ломбарду придется доказать, что это произошло вследствие непреодолимой силы (п. 4 ст. 358 Гражданского кодекса РФ).1 Таким образом, можно сделать вывод, что законодатель счел возможным перенести на ломбард с учетом особого интереса его к кредитной сделке (имеются в виду проценты, выплачиваемые за выданную ссуду) риск случайной гибели вещи до пределов непреодолимой силы.

    Особенности правового режима, установленного для хранения в ломбарде, сводятся в основном к следующему.

    Деятельность ломбарда, а значит и осуществление им хранения предполагает непременно лицензирование (см. п. 1 ст. 358 Гражданского кодекса РФ и ФЗ “О лицензировании отдельных видов деятельности).

    Заключенный ломбардом договор хранения вещей, принадлежащих гражданам, является публичным, поэтому на него распространяется правовой режим, установленный ст. 426 Гражданского кодекса РФ.

    Существует специальная письменная форма удостоверения договора хранения – именная сохранная квитанция, выдаваемая поклажедателю ломбардом. При этом, однако, поклажедатель не лишен права доказывать наличие между сторонами отношений по хранению, даже и не имея квитанции, с тем, однако, что в подтверждение соответствующего факта могут быть приведены только письменные доказательства.

    Стороны по соглашению между собой производят оценку сдаваемых на хранение вещей. Особо предусмотрено, что такая оценка должна быть произведена в соответствии с ценами на вещи такого рода и качества, которые обычно устанавливаются в торговле в момент и в месте их принятия на хранение.

    Приведенная норма является императивной. По этой причине, когда на практике возник вопрос о том, может ли ломбард при приеме имущества под залог (на хранение) оценивать его не в полную стоимость (как для целей страхования), а по скупочной цене металла, содержащегося в принимаемых ювелирных изделиях, на него, со ссылкой на ст. 919 Гражданского кодекса РФ, был дан отрицательный ответ. Соответственно обращалось внимание на то, что при возникновении спора между сторонами суд должен исходить из полной цены вещи, исчисленной по правилам, которые содержатся в п. 3 ст. 919 Гражданского кодекса РФ.1

    На ломбард возлагается обязанность страховать в пользу поклажедателя за свой счет принятые им на хранение вещи в полной сумме, исходя из оценки, произведенной в соответствии с предусмотренным выше порядком.

    При нарушении поклажедателем обязанности потребовать вещь обратно в согласованный срок ломбард должен хранить ее еще в течение двух месяцев. В продолжение всего этого времени сохраняется и встречная обязанность поклажедателя – платить предусмотренное договором вознаграждение. И только после завершения указанного предельного срока вещь может быть продана ломбардом в установленном порядке (в том же, который установлен для реализации им заложенных вещей). Поскольку продажа в указанный двухмесячный срок – лишь право ломбарда, вещь может оставаться у него на хранении неограниченное время, и на протяжении всего этого времени сохраняются обязанности ломбарда хранить вещь, а поклажедателя – платить установленное вознаграждение.

   По вопросу о порядке продажи ломбардом невостребованной вещи п. 1 ст. 920 Гражданского кодекса РФ содержит отсылку к п. 5 ст. 358 Гражданского кодекса РФ. В свою очередь, последняя норма отсылает к пп. 3, 4, 6 и 7 ст. 350 Гражданского кодекса РФ. Эти нормы предусматривают необходимость продажи заложенного имущества с торгов. По этой причине утверждение, будто “реализация заложенного имущества (а значит, и имущества находящегося на хранении у ломбарда) осуществляется не по общему правилу – на публичных торгах, а путем продажи его через торговую сеть”1, является, на наш взгляд, неточным в равной мере по отношению и к заложенным, и к только находящимся на хранении у ломбарда вещам.

    Из суммы, которую удастся выручить при продаже в установленном порядке невостребованной вещи, ломбард вправе удержать причитающееся ему вознаграждение за хранение и другие платежи (например, за дополнительно оказанные поклажедателю услуги). Ко всему, о чем шла речь, можно добавить и то, что один из конституционных признаков хранения в ломбарде, как, впрочем, и всех других выделенных в §2 и 3 специальных видов хранения, служит то, что соответствующая услуга осуществляется возмездию.

    Хранение ценностей в банке. Под “ценностями” п. 1 ст. 921 Гражданского кодекса РФ подразумевает ценные бумаги, драгоценные металлы и камни, иные драгоценные вещи, в том числе документы (имеются в виду, естественно, документы, с которыми связаны права на соответствующие ценности).2 Приведенный перечень в значительной части совпадает с кем, который. содержится в Законе РФ “О валютном регулировании и валютном контроле” (п. 4 ст. 1) под названием “Валютные ценности).

    Статьи 921 и 922 Гражданского кодекса РФ различают договоры хранения с условием помещения ценностей в сейф (или, что то же самое, – в ячейку сейфа, в изолированное помещение) и без такого условия.1

    Договор с банком без указанного условия отвечает всем признакам обычного договора хранения (ст. 886 Гражданского кодекса РФ).2 Соответственно к нему применяются общие положения о хранении. Единственная специальная на этот счет норма Гражданского кодекса РФ содержится в п. 2 ст. 921 Гражданского кодекса РФ и относится к форме договора.3 Имеется в виду, что подтверждением заключения указанного договора служит именной сохранный документ. Этот документ не обладает свойствами ценной бумаги. Товарораспорядительным документом он также не является. По своей природе, подобно складскому документу при хранении на товарном складе или именной сохранной квитанции при хранении в ломбарде, именной сохранный документ представляет собой долговой документ в понимании ст. 408 Гражданского кодекса РФ. А потому, как следует из этой статьи, банк обязан выдать находящиеся у него на хранении ценности в обмен на сохранный документ. При отказе клиента возвратить его банку тот вправе задержать исполнение. Наконец, в силу все той же ст. 408 Гражданского кодекса РФ нахождение именного сохранного документа у банка удостоверяет, пока не доказано иное, что обязательство хранителя прекратилось.

