«Западная Европа в период становления буржуазных отношений»

Основные тенденции в развитии благотворительности и призрения в XIX веке. Возникновение «карцерной» системы

Век Просвещения подвел черту под существованием практики изоляции, доказав ее несостоятельность и несовместимость с «естественными правами», какими обладает всякий человек от рождения. Но влияние просветительской идеологии на реформирование системы призрения в Европе оказалось достаточно противоречивым. Так, во второй половине XVII в. наряду с созданием работных домов возникли и бесплатные благотворительные школы для детей бедноты, целью которых стало воспитание и подготовка ответственной и квалифицированной рабочей силы. Вплоть до середины XVIII в. в общественном мнении бытовало убеждение «не принимать на работу слуг, не умеющих читать, писать и считать». В 1760-1770-е гг. во Франции прошла дискуссия по проблемам реформы образования, на итоги которой огромное влияние оказали идеи философов-просветителей. Итоги дискуссии оказались крайне неоднозначными и были отражены в сочинении французского государственного деятеля и близкого друга Вольтера Ля Шалоте «Опыт О национальном воспитании, или Учебный план для молодежи» (1763). Автор выступил с требованием государственного светского образования, замечая, что «государство должно вырвать молодое поколение из рук церкви и дать ему воспитание, основанное единственно на разуме». Однако, по мнению того же Ля Шалоте, школ, предназначенных для бедноты, оказывалось слишком много, и сами эти школы ни к чему хорошему не вели. «Все, даже народ,– саркастически писал Ля Шалоте,– хотят учиться – землепашцы, ремесленники отправляют детей в провинциальные коллежи... и после довольно посредственной учебы, научившись прежде всего презирать профессию отцов, они устремляются в монастыри, в священнослужители, в служители юстиции». Детям бедноты следовало бы запретить посещать общеобразовательную школу, как начальную, так и среднюю. Критике подвергались в первую очередь церковные школы: «Братья христианских школ... появились и все погубили. Они учат читать и писать людей, которых следует учить лишь рисовать, управляться с рубанком и напильником. Для блага общества надо, чтобы познания простого человека не выходили за рамки его традиционной специальности».

Идеи Ля Шалоте встретили горячую поддержку со стороны Вольтера, который в 1766 г. писал: «Народ необходимо направлять, а не учить – он этого не достоин. Мне представляется крайне важным, чтобы нищие были невежественными». Следовало остановить «повальное увлечение образованием, охватившее лачуги», плодившее «шарлатанов, интриганов, завистников и прочих несчастных», вносившее сумятицу во все сословия.

Параллельно возникла идея о большей специализации образования в зависимости от жизненного предназначения человека. Кардинал де Берни в конце XVIII в. писал; «Мне бы хотелось, чтобы каждый учился в соответствии со своим сословием и будущей профессией. Я вижу лишь три общих для всех людей элемента образования: религия, через которую они обретут спасение, законы, позволяющие защищать собственность, свою и других, и, наконец, медицина, знание, помогающее сохранить здоровье».

Итогом данного противоречия, отразившегося на сфере призрения, стало зарождение так называемой «карцер-ной» системы благотворительности, во многом перенесшей тюремные карательные процедуры в общественную практику. «Карцерная» система, пришедшая к середине XIX в. на смену практике изоляции, предоставляла своим заключенным некое подобие свободы выбора, но одновременно заимствовала и принципы тюремного заключения. В рамках «карцерной» системы принцип безусловной изоляции от общества уже не соблюдается в полной своей мере, а принцип извлечения пользы предусматривает не только использование дешевой рабочей силы, но может сочетаться с состраданием и оказанием необходимой помощи. Тем не менее, «карцерная» система, охватившая наиболее обездоленные слои населения, выполняла роль социального амортизатора, имея целью поддержание равновесия в обществе.

