«Ответы на вопросы по специальной технике»

Средства массовой информации и преступность (криминология СМИ).
Бурлаков, В. Н.

4 марта 2000 г. состоялось очередное заседание Санкт-Петербургского кримино­логического клуба на тему «Криминология средств массовой информации». С докладом «Преступность в сфере массовой информации: уголовно-правовой и кримино­логический аспекты» выступил член клуба, доктор юрид. наук, проф. Г. Н. Горшенков(Сыктывкар). Приводим краткое изложение его доклада.

В специальной литературе встречаются два понятия — «средства массовой информации» и «средства массовой коммуникации»; в юридической литературе они, как правило, выступают синонимами. В уголовном законодательстве используется только одно из них — «средства массовой информации». В ст. 2 Закона РФ «О средствах массовой информации» (далее — Закон) под СМИ понимаются периодические издания, радио-, теле-, видеопрограммы, кинохроникальные программы, а также «иная форма периодического распространения массовой информации»; в ст. 24 Закона определены «иные средства массовой информации». Понятия «форма» и «средство», судя по содержанию той и другой нормы, следует рассматривать как синонимы. Правила, установленные Законом для периодических печатных изданий, применяются только в отношении таких периодических изданий, которые распространяются тиражом не менее тысячи экземпляров, в том числе созданных с помощью компьютеров и (или) хранящихся в их банках и базах данных.

СМИ выступают частью более широкого круга технических средств — средств массовой коммуникации. Часть названных средств составляют средства компьютерной информации. Использование тех и других средств в системе информационного обеспечения общества образует соответствующие символические коммуникативные сферы — компьютерной и массовой информации. Сфера компьютерной информации может быть определена как «совокупность общественных отношений, возникших при формировании и использовании компьютерной информации».¹ Сфера массовой информации может быть представлена как совокупность общественных отношений,которые возникли при поиске, формировании и распространении информации на неопределенный (неустановленный, неограниченный) круг лиц. На названные сферы общественных отношений распространяется воздействие сложившейся в обществе системы социального регулирования, в том числе и подсистемы правового регули­рования, в которой используются и уголовно-правовые средства.

Определенный вид компьютерной информации находится в собственности физических, юридических лиц, т. е. включается в состав их имущества, и на данную информацию распространяется действие законодательства, например, эта информация охраняется уголовно-правовыми запретительными нормами, рассматривается какпредмет преступного посягательства, а вычислительная техника и соответствующие технологии — как предмет и орудие компьютерных преступлений (глава 28 УК РФ).

В отличие от компьютерной информации, к которой может быть ограничен доступ, массовая информация носит открытый характер, т. е. является общедоступной, и потому может быть использована в преступных целях (в том числе буквально и как метод массового поражения). С помощью СМИ совершаются разные преступления.Вспомним хотя бы мошеннические деяния, совершенные с использованием СМИ, в результате которых около 10 млн. россиян оказались пострадавшими.²

Но только в некоторых деяниях факт использования СМИ имеет юридическое значение. К таким деяниям относятся: клевета (ч. 2 ст. 129 УК РФ), оскорбление (ч. 2 ст. 130 УК РФ), неприкосновенность частной жизни (ст. 137 УК РФ), публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя Российской Феде­рации (ч. 2 ст. 280 УК РФ), возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды (ст. 282 УК РФ), публичные призывы к развязыванию войны (ст. 354 УК РФ). В приведенных деяниях уголовно-правовой признак «использование СМИ» является либо обязательным (ст. 137, 282, УК РФ), либо дополнительным (ч. 2 ст. 129, ч. 2 ст. 130, ч. 2 ст. 280, ч. 2 ст. 354). Эти деяния в зависимости от конкретных обстоятельств могут быть отнесены к категории преступления небольшой тяжести или средней тяжести.

Учитывая имеющие место разнообразные факты использования СМИ в преступ­ных целях, осуществления преступных посягательств на лиц, причастных к поиску, подготовке, распространению массовой информации, деяний, совершаемых самими этими лицами, можно вести речь о возможности классифицировать все эти деяния похарактеру уголовно-правового института, например: а) преступления против личности (ст. 135, 137 УК РФ); б) преступления, совершенные в сфере экономики (ст. 159, 182, 183 УК РФ); в) преступления против общественной безопасности и общественного порядка (ст. 237, 240, 242 УК РФ); в) преступления против государственной власти(ст. 280, 282); г) преступления против мира и безопасности человечества (ст. 354 УК РФ).