    Ныне действующий Кодекс (ст. 922) различает три существенно отличающиеся одна от другой разновидности договора хранения ценностей в сейфе.4 Это – договор хранения ценностей с использованием поклажедателем (клиентом) охраняемого банком индивидуального банковского сейфа, договор хранения ценностей с предоставлением такого сейфа с ответственностью банка за содержимое сейфа и, наконец, договор хранения ценностей. с предоставлением сейфа без ответственности банка за содержимое сейфа.

    При договоре хранения ценностей с использованием клиентом индивидуального банковского сейфа. Поклажедателю предоставляется индивидуальный, т.е. только им используемый, сейф. Сущность этого договора, как подчеркнуто в п. 2 ст. 922 Гражданского кодекса РФ, состоит в том, что банк принимает от клиента ценности, которые должны храниться в сейфе, осуществляет контроль за их помещением клиентом в сейф, и изъятием из сейфа и после изъятия он (банк) возвращает их клиенту.

    Поскольку банк принимает и возвращает ценности, есть основания считать, что и в данном случае речь идет об отношениях, которые укладываются в рамки договора хранения и подчиняются действию общих положений о хранении, не противоречащих специальным нормам о данном виде договора хранения. А в числе последних – нормы, посвященные ответственности хранителя за целость и сохранность принятых вещей (ст. 901 и 902 Гражданского кодекса РФ).

   Особенность договора хранения ценностей с предоставлением банковского сейфа с ответственностью банка составляет то, что помещение ценностей в сейф и изъятие их из него клиент осуществляет без чьего-либо контроля. С этой целью клиенту вручается ключ от сейфа, а также карточка, которая позволяет идентифицировать клиента, либо иной знак, удостоверяющий его право на доступ к сейфу и к содержимому сейфа. В отличие от договора об использовании сейфа в данном случае банк обеспечивает клиенту возможность помещать ценности в сейф и изымать их из него вне чьего-либо контроля, в том числе и со стороны банка. Более того, по условиям договора возможно предоставление клиенту права работать с ценностями, которые находятся в сейфе. С этим, как полагаем, связано принципиальное различие между первым и вторым видами договора хранения в сейфе. В случае возникновения спора, вызванного утратой или повреждением ценностей, нахождение в сейфе указанных в иске клиентов ценностей при договоре с использованием индивидуального банковского сейфа предполагается, а в договоре о предоставлении такого сейфа доказывание этого факта возлагается на клиента.

    Исследуя природу отношений, возникающих при помещении вещей (ценностей) в предоставляемый банком сейф, Г.Ф. Шершеневич в свое время пришел к выводу о невозможности использовать в подобных случаях модель договора хранения. Сопоставляя договор “отдачи банками в наем ящиков с договором хранения (в частности, имелся в виду договор поклажи, заключаемый на станции железной дороги), автор обращал внимание на реальный характер договора хранения, который “возникает с момента передачи вещи на хранение. Между тем, получив в свое распоряжение ящик, пользователь может ничего не класть в него”1. Другое соображение автора сводилось к тому, что банк не может отвечать как хранитель, поскольку он не знает, каково содержимое ящика2.

    Думается, что соображения автора как в своей негативной части – имеется в виду отрицание конструкции договора хранения, так и позитивной – признание соответствия договора особенностям имущественного найма, сохраняют свое значение и теперь. И все же, на наш взгляд, сущность рассматриваемого договора не укладывается целиком в рамки аренды. Достаточно указать на то, что в противном случае не было бы разницы в положении банка, предоставившего сейф напрокат, имея в виду использование его в помещении, принадлежащем клиенту, и предоставление сейфа, который находится в помещении банка.

    Между тем такое различие есть и состоит оно в принятии на себя банком обязанности по охране сейфа. Указанный элемент относится к числу конститутивных для соответствующего договора. Интересны в этой связи соображения самого Г.Ф. Шершеневича относительно перспектив использования “отдачи в наемщиков”. Они сводились к следующему: “Конечно, в нормальное время в таких ящиках никто денег не держит. Но при первом тревожном слухе люди, которые оставляли в банке свои вклады за неимением места для их хранения, теперь могут сразу потребовать свои вклады назад, рассчитывая продержать их в опасное время в неприкосновенном месте”1. Но совершенно очевидно, что без принятия соответствующих обязательств по охране со стороны банка вряд ли кто станет таким образом спасать свое имущество, используя вместо счета в банке его сейф.

    Статья 922 Гражданского кодекса РФ не вызывает, как полагаем, сомнений в том, что “охрана” составляет неотъемлемую часть “договора хранения с предоставлением сейфа”.2 Это выражается не только в том, что, как предусмотрено в этой статье, “банк обязан осуществлять контроль за доступом в помещение, где находится предоставленный клиенту сейфа, но и в установлении пределов ответственности банка. Имеется в виду, что применительно к рассматриваемому договору ст. 922 Гражданского кодекса РФ устанавливает: “Если договором... не предусмотренное, банк освобождается от ответственности за несохранность содержимого сейфа, если докажет, что по условиям хранения доступ кого-либо к сейфу без ведома клиента был невозможен либо стал возможным вследствие непреодолимой силы”3.