Сужается в рамках данной системы и количество объектов социального призрения: из их числа исключаются здоровые бедняки, способные свободно продавать свою рабочую силу на рынке труда. Один из популяризаторов новой системы призрения Моро де Жонн в 3 846 г. отмечал: «Наши благотворительные заведения представляют собой превосходно согласованное целое, благодаря которому нуждающийся ни на миг не остается без помощи от колыбели до могилы. Посмотрите на обездоленного: вы увидите, что он рождается подкидышем, попадает в ясли, потом в приют, шести лет поступает в начальную школу, позднее – в школу для взрослых. Если он не может работать, то его берут на заметку в окрестном благотворительном бюро, а если заболеет, то может выбирать из 12 больниц. Наконец, когда парижский бедняк подходит к концу жизненного пути, его старости дожидаются 7 богаделен, и зачастую благодаря их целительному режиму его никчемное существование длится куда дольше, чем жизнь богачей».

Иными словами, «карцерная» система уже не представляет из себя изолятор в его чистом виде: это целая сеть благотворительных заведений, оказывающих специализированную помощь нуждающимся. В эту сеть включаются сиротские приюты, благотворительные школы, школы для взрослых, бесплатные больницы, богадельни и т.п. Объектами социальной помощи становятся дети-сироты, дети, обладающие физическими и умственными недостатками развития, неизлечимо больные, одинокие старики и др.

Пионерами в создании новой системы стали Франция, Великобритания и Германия.

Во Франции уже в первой половине XIX в. были созданы специальные колонии для бедных, беспризорных и бродячих детей (в 1840 г. была открыта колония Пети-Бур, в 1842 г.– колония Оствальд), дома милосердия и благотворительные заведения для молодых преступниц, для девиц, «боящихся думать о выходе в беспорядочный мир», для «бедных невинных девочек, которым угрожает ранняя порочность из-за безнравственности матерей», для несчастных девушек, подбираемых у дверей больниц и в меблированных комнатах. По закону 1850 г. во Франции создавались исправительные колонии для несовершеннолетних, а также для «порочных и строптивых воспитанников детских домов», которые должны были «воспитываться сообща в строгой дисциплине и использоваться на работах в сельском хозяйстве и близких к нему отраслях промышленности».

Образцом стала открытая в январе 1840 г. исправительная колония для несовершеннолетних преступников в Меттрэ, сочетавшая в себе приют, тюрьму, школу, мастерскую и армейский полк. Заключенные были ены на небольшие иерархически организованные группы, построенные сразу по пяти моделям: «семьи» (каждая группа представляла собою «семью», состоявшую из «братьев» и двух «старших»), «армии» (каждая «семья» подялась на две «роты»; заключенный имел свой номер и обучался азам военных упражнений; ежедневно проверялась чистота помещений, еженедельно производился осмотр одежды, трижды в день – перекличка), «мастерской» (с начальниками и старшими мастерами, обеспечивавшими регулярность работы и отвечавшими за обучение самых молодых заключенных), «школы» (каждый день один или полтора часа уроков), «суда» (ежедневно в общем зале происходило «распределение правосудия», «малейшее неповиновение наказывается, и лучший способ избежать серьезных нарушений – строжайше карать за самые ничтожные проступки»; основным наказанием было заключение в карцер, ведь «изоляция – лучшее средство воздействия на нравственность детей... в одиночестве прежде всего голос религии обретает всю свою эмоциональную силу»).

В Меттрэ особое место отводилось воспитателям, которые совмещали в себе сразу несколько функций – судей, учителей, мастеров, «офицеров» и «родителей», становясь в некотором роде «специалистами по формированию детского поведений». Воспитатели контролировали 9-10 часов ежедневной работы (ремесленной или сельскохозяйственной), руководили физическими упражнениями, военной подготовкой, следили за подъемом по утрам и своевременным отходом ко сну, заставляли детей делать гимнастику, следили за чистотой, присутствовали при мытье детей и т.п. В основе лежало убеждение: «Все, что вызывает усталость, способствует изгнанию дурных помыслов; потому надо позаботиться, чтобы игры включали тяжелые физические упражнения. Вечером они засыпают, едва коснувшись подушки».

