«Ответы на вопросы по банкротству»

Клиническое юридическое образование в Бангладеш :

Начало новой философии? 

Определение проблемы

Юридическое образование, до сих пор существовавшее в Бангладеш, показало свою полную несостоятельность. Это утверждение — не заранее сформированное пристрастное мнение, а лишь отображение крайней бедности юридического образования в стране. Любое юридическое образование, любой учебный план юридического вуза теоретически преследует две цели: во-первых, формировать искусных и знающих юристов в смысле обеспечения студентам такого хорошего образования, которое позволило бы им с легкостью и уверенностью оперировать многочисленными законами и другими нормативными актами, существующими в стране, с целью разрешения конкретных споров, возникающих у клиентов; во-вторых, научить студентов так крепко стоять на ногах, чтобы их могла абсорбировать система государственного управления, то есть бюрократия. Выражаясь более точно, любой юридический вуз должен принять решение a priori: хочет ли он производить юристов или выпускников юридического вуза. Для получения титула выпускника юридического вуза человеку достаточно получить мультидисциплинарное образование с особым упором на правовые дисциплины, тогда как «юристы» должны обладать способностью выходить за пределы права как такового и, подобно археологам, исследовать пространства правового регулирования общественных отношений с самых разнообразных точек зрения: социологической, экономической, политической, этической, этнологической и т.д. Это означает, что «юрист» никогда не должен уставать задавать вопросы: почему, как и для кого? Способность задавать и анализировать эти вопросы требуют минимального уровня уверенности, эрудиции и аналитического склада ума. При отсутствии последней из упомянутых черт, то есть аналитического склада ума, мы можем получить юристов-специалистов, то есть юридических техников, которые могут незамедлительно дать ответ о том, каков закон, но никогда не задумываются о том, каким закон должен быть. Удается ли нам выпускать хотя бы таких юристов-техников? Позвольте мне процитировать автора, который также преподает право:

«Выпускники юридических вузов, получившие традиционное юридическое образование с использованием метода чтения лекций в больших аудиториях, чувствуют себя неготовыми опрашивать и консультировать клиентов, составлять и подавать юридические документы, осуществлять подготовку по делу, участвовать в процессе, опрашивать свидетелей и выступать в прениях по делу в суде. На самом деле им не удается приобрести навык применения своего знания материального права, полученного в аудитории, к реальным ситуациям, в которых оказываются их клиенты. Они также считают, что не приобрели опыта в понимании роли юриста в обществе».

Однако вопрос о том, должен ли выпускник юридического вуза обучаться этим навыкам в своем вузе, вызывает немало споров, причем не только в Бангладеш, но и во многих других странах. Не так давно один высокопоставленный австралийский государственный обвинитель заявил, что юридические «навыки» можно получить только путем практики, и что функция юридических вузов состоит в преподавании правовой доктрины. Нетрудно догадаться, что это высказывание вызвало резкие возражения как со стороны профессиональных преподавателей, так и со стороны правоведов. Особо заметен был среди них знаменитый автор работ о юридическом образовании профессор Уильям Туайнинг. По его словам, «очевидно, что одной из функций юридического вуза является преподавание правовой доктрины; некоторые из методов, умений и секретов мастерства, включенные в новомодные списки навыков, действительно чувствуют себя не слишком уютно в академическом контексте; на большинстве стадий юридического образования и профессионального обучения необходимо поддерживать равновесие между know-how (знать как) и know-what (знать что; сущность)».

Вместо того, чтобы отыскивать противоречия между стадией «знать как» и стадией «знать что», хороший преподаватель должен всегда стараться найти равновесие между доктринальным образованием в области права и профессиональной подготовкой к правоприменительной деятельности. Делясь своим личным опытом, профессор Туайнинг пишет: «В своем преподавании я по возможности стараюсь призывать студентов учиться совершать какие-то действия на основе норм, на основе фактов, на основе текстов, и применять юриспруденцию, а не просто изучать ее».

