«Правовое положение и система организационно-инспекторских аппаратов внутренних дел»

Участие прокурора в суде присяжных

Воронцов В.
Законность, 1997.

В. Воронцов, старший прокурор отдела государственных обвинителей прокуратуры Алтайского края.
Около трех лет в Алтайском крае функционирует суд присяжных заседателей.
Мне одному из первых было поручено принять в нем участие в качестве государственного обвинителя. И хотя перед реальными судебными процессами были проведены игровые, в ходе которых "присяжные заседатели" преподнесли несколько сюрпризов, все же вердикты по первым уголовным делам были довольно-таки обескураживающие. Они вызвали среди гособвинителей растерянность, неуверенность в правильности и своевременности эксперимента с судом присяжных заседателей если уж не во всей России, то у нас в крае - точно.
Действительно, как было воспринимать вердикт присяжных заседателей "нет, не виновен" по делу об убийстве пожилой женщины тремя подсудимыми, если, на взгляд гособвинителя, в деле имелось вполне достаточно доказательств их вины.
Или дело Б-чникова, обвиняемого в убийстве двух мужчин. Уж тут доказательств вины подсудимого в совершенных преступлениях было (опять же на взгляд гособвинителя) на все сто процентов для "обычного" обвинительного приговора. На предварительном следствии Б-чников неоднократно, подробно и последовательно, с выездом на место происшествия, рассказывал об обстоятельствах совершенных им убийств. Многочисленные свидетели утверждали, что видели его с окровавленным топором в руках, с пятнами крови на одежде, что он рассказывал им об убийстве двух мужчин. Был найден и изъят топор, который сердобольная тетя отвезла на свою дачу и спрятала. Проведенная физико - техническая экспертиза дала заключение о том, что именно этим топором могли быть нанесены телесные повреждения убитым, а биологическая экспертиза обнаружила на нем следы крови, схожие с кровью убитых. Экспертиза волокнистых материалов обнаружила на одежде Б-чникова волокна одежды одного из убитых, а на одежде убитого - волокна одежды подсудимого.
Весь отдел гособвинителей, прослушавший речь своего коллеги, единодушно выразил уверенность в обвинительном вердикте присяжных заседателей.
Однако... Присяжные заседатели сочли, что таких доказательств и в таком количестве недостаточно для признания Б-чникова виновным.
Подобные неудачи терпели и другие гособвинители. За первое полугодие 1994 г. в суде с участием присяжных заседателей было рассмотрено 15 уголовных дел. По ним вынесено 4 оправдательных приговора.
Лица, неоднократно судимые, не имевшие постоянного местожительства, освобождались из-под стражи, вызывая явное недовольство и возмущение потерпевших, оперативных работников уголовного розыска и следователей.
В замешательстве были, по-моему, не только они и гособвинители, но и судьи, принимавшие участие в таких процессах, а также защита.
Вводя институт присяжных заседателей, законодатель, видимо, предполагал, что такой суд будет приближен к народу, окажется более объективен и справедлив. Но, исходя из состоявшихся судебных процессов, возникают вопросы: всегда ли объективно решение присяжных заседателей, основывается ли оно на материалах дела и фактах, установленных в судебном заседании? Или некоторые доказательства все же игнорируются и в их решении преобладают эмоции, а не здравый смысл?
Судя по вынесенным вердиктам, полагаю, что чаще главенствуют эмоции. Иначе как объяснить, что там, где в судебном заседании установлен умысел на совершение преступления, в вердикте утверждается: нет, преступление совершено непреднамеренно, по неосторожности? Или вопреки имеющемуся заключению судебно - медицинской экспертизы о наличии у потерпевшей телесных повреждений в вердикте утверждается обратное?
Почему такое происходит? Думаю, из-за личных симпатий или антипатий к подсудимому, потерпевшему, общественной значимости преступления, его распространенности. Но такое отношение может привести к беззаконию, необъективности и непредсказуемости.
Однако постепенно ситуация стала меняться. Сказались, очевидно, кое-какой наработанный опыт общения с присяжными заседателями, меры, принятые Верховным Судом РФ после обобщения судебной практики, и принципиальная линия прокуратуры края в отстаивании своих позиций.
На оправдательные приговоры приносились протесты, по некоторым делам - неоднократно, а по делу Д. - даже трижды. И большинство из них были удовлетворены. Так, в 1994 г. было рассмотрено 30 уголовных дел с участием присяжных заседателей, вынесено 6 оправдательных приговоров. Все они опротестованы. Удовлетворено 5 протестов.