Из повседневного поведения колонистов непрерывно извлекалось знание, используемое в качестве инструмента постоянной оценки: «При поступлении в колонию ребенка подвергают своего рода допросу, чтобы получить сведения о его происхождении, положении его семьи, проступке, приведшем его на скамью подсудимых, и обо всех других правонарушениях, совершенных за его короткую и часто очень несчастную жизнь. Эти сведения записываются в таблицу, куда, в свою очередь, вносится вся информация о каждом колонисте, его пребывании в колонии и месте, где ему разрешено жить по освобождении». Из функционирования колонии в Меттрэ очевидной становится и основная задача новой системы государственного призрения – сформировать послушного власти и дисциплинированного индивида: «В качестве учеников они подчиняются дисциплине, какую впоследствии будут насаждать в качестве учителей».

Тогда же, в середине XIX в., были созданы учреждения для брошенных или нищих детей, сиротские приюты (крупнейшие – Нэхоф и Мэниль-Фирмен), заведения для подмастерьев («Вифлеем» в Реймсе и «Дом» в Нанси) и «заводы-монастыри». Примером последних могут служить заводы в Ла Соважэр, Тараре и Жюжюрье для малолетних работниц, поступавших туда в тринадцатилетнем возрасте, долгие годы живших в заточении и выходивших во внешний мир только под надзором. Девушки получали не зарплату, а содержание и премии за усердие и хорошее поведение, которыми могли воспользоваться лишь при выходе из монастыря.

В середине XIX в. в Лилле был организован особый рабочий городок, представление о котором может дать следующее его описание: «Чистота всегда в повестке дня. Она в центре всех правил. Предусматривается ряд строгих мер против буянов, пьяниц, всяких беспорядков. Тяжелый проступок влечет за собой изгнание. Приобретшие прочные привычки к порядку и экономии, рабочие уже не покидают цеха по понедельникам. За детьми хорошо присматривают, а потому они уже не оказываются причиной неприятных происшествий. Присуждаются премии за содержание жилищ, за хорошее поведение и за знаки преданности, и каждый год за эти премии спорят многочисленные претенденты». .

В Великобритании к середине XIX в. получили развитие рабочие школы для уличных детей, основанные на идее о том, что леность является основой для пороков и труд – лучшее лекарство против них. Поэтому в данных школах превалировало обучение ремеслам, причем выделилось три основных типа школ в зависимости от категории призреваемых: детей бедноты, детей-бродяг и малолетних преступников. Школы для детей бедноты создавались при местных приходах, дети содержались з них вместе с родителями под надзором школьных комитетов. К началу 1860-х гг. имелось около 470 таких школ, где обучалось почти 35 тысяч детей. Для бродяг были учреждены особые рабочие школы, где в 1851 г. обучалось более 22 тысяч детей. Создавались такие школы в основном при ночлежных приютах. Наконец, третьей категорией благотворительных школ стали заведения для малолетних преступников (так называемые «реформатории»). Наибольшую известность в середине XIX в. получил «реформаторий» в Редхилле, где содержалось более 250 человек.

Функцию «дисциплинирования» масс выполняли также религиозные группы и благотворительные организации, преследуя и религиозные (обращение и наставление), и экономические (помощь и побуждение к труду), и политические (борьба с недовольством и волнениями) задачи. На это указывают правила парижских приходских благотворительных обществ, созданных на рубеже XVIII-XIX вв. Обслуживаемая ими территория подялась на кварталы и кантоны, распределяемые между членами общества.

Ответственные должны были регулярно обходить свои участки с целью «стараться искоренить злачные места, табачные лавки, биллиардные, игорные дома, предотвратить публичные скандалы, богохульство, безбожие и прочие беспорядки, о коих им станет известно». Они также должны были посещать бедных в индивидуальном порядке не только с целью оказания помощи, но и, что не менее важно, с целью сбора сведений: о наличии постоянного жилья, знании молитв, посещении церкви для исповеди и причастия, владении ремеслом, нравственности («не впали ли они в бедность по собственной вине?»). Наконец, ответственные с помощью наводящих вопросов должны были выяснить, как нуждающиеся в помощи люди «ведут себя в семье, живут ли в согласии между собой и с соседями, воспитывают ли детей в страхе Божьем». Особое внимание уделялось вопросам соблюдения религиозной морали: «Не укладывают ли взрослых детей разного пола вместе или к себе в постель, нет ли в семьях распущенности и разврата, особенно по отношению к взрослым дочерям?»