Здесь я хотел бы рассказать о своем личном опыте. В ходе нескольких курсов повышения профессиональной квалификации для юристов, проводившихся Комитетом юридического образования Бангладешского Совета юристов, я задавал участникам один и тот же вопрос: почему они решили стать юристами? За исключением тех немногих, которые считают эту профессию выгодной с финансовой точки зрения и ответом которых можно пренебречь в силу их малочисленности, наиболее очевидным ответом было желание участников бороться с неравноправием, присущим нашей социоэкономической системе, так как они считают, что наилучший способ борьбы с ним является правоприменительная деятельность. Как ни странно, их восприятие и понимание «неравноправия» не является продуктом обучения в юридическом вузе, будучи, напротив, результатом их личных наблюдений и опыта. Разве не должно юридическое образование помогать в выработке интеллектуальной способности понимать общество и положение людей в меняющейся социальной системе? «Такая способность должна включать в себя способность распознавать тенденции и традиции, а также действующие социальные и экономические силы и их причинно-следственную связь с происходящими переменами. Такой процесс обучения позволил бы студентам понять как гармонию, так и вечный конфликт в обществе и его постоянное взаимодействие с правом». Это понимание социальной роли юристов крайне необходимо, поскольку «в юристе сегодня видят не только человека, выступающего в суде. Он также архитектор социальной структуры, разработчик механизмов сотрудничества и специалист по высокому искусству диалога с будущим». Цитируя Дж. Стоуна, «Юридическое образование должно давать основной канал для самовыражения — как с точки зрения компетентности и навыков, так и с точки зрения ценностей».

К сожалению, наше юридическое образование, построенное на английской модели, основано на аналитической мысли и традиции, в соответствии с которыми право считается самодостаточной дисциплиной, в рамках которой правовые принципы, применимые к конкретной фактической ситуации, могут быть выведены из законодательства. Такой подход полностью исключает рассмотрение социальных, экономических и политических соображений и условий, в которых был принят закон, а также социоэкономический фон конфликтной ситуации, которую рассматривает и по которой выносит решение суд. Нашему обществу необходим не аналитически-дефинитивный подход, а подход, направленный на поиск решения проблем, и именно в этом направлении должно двигаться юридическое образование.

Клиническое юридическое образование: ошибка в терминологии

Введение Программы клинического юридического образования на юридических факультетах в Даке, Раджшахи и Читтагонге, а также экспериментальной клинической программы в Городском юридическом колледже в Даке следует рассматривать как продуманный и осторожный шаг, предпринятый в ответ на нужды юридического образования. Следует, однако, упомянуть, что на самом деле первая инициатива последовала со стороны Комитета по юридическому образованию Совета юристов Бангладеш, когда 18 декабря 1993 г. были открыты курсы повышения профессиональной квалификации (ППК). Было проведено шесть курсов ППК продолжительностью по шесть недель каждый, а в настоящее время идет седьмой такой курс. Программы в университетах слишком молоды, чтобы подвергать их какой-либо плодотворной критике. Тем не менее, представляется, что они могут многое позаимствовать — и заимствуют — из опыта Совета юристов. Это помещает все клинические программы на одну ступень и позволяет мне высказать некоторые общие замечания и наблюдения.

Не стоит удивляться тому, что термин «клиническое образование», используемый для обозначения клинических программ, которые были открыты в различных юридических вузах Бангладеш, употребляется неверно. Концепция клинического образования гораздо шире, чем тот вид, в котором оно понимается и ценится в наших юридических вузах. Профессор Мадхова Менон Опинес: «Клиническое юридическое образование... направлено на выработку понятий, подходов, навыков и обязанностей, которые потребуются от юриста после завершения образования в юридическом вузе... Оно ни в коем случае не ограничивается простым обучением некоторым адвокатским навыкам. Оно имеет более широкие цели, позволяя студентам понять и выработать в себе ответственность человека, работающего на благо общества в области осуществления права, реформирования права, справедливого распределения юридических услуг в обществе, защиты прав граждан и общественных интересов и основных элементов «профессионализма». Таким образом, опыт «клинической» работы в юридическом вузе предоставляет студенту уникальную возможность научиться — под руководством преподавателя — многим аспектам «скрытого учебного плана», необходимых для приобретения способности мыслить и действовать как подобает юристу».

К сожалению, хотя это и можно понять, клиническое образование в наших учебных заведениях до сих пор практически ограничивается простым обучением адвокатским навыкам. Но даже это делается с переменным успехом по причине нескольких хорошо известных препятствий в реализации клинического метода обучения. Одним из таких препятствий является наше незнание того, что представляет собой процесс обучения практическим навыкам юриста. Один наблюдатель пишет: «Мои наблюдения за работой Клиники пока свидетельствуют о большом разнообразии стилей преподавания — от лекций и принуждения студентов к заучиванию информации до составления учебных дел (казусов) и принуждения студентов к участию в деловых играх во время занятий. Очевидно, что одной из важнейших целей Клиники должно быть стремление к последовательности в преподавании, так чтобы можно было реализовать внутренне непротиворечивый учебный план клинического курса...»