Конечно, мы понимали, что отменяются не вердикты присяжных заседателей, а приговоры, вынесенные на их основе, и отменяются они только в связи с выявленными нарушениями норм уголовно - процессуального законодательства. Но на присяжных заседателей и подсудимых эти многочисленные отмены подействовали: первые убедились, что в их деятельности отсутствует непогрешимость, а вторые перешли от ажиотажного спроса на судебное разбирательство с участием присяжных заседателей к здравому расчету.
Изменилась и позиция председательствующего в процессе - от демонстративной отстраненности в установлении объективной истины к привычной активности.
Все это способствовало стабилизации обстановки с судом присяжных заседателей. Она стала спокойной, ровной.
И все же, как мне кажется, законодательство о суде присяжных заседателей необходимо совершенствовать.
Вызывает недоумение, например, запрет на исследование обстоятельств, связанных с прежней судимостью подсудимого. Помимо того, что такое требование ставит в неравное положение подсудимого и потерпевшего, народных и присяжных заседателей, оно затрудняет установление истины по делу и лишает возможности присяжных заседателей правильно и объективно оценить содеянное. Во-первых, потому, что они лишены полной и объективной информации о человеке, судьбу которого они призваны решить, и, во-вторых, лишение такой информации может привести к непониманию мотивов поведения потерпевшего.
Например, между подсудимым Д-вым и работниками частного магазина К. и М. возникла ссора, а затем драка по поводу торговли, организованной Д-вым, на территории, прилегающей к магазину. Считая себя правым и оскорбленным, Д-в направил директору магазина ультиматум, в котором потребовал извинений К. и М. В случае невыполнения требования угрожал неприятностями.
Директор знал Д-ва как ранее судимого за то, что, поссорившись со своим собутыльником при распитии спиртных напитков, он сходил домой, взял ружье и, вернувшись, спокойно выстрелил в обидчика, причинив ему телесные повреждения, повлекшие смерть потерпевшего.
Не желая подобного развития событий, директор рассказал К. и М. о личности Д-ва, предложил уладить конфликт и извиниться перед ним. Предупрежденные о возможных непредсказуемых действиях Д-ва, они, направляясь к его дому, пригласили с собой еще несколько своих знакомых. Разговор состоялся в мирном тоне, без оскорблений и упреков. Тем не менее Д-в внезапно прервал беседу, зашел в дом и неожиданно для визитеров открыл по ним стрельбу из ружья на поражение, причинив четверым потерпевшим телесные повреждения различной степени тяжести.
Камнем преткновения в судебном заседании с участием присяжных заседателей стало выяснение, зачем К. и М. приехали к Д-ву такой многочисленной компанией.
Все попытки гособвинителя довести до присяжных заседателей информацию о личности Д-ва, о предупреждении потерпевших директором об особенностях его характера, об опасениях потерпевших за свою жизнь и здоровье наталкивались на активные возражения защитника и отклонения председательствующим соответствующих ходатайств гособвинителя.
Трижды проводились судебные разбирательства по этому уголовному делу с участием разных составов присяжных заседателей, и каждый раз обвинение спотыкалось на этом, т.е. на причинах появления потерпевших в окружении своих друзей.
Отсутствие у присяжных заседателей полной информации о личности подсудимого стало, на мой взгляд, причиной того, что они каждый раз выносили по делу оправдательные вердикты.
Устранение подобных недостатков способствовало бы укреплению принципа равенства всех участников судебного процесса, неотвратимости наказания и, конечно, справедливости, потому что присяжные заседатели выносили бы свой вердикт не на основе ограниченной информации, а всех сведений, содержащихся в материалах уголовного дела и полученных в ходе судебного разбирательства.
Еще одна проблема. После оправдательного вердикта подсудимый немедленно освобождается из-под стражи. Позиция законодателя понятна. Но все же...
По тому же делу Б-чникова после протеста гособвинителя оправдательный приговор был отменен с направлением дела на новое судебное рассмотрение. Но Б-чников, освобожденный из-под стражи еще в июле 1994 г., скрылся, и до сего времени его местонахождение не установлено. Это и понятно - ведь он "бомж". Другой подсудимый, также освобожденный из-под стражи, к моменту нового судебного разбирательства скончался. Его "подельники", изменив показания, переложили основную вину за совершение преступления на умершего.
Полагал бы, что любой вердикт присяжных заседателей должен исполняться по вступлении приговора в законную силу, в том числе и освобождение из-под стражи.
Источник: http://www.juristlib.ru/book_550.html