Надзор за поведением индивидов обеспечивали и карательные органы, составлявшие разветвленную и иерархически организованную структуру. Так, в начале XIX в. полицейская сеть в Париже, помимо штатных работников, включала регулярно оплачиваемых «наблюдателей», тайных агентов, осведомителей и, наконец, проституток.

Благотворительные общества и полиция составили неотъемлемые части «карцерной» системы призрения, соединяя ее промежуточные элементы (приюты, богадельни, больницы, школы, колонии и т.п.) и приучая массы к порядку и повиновению.

Особое место в «карцерной» системе призрения заняли заведения для малолетних детей: ясли и детские сады, созданные прежде всего для беднейших слоев населения. Ясли стали новым типом благотворительных заведений и впервые возникли в середине 1840-х гг. во Франции, в Париже, по инициативе Марбо. По его мнению, ясли, предназначенные для детей низших классов общества, должны были заменить ребенку мать и предохранить его от вредных условий жизни среди нищеты. Иными словами, цель яслей состояла в искусственном изъятии детей из общества. Уже в 1855 г. сеть яслей во Франции состояла из 400 заведений.

Во второй половине XIX в. детские сады появились и в других странах Европы (во Франции, Великобритании, Бельгии, Нидерландах), а также в США. В то же время, применение методики Ф. Фребеля привело к ее изменениям в соответствии с национальными особенностями. Так, в Бельгии детские сады основывались на свободном выборе занятий для ребенка при максимальном ослаблении контроля и дисциплины, что давало простор развитию индивидуальных способностей. В США возникает особый тип детских садов для девочек, где пытались развить хозяйственные способности детей. Занятия детей делились натри последовательные ступени: вначале девочки обучались обычным домашним работам (уход за младшими детьми, помощь матери и т.п.), затем – стирке белья и уборке квартиры, закупке провизии и приготовлению пищи. Иными словами, в американских детских садах акцент был сделан на подготовке девочки к будущей роли домохозяйки и матери семейства.

Иную трактовку система Ф. Фребеля получила в Великобритании, где были созданы филантропические школы при домах призрения бедных (так называемые infant schools). В них дети получали книги, одежду и пищу за счет содержавших их общин. Функции школ были расширены: из дневных приютов они превратились в воспитательные заведения, где благодаря применению методов наглядного обучения дети к семилетнему возрасту учились читать, писать и считать. С 7 до 11 лет дети обучались в начальной школе, подготовка в которых давала возможность продолжить образование в дополнительных школах {механических, где изучалась механика, технология производства, физика и химия, и воскресных, в которых особое внимание уделялось религиозному образованию).

И все же детские сады выполняли узкопрактическую функцию – подготовить детей бедноты к дальнейшему производительному труду. Умственное развитие ребенка оставалось здесь на втором плане, более того, стремление самого Фридриха Фребеля выйти за рамки такого толкования его методики встречалось с подозрениями со стороны.

Вторым типом благотворительных заведений стали дневные приюты, целью которых стало обеспечение надзора за детьми, чьи родители работали. Один из первых таких приютов появился в 1780 г. в Штейнгале (Эльзас, Франция) по инициативе местного священника Оберлина. Он нанял за свой счет комнату, куда собирал оставленных родителями детей (в основном девочек), причем старшие из них обучались вязанию и шитью. Вскоре подобные заведения появились в Германии. Так, в 1802 г. княгиня Паулина устроила образцовый приют в Липпе-Детмольде, принимая в него детей родителей, занятых на сельскохозяйственных работах, в возрасте не моложе года и не старше четырех лет. Летом и осенью, пока продолжались полевые работы, то есть с конца июня и до начала октября, дети оставались в приюте в течение целого дня (с 6 часов утра до 8 часов вечера).