    Приведенная норма охватывает последствия только одного из двух формирующих рассматриваемый договор обязательств – того, которое связано с охраной. Однако наличие в этом же договоре элементов договора аренды позволяет сделать вывод, что к соответствующим отношениям применяется и ст. 612 Гражданского кодекса РФ.4 В силу этой последней на арендодателя падают последствия, вызванные недостатками переданного в аренду имущества. Типичный для рассматриваемого договора пример – неисправность замков.

    Третий договор – тот, по которому банк ограничивает свои обязанности предоставлением в пользование сейфа, не принимая на себя обязанности обеспечить сохранность его содержим. К этому последнему по счету договору из числа выделенных в ст. 921–922 Гражданского кодекса РФ относится содержащееся в п. 4 ст. 922 Гражданского кодекса РФ указание: “К договору о предоставлении банковского сейфа в пользование другому лицу безответственности банка за содержимое сейфа применяются правила настоящем Кодекса о договоре аренды”1. Из приведенной нормы вытекает, что в подобном случае банк несет ответственность только по ст. 612 Гражданского кодекса РФ, т.е. за последствия, вызванные недостатками переданного в аренду имущества. Однако необходимо иметь в виду, что и в этом случае на банк возлагается обязанность “стороны по договору охраны”. Все дело в том, что различаются две разновидности соответствующего договора: с ответственностью за содержимое и без такой ответственности. В первом случае – он имеет место применительно к договору о предоставлении сейфа с ответственностью – банк определенным образом гарантирует сохранность содержимого сейфа. По этой причине его ответственность, как отмечалось, и простирается вплоть до непреодолимой силы. В договоре предоставления сейфа без ответственности сторона принимает на себя обязательство обеспечить охрану, и не более того. По этой причине банк несет ответственность лишь за последствия своих виновных действий. Таким образом, в конечном счете различие между договорами второго и третьего видов состоит в пределах ответственности банка за последствия утраты хранимых в сейфе ценностей: без вины или только за вину.

    Хранение в камерах хранения транспортных организаций.    Заключенные в таких случаях договоры регулируются находящимися на различных степенях нормами. При этом иерархия норм принимает такой вид: ст. 923 Гражданского кодекса РФ (1) – не противоречащие ей специальные законы и в их числе соответствующие транспортные уставы и кодексы (2) – изданные на основе последних другие специальные акты (3) – общие положения гл. 47 Гражданского кодекса РФ “Хранение)” (4) – общие статьи Гражданского кодекса РФ об обязательствах (5).1

    Статья 923 Гражданского кодекса РФ различает два способа хранения: путем передачи вещей пассажиров и других граждан в камеру хранения и помещения вещей в автоматические камеры.2

    В основе отношений, складывающихся и в первом, и во втором случаях, лежат разные договорные модели, хотя это и не служит препятствием к существованию у того и другого договоров ряда общих черт.

    Прежде всего следует указать на предмет договоров: им служит обычно ручная кладь. В обоих договорах совпадает и субъектный состав: одна из сторон – транспортная организация, в ведении которой находится камера хранения, а ее контрагент – гражданин. Гражданского кодекса РФ особо подчеркивает, что речь идет о транспортной организации общего пользования. Это и объясняет, почему указанные договоры относятся к числу публичных (п. 1 ст. 923 Гражданского кодекса РФ).

    Публичный характер рассматриваемых договоров приобретает в этом случае особое значение. Речь идет о том, что указанные договоры являются самостоятельными по отношению к договору перевозки пассажиров и багажа. Соответственно транспортная организация не вправе требовать при приеме вещей предъявления проездного документа. Общая норма, действующая в этих случаях, закрепляет все же преимущества особой категории пассажиров: как уже отмечалось, транзитным пассажирам предоставляется соответствующая услуга в первую очередь (ст. 91 Транспортного устава железных дорог). Естественно, что лицо, претендующее на соответствующую льготу, должно по требованию транспортной организации предъявлять проездной документ.

    Общими являются и содержащиеся в Правилах оказания услуг по перевозке пассажиров, а также грузов, багажа и грузобагажа для личных (бытовых) нужд на федеральном транспорте нормы, в силу которых за естественную порчу сданных на хранение скоропортящихся продуктов железная дорога ответственности не несет, а также установлены требования к самой поклаже. К числу последних относятся, в частности, максимальный вес каждого места (50 кг), запрет сдачи на хранение животных и птиц, огнестрельного оружия, зловонных, огнеопасных, отравляющих, легковоспламеняющихся, взрывчатых и других опасных веществ, а также вещей, которые могут загрязнить или повредить вещи других пассажиров. Кроме того, сдача на хранение в ручной клади денег, облигаций, документов и других ценностей запрещена при отсутствии на железнодорожной станции специализированной камеры хранения. Смысл этой последней нормы состоит в том, что транспортная организация вправе, сославшись на предусмотренное в названной норме обстоятельство, отказать в приеме указанных ценностей. Если же она этого не сделает, то тем самым лишается возможности в случае утраты ценностей ссылаться на отсутствие у нее условий хранения ценностей.