Клиническое юридическое образование: основные черты

Один из авторитетных авторов по данной проблематике, Энтони Дж. Амстердам, выделил шесть ключевых особенностей преподавания практических навыков юриста:

1.    Студенты должны вводиться в проблемные ситуации, сходные с теми, в которых оказываются юристы в своей практике.

2.    Проблемные ситуации должны быть конкретными, сложными и «неочищенными».

3.    Студенты работают по проблемным ситуациям путем ролевых игр; они исследуют эти ситуации не с точки зрения сторонних наблюдателей, но с точки зрения юристов, обязанных предпринимать те или иные действия.

4.    От студентов требуется взаимодействие с другими людьми. Они должны развивать свои отношения путем правового анализа, коммуникаций, динамики межличностных связей.

5.    Исполнение студентами каждого действия подвергается интенсивному, субъективному и критическому разбору. Этот разбор включает в себя каждый шаг в проведенных студентом анализе, планировании и обсуждении, каждый аспект действий студента в пределах своей роли — мыслительный процесс, поведение и взаимодействие с людьми.

6.    В этом критическом разборе основное внимание уделяется выработке моделей анализа, позволяющих понять опыт прошлого и предсказать и спланировать будущие действия.

Нетрудно понять, что преподавателям/инструкторам, привыкшим к традиционному лекционному методу, применение клинического метода может казаться неудобным. Проблема, как мне кажется, состоит не столько в некомпетентности преподавателей, сколько в их страхе перед «активизацией» учеников/студентов, которая, как им представляется, может поколебать и уничтожить их контроль за аудиторией. Однако в действительности все обстоит ровным счетом наоборот, и опыт немногих добившихся успеха преподавателей бросает на клинический метод яркий луч надежды даже в наших университетских аудиториях. Чтобы пояснить эту мысль, позвольте мне привести обширную цитату из описания опыта одного из инструкторов Программы Совета юристов относительно проведения занятия по интервьюированию клиента и систематизации фактических обстоятельств дела. Вот как он пишет об этом: «Я спланировал свой курс таким образом, чтобы мне самому не нужно было предоставлять участникам никакой информации. Я спрашивал у аудитории, не знают ли они какого-нибудь дела, о котором они могли бы рассказать друг другу в ходе ролевой игры — один из них будет выполнять роль клиента, а другой — роль адвоката, который должен выяснить те обстоятельства дела, которые еще не были раскрыты. После выполнения этого упражнения несколькими участниками я просил другого высказать свои замечания относительно роли, выполненной адвокатами, а также одного из адвокатов — относительно своей собственной роли. В процессе критики их мысли фокусировались на проблемах и фактах; затем я давал им задание написать резюме по делу клиента. Можно выполнять такое упражнение на доске или давать его в качестве домашнего задания. Я также прошу участников написать FIR и ходатайство об освобождении под залог, высказать свои замечания об этом — можно продолжать упражнения по одному и тому же делу, доводя его до самого процесса и тем самым освещая различные стадии подготовки к процессу... Предлагаемое дело можно слегка варьировать, видоизменяя факты и обстоятельства, а затем предлагая студентам указать соответствующие изменения в применении норм права, тем самым улучшая понимание студентами тесной связи между фактом и нормой. В то же время это повысит их аналитические способности и понимание особенностей правоприменения».

Результаты такого рода упражнений весьма впечатляют. Студенты принимают активное участие в создании формы собственного обучения и тем самым учатся учиться. Они приобретают и демонстрируют видение и способность осмыслить функции и роли юристов, различные применения и методы правового анализа — как типы правового анализа, традиционно преподававшиеся в юридических вузах, так и иные типы. Они начинают лучше понимать различные модели и сложности юридического мышления и приспосабливать интеллектуальные инструменты юридической профессии к имеющимся у них ресурсам при решении конкретных задач.