Сфера массовой информации, как и любая другая сфера общественной жизни, имеет определенные особенности, которые, в свою очередь, обусловливают и особен­ности преступности. Их природа объясняется функционированием института массовой информации, специфическими свойствами современных массово-коммуникативных технологий. Эти технологии направлены на обеспечение нормального функциони­рования общества, однако вместе с тем представляют для общества и немалую угрозу, которая, в частности, порождает серьезную проблему информационно-психоло­гической безопасности населения.

Как отмечают специалисты, манипулирование людьми с помощью различных средств и технологий информационно-психологического воздействия стало чрезвы­чайно распространенным в обществе. Угроза информационно-психологической безопасности личности и поиск возможностей психологической (и, добавим, правовой) защиты от механизмов ее действия «становятся не только теоретической проблемой, но и насущной потребностью социальной практики и повседневной жизни человека».³ Воздействие СМИ на сознание и волю людей может носить умышленный или неосторожный характер. Таким образом, в зависимости от особенностей массово-информационных технологий, умысла или неосторожности участников общественных отношений в сфере массовой информации определяется и характер процессов криминальной мотивации и виктимизации. В частности, можно выделить следующие типы или модели причинно-следственных связей основных субъектов правоотно­шений, обусловленных функционированием СМИ.

1. Прямое, адресное (личное) вредоносное воздействие (преступное посягательство) на конкретное лицо — «поражение жертвы», например клевета (ч. 2 ст. 129 УК РФ). «Поражение жертвы», особенно в политических целях, в России стало чрезвычайно распространенным явлением. Сегодня фабрикация компромата настолько разработана, что специалисты, изучающие данный феномен, констатируют: реализация политического компромата через СМИ осуществляется по определенным принципам, выработанной с годами методике.

2. Близкой по сущности к сформулированной и рассмотренной модели массово-информационного воздействия на жертву представляется вторая модель — вовлечение жертвы в биопсихосоциальные отношения с преступником — «приманка жертвы». Примером могут служить рекламные и подобные им объявления, публикуемые в СМИ — о приглашении на работу, в том числе в увеселительные заведения; об оказании услуг, в том числе интимных; о приглашении участвовать в различных акциях и т. п.

3. Следующая модель причинно-следственных связей преступлений основана на известном в теории массовой коммуникации, социальной психологии и журналистике дисфункциональном «эффекте бумеранга». Мы назвали ее «самонаведение жертвы». В результате помещения, например, в газете объявления типа «продаю», «куплю»,«познакомлюсь» гражданин как бы ориентирует потенциального преступника на совершение деяния.

4. Эффект «подсказки» или провоцирования преступника имеет место и в другом случае — «стимуляции преступника». В данной ситуации главным стимулирующим деяние фактором рассматривается инициатива не потенциальной жертвы, а органа (субъекта) массовой информации. Мы имеем в виду такие публикации, которыеподробно излагают способы совершения преступлений, методы и методики раскрытия преступлений и расследования уголовных дел, указывают обстоятельства, облегчающие совершение преступления, либо воздействуют на психику людей, возбуждая в некоторых из них желание самому совершить те или иные действия, несмотря на уголовно-правовой запрет.

5. Следующая модель взаимосвязей — «стимуляция жертвы». Она напоминает одну из рассмотренных ранее аналогичных моделей — «приманку жертвы». Однако в данной ситуации у субъекта массовой информации отсутствует виктимизирующая цель. Стимулирующее воздействие на жертву осуществляется в силу эксцитативногохарактера информации, т. е. возбуждающей чувства адресата, особо привлекающей его внимание, вызывающей повышенный интерес к ее содержанию.

Массово-информационная специфика преступности, ее причин обусловливает и соответствующую специфику предупредительного воздействия на преступность, осуществляемую в сфере массовой информации. В задачу настоящего доклада не входит освещение этого сложного вопроса, однако некоторые предложения хотелось бы высказать.