    Принятие вещи на хранение подтверждается выдачей поклажедателю работником транспортной организации квитанции или номерного жетона. Тот и другой обладают одинаковой правовой силой: они служат достаточным и вместе с тем необходимым доказательством сдачи вещей; соответственно у хранителя возникает обязанность возвратить вещи тому, кто предъявит квитанцию (номерной жетон). Достаточность указанных способов подтверждения сдачи вещей выражается в том, что работник транспортной организации не вправе потребовать от поклажедателя каких-либо дополнительных доказательств принадлежности ему вещи. Признание квитанции и номерного жетона необходимыми доказательствами влечет за собой то, что при отсутствии у лица квитанции (номерного жетона) вещь может быть ему выдана лишь после предварительного представления доказательств принадлежности вещи тому, кто за ней обратился.

    Срок хранения определяется транспортными уставами, иными законами и издаваемыми в соответствии с ними правилами. В частности, на железнодорожном транспорте такие сроки установлены правилами перевозки багажа и грузобагажа. Предусмотренные в правилах сроки являются обязательным минимумом и могут быть увеличены по соглашению сторон. Если в определенный таким образом срок вещь не будет получена поклажедателем, транспортная организация обязана хранить ее у себя еще 30 дней. И только после этого вещь может быть продана. В рассматриваемом случае действует одно из общих положений о хранении, предусмотренное ст. 899 Гражданского кодекса РФ.1 Оно сводится к тому, что продажа возможна после письменного предупреждения поклажедателя (если, разумеется, его адрес был указан в транспортной квитанции). При цене вещи свыше 100 установленных законом минимальных размеров оплаты труда продажа должна осуществляться непременно с аукциона с соблюдением установленного ст. 447–449 Гражданского кодекса РФ порядка.

    Убытки, которые понес поклажедатель вследствие утраты, недостачи или повреждения вещей, сданных им в камеру хранения, подлежат возмещению хранителем. В интересах поклажедателя установлено, что расчеты в указанных случаях должны быть завершены в течение 24 часов с момента заявления требования о возмещении убытков. В противном случае транспортная организация оказывается в положении должника, впавшего в просрочку, с последствиями, предусмотренными в ст. 405 Гражданского кодекса РФ. Однако при применении указанной статьи следует иметь в виду, что в интересах самого хранителя Кодекс предусмотрел необходимость возмещения убытков в рамках произведенной поклажедателем оценки в момент сдачи вещи на хранение. Эта последняя норма позволяет сделать вывод, что если вещь была принята без такой предварительной оценки, убытки должны быть возмещены в полном объеме и без каких-либо ограничений.

    Обычно предметом хранения служат вещи, помещенные в закрытом чемодане, сумке, портфеле, ящике и т.п. В подобных случаях возникает необходимость установить, должен ли товарный склад нести ответственность за их содержимое. Судебная практика длительное время давала на этот вопрос отрицательный ответ. Например, в одном из разрешенных еще в 1945 г. дел Верховный Суд СССР занял такую позицию: “Хранитель не отвечает за сохранность содержимого чемодана, если при передаче на хранение не был поставлен в известность (не знал и не должен был знать), что находится в чемодане”1. Таким образом, ответственность за все помещенное в “узел” могла наступить только при наличии специальных указаний на этот счет в законе.

    В настоящее время, по крайней мере применительно к отношениям, регулируемым Транспортным уставом железных дорог, на поставленный вопрос должен быть дан иной ответ. Имеется ввиду, что никаких исключений из общих правил об ответственности применительно к хранению вещей со скрытым содержимым не установлено. Разумеется, это не освобождает поклажедателя от необходимости представить в случае спора доказательства того, что указанные им вещи действительно находились в “узле”. В тоже время за хранителем сохраняется право оспорить соответствующие факты. Для решения поставленного вопроса большое значение имеет правило, по которому, как уже отмечалось, вещи должны приниматься на хранение транспортной организацией с предварительной оценкой, производимой поклажедателем. А потому, если у хранителя возникли сомнения по поводу заявленной оценки, он не лишен права потребовать от поклажедателя ознакомить его с содержимым: при отказе поклажедателя исполнить такое требование транспортная организация вправе отказаться от принятия вещи на хранение.

    При возникновении отношений по поводу хранения в автоматической камере роль оферты играет выставление в зале такой камеры, готовой к приему вещей. Эта оферта носит публичный характер, поскольку выражает готовность заключить договор (п. 2 ст. 437 Гражданского кодекса РФ) на условиях, доведенных до всеобщего сведения, с любым, кто отзовется. Конклюдентное действие поклажедателя – помещение вещей в камеру имеет двоякое значение: акцепта и необходимой для реального договора передачи вещи.

    Природа отношений, возникающих при хранении в автоматической камере, вызывала значительные споры в литературе. Не оказалась единодушной и судебная практика. Были выдвинуты три разных точки зрения: соответствующий договор должен рассматриваться либо как договор аренды, либо как договор хранения, либо как договор охраны.

    Первая из них выражена, в частности, довольно четко в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 1989 г. “О практике рассмотрения судами РСФСР дел по спорам, связанным с обслуживанием населения”1. В этом постановлении лица, обратившиеся за соответствующими услугами, были признаны арендаторами ячейки. “Арендная конструкция” была подвергнута критике со стороны З.И. Цыбуленко2. В частности, речь шла ободном из разъяснений Верховного Суда СССР. На вопрос о том, какими нормами следует руководствоваться при рассмотрении требований о возмещении убытков, которые были причинены утратой вещей из автоматической камеры хранения, был дан такой ответ: помещая вещи в автоматическую камеру хранения, граждане не передают их станции, и ей неизвестно, находились ли в этих камерах какие-либо вещи. В этих случаях железнодорожная станция предоставляет за определенное вознаграждение гражданам в пользование автоматическую камеру. Складывающееся между сторонами отношение по существу является договором имущественного найма, в силу которого наймодатель предоставляет нанимателю автоматическую камеру во временное пользование за плату. Последовательно придерживаясь такой конструкции, суды отказывались удовлетворять требования о возмещении ущерба за похищенные из автоматических камер вещи, если только оказывалось, что замыкающие устройства были исправными3.

