«Правовой аспект взаимоотношений церкви и государства»

Банковская тайна и прокурорский надзор

Козина С.
Законность, 2000.

С. Козина, прокурор отдела по надзору за исполнением банковского и налогового законодательства прокуратуры Республики Татарстан.
Значение Федерального закона "О банках и банковской деятельности" (далее - ЗоБД) в настоящее время несколько поколебалось в области установления режима банковской тайны. Нарушилась надежность правового инструмента, обеспечивающего защиту информации специального режима. Наблюдается бурный всплеск противоречий в правоприменении, что отмечается работниками как банков, так и структур, претендующих на получение соответствующих сведений.
Обобщение поступающей в прокуратуру Республики Татарстан информации с мест свидетельствует об отсутствии единообразного подхода к основаниям истребования и порядку предоставления информации, составляющей банковскую тайну. В процессе осуществления надзора за исполнением банковского законодательства выявлены наиболее типичные проблемы. Разрешение конкретных вопросов и урегулирование отдельных спорных ситуаций не снимает противоречий в правоприменении.
Общей нормой, регулирующей правоотношения в сфере банковской тайны, является ст. 857 ГК, которой предусмотрен порядок предоставления сведений государственным органам и их должностным лицам. Специальная норма - ст. 26 ЗоБД, - перечисляя органы, полномочные истребовать сведения, составляющие банковскую тайну, возможность предоставления таких сведений ставит в зависимость от наличия соответствующего права, закрепленного законодательным актом. Учитывая, что в соответствии со ст. 3 ГК гражданское законодательство состоит из Гражданского кодекса РФ и принятых в соответствии с ним федеральных законов, наделение полномочиями различных органов по истребованию информации, составляющей банковскую тайну, должно осуществляться только законами. Иные нормативно - правовые акты, являясь подзаконными, не могут дополнять перечень органов, правомочных истребовать из кредитных организаций сведения, составляющие банковскую тайну.
В этой связи уместно поставить вопрос о правомерности предоставления кредитными организациями информации о счетах своих клиентов и операциях по ним по запросам органов валютно - экспортного контроля. Органы валютного контроля не указаны в ЗоБД в качестве органов, обладающих правом получать информацию из банка по счетам и операциям клиента. Их деятельность регулируется положением, утвержденным постановлением Правительства РФ, которым органы валютного контроля для надлежащего осуществления возложенных на них полномочий наделены правом получения соответствующих (в том числе составляющих банковскую тайну) сведений.
Разрозненность законов, устанавливающих полномочия различных государственных органов по истребованию информации, отнесенной к банковской тайне, отсутствие комплексного правового регулирования создает предпосылки для нарушения законодательства, затрудняет надлежащее исполнение уполномоченными органами власти своих функций.
Банки отказывают в предоставлении информации по запросам судебных приставов в рамках возбужденных исполнительных производств. В соответствии с Федеральным законом "Об исполнительном производстве" судебному приставу предоставлено право получать при совершении исполнительных действий необходимую информацию, объяснения и справки, а его требования в процессе исполнения обязательны для всех органов, организаций, должностных лиц и граждан. Таким образом, запросы судебных исполнителей о предоставлении сведений основаны на законе. Вместе с тем ЗоБД определен исчерпывающий перечень лиц, имеющих право на получение в кредитных организациях информации, составляющей банковскую тайну, в который судебные приставы, как и органы прокуратуры, и другие правоохранительные органы, не включены (кроме этапа расследования уголовных дел). Совокупность имеющихся в распоряжении правоохранительных органов сведений не всегда достаточна для решения вопроса в порядке ст. 109 УПК РСФСР, и при проведении доследственных проверочных мероприятий информация, составляющая банковскую тайну, может и должна использоваться как основание для возбуждения уголовного дела. Однако в настоящее время законодатель не допускает такой возможности. Создавшаяся ситуация усугубляется еще и тем, что за неисполнение законных требований уполномоченных органов к руководителям кредитных организаций применяются штрафные санкции и иные меры принуждения (в частности, п. 2 ст. 4, ст. 87 ФЗ "Об исполнительном производстве", ст. 165(11) КоАП), которые не всегда находят поддержку у судебных органов.
В свете изложенного уместно обратиться к понятиям общей и специальной норм права. Приоритет последней в юридической теории безусловен. Норма ФЗ "О банках и банковской деятельности", устанавливающая правовой режим банковской тайны, специальная. В этой связи возникает закономерный вопрос: случайно ли сейчас мы сталкиваемся с таким массивом законодательных актов? Вероятность исполнения запроса, основанного, к примеру, на Законе о прокуратуре РФ, достаточно велика при условии обоснованности. С другой стороны, его исполнение банком может квалифицироваться как нарушение ст. 26 ЗоБД. Позиция законодателя, оградившего специфичную информацию от незаконного доступа, остается неизменной с момента принятия ЗоБД, поскольку даже законодательное наделение иных, не перечисленных в нем структур правом получения сведений не распространяется на сведения, составляющие банковскую тайну. Таким образом, органы, не перечисленные в ст. 26 ЗоБД, не вправе требовать от кредитных организаций предоставления информации, составляющей банковскую тайну.
Изложенное свидетельствует о необходимости унификации законодательства, внесении изменений в ст. 26 ЗоБД. Разнообразность возникающих вопросов, полярность мнений специалистов, множественность научных статей и выступлений - показатель назревшей проблемы, ибо четкое законодательное регулирование исключает возможность двоякого толкования и применения закона. Стремление к однозначности в правоприменении должно быть не вынужденным, а планомерным.