В дальнейшем дневные приюты, получившие название «детских садов)), получили большое распространение в европейских странах благодаря деятельности германского педагога Фридриха Фребеля (1782-1852). В 1826 г. появилась его работа «Воспитание человека», где автор обосновал необходимость создания данного типа заведений для детей от 3 до 7 лет. В основе методики Ф. Фребеля лежало применение «образовательного» труда, который должен был подготовить детей рабочих в своему жизненному призванию, и соблюдение строжайшей дисциплины. Для реализации этой идеи Ф. Фребелъ открыл детские сады в ряде городов Германии (в Гамбурге, Дрездене, Лейпциге, Готе и др.).

Как уже отмечалось выше, детские сады создавались для детей, чьи родители были заняты на производстве. Так описывал современник обычное утро работницы табачной фабрики в Дюссельдорфе в конце XIX в.: «Из дверей дома вышла первая женщина. На руках орущий младенец, за руку ведет второго. Он трет себе глаза, плачет и не хочет открывать заспанные глазки. Мать тащит его за собой, нужда уже задавила в ней все нежные чувства. За ней спешит старшая с материнской фляжкой с кофе, в другой руке она несет пеструю подушку, рожок для младенца и кулек с сухарями. Так идут к воспитательнице. Дети сразу начинают кричать, как только их „сдали". Но мать их не слушает, только прочь, прочь! На часах уже пробило почти ы властей. Так, в 1851 г. по распоряжению министерства просвещения Пруссии детские сады были закрыты как «рассадники коммунизма и атеизма».

Особым типом благотворительных заведений стали школы для детей, имевших отклонения в физическом и умственном развитии. Первое заведение для слепых детей было создано в Париже еще в 1784 г. по инициативе В. Гюни и Т. Паради. Через столетие, в середине 1880-х гг., в Западной Европе насчитывалось более 120 заведений для слабовидящих детей, в том числе: в Германии – 35, в Великобритании – 27, во Франции – 16, в Бельгии и Австро-Венгрии – по 8, в Швеции, Норвегии и Испании – по 2. В США в то же время имелось 23 школы для слепых. В первой половине XIX в. возникают и методики обучения слепых письму, наибольшую известность из которых получила методика Луи Брайля (1809-1852): в ее основе лежала комбинация из 6 точек, дававшая возможность обозначать буквы, цифры, знаки препинания, математические, химические и нотные знаки. Первая книга на шрифте Брайля была опубликована во Франции в 3837 г. В то же время данная методика имела и существенное ограничение; шрифт мог прочесть лишь слепой, который обучался по методике Брайля – для всякого другого слепого и для зрячего он был непонятен.

Первые заведения для глухонемых детей были созданы в начале 1760-х гг. в Париже и Лейпциге. К середине XIX в. обозначились два основных направления в обучении детей с недостатками слуха. «Французское» направление признавало основой обучения умственное развитие детей, отвергая звуковую речь как ненужную и ограничиваясь приучением к письму с присоединением искусственных мимических знаков. «Немецкое» направление целью обучения ставило приспособление глухонемых к практической жизни, возможное развитие у них звукового языка при минимуме жестикуляции. Однако и во Франции, и в Германии школы для глухонемых непременно являлись закрытыми учебными заведениями, а в первой четверти XIX в. распространение получила идея создания особых колоний для слабослышащих, где последние жили бы, не вступая в контакты с внешним миром. К середине 1880-х гг. в Западной Европе имелось около 200 заведений для глухонемых, в том числе: в Германии – 75, во Франции – 53, в Великобритании – 30, в Австро-Венгрии – 16, в Швейцарии – 13. В США насчитывалось около 30 таких заведений.

В первой половине XIX в. возникли и особые заведения для умственно отсталых детей. В 1841 г. в Абендберге (Швейцария) была создана первая школа для слабоумных, в 1842 г. аналогичное заведение было открыто при Берлинском институте глухонемых.