     Сам автор дипломной работы, опираясь на многочисленные литературные источники, приходит к выводу, что в данном случае налицо обычный договор хранения. Помимо прочего, этот вывод обосновывался примерами, доказывающими абсолютную невозможность применения к рассматриваемым отношениях норм об аренде (имеются в виду правила о ремонте, субаренде и др.).

    Конструкция договора аренды в настоящее время получила новых Сторонников. Так, С.И. Пегов предлагает исходить из того, что “при помещении ручной клади в КХС (камеру хранения самообслуживания) железная дорога, владеющая КХС, не принимает от гражданина ручную кладь на хранение, а лишь предоставляет место (ячейку КХС) для краткосрочного хранения ручной клади”1.

    Нам кажется заслуживающей внимания последняя точка зрения, но только в той части, в какой она исключает существование договора хранения в случаях, когда отсутствует передача вещи. Вместе с тем сведение рассматриваемого договора к одной лишь аренде с транспортной организацией – арендодателем приводит к тому, что таким образом отпадают основания для вывода С.И. Пегова, что “железная дорога при этом несет ответственность за сохранность ручной клади, помещенной гражданином в КХС, по принципу вины (например, неисправности ячейки КХС, ее запирающихся устройств), при других обстоятельствах, свидетельствующих о вине железной дороги”2. Но все дело в том, что подобная ответственность, если не считать ответственности за недостатки самой камеры, не может вытекать непосредственно из договора аренды уже потому, что сама обязанность – охранять сданное в аренду имущество – в содержание договора аренды не входит. Арендодатель может принять на себя такую обязанность, но для этого необходимо аренду дополнить элементами охраны с тем, чтобы соответствующий договор стал смешанным (охрана плюс аренда). Именно такое положение, как представляется, и складывается по поводу сдачи вещей в автоматическую камеру. По этой причине, если возникает пожар в помещении вокзала или его заливает водой, или ломаются запоры в автоматической камере, то в этих и в других подобных случаях речь может идти о нарушении обязательств, составляющих элемент аренды. Однако, если грабитель получил доступ в камеру хранения по той причине, что она охранялась ненадлежащим образом (заснул охранник), имеет место нарушение обязательства той же транспортной организации, но вытекающего теперь уже из договора охраны.

    В результате следует прийти к выводу, что договор между транспортной организацией и поклажедателем, воспользовавшимся автоматической камерой, не только не является договором хранения как таковым, но и не содержит элементов этого договора: его подлинная природа сводится к “смещению” элементов лишь “аренды” и “охраны”.

   Хранение в гардеробах организаций. В период действия Гражданского кодекса РФ-22 в связи с отсутствием специального регулирования договора хранения вопрос об основаниях возложения ответственности организаций за утрату “переданных им на хранение” вещей, в том числе верхней одежды, оставался в литературе спорным. Недостаточно устойчивой была и судебная практика. В соответствии с наиболее распространенной точкой зрения для признания наличия между организацией и гражданином отношений хранения достаточно было того, что организация возлагала на своих посетителей обязанность снимать верхнюю одежду. Так, в одном из дел, возникших в связи с утратой пальто в парикмахерской, Верховный Суд СССР, отменяя решение нижестоящего суда, указал: “Суду надлежало выяснить, какие имеются правила в парикмахерской по обслуживанию клиентов, является ли обязательным для клиентов при их обслуживании снятие верхней одежды”1. Признание обязательным для посетителей снимать верхнюю одежду и выделение для этого соответствующего места (примером могло служить выставление вешалки) рассматривались как публичная оферта с тем, что оставление в указанном месте готовой одежды приобретало значение акцепта.

    Приведенная позиция судебных органов вызвала определенные возражения в литературе. Так, в частности, В.С. Якушев полагал, что “во всех случаях, когда у организации нет специального гардероба, отсутствует договор хранения. Клиент не передает свои вещи определенному лицу, представителю учреждения или организации. По этой причине обязанность возместить стоимость утраченной вещи все же возникает, эта ответственность носит не договорный, а деликтный характер”1.

    Для ответа на поставленный вопрос о природе рассматриваемых отношений применительно к действующему Гражданского кодекса РФ следует учесть, что хотя ст. 924 Гражданского кодекса РФ именуется “Хранение в гардеробах организаций”, ее содержание выходит за рамки названия.2 Речь идет о том, что в силу п. 2 этой статьи включенные в нее правила, имеющие в виду хранение в гардеробе организаций, распространяются и на хранение “верхней одежды, головных уборов и иных подобных вещей, оставляемых без сдачи их на хранение гражданами в местах, отведенных для этих целей в организациях и средствах транспорта. Таким образом, действующий Кодекс признал ответственность именно договорной (не деликатной) не только при сдаче вещей в гардероб, но и при оставлении вещей на специально отведенном месте. Законодатель совершенно очевидно исходит из того, что отведение места для хранения вещей (заключение на этот счет граждане могут сделать, в частности, из соответствующего объявления письменного или устного по местному радио, из поставленной в коридоре или в приемной вешалки и т.п.) признаются публичной офертой, а оставление вещи в отведенном месте – акцентом. Прав был В.С. Якушев, утверждая, что договор хранения возникает только при сдаче вещей в гардероб. Однако это не исключает возможности признания сторон в рассматриваемых случаях состоящими все же в отношениях по договору, ноне хранения, как при сдаче в гардероб, а опять-таки охраны. Вот почему отпадает необходимость в использовании “запасной” конструкции – деликта.