Например, требует разрешения проблема эффективности уголовно-правовой нормы как важного элемента в механизме правового регулирования в сфере массовой информации. В частности, представляется целесообразным скорректировать признак «массово-информационного воздействия». Известно, что юридическим понятием «средства массовой информации» охватываются далеко не все фактические источники массовой информации. В их число, например, не включаются периодические печатные издания тиражом менее тысячи экземпляров, листовки и др., хотя эти фактические СМИ способны причинять не менее опасный вред личности, государству и обществу в целом будучи использованы в качестве орудия воздействия на сознание, волю людей. Особую опасность для информационного обеспечения общества представляет использо­вание в антигуманных, общественно опасных целях системы Интернет. Кроме того, было бы целесообразно расширить перечень средств информации неопределенного крута лиц, предусмотренных законодательством в качестве СМИ, или ввести в уголовное законодательство новый термин — «средства информации неопределенного круга лиц», охватив им предполагаемые источники информации массовых аудиторий, которые могут быть использованы в качестве орудия преступного посягательства. Представляется также возможным скорректировать оценку уголовно-правового признака «использование средств массовой информации». В современном уголовном законодательстве этот признак, во-первых, предусматривается либо как обязательный, либо как дополнительный; во-вторых, либо отождествляется с признаком «публичности», либо определяется по отношению к этому признаку как более значимый.

Публичная информация носит открытый, непосредственный характер и адресуется относительно определенному кругу лиц — присутствующей публике, небольшой аудитории.

Массовая информация имеет опосредованный характер и адресуется неопреде­ленному кругу лиц — не десяткам и даже не тысячам, а многим миллионам граждан. Исходя из того, что люди чрезвычайно доверительно относятся к печатному, электронному слову, заведомо ложные сведения, порочащие честь, достоинство конкретногогражданина, воспринимаются ими «как истина в последней инстанции». При этом необходимо учитывать эффект массового восприятия: то, что можно объяснить одному человеку, группе лиц, невозможно сделать в отношении большой массы людей. К тому же восприятие первого слова, сказанного в прессе (второго, опровергающего, может и не последовать вовсе), далеко не всегда поддается переориентированию.

Представляется перспективной идея разработать концепцию, а на ее основе — программу предупредительного воздействия на преступность в сфере массовой информации, определив приоритетные направления этой многоаспектной деятельности.

В частности, необходимо дифференцированно относиться к СМИ, через которые реализуются интересы, потребности государственных и негосударственных субъектов социального управления, общения. Так же как невозможно переориентировать, например, от сферы коммерческого досуга к сфере уголовной политики негосудар­ственные СМИ, трудно себе представить, что государственные СМИ могут быть использованы в целях обеспечения коммерческого досуга, хотя в современных условиях «инфляции» государственной власти такой абсурд вполне возможен.

При разработке названной концепции и соответствующей программы необходимо обратить внимание на проработку особой системы сдержек и противовесов. Например, в порядке ст. 14 Федерального закона «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» от 3 июля 1998 г. целесообразно разработать комплекс правовых, материально-финансовых, организационно-технических и иных мер по защите несовершеннолетних от массовой информации, причиняющей вред их нравственному и духовному развитию, предусмотреть в местном бюджете целевые выделения необходимых для этого средств. Любая, даже выдающаяся по исполнению программа противодействия преступности, подчеркнул Г. Н. Горшенков, обречена стать памятником научной письменности без глубокого осознания органами государственной и муниципальной власти необходимости политического и финансового обеспечения ее выполнения.

В прениях по докладу выступили члены и гости Криминологического клуба.

Профессор Б. Н. Бурлаков (Санкт-Петербургский университет МВД РФ) отметил, что прозвучавший доклад — это, по сути, краткое изложение самостоятельного научного направления в российской криминологии — криминологии СМИ. В предмет данного направления входит изучение негативных последствий деятельности СМИ, в частности: а) совершение общественно опасных деяний путем психического «вторжения» в личность или общественное сознание (доведение до самоубийства посредством травли в СМИ, пособничество массовому мошенничеству); б) формирование кримино­генных стереотипов поведения, выступающих факторами конкретных преступлений (пропаганда насилия и т. п.); в) использование СМИ в качестве средства совершения преступлений (при распространении клеветнических измышлений и т. п.). Для обобщающей характеристики таких последствий следовало бы использовать специаль­ный термин «преступность СМИ», который может быть введен в криминологический оборот. По мнению В. Н. Бурлакова, уголовно-правовой аспект темы рассмотрен достаточно подробно, а криминологический освещен недостаточно полно. Заслуживает внимания вопрос, почему преступность СМИ стала заметным явлением России только в конце XX столетия, тогда как «во времена Советов» она практически не ощущалась. То есть речь идет о более широкой проблеме — влиянии политического режима на преступность, и проблема эта должна стать предметом самостоятельного рассмотрения.