Даже в тех случаях, когда клиническое образование толкуется в более узком смысле развития практических навыков юриста, студенты продемонстрировали бoльшую приспособляемость, чем преподаватели. К. Линколн, юрист из США, работающая в Юридической клинике при Юридическом факультете Университета Даки, пишет о первом клиническом курсе, проведенном в марте 1995 г.: «Большинство студентов продемонстрировали не только способность, но и желание участвовать в занятиях, даже если предлагавшееся задание было новым и вызывало удивление. Нетрудно понять, что никто не хотел попадать в неудобное положение на глазах своих однокурсников. Несмотря на первоначальное нежелание высказывать критические замечания или продолжать мысли других, студенты оказались способны поддерживать в аудитории соответствующую атмосферу, демонстрируя одновременно дух соперничества и дух сотрудничества, что необходимо для любой клинической программы. У меня создалось впечатление, что язык не становится барьером на пути понимания, хотя незнакомство с клиническими методами преподавания и застенчивость могут создать такой барьер».

Можно ли считать клиническое юридическое образование ненужной роскошью?

Интересно, что многие представители академической среды не испытывают  особого энтузиазма по отношению к клиническому образованию даже в смысле выработки практических навыков, которые они считают несущественными, полагая, что это «не-право». Такие критики не правы по нескольким важным позициям. Во-первых, практические навыки отличаются сложностью, комплексным характером, тонкостью и разнообразием. Это не просто механические действия, подобные арифметическим вычислениям. Их содержание мультиструктурно и многослойно. Кроме того, они подлежат тщательному отбору и применению в соответствии с потребностями конкретной ситуации. Подобные решения сами по себе составляют сущность успешной работы юриста. Выбор из различных вариантов требует искусного анализа знания, нужд, возможностей, наличия и эффективности средств реализации. По мнению профессора Нила Голда, «настоящий хороший юрист очень похож на композитора, пишущего симфонию, выбирающего инструменты и сочетания инструментов, необходимые для достижения его цели. Для достижения этих целей ему не нужно самому на них играть».

Однако, основной аргумент академической критики клинического образования в смысле развития практических навыков состоит в том, что навыки — это техника и, следовательно, не предмет высшего образования. Как ни странно, это возражение полностью противоречит традиционной роли высшего образования, которое нацелено не на преподавание конкретных технических подробностей, а на приобретение таких навыков, как логика, убеждение, критика, экстраполяция, выдвижение гипотез, а также различные формы выражения, будь то устные, письменные или художественные формы. Да, навыки можно рассматривать технически, как шаги или процедуры, которые нужно запомнить и выполнять. Однако миссия обучения практическим навыкам в рамках программы клинического образования состоит вовсе не в этом. Во-первых, его миссия состоит в объяснении взаимоотношений между техникой, знанием, профессионализмом и практикой с упором на выведение общих, а не частных средств обеспечения квалифицированных услуг. Во-вторых, оно стремится выявить как смысл, так и практику, которые проявляются в как общих принципах, так и в конкретных действиях. В-третьих, преподаватели практических навыков стремятся определить конкретные методы, которые могут универсально использоваться в самых разных обстоятельствах, оговариваясь при этом, что в них необходимо вносить поправки в зависимости от контекста и потребностей, пожеланий и ограничений клиента. В-четвертых, преподаватели практических навыков никогда не претендуют на полное знание или владение своими столь различными по своей природе предметами. В-пятых, целью преподавателей практических навыков является обеспечение высокого качества услуг через искусное применение навыков на практике. И наконец, специалисты, изучающие и преподающие практические навыки, признают, что навыки — это лишь один из важных элементов общегуманитарного и профессионального образования будущего юриста. Таким образом, преподавание практических навыков юристам не равносильно преподаванию навыков в других «ремеслах». В работе юриста необходим целый ряд познаний, многие из которых не являются техническими навыками, подобными навыкам монтажника или электрика, и совершенно с ними не сравнимы.

Обучение человека применению конкретных навыков требует определенного подхода, не типичного для традиционного преподавания права. Преподавание навыков требует такого подхода к процессу обучения, который признает мультидисциплинарный характер изучения и применения навыков. Эти различия в методах обучения и изучения часто необычны для традиционных преподавателей, которые предпочитают не выходить за пределы своих традиционных дисциплин и их методов.