Таким образом, на рубеже XVIIJ-XIX вв. появляются новые сферы призрения, связанные с обучением детей, страдающих как физическими, так и умственными недостатками в развитии. В США в 1845 г. по инициативе Д. Дике были открыты приюты для умственно отсталых детей в Трентоне. В основе их воспитания и обучения, за редким исключением, лежало узкопрактическое образование с целью превращения призреваемиых в «полезных» членов общества.

Итак, «карцерная» система, пришедшая на смену системе изоляции, также должна была обеспечить социальный мир в обществе. В 1836 г. французская газета «Фаланже» так иронически описала «идеальный» план Парижа, диктуемый новой системой государственного призрения; «В центре и в первой городской черте – больницы для лечения всех болезней, богадельни для всевозможной нищеты, сумасшедшие дома, каторжные тюрьмы для мужчин, женщин и детей. По обочине первого кольца – казармы, суды, полицейское ведомство, жилища надсмотрщиков, площадки для эшафотов, дома палача и его подручных. По четырем углам – палата депутатов, палата пэров, академия и королевский дворец. Снаружи центрального кольца – службы, обеспечивающие его существование: торговля с надувательством и банкротством, промышленность с яростной борьбой, пресса с ложью и увертками, игорные дома; проституция, люди, умирающие от голода и погрязшие в разврате, всегда готовые открыть ухо для гласа Гения Революций, бессердечные богачи...».

Иными словами, в рамках «карцерной» системы трудоспособные бедняки должны работать на заводах и фабриках, принося пользу обществу, но «свободно» распоряжаясь своей рабочей силой; неизлечимо больные и безумцы должны находиться в больницах и клиниках; дети – в приютах, благотворительных школах и колониях; одинокие, немощные старики – в богадельнях; преступники – в тюрьмах. Бесперебойное функционирование такой системы будет обеспечивать административный и карательный аппарат (служба правосудия, полиция, армия и, наконец, благотворительные общества). Наказание и сострадание переплетаются здесь в причудливый и крайне противоречивый симбиоз. Противоречие заключалось в том, что институты «карцерной» системы, призванные оказывать необходимую помощь нуждающимся, противодействуют реальной социализации человека, определяя ему место в иерархической сословной системе и препятствуя развитию социальной мобильности в обществе. Именно это противоречие во многом и дает толчок развитию на рубеже XIX-XX вв. теории социальной работы.

XIX век ознаменовался оживлением частной и общественной благотворительности, основанной прежде всего на принципах индивидуальной поддержки и оказания адресной помощи. В Германии в 1852 г. в г. Эдь-берфельде была внедрена принципиально новая система помощи (так называемая «эльберфельдская»): помощь оказывалась лишь тому, кто не мог самостоятельно обеспечить себе сносное существование. Город был разбит на 31 округ, в которых работали 434 попечителя. Каждый попечитель имел 5-6 подопечных. Лица, попавшие в списки нуждающихся, делились на две категории: способные к работе и нетрудоспособные. Первые получали единовременное пособие для трудоустройства на работу; вторые – постоянное ежемесячное пособие. Общее число получавших пособие от города к концу 1850-х гг. составило 8688 человек (6,48% населения города). Аналогичные системы помощи впоследствии были внедрены и в других городах Германии (в Бремене, Мюнхене, Любеке).

В США в первой половине XIX в. благотворительное движение развивается во многом благодаря частной инициативе. Так, в 1819г. Томас Чалмерс создал систему спасения людей, испытывающих нужду и бедность, с помощью которой нуждающиеся «приобретали мужество» в борьбе с невзгодами, В 1835 г. Т. Тукерман создал «Бостонское общество предотвращения пауперизма», уделявшее внимание работе с семьями, а также одготовке добровольных помощников для этой работы. В конце XIX в. в западноевропейских странах происходит воссоздание «открытой» системы благотворительности, предполагавшей оказание помощи нуждающимся на дому без выяснения причин бедности. Так в Великобритании в 1890-е гг. «открытой» системой охвачено около 220 тыс. человек.