Социологический взгляд на характер отношений общества и СМИ доминировал в выступлении В. В. Гольберта(Санкт-Петербургский филиал Института социологии РАН), который отметил, что доклад Г. Н. Горшенкова очень интересен. Однако В. В. Гольберт считает, что остается неясным мнение автора по поводу отношений спроса и предложения между СМИ и зрительско-читательской аудиторией: или показ насилия в большей степени ориентирован на спрос, или же в силу специфики современного рынка спрос формируется и «подгоняется» под уже готовое предложение. История России конца XX столетия показывает, что перекосы то в ту сторону, то в другую постоянно имели место. Так, в эпоху «поздней перестройки» «гнать чернуху» было действительно модным. Перекос в пользу показа негативных сторон действи­тельности нашел отражение и в тенденции к «пугательным» мифам о преступности вместо столь характерной для нашей милиции в предыдущие и последующие времена склонности к мифам «убаюкивающим». Но времена сменились, и обращать сегодня внимание лишь на одну из двух противостоящих тенденций в освещении действи­тельности в СМИ — значит жить вчерашним днем, выпячивать одну проблему путем умолчания о другой и упускать из виду ряд типичных, особенно для сегодняшнего дня,диспропорций в подаче официальной информации общественности. Такого рода постановка проблемы приводит к стереотипизации научного понимания реальности, что означает исключение из поля зрения альтернативных подходов, открывающих доступ к осмыслению более актуальных проблем (критико-криминологический анализ СМИ называет это, например, «prime definitions», или «referential framework»), которыми задаются идеологические рамки в постановке .и осмыслении проблем.⁴ В данном конкретном случае речь может идти о «невидении» реставрации некоторых малоприятных элементов доперестроечной действительности, к которым относится сочинение реляций об успешности существующей на данный момент власти.

Далее, вызывает сомнение тезис об отсутствии «положительного героя» на экране и страницах СМИ. Интересно было бы подробнее узнать о технике продвижения положительных героев на экран и страницы. Имеется ли в виду восстановление доктрины и практики соцреализма и установление квот на показ «негатива» и «позитива»? Кто был бы уполномочен контролировать соблюдение таких квот? Подразумевается ли применение санкций за их несоблюдение? Решить данную проблему Г. Н. Горшенков предлагает, в частности, путем подачи положительнойинформации по муниципальным каналам, финансируемым из местного бюджета. Слабость такого решения заключается в том, что местный бюджет все-таки не является «резиновым», и расширение финансирования новых социальных программ всегда будет осуществляться за счет сокращения прежних.

Слово «квоты» применительно к балансу между положительной и отрицательной информацией наводит на дальнейшие критические размышления. Скажем, возникает вопрос об установлении баланса между защитой свободы слова и защитой населения от пропаганды насилия. Основная проблема состоит не в том, как подавить пропаганду насилия, а в том, как это сделать без существенных ограничений свободы слова и права граждан на информацию. Налицо конфликт правовых ценностей, и очень сомни­тельной представляется возможность решения его догматически-правовым путем криминализации, декриминализации, выделения составов в особый раздел Особенной части УК и т. п. Уголовное право — весьма малопригодный инструмент в решении подобных проблем. Оно способно в лучшем случае выполнить «сигнальную» функцию, т. е. продемонстрировать неодобрение законодателем некоторых образцов поведения. Не впадая в чрезмерную казуистичность, уголовное право не способно дать ответ на вопрос, с какого момента ограничение свободы слова интересами защиты от пропа­ганды насилия (или, наоборот, ограничение защиты интересами свободы) нарушает баланс между этими правовыми ценностями и наносимый вред превышает пользу. Абстрактностью правовых норм обусловлено то, что они, как и библейские заповеди, способны наметить лишь общий подход, но не конкретные решения. Проблема относится, таким образом, более к сфере экспертизы конкретных случаев и носит тем самым скорее экспертный и технический, нежели правовой и догматический, характер.

