«Социальная работа и искусство»

Личность, общение, искусство

Отечественная психология рассматривает психические свойства личности в непосредственной связи с категориями деятельности и общения. Академик А.В. Петровский в книге «Личность. Деятельность. Коллектив», выводя социогенную потребность человека быть личностью, описывает эту «потребность персонализации» следующим образом: «Прибегая к метафоре, можно сказать, что в обществе изначально складывается своеобразная система „социального страхования индивида". Осуществляя посредством деятельности позитивные „вклады" в других людей, щедро делясь с ними своим бытием, индивид обеспечивает себе внимание, заботу, любовь на случай старости, болезни, потери трудоспособности и т.д.» Даже не исключая утилитарного подхода людей друг к другу, заметим, что общение является для человека не столько роскошью, сколько необходимостью, подчас даже неосознаваемой, ибо такова человеческая потребность быть представленным в другом, такова судьба его инобытия. В основе продуктивного общения, оптимизирующего психические свойства индивида как личности, заложен психологический механизм эмпатии (сочувствия, сопереживания).

Вчувствование в мир и проблемы другого человека лежит и в основе художественного творчества. Издавна известно, что художник должен обладать умением вчувствоваться даже в неодушевленные предметы.

Например, приведем отрывок из трактата китайского поэта и философа XI века Суши «Гибкий бамбук Юньданской долины»: «Если вы желаете рисовать бамбук, вы должны прежде всего представить его как наяву, в вашем сознании. С кистью в руке изучайте долгое время предмет вашего искусства, и тогда вы прямым путем подойдете к видению того, что вы хотите изобразить, и мгновенно схватите суть быстрыми мазками кисти; так, путем настойчивого поиска вы внезапно достигнете раскрытия замысла.- Так же как бросок сокола при появлении зайца: малейшее колебание – и озарение может исчезнуть».

Известны примеры эмпатии писателей, художников своим героям, пусть даже они созданы воображением. Например, Флобер и Максим Горький испытывали на себе симптомы болезни своих героев.

Разрабатывая проблемы сценического общения, К.С. Станиславский считал, что большое значение надо придавать начальному этапу межличностного взаимодействия, основанному на «зондировании души объекта щупальцами глаз, подготовлении этой чуткой души для наиболее легкого и свободного восприятия мыслей, чувств и видений субъекта». К.С.Станиславский определил пять обязательных стадий каждого акта общения.

Первая стадия – ориентировка в окружающей обстановке и выбор субъекта. Установка на объект общения.

Вторая стадия – привлечение к себе внимания объекта.

Третья стадия – «пристройка» к общению, подготовка и приспособление партнера к тому, что волнует субъекта.

Четвертая стадия – воздействие на партнера и передача чувственного содержания информации, чтобы он смог «увидеть внутренним зрением, что и как видит передаваемое сам общающийся субъект».

Пятая стадия – восприятие отклика партнера, основанное на обратной связи, передачи видений, а также воздействий и восприятий партнера по общению.

Элементы театральной педагогики проникли в психологию и психотерапию и оплодотворили практику этих наук такими методами, как социально-психологический тренинг (Л.П. Петровская), коллектив активного социального обучения (Г.А. Ковалев), ролевая психогигиена (А.Л. Гройсман).

Тренинг общения нами проводился в студенческих аудиториях с использованием средств искусства – музыки, рисования, ролевых игр. Для снятия коммуникативных барьеров применялись приемы двигательного характера (психогимнастика), рецептивная музыка – десятиминутное прослушивание какого-либо музыкального произведения, «психорисунок» – проективное рисование на заданную тему, игры типа «кто есть кто», «шестое чувство», «таможня», «язык тела», «рондо», «за спиной», «стрессовые ситуации», «бессловесное выражение чувств», «двигательная социограмма» и т.п. Психогимнастические приемы хорошо сочетаются с ролевыми этюдами. К таким упражнениям относятся, например, чередование пантомимического выражения чувств человека, стоящего в круге, пантомимическое выражение стремлений индивидуума проникнуть внутрь или выйти за пределы круга, расстановка на доминирующих и подчиненных, пародирование ролей отдельных членов группы, игры в кораблекрушение, жизнь на необитаемом острове. Во время игр легко обнаруживаются важные для последующей психокоррекции группировки – коалиции, агрессивно-личностные тенденции и т.п. «Психорисунок» способствует целям психодиагностики. Для рисования используются следующие темы: «Наша группа в прошлом и теперь», «Мои ощущения от товарищей по группе, их место в группе», «Какую позицию я хотел бы занять сам», «Я – в будущем», рису нок несуществующего животного, символическое обозначение его и т.д.

Иногда полезно для развития творческого воображения использовать имаго-тренировку с представлением себя, например, на необитаемом острове, под водой, при вое-хождении на гору и т.п. Музыкальное сопровождение, соответствующий музыкальный материал вызывает установку на воображение ситуации или используется как фон с функциональным назначением музыки.