    При сдаче вещей в гардероб организации гражданину выдается номерок или жетон. Указанный способ подтверждения принятия вещи не всегда дает возможность индивидуализировать поклажедателя, а также подтвердить соответствие выдаваемой вещи той, которая была в свое время передана на хранение. На этот случай распространяется общее правило, допускающее свидетельские показания при возникновении спора о тождестве вещи, принятой на хранение и возвращенной хранителем (имеется в виду п. 3 ст. 887 Гражданского кодекса РФ).1

    В п. 1 ст. 924 Гражданского кодекса РФ содержатся еще две нормы, и применительно к каждой из них подчеркивается, что она действует лишь при наличии все того же основного признака хранения – передачи вещи.2 Первая из этих норм посвящена разграничению возмездного и безвозмездного хранения. Установлено, что в подобных случаях (“при сдаче вещи на хранение”) презюмируется безвозмездность хранения. Возмездность должна быть оговорена или иным способом (при этом особо подчеркнуто – “очевидным”) обусловлена при передаче вещи.

    Другая норма (также указывающая в качестве условия ее применения на то, что речь идет о “вещи, сданной в гардероб”) возлагает на организацию обязанность принять все меры, которые признаются необходимыми общими положениями о хранении.

    Принципиальную особенность рассматриваемого вида хранения составляет отказ от неодинакового подхода к требованиям, предъявляемым к хранителю при решении вопроса о возложении на него ответственности за утрату, недостачу или повреждение вещи. Имеется в виду учет того, был ли договор возмездным или безвозмездным. В данном случае то обстоятельство, что хранителю не выплачивается вознаграждение, его ответственности не сужает.

    В заключение следует отметить, что выделение без каких-либо оговорок рассматриваемого договора в Гражданского кодекса РФ служит, помимо других, еще одним аргументом против выдвинутой в свое время идеи распространить на отношение к хранению личных вещей в тех случаях, когда они передаются организации, в которой потерпевший работает и в связи с его работой, нормы трудового, а не гражданского права. думается, что для этого нет ни теоретических, ни практических оснований. Помимо прочего, реализация приведенного положения сузила бы основания для возмещения убытков, которые работник понес вследствие утраты или повреждения своих вещей. А это само по себе может служить достаточным основанием для оспаривания подобного предложения, означающего переложение на работника части риска, связанного с передачей принадлежащих ему личных вещей на хранение или под охрану своей организации1.

    Хранение в гостинице.  Статья 925 Гражданского кодекса РФ, посвященная этому виду отношений, является специальной по отношению к ст. 924, которая устанавливает общие правила хранения в гардеробах организаций.2 Отношения, регулируемые ст. 925 Гражданского кодекса РФ, отличаются от тех, которые имеет в виду ст. 924 Гражданского кодекса РФ, по исключительности субъектного состава.3 Прежде всего это относится к хранителям. Хотя ст. 925 именуется (“Хранение в гостинице”, она распространяется на хранение вещей граждан в мотелях, домах отдыха, пансионатах, санаториях, банях и других подобных организациях (п. 5 ст. 925 Гражданского кодекса РФ).4 При всем том существует определенный признак, объединяющий все такие организации. Он заключается в том, что сохранение вещей неизменно сопутствует тем основным услугам, для которых такие организации созданы.

    С этим связаны по крайней мере два последствия. Первое выражается в том, что определенные обязанности, относящиеся к обеспечению сохранности вещей граждан, непосредственно возникают из договора, который заключен по поводу оказания основной услуги. Имеются в виду договоры на проживание в гостинице, договоры по поводу пребывания в санатории или пансионате и т.п.

    Второе сводится к тому, что в сферу действия ст. 925 Гражданского кодекса РФ входит, причем автоматически, только то лицо, которое заключило договор по поводу оказания основной услуги.1 Поскольку ст. 925 Гражданского кодекса РФ является специальной по отношению к ст. 924 Гражданского кодекса РФ, к лицам, не входящим в круг тех, на кого распространяется ст. 925 Гражданского кодекса РФ, применяется в соответствующих случаях ст. 924 Гражданского кодекса РФ.2 Этой последней надлежит, в частности, руководствоваться при утрате, гибели или повреждении вещей, принадлежащих тому, кто пришел к постояльцу в гости либо по делам службы.

    В соответствии с п. 1 ст. 925 Гражданского кодекса РФ гостиница, а значит и все другие организации, о которых идет речь в указанной статье, отвечают за утрату, недостачу или повреждение вещей, которые были внесены постояльцами “без особого на то соглашения”.3 Это позволяет сделать вывод, что договор по поводу проживания в гостинице является смешанным, включающим в себя, помимо прочего, непосредственно оказание различных по характеру услуг, в том числе и тех, о которых идет речь. В силу императивного характера приведенной нормы стороны обязаны ею руководствоваться, а значит – считать соответствующие положения частью договора по поводу проживания независимо от того, достигли ли они по указанному поводу согласия либо нет. Более того, придавая особое значение соответствующему правилу, Гражданского кодекса РФ (п. 4 ст. 925)4 подобно тому, как это имеет место в законодательстве многих других стран, счел необходимым предусмотреть: сделанное гостиницей объявление о том, что она не принимает на себя ответственности за несохранность вещей постояльцев, не освобождает ее от ответственности. Приведенная норма подлежит распространительному толкованию и соответственно позволяет сделать вывод, что если гостиница (иная организация, на которую распространяются правила о хранении в гостинице) включает условие о ее освобождении от ответственности в заключенный ею договор (например, в санаторную путевку), то в силу ст. 168 Гражданского кодекса РФ это условие должно быть признано недействительным. Примером может служить и принятая Советом Европы в декабре 1962 г. Конвенция об ответственности владельцев гостиниц за имущество постояльцев. В ст. 6 Конвенции оговорена недействительность любых объявлений, а также включенных в договор условий о полном или частичном освобождении за убытки, причиненные постояльцу.