Что касается «ложной рекламы», то уголовное законодательство может привлечь к ответственности и за изображение тигра в бензобаке в рекламе фирмы «Shell», но подобного рода деяния возможны лишь в результате буквального применения уголовно-правовых норм, проистекающего из примата абстрактных норм перед конкретным (экспертным) анализом. Еще менее уголовное право пригодно к установлению баланса между нейтрализующим (профилактическим) и стимулирующим (криминогенным) воздействием показа сцен насилия. Первое, согласно концепции катарсиса, состоит в том, что потенциальный преступник «изживает» свою агрессию перед экраном, чемпредотвращается ее осуществление в реальной жизни. Второе состоит в поведенческом «копировании» насилия, чем обусловлена так называемая «copy-cut crime». Устанав­ливая ответственность за показ насилия, уголовные и прочие правовые нормы снижают его как предполагаемый нейтрализующий, так и ожидаемый стимулирующий эффект. Между тем преобладание того или иного в реальности не является доказанным,⁵ что опять же повышает значимость экспертно-технических аспектов проблемы.

Проблема состоит скорее не в недостаточности либо неадекватности уголовно-правового регулирования так называемой преступности СМИ, а в чрезмерности ожиданий от такого регулирования параллельно с пренебрежением иными подходами — просветительскими, воспитательными, экономическими, политическими и т. д. При этом следует учитывать, что согласно закону «нулевых сумм» ресурсы, направляемые на осуществление репрессии, изымаются из иных институциональных систем общества.

Вышеприведенные сомнения находят частичное подтверждение в мировом опыте. В частности, вспомним о решении проблемы с пропагандой секса в Интернете в США. Можно ли считать образцом данное решение или нельзя, оно было достигнуто выводом дискуссии из правовой сферы, в которой попытки регулирования успешноблокировались сильными в этой стране защитниками свободы слова. Ограничение аморальной информации было в итоге оформлено как добровольное соглашение между администрацией и задействованными в данной области фирмами, чем было исключено опротестование судебным путем.

В. В. Гольберт отметил в докладе Г. Н. Горшенкова ряд «белых пятен» и перекосов: в пользу защиты населения от СМИ, в ущерб защите СМИ от политической, экономи­ческой зависимости и эксцессов регулирования; в пользу позитивистских концепций преступности и в ущерб концепциям конструктивизма; в пользу концепции стимули­рования насилия его показом, в ущерб концепции катарсиса; в пользу уголовно-правового оптимизма и в ущерб критических подходов к анализу преступности и контроля над ней. Названные перекосы в сумме образуют консервативную парадигму, непропорционально и неоправданно занимающую гегемониальную позицию вотечественной криминологии.

По мнению президента Криминологического клуба проф. Д. А. Шестакова (СПбГУ), своевременность исследований Г. Н. Горшенкова не вызывает сомнений: при сложившихся в России к началу третьего тысячелетия экономическом устройстве и политическом режиме население оказалось в известном смысле в заложниках у «массовой информации», распространяемой на средства и в интересах немного­численной сверхбогатой части общества.

Д. А. Шестаков поддержал употребленный В. Н. Бурлаковым в дискуссии по докладу термин «преступность массовой информации», хорошо согласующийся со складывающимся в рамках санкт-петербургской криминологической школы новым пониманием преступности (преступность — не «явление, состоящее в сумме преступ­лений», преступность — свойство общества воспроизводить преступления). За термином «преступность массовой информации» стоит свойство массовой информации плодить преступления.

Преступность современной массовой информации выражается в бездуховности, обусловливающей воспроизводство бездуховности общества, которая в сочетании с происходящей в России всеобщей коммерциализацией ведет к росту корыстной составляющей «преступного множества». С использованием СМИ сегодня совер­шаются различные преступления: клевета, оскорбление и пр. Кроме того, выполняя заказ своих хозяев, СМИ (разумеется, не только России) иногда пособничают преступной деятельности, как это было, например, во время преступной агрессии НАТО на Балканах; в других случаях они препятствуют восстановлению правопорядка, что происходило по ходу вооруженного конфликта в Чечне в 1995—] 996 гг. Правоохра­нительные органы практически не реагируют на преступность массовой информации.

Необходим «криминологический контроль» за массовыми коммуникациями. Противоречие между свободой слова и преступностью массовой информации может быть преодолено посредством юридической информации, систематически распро­страняемой по тем же каналам массовой информации, в том числе уголовно-правовой оценки выступлений в печати, по радио, телевидению и т. д.

