«Ответы на вопросы по праву»

Региональные правовые системы: проблемы правотворчества [Журнал "Правоведение"/1999/№ 1]
Петелина И.В. 

Принятие в 1993 г. новой Конституции РФ изменило характер и природу российской правовой системы. Сложные процессы децентрализации государства и обретение им признаков подлинной федеративности обусловили изменение правового и политического статуса субъектов Федерации. В частности, статус полноправных субъектов Федерации приобрели края и области, которые в недалеком прошлом определялись в юридическом отношении как административно-территориальные единицы; происходит интенсивное развитие правотворчества на региональном уровне. Можно утверждать, что Конституция РФ заложила юридическую основу постепенного становления правовых систем субъектов Федерации.

Самостоятельное создание законов субъектами Федерации не противоречит принципу федерализма. В реальной федерации ее субъекты не только могут, но и должны обладать возможностью самостоятельного нормотворчества на основе общих для всех субъектов федерации и ее граждан принципов.

Начальному этапу формирования нормативной системы субъекта федерации, как и любому новому процессу, присущи специфические «болезни роста».

Эффективность законодательного регулирования во многом зависит от единства и непротиворечивости федеральной нормативно-правовой базы, включающей в себя и законодательную базу субъектов Российской Федерации. В Конституции РФ нет четкого определения, чту относится к ведению Федерации, а чту к ведению ее субъектов. Такое положение осложняет законодательный процесс в субъектах Федерации, сковывает проявление ими законодательной инициативы. Необходим федеральный закон, определяющий механизм реализации ст. 72 Конституции РФ и позволяющий субъектам РФ регулировать на своем уровне вопросы, относящиеся к совместному ведению.

Региональное законотворчество субъектов Федерации, направленное на достижение целей развития региона в интересах его жителей и в рамках его компетенции, позволит восполнить пробелы в федеральном законодательстве. В этой связи, думается, целесообразно найти взаимоприемлемую формулу отношений, которая, подтвердив неограниченные полномочия Центра в вопросах обороны, безопасности и внешней политики, позволила бы расширить экономические права местных территорий до максимально возможного уровня, ограниченного только необходимостью обеспечения общенациональной безопасности.

Федеральным властям следует осознать, что не всегда и не любую проблему можно решить на федеральном уровне. Думается, было бы правильным предоставить субъектам РФ право в случае необходимости урегулировать на своем уровне некоторые правоотношения, относящиеся к предметам совместного ведения, не дожидаясь принятия федерального закона. А изучение складывающейся региональной политики по реализации принятых субъектами РФ законов помогло бы федеральным органам государственной власти при принятии соответствующего федерального закона.

К сожалению, увеличение количества законов, издаваемых на региональном уровне, не всегда связано с повышением их качества. Основными причинами недостатков нормативно-правовых актов субъектов Федерации являются отсутствие в краях и областях РФ (в отличие от республик) опыта законотворческой работы, а также недостаточный уровень правовой культуры лиц, осуществляющих эту функцию