    Пункт 1 ст. 925 различает три ситуации, при которых юридический факт, с которым связано наступление соответствующей ответственности, те. внесение вещи, считается наступившим.1 Сюда относится то, что вещь вверена работнику гостиницы или помещена в гостиничном номере либо в предназначенном для этого месте. Последние две ситуации отличаются тем, что при них отсутствует конститутивный элемент договора хранения – принятие вещей хранителем и их возврат поклажедателю. Таким образом, и в этом случае речь идет не о хранении, а об ином договоре – охраны. Как и во всех других случаях конкуренции между договорами хранения и охраны, практическое значение имеет, помимо прочего, то, что доказывание факта утраты, похищения или повреждения лежат не на том, кто оказывает услуги по охране, а на его контрагенте.

    Общая норма об ответственности гостиницы за утрату, недостачу или повреждение вещей постояльцев не распространяется на принадлежащие им деньги, иные валютные ценности и другие драгоценные вещи. По поводу этих вещей необходимо заключение специального договора. По своей природе это обычный договор хранения, который подчинен действию общих положений о договорах хранения. В частности, речь идет об обязательной письменной форме, если только в соответствии со ст. 887 Гражданского кодекса РФ стоимость передаваемых на хранение ценностей превышает 10 минимальных размеров оплаты труда.1 Особый случай составляет помещение ценных вещей в индивидуальный сейф, который был предоставлен постояльцу гостиницей. При этом не имеет значения, помещен ли сейф в его номере или в любом ином помещении. Имеется в виду, что передача клиенту ключа от сейфа и оставление открытой захлопывающейся дверцы сейфа, расположенного вне номера, должны в равной мере рассматриваться как публичная оферта, адресованная конкретно постояльцу.

    Статья 925 (п. 2) Гражданского кодекса РФ ограничивает пределы ответственности гостиницы за несохранность содержимого сейфа.2 Если гостиница сможет доказать, что по условиям хранения доступ кого-либо к сейфу без ведома постояльца был невозможен или стал Возможным вследствие непреодолимой силы, она освобождается от ответственности. Освобождение от ответственности должно последовать и в случаях, когда утрата последовала вследствие виновных действий постояльца (не закрыл сейф). Соответствующая норма позволяет сделать вывод, что в действительности и в этом случае складывающиеся между сторонами отношения представляют собой все же договор хранения.

    Содержащееся в том же п. 2 ст. 925 Гражданского кодекса РФ указание на то, что гостиница несет ответственность за утрату денег, иных валютных ценностей, ценных бумаг и других драгоценных вещей при условии, если они были приняты гостиницей на хранении или помещены постояльцем в предоставленный ему гостиницей сейф, должно оцениваться под углом зрения публичного характера соответствующего договора.3 Это означает, что указанная норма об исключении ответственности за утрату, недостачу или повреждение вещей не действует, если постоялец докажет, что гостиница отказалась принять соответствующие вещи на хранение.

    Наконец, следует особо выделить общую норму, которая в равной мере относится ко всем вообще договорам, связанным с хранением в гостинице. Речь идет об установлении обязанности постояльца, обнаружившего утрату, недостачу или повреждение своих вещей, без промедления поставить в известность о совершившемся администрацию гостиницы. При этом п. 5 ст. 925 Гражданского кодекса РФ предусматривает, что в противном случае гостиница освобождается от ответственности за несохранность вещи.1 Думается, что соответствующая норма является слишком широкой. Вряд ли есть основания для освобождения гостиницы от ответственности, если просрочка, о которой идет речь, не препятствовала сама по себе установлению обстоятельств, которые привели к утрате хранимых вещей. Таким образом, как представляется, налицо один из случаев, при которых возникает необходимость в ограничительном толковании соответствующей нормы.

    Хранение вещей, являющихся предметом спора (секвестр).  Секвестр как способ и вид хранения  был выделен еще в древнем Риме. В титуле III книги шестидесятой Дигест, посвященной хранению, содержится ряд фрагментов, относящихся к секвестру. В конечном счете смысл секвестра усматривали в том, что лица, между которыми возник спор, на время его разрешения (судом либо возможным впоследствии соглашением, которого стороны достигли), передавали спорную вещь третьему лицу – секвестратору, а последний должен был ее впоследствии вернуть тому, кто будет признан победителем в споре. Одна из особенностей хранения, осуществляемого при секвестре, состояла в том, что поскольку неизвестно было, кому же принадлежит (будет принадлежать) спорная вещь, секвестратор, в отличие от обычного хранителя, который обладал только правом держания, признавался ее владельцем. С этим, как подчеркивал Флорентии, было связано то, что время, в течение которого вещь находилась на хранении у секвестратора, не шло в счет срока, необходимого для признания права собственности по давности владения2.