Профессор В. В. Колесников (Санкт-Петербургский университет МВД России) остановился на вопросе о существовании специфического причинного комплекса, обусловливающего такое явление, как свойство СМИ порождать преступность либо выступать в качестве particeps criminis (от лат. — участник (соучастник) преступления). В основе социально-деструктивной деятельности части современных российских СМИ лежат общие закономерности, обозначившиеся в процессе общественных трансфор­маций последнего десятилетия. К числу наиболее глубинных причин системного характера следует отнести, во-первых, наличие существенных дисфункций тради­ционных социальных институтов, проявляющихся в неспособности последних обеспечить легитимность воспроизводства как информационного продукта, так и самого информационного пространства в стране; во-вторых, отсутствие реальныхдостижений на пути формирования новых социальных институтов — «гражданское общество» и «правовое государство», призванных уравновесить и гармонизировать суще­ствующую в обществе совокупность разнонаправленных интересов и способных обеспе­чить генезис информационной инфраструктуры во благо развития социума в целом.

Второй комплекс причин он раскрыл несколько подробнее. Отсутствие граж­данского общества как ассоциации свободных и независимых граждан обусловливает неспособность российского социума формировать такое государство, которое выражало бы единый интегральный общественный интерес, а не преследовало бы узкопраг­матические цели в интересах плутократии (дословно: власти богатства) как некоего конгломерата политической элиты и стоящего за ней финансового капитала. В совре­менной России пока нет особого структурообразующего материала, из которого, по словам П. А. Столыпина, может «вырасти» гражданское общество, — наличия у широких слоев граждан частной собственности. Это лишает нас объективной основы для формирования правового государства с его важнейшими принципами: верховенством права, равенством всех перед законом, разделением властей и др. Провозгласить Российскую Федерацию правовым государством, сделав соответствующую запись в Конституции (статья первая), еще не значит реализовать наделе этот идеал. На Востокеесть выражение: от того, что сто раз произнесешь слово «халва», во рту слаще не станет!..

До тех пор, пока подавляющее число россиян будут лишены собственности и достойной оплаты своего труда, мы будем экономически не свободны, экономически зависимы от государства со всеми вытекающими последствиями. По данным академика Д.Львова, 15 % населения страны сегодня владеет 92 % национального богатства, остальные — «безлошадные»... Если гражданское общество само формирует угодное ему государство (и соответствующий политический режим), деятельность которого находится под контролем граждан и строго подчинена интересам социума, то в нашей ситуации картина обратная: граждане всецело зависят от воли государства, не имея при этом возможности оказывать какое-либо заметное воздействие на его политику и проводимый курс.

Наличие таких реалий неизбежно приводит к всевластию плутократии, в том числе и в сфере национального информационного пространства, которое подчиняется ей всецело и обеспечивает не просто манипулирование общественным сознанием, а управление им. Этому «общественному бытию» вполне соответствует и характердеструктивных проявлений в СМИ, в первую очередь на TV-пространстве, — распро­странение искаженной, ложной, либо тенденциозной информации, информационное мошенничество, информационный террор и др. За всем этим скрывается, как правило, тривиальный прагматизм, т. с. стремление отдельных «заинтересованных групп» сделать максимальной свою выгоду — прибыли в бизнесе либо дивиденды в политике, и т. п. Конечно, даже в подобных условиях можно и нужно стремиться установить «правовую канализацию» для массовых информационных потоков, обеспечить ограничения для деструктивных проявлений в деятельности СМИ, включая те, которые носят криминальный характер. Решить же проблему можно лишь при условии проведения системных изменений в социуме, касающихся базисных трансформаций отношений собственности, приводящих к возникновению основ гражданского общества с выходом на формирование правовой государственности. Для диалектически мыслящих социологов и криминологов наиболее приемлем подход, при котором преступные формы поведения вытесняются социально приемлемыми, социально одобряемыми видами. Безусловное доминирование таких видов в деятельности СМИ, в их modus vivendi станет объективно возможным при вытеснении существующих переходных форм государственности формой правовой государственности.

Профессор С. Ф. Милюков (Санкт-Петербургский университет МВД РФ) высказал мнение о целесообразности выделения в Особенной части УК РФ самостоятельного раздела «Преступления в сфере оборота информации». Имеющаяся в ныне действующем УК глава 28 «Преступления в сфере компьютерной информации» не вписывается в родовой объект преступлений из раздела IX УК «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка». В этот раздел УК можно было бы поместить и статьи, предусматривающие ответственность за посягательства на информационные отношения в целом.