Однако преподавание и исследование практических навыков открывает массу возможностей для любознательного ученого/преподавателя. Те из них, кто склонен к экспериментированию, найдут для себя новую мотивацию. Обучая людей применять определенные навыки, преподаватель волей-неволей выходит за пределы дидактических методов обучения. Для приобретения новых практических способностей необходимы экспериментальные формы обучения.

О некоторых аспектах клинического юридического образования

Принимая во внимание вышеописанные соображения, представляется вполне разумным ожидать, что клиническое юридическое образование, внедряемое в наших юридических вузах, постарается достичь своих разнообразных целей с учетом предварительного планирования. Опасаясь показаться навязчивым, я считаю, что все же стоит упомянуть несколько наиболее широких целей клинического образования:

a)    познакомить студентов с процессом правоприменительной деятельности и выработать у них навыки практической деятельности юриста;

b)   ознакомить студентов с социальными реалиями и развить в них чувство ответственности перед обществом в их профессиональном труде;

c)    показать студентам ограниченность правовой системы и научить их ценить навыки альтернативных методов работы юриста, включая ознакомление с принципами альтернативного разрешения споров;

d)   выработать у студентов понятие профессиональной этики.

Кроме вышеописанных навыков, юристам также необходимы личностные навыки — такие качества, как способность к сотрудничеству, способность брать не себя  роль лидера, способность проявлять сочувствие и способность принимать решение. Они должны будут работать в составе команд, с другими юристами, с другими профессионалами. Они должны иметь способность оказывать влияние на клиентов, на суды и чиновников. Будучи независимыми профессионалами, они не раз будут оказываться в ситуациях, когда им нужно будет делать выбор и выносить ценностные суждения, что часто бывает нелегко. Эти навыки студентам придется в основном вырабатывать в себе самим, но хорошее клиническое образование может обеспечить как стимулы, так и возможности сделать это.

Слишком сильный дух соперничества может разрушить любые тенденции к сотрудничеству и привести к размыванию этических принципов. Там, где клиническое образование требует от студентов сотрудничества, как, например, в групповой подготовке к представлению интересов по делу или интервьюированию клиента, в соревнованиях, при разделении группы на небольшие «синдикаты», каждому из которых дается определенное задание, и так далее, возникают возможности для развития таких необходимых личностных навыков. Именно такой подход весьма успешно практиковался в Юридической клинике Университета Даки, и другие вузы могут извлечь выгоду из этого успеха.

До сегодняшнего дня наши молодые клинические программы концентрировались на процессе правоприменительной деятельности и обучении практическим навыкам. Для того, чтобы придать истинный смысл юридическому образованию в контексте наших социальных реалий, настало время предпринять определенные усилия для достижения остальных целей клинических учебных программ. А это, скорее всего, потребует создания «программ с выходом во внешний мир», где студенты имели бы возможность взаимодействовать с «живыми» (реальными) клиентами, обремененными «реальными проблемами», решение которых должны будут найти сами студенты. Это также позволит студентам подумать о том, всегда ли можно достичь справедливости путем судебных процедур. Жизнь сама заставит их искать альтернативные средства разрешения споров. В этой связи следует выделить Юридический факультет Университета Читтагонга, который создал замечательную «третейскую клинику». Хотя процесс третейских разбирательств должен быть непрерывным, следует принимать меры к тому, чтобы усилить педагогические элементы каждого такого разбирательства. Собственно говоря, это должно лежать в основе философии юридического образования вообще. Именно это позволит юридическим вузам «производить выпускников, которые лучше подготовлены к практической работе, и расширить представление о функциях юриста в обществе, что иногда называют человеческим взглядом на право, а также углубить понимание права как социального феномена и интеллектуальной дисциплины».

Заключение

Одна из целей клинического образования состоит в приобретении самокритичного отношения к самому себе, к своей практике и своим знаниям. Это отношение подразумевает уверенность и знание себя, которое позволяет ученику увидеть пределы своих навыков и своего знания и беспредельность своего потенциала. Клиническое образование — это лучшее средство, способствующее личному и профессиональному росту на протяжении всей жизни, ибо оно учит нас учиться, приспосабливаясь к действительности. [...]

Соответствующим образом направляемые юридические клиники в различных вузах могут стать инкубатором прогрессивных юристов, известных также под именем социальных инженеров. [...] А разве конечной целью юристов не должна быть активная поддержка перемен в обществе, а не просто их интерпретация?

Источник: http://www.law.edu.ru/doc/document.asp?docID=1129112