    Секвестр был в послереволюционное время впервые урегулирован действующим Кодексом. Соответственно в ст. 926 Гражданского кодекса РФ выделены два вида секвестров.1 Речь идет о секвестре договорном и секвестре судебном. Смысл договорного секвестра раскрывается в п. 1 ст. 926 Гражданского кодекса РФ.2 Подобно тому, что имело место в Риме, двое или несколько лиц, между которыми возник спор о праве на вещь, передают ее третьему лицу, принимающему на себя обязательство по разрешению спора возвратить вещь тому лицу, которому она будет присуждена по решению суда либо по соглашению всех спорящих лиц.

    Наряду с договорным секвестром, при котором вещь передается третьему лицу по согласованной воле спорящих сторон, существует и судебный секвестр, т.е. такой, который устанавливается во исполнение судебного решения. Хранитель в последнем случае либо назначается самим судом, либо суд предоставляет сторонам возможность согласовать, кто будет исполнять соответствующую функцию, т. е. с кем будет заключен такой договор.

    Хранение в порядке секвестра обладает тремя особенностями. Первая относится к его предмету. Как уже отмечалось, им могут быть не только движимые, но и недвижимые вещи. Вторая выражается в презумпции права третьего лица на получение от сторон в договоре (при судебном решении – от сторон в споре) определенного вознаграждения. Вместе с тем спорящие стороны или суд вправе установить в договоре (суд в своем решении) иное, т.е. безвозмездность хранения.

    Следует учесть и третью особенность секвестра, закрепленную в п. 2 ст. 926 Гражданского кодекса РФ: независимо от того, идет ли речь о договорном или судебном секвестре, если иное не предусмотрено законом, согласие на хранение должен дать хранитель.3

   Под признаки судебного секвестра подходит арест имущества должника с передачей его на хранение третьему лицу. Эта мера может быть применена в порядке обеспечения иска (см. ст. 76 АПК РФ и ст. 134 ГПК РСФСР). Федеральный закон “Об исполнительном производстве” предусматривает обстоятельства, при которых применяется соответствующая мера на стадии исполнения решений (ст. 51 Закона). При этом ст. 53 Закона гласит, что подвергнутое аресту имущество может быть передано на хранение лица назначенным судебным приставом – исполнителем. Порядок и условия хранения арестованного и изъятого имущества определяются Правительством РФ. В самой ст. 53 Закона предусматривается, что в указанных случаях подлежит выплате вознаграждение хранителю (если он не является членом семьи должника или работником организации-должника), возмещаются понесенные им необходимые расходы по хранению имущества за вычетом фактически полученной выгоды от использования переданного на хранение имущества, если по его свойствам такое пользование не влечет ни уничтожения имущества, ни уменьшения его стоимости.

Выводы.

    1. По договору складского хранения товарный склад (хранитель) обязуется за вознаграждение хранить товары, переданные ему товаровладельцем (поклажедателем), и возвратить эти товары в сохранности. Товарным складом признается организация, осуществляющая в качестве предпринимательской деятельности хранение товаров и оказывающая связанные с хранением услуги. Установлена обязанность товарного склада проверять при приеме товаров их количество и внешнее состояние, а при возвращении товаров – их количество. Эти обязательства диспозитивны. Невыполнение их влечет негативные последствия для поклажедателя, т.к. предполагается, что товар принят и возвращен в соответствии с договором хранения и оспаривание этого предположения ограничено сроком в 3 дня. Поклажедатель вправе в процессе хранения осматривать сданное на хранение имущество, чтобы убедиться в его сохранности.

    2. К специальным видам хранения относится следующие виды хранения.

    Хранение в ломбарде. Договор хранения в ломбарде вещей, принадлежащих гражданину, является публичным договором. Заключение договора хранения в ломбарде удостоверяется выдачей ломбардом поклажедателю именной сохранной квитанции. Вещь, сдаваемая на хранение в ломбард, подлежит оценке по соглашению сторон в соответствии с ценами на вещи такого рода и качества, обычно устанавливаемыми в торговле в момент и в месте их принятия на хранение. Ломбард обязан страховать в пользу поклажедателя за свой счет принятые на хранение вещи в полной сумме их оценки.

    Хранение ценностей в банке. Банк может принимать на хранение ценные бумаги, драгоценные металлы и камни, иные драгоценные вещи и другие ценности, в том числе документы. Заключение договора хранения ценностей в банке удостоверяется выдачей банком поклажедателю именного сохранного документа, предъявление которого является основанием для выдачи хранимых ценностей поклажедателю.

    Хранение в камерах хранения транспортных организаций. Находящиеся в ведении транспортных организаций общего пользования камеры хранения обязаны принимать на хранение вещи пассажиров и других граждан независимо от наличия у них проездных документов. Договор хранения вещей в камерах хранения транспортных организаций признается публичным договором. В подтверждение принятия вещи на хранение в камеру хранения (за исключением автоматических камер) поклажедателю выдается квитанция или номерной жетон. В случае утраты квитанции или жетона сданная в камеру хранения вещь выдается поклажедателю по представлении доказательств принадлежности ему этой вещи. Убытки поклажедателя вследствие утраты, недостачи или повреждения вещей, сданных в камеру хранения, в пределах суммы их оценки поклажедателем при сдаче на хранение подлежат возмещению хранителем в течение двадцати четырех часов с момента предъявления требования об их возмещении.

    Хранение в гардеробах организаций. Хранение в гардеробах организаций предполагается безвозмездным, если вознаграждение за хранение не оговорено или иным очевидным способом не обусловлено при сдаче вещи на хранение. Хранитель вещи, сданной в гардероб, независимо от того, осуществляется хранение возмездно или безвозмездно, обязан принять для обеспечения сохранности вещи все меры.