Источник: http://www.juristlib.ru/book_1602.html

Аренда: право или обязательство?

Козлова Е.
Бизнес-адвокат, 1999.
Елена Козлова, научный сотрудник отдела гражданско - правовых исследований Российской правовой Академии МЮ РФ.
В N 15 газеты "Бизнес - Адвокат" за август 1999 г. была опубликована статья Ю. Кулешовой "Аренда: проблемы регистрации". Выводы, сделанные автором данной статьи, на мой взгляд, весьма спорны.
Статья 26 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" от 21 июля 1997 г. действительно ввела такое понятие, как "государственная регистрация права аренды недвижимого имущества". Однако говорить о том, что "на законодательном уровне установлена необходимость регистрации наряду с договором аренды недвижимого имущества также права аренды" несколько преждевременно. Кроме того, подобная формулировка подразумевает, что на практике такая необходимость уже давно назрела, что также не соответствует действительности. Рассмотрим подробнее данную проблему.
После принятия ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" часто высказывается мнение о том, что государственной регистрации подлежит не только договор аренды недвижимого имущества, но и так называемое "право аренды" недвижимого имущества, являющегося предметом договора.
Гражданские правоотношения принято делить по различным признакам, как правило, на основе двучленной формулы. Из всех видов образованных таким образом пар особое значение имеет пара "вещное - обязательственное", что связано с тем, что данное деление позволяет в одно и то же время индивидуализировать вещные и обязательственные правоотношения, вещные и обязательственные права, а равно вещные и обязательственные нормы, составляющие в совокупности одноименные институты.
Вещные права носят абсолютный характер, что означает, что субъекты данного права самостоятельно воздействуют на соответствующее имущество без содействия каких-либо третьих лиц. В обязательственных правоотношениях, носящих относительный характер, управомоченное лицо может воздействовать на чужое имущество в своих интересах только при участии иного лица - собственника. В вещных правах обязанными лицами являются все участники имущественных отношений, на которых возложен запрет нарушения этих прав. В обязательственных отношениях должник играет активную роль, совершая по требованию кредитора необходимые ему действия.
Понятие и виды ограниченных вещных прав закрепляются в ст. 216 ГК РФ, исходя из которой можно выделить следующий признак вещных прав (помимо права собственности) - они принадлежат лицам, не являющимся его собственниками, но тем или иным способом получающим возможность в ограниченном отношении использовать чужое имущество в своих интересах.
Это право пожизненного наследуемого владения, право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, сервитута, право хозяйственного ведения имуществом и право оперативного управления имуществом. Таким образом, законодатель пошел по линии воспроизведения закрытого перечня вещных прав, а не простого определения, что такое вещное право и что нужно по каким-то критериям относить к вещным правам.
Вопрос о том, являются ли права арендатора вещными или это обыкновенные обязательственные права, не нов. В Основах законодательства Союза ССР и союзных республик об аренде делалась попытка трактовать права арендатора как вещные, однако в настоящее время делается однозначный вывод - права арендатора являются обязательственными, вытекающими из договора, урегулированные соглашением сторон. Таким образом, аренда является обременением права арендодателя, а не "правом, носящим "обременительный" характер", как утверждается в статье Ю. Кулешовой.
Однако, как уже отмечалось, ст. 26 ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" говорит о регистрации "права аренды".
В данном случае законодатель не совсем юридически грамотно сформулировал название статьи закона.
Нормы ГК РФ имеют приоритетное значение перед нормами рассматриваемого Федерального закона. Общие положения гражданского законодательства не предусматривают обязанности сторон производить регистрацию права аренды, таким образом, существует противоречие ст. 26 ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" нормам ГК РФ. Нормами закона не может быть установлена государственная регистрация "права аренды", не предусмотренная ГК РФ. Статья 3 ГК РФ определяет также, что нормы гражданского права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать нормам ГК РФ. Исходя из законодательно установленного приоритета норм ГК РФ над другими законами при расхождении между ГК РФ и другими законами следует руководствоваться нормами Кодекса. И мы не можем говорить о том, что в законодательстве "последовательно проведена идея регистрации, как права аренды, так и договора аренды недвижимого имущества", как утверждается в статье "Аренда: проблемы регистрации" Ю. Кулешовой. Кроме того, законодатель, говоря в Законе о государственной регистрации "права аренды" не говорил одновременно о регистрации договора аренды, как отдельного вида сделки, следовательно, нельзя утверждать о "законодательном урегулировании" необходимости регистрации и права, и сделки.