Выделяется так называемая коммуникативная функциональная музыка, совместное прослушивание музыкальных произведений, направленных на поддержку взаимных контактов, взаимопонимания и доверия в группе. Совместное прослушивание, публичное переживание может быть источником обмена эмоциональными впечатлениями, преодоления ранее бывшего недоверия, обнаружения сковывавшихся ранее эмоций и напряженности.

Характер произведений связан с позитивными активирующими аффектами, возникающими, например, при прослушивании первой части Пятой симфонии Бетховена.

Психорегулирующая музыка чаще используется как фоновая при сопровождении аутогенной тренировки или релаксации. Здесь применима лирико-романтическая или спокойная музыка, например, хоралы Баха или органные прелюдии и фуги.

Эксплоративная музыка, в основном грустная или лирическая, например «Лунная соната» Бетховена, применяется для вскрытия (эксплорации) «задержанных» эмоций.

Все возможности арттерапии (психотерапии средствами искусства) могут использоваться для укрепления и сохранения психического здоровья современного человека: лечебный театр, функциональная музыка, терапия рисованием, лепкой, лечебное чтение. Последнее называется библиотерапией.  В.Н. Мясищев определял психогогику как науку, сочетающую психологические и психотерапевтические воздействия с воспитательно-педагогическими. В этом смысле лечебное чтение можно назвать либропсихогогикой, ибо чтение может оказывать сильное воспитательно-психологическое воздействие на личность. Книга, содержащая примеры разрешения того или иного конфликта личности, книга сюжетно, а главное, морально близкая личности, уже несет в себе элементы исцеления. «Лечебница для души» – было написано на фронтоне библиотеки в древних Фивах. Прошли века, и современная наука определяет лечебное чтение как форму «психологической диететики», важный инструмент для осуществления программы психического здоровья.

Франсуа Рабле был первым врачом, который прописывал литературу больным (в частности, свой роман «Гаргантюа и Пантагрюэль»). Книги могут быть и успокаивающими, и стимулирующими средствами, многим знаком и снотворный эффект иной скучной книги. Екатерининский вельможа Потемкин еще в XVIII веке эмпирически пользовался чтением в лечебных целях – библиотерапией. Во время приступов меланхолии он заставлял читать ему вслух «Четьи-минеи», а иногда и сам читал этот сборник жития святых. Известный отечественный нейрофизиолог П.В. Симонов написал брошюру «Болезнь неведения», где развенчал напрасные страхи и симптомы больных неврозами, которым кажется, что болезнь их сложная, неизлечимая. Такая книга на наших глазах излечивала больных неврозами, ибо обесценивала преувеличенную значимость их болезней, отвлекала от излишнего сосредоточения на болезненных ощущениях и переживаниях. Видимо, можно лечить не только введением в организм лекарств, но и положительной информацией. Вследствие инерции человеческой психики врачебные поучения подчас оказываются менее эффективными, чем сведения, почерпнутые самостоятельно или из высококвалифицированных источников. Больные алкоголизмом, например, не воспринимают лобовые атаки и нравственные сентенции родственников и знакомых, но серьезно задумываются, увидев отрицательные стороны пьянства через судьбу других. Небесполезным оказывается чтение повести Дж. Лондона «Джон – ячменное зерно», автобиографически рисующий период хронического алкоголизма, от которого автор впоследствии избавился. В качестве примера таких, к сожалению, единичных книг, укажем на книгу Г. Шошмина «Возвращение к жизни». Конечно, хронический пьяница, прочитав такие книги, не становится сразу же поборником трезвости, но психологический стресс, вызванный ими, облегчает дальнейшее лечение. Подобное чтение повышает веру в выздоровление, заставляет по-настоящему задуматься над необходимостью изменить прежний образ жизни и поведения.

Психотерапевты И.З. Вельвовский и A.M. Миллер выделили конкретные психологические моменты кризисных ситуаций, для каждой из которых подбирается адекватная литература.

По этой схеме (либропсихогогической) литература подбирается применительно к следующим типам конфликтов:

1. Конфликты в сфере чести и образцы выхода из них в соответствующих художественных произведениях.

2. Конфликты вследствие врожденных и приобретенных нарушений здоровья, инвалидности. В литературе отыскиваются образцы их психологического преодоления.

3. Конфликты на почве тяжелых потерь близких, смерти любимых людей (подбираются соответствующие произведения).

4. Конфликты на почве трагической любви.

5. Конфликты на почве препятствия в труде и срывов творческих планов.

6. Конфликты на почве бытовых ситуаций.

Психологические механизмы либропсихогогики основаны на апелляции к миросозерцанию, гражданской доблести, высокой альтруистической мотивации личности («чрезидейная» психотерапия, по И.З. Вельвовскому).