На рубеже XIX-XX вв. более активную позицию в оказании социальной помощи нуждающимся начала занимать и христианская церковь. Подлинным реформатором стал протестантский священник Уильям Бут, работавший во второй половине 1860-х гг. в лондонском Ист-Энде и имевший дело с девиантными группами населения (воры, проститутки, пьяницы, мошенники). В августе 1878 г. был утвержден устав благотворительной христианской организации – «Армии спасения». В первой половине 1880-х гг. деятельность «Армии» разворачивается в США (в штатах Калифорния, Коннектикут, Индиана, Кентукки, Мичиган и др.), а затем и в других странах мира (в Канаде, Австрии, Франции, Швейцарии, Индии, Южной Африке).

В 1899 г. «Армия спасения» была зарегистрирована в Нью-Йорке как религиозная и благотворительная организация, выполняющая следующие цели:

– духовное, моральное и физическое преобразование рабочего класса:

– перерождение злобных, преступных, распутных и опустившихся;

– посещение бедных и больных;

– проповедь христианства посредством открытых и закрытых собраний.

У. Бут разработал программу социальной помощи, в основу которой был положен принцип ее оказания без различия рас, вероисповедания и политических убеждений и без требования подчинения «Армии». «Армия спасения» – одна из немногих благотворительных организаций, деятельность которой ныне насчитывает более чем вековую историю. В настоящее время в центре внимания «Армии» – борьба с бедностью с помощью реализации долговременных социальных программ. Программы сфокусированы на 5 основных направлениях: трудовая занятость, здравоохранение, развитие районов, спасательные службы во время катастроф и бедствий, обучение местного персонала.

В рамках практического воплощения названных программ «Армия спасения» использует различные формы работы, в том числе:

1) создание центров по трудовой реабилитации наркоманов и алкоголиков, бесплатных временных приютов для людей, оказавшихся в стеснительном финансовом положении, детских домов и центров дневного ухода за детьми, молодежных корпус-центров, реабилитационных центров для бывших заключенных и для жертв преступлений, общежитии для одиноких женщин, имеющих низкий уровень доходов;

2) раздача уличных обедов нуждающимся, пожилым и бездомным, организация благотворительных столовых в районах катастроф и стихийных бедствий, снабжение неимущих дешевым жильем и организация лагерей для взрослых, доставка горячего питания инвалидам, не выходящим из дома;

3) организация врачебного ухода за больными и немощными людьми, родильных домов, оказание поликлинической помощи, предоставление услуг по усыновлению и воспитанию детей;

4) консультационная помощь в вопросах брака, отношений между родителями и детьми, по проблемам-подростков, матерей-одиночек и безработных;

5) поиск пропавших без вести и работа в армии (через организацию клубов Красного Щита).

Деятельность «Армии спасения» охватывает более чем 90 стран мира, а работа ее местных отделений координируется международным штабом, находящимся в Лондоне. Важной особенностью этой организации является то, что строится она по армейскому образцу. Руководит «Армией» генерал, избираемый Высшим Советом, состоящим из комиссионеров и командующих территориями в ранге полковников. Непосредственная деятельность организации сосредоточена в общинных центрах – корпусах, возглавляемых офицерами. Подготовка последних осуществляется в специальных школах (так, в США имеются 4 такие школы – в Суфферне, Чикаго, Атланте и Ранчо Палое Вердесе). Каждый офицер дает обет «заботиться о бедных, кормить голодных, одевать нагих, любить забытых и быть другом тому, у кого нет друзей». Солдаты «Армии» вступают в нее после подписания «Соглашения о войне».

В то же время «Армия спасения» остается христианской евангелической организацией, что отражает и ее название, выражающее главную цель – побудить людей найти правильные взаимоотношения с Богом через спасение, которое они могут найти в Христе; слово «армия» означает то, что организация постоянно сражается с силами зла, и в этой борьбе основным средством является благотворительная деятельность.

            Таким образом, XIX век стал во многом переломным в развитии социальной помощи нуждающимся слоям населения в Западной Европе и США, будучи отмечен постепенным изменением в отношениях между предпринимателями и наемными рабочими, появлением и в выработкой новых приоритетов в социальной политике государства, активизацией общественной, частной и церковной благотворительности.