Государственной регистрации в соответствии со ст. ст. 130, 609, 651, 658, 164 ГК РФ подлежит именно договор аренды как правоустанавливающий документ, содержащий ограничения (обременения) прав собственности арендодателя, поскольку регистрация договора аренды производна от регистрации права собственности арендодателя на недвижимое имущество. Совершенно справедливо также отмечается, что если государственной регистрации подлежит договор аренды, то необходимость в дополнительной регистрации "права аренды" в данном случае является излишней.
Указанное противоречие, естественно, давно замечено, и в юридической литературе отмечается, что рассматриваемая статья закона устанавливает порядок государственной регистрации именно договора, а не "права аренды", что также неоднократно было подтверждено на Всероссийской конференции "Становление и развитие системы государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним. Закон в действии", проходившей 3 - 4 марта 1999 г. и организованной Министерством юстиции РФ.
Существует также мнение о том, что необходимо выработать единые правила трактовки положений закона, которые должны быть даны в виде совместного Постановления Высшего Арбитражною Суда и Верховного Суда РФ. Однако с целью установления единой практики при разрешении некоторых вопросов, возникающих при осуществлении государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним целесообразно было бы внести соответствующие изменения в название и текст п. 1 ст. 26 ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", приведя их в соответствие с нормами ГК РФ, заменив в названии статьи и в тексте п. 1 статьи слова "права аренды" на "договор аренды".
Отвечая на вопрос о государственной регистрации договора аренды, заключенного на срок до одного года, следовало бы остановиться на другой проблеме.
Требования к форме договора аренды в соответствии со ст. 609 ГК РФ сводятся к тому, что договор аренды на срок более года, а если хотя бы одной из сторон договора является юридическое лицо, независимо от срока, должен быть заключен в письменной форме. Что касается договора аренды, объектом которого выступает недвижимое имущество, то он в любом случае должен быть заключен в письменной форме и подлежит государственной регистрации в соответствии со ст. 164 ГК РФ.
Однако ГК РФ содержит и специальные нормы. Так, например, согласно ст. 651 ГК РФ договор аренды здания или сооружения подлежит государственной регистрации только в том случае, если он заключен на срок более года. Что касается договора аренды предприятия, то он в соответствии со ст. 658 ГК РФ подлежит государственной регистрации независимо от срока аренды и считается заключенным только с момента такой регистрации. Договор найма жилого помещения в соответствии со ст. 671 ГК РФ государственной регистрации не подлежит. В отношении аренды нежилых помещений отсутствуют какие-либо специальные нормы, поэтому к правоотношениям по аренде нежилых помещений в полном объеме применяются общие правила, т.е. такой договор аренды подлежит государственной регистрации независимо от срока аренды.
На практике возникает следующий вопрос. Если договор аренды здания или сооружения, заключенный на срок менее одного года и, соответственно, не подлежащий государственной регистрации, продлевается контрагентами по договору и его срок становится заключенным на срок более одного года, не становится ли этот договор в силу ст. 165 ГК РФ недействительным с момента подписания соглашения о продлении? Да, действительно, сразу после подписания соглашения о продлении срока договора стороны могут начать процедуру государственной регистрации договора аренды, но все равно будет образована определенная временная дельта, когда договор по формальным признакам может быть признан недействительным. Данный вопрос целесообразно решить путем издания совместного Постановления Высшего Арбитражного Суда и Верховного Суда РФ с соответствующими разъяснениями. Возможно и установление определенного срока, в течение которого продленный договор аренды должен пройти государственную регистрацию и в то же время будет считаться действительным.

Источник: http://www.juristlib.ru/book_1131.html