Такое мало изученное в криминологии и социальной психологии явление, как воздействие транслируемой СМИ информации на тех лиц, которые не являются непосредственными ее пользователями и даже сознательно уклоняются от получения такой информации, можно условно назвать информационным «заражением». Это явление выражается в осознанной или неосознанной передаче каких-либо сведений пользователями СМИ другим лицам (родственникам, сослуживцам, обучаемым, случайным собеседникам). Ясно, что такой вторичный информационный продукт может нести в себе криминогенный заряд. Мало того, данный заряд может приобретать «кумулятивный» эффект за счет вольного или невольного искажения информации человеком-«передатчиком». Это следует иметь в виду при прогнозировании эффективности возможных законодательных и иных ограничений в распространениивредной (в криминологическом смысле) для отдельных социальных групп вербальной, изобразительной и другой информации.

Доцент О. В. Лукичев (Санкт-Петербургский университет МВД РФ) подчеркнул, что одним из гарантов социально-политической безопасности общества, защиты свободы, чести и достоинства личности являются СМИ. Отражаемое и формируемое СМИ общественное мнение в нашей стране — явление сложное и противоречивое. Независимость наших СМИ — относительная, хотя она и признана законом. Для всех сегодня очевидно, СМИ представляют широкий спектр оценок и мнений, остро­критических и противоположных, в отношении различных сфер общественной жизни.

Наряду с информацией СМИ также выполняют контрольную функцию в вопросах социальной и политической безопасности. Принятый в 1991 г. Закон РСФСР «О средствах массовой информации» закрепил недопущение цензуры массовой информации. Одновременно с этим Законом была закреплена норма о недопустимостизлоупотребления свободой массовой информации, которая нашла отражение в ряде статей УК (ст. 129, 130, 137, 280, 282, 354).

Российская Федерация как государство, стремящееся, стать демократическим, должна проявить свою волю, оградить своих граждан от негативного воздействия СМИ. Для этого необходимо реализовать на практике, например, ст. 46 «Запрещение пропаганды и ограничение рекламы в сфере оборота наркотических средств, психо­тропных веществ и их прекурсоров» Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» от 8 января 1998 г. В этой статье компьютерные сети первые названы как средство распространения «книжной продукции, продукции средств массовой информации».

Часто мы опаздываем и не корректируем наши законы в соответствии с теми международными правовыми актами, которые сами ратифицируем. Так, реклама наркомании и незаконного оборота наркотиков в российской информационной системе Интернет носит крайне разнузданный и откровенно нигилистический характер по отношению к закону, не говоря уже о нравственности. В начале 70-х годов наша страна ратифицировала Конвенцию ООН о психотропных веществах, в которой оговаривается недопустимость рекламы наркотиков в СМИ. А ведь глобальная сеть Интернет в российском секторе — одно из СМИ. Игнорируя предписания между­народного права, мы не удосужились внести эти цивилизованные правила в законы «О средствах массовой информации», «О государственной поддержке средств массовой информации и о книжной продукции», «О рекламе» и др.

С. В. Максина (адъюнкт Санкт-Петербургского университета МВД РФ) остано­вилась на вопросе терроризма и СМИ. Сегодня общепризнанно, что терроризм — это одна из глобальных проблем, стоящих перед всем международным сообществом. Борьба с ним требует разработки комплексных подходов и единых методик противо­стояния террористическим проявлениям.

Терроризм становится все более глобальным явлением и в связи с активной реакцией на его проявления СМИ, которые в первую очередь интересуются событиями, способными напугать, произвести сенсацию. Явление терроризма породило множество «шутников» — лиц, делающих ложные сообщения о подготовке акта терроризма. Такие действия не единичны и о них постоянно сообщается в СМИ. В основном подобные действия совершаются из хулиганских побуждений. В судебной практике хулиганскими побуждениями принято считать внутреннюю потребность, не вызванную внешними обстоятельствами, причинить зло, напакостить, заставить людей испытать страх, тревогу, утвердиться в своем самомнении и в глазах других «неординарной личностью». Эти действия чаще всего совершаются несовершеннолетними по ничтожному поводу, например, нежелание участвовать в учебном процессе, сдавать экзамен или писать контрольную работу. Количество таких сообщений растет, среди «преступников» подобного рода в последнее время встречаются даже семи-, восьмилетние.

В этом аспекте большой вред приносят публикации и различного рода заявления в СМИ. Они только провоцируют рост аналогичных деяний, подталкивая подростков к подражанию, стремлению доказать свою значимость — ведь роль террориста намного значительнее и престижнее в молодежной среде, чем роль простого хулигана. В некоторых СМИ даже указывается на отсутствие у правоохранительных органов необходимого оборудования (записывающих устройств, фоноскопической аппаратуры), действенных способов и средств для обнаружения виновных лиц, что толкает многих подростков на «пробы» своего геройства.

Что касается разработки направления борьбы с терроризмом, то следует пригля­деться к имеющемуся опыту работы антитеррористических служб различных стран мира и, учитывая специфику нашей страны, использовать все его положительные моменты. Сюда можно отнести следующие направления работы, в которых должны принимать участие СМИ:

- недопущение идеологического оправдания террора под знаменами «защиты
прав нации», «защиты веры» и т. п.; развенчание терроризма всеми силами СМИ;

- специальные психологические операции СМИ, подающие подавление теракта
как трагическую необходимость и противопоставляющие «черноту» террора чистоте
тех, кто с ним борется; восхищение террористами в СМИ и призывы «войти в
положение» абсолютно недопустимы, поскольку общественно опасны.

К. Г. Сварчевский (адъюнкт Санкт-Петербургского университета МВД РФ) отметил, что криминогенные факторы социальной среды, влияющие на формирование личности несовершеннолетнего, способны в сочетании с конкретной жизненной ситуацией детерминировать у него преступное поведение. СМИ являются сегодня, пожалуй, наиболее негативным фактором, который в наибольшей степени оказывает десоциализирующее влияние наличность подростка, порождая устойчивые социальные деформации.

Просмотр телепередач, теле- и видеофильмов — наиболее массовая и самая распространенная форма досуга среди несовершеннолетних. Результаты социально-психологических исследований показывают, что в среднестатистической семье телевизор работает до семи часов в сутки: на каждого члена семьи в среднем приходится по четыре часа. В результате к моменту окончания средней школы ребенок просматривает около 8 тыс. сцен с убийствами, 100 тыс. с другими преступными действиями.

Таким образом, проблема влияния телевизионной информации на формирование личности несовершеннолетних приобретает особую актуальность, и прежде всего в контексте роста такого явления, как корыстная направленность. Последняя, как показали специальные исследования, положительно коррелирует с числом наблю­даемых подростком сцен совершения краж имущества.

Телевизионные программы могут научить новым трюкам и способам. А каждый третий несовершеннолетний из десяти опрошенных заявил, что пытался совершить кражи имущества, увиденные когда-то на экране телевизора. Следовательно, телевидение как бы толкает зрителей на повторение увиденного: оно рекламирует модель дляупотребления. Поэтому проблема влияния телевидения и других СМИ на кримина­лизацию подростков является достаточно сложной и требует дальнейшего изучения.

Состоявшаяся в Криминологическом клубе дискуссия показала, что проблема СМИ и преступности актуальна и требует дальнейшего теоретического осмысления. Большую роль при этом должна сыграть криминология.

¹Шипков А.Г. Компьютерная преступность и государственные интересы//Преступность
и власть: Материалы конференции. М., 2000. С.38.

²За двумя Мавроди погонишься — ни одного не поймаешь//Комсомольская правда.
1999. 5февр.

³Грачев Г.В. Информационно-психологическая безопасность личности: состояние и возможности психологической защиты. М., 1998. С.4.

⁴Hall S., Critcher С., Jefferson Т., Clarke J., Roberts B. Policing the Crisis, Mugging, the State, and Law and Order.London, 1978.

⁵Boers K. Kriminalitaetsfurcht. Hamburg, 1991.

В. Н. Бурлаков,

доктор юрид. наук, проф. С.-Петер­бургского ун-та МВД РФ (СПбУ МВД);

 Г. Н. Горшенков,

доктор юрид. наук, проф., зав. кафедрой Академии гос. службы при президенте Республики Коми;

С. В. Максина,

 адъюнкт СПбУ МВД;

Д. А. Шестаков,

доктор юрид. наук, проф. СПбГУ

Источник:http://www.law.edu.ru/article/article.asp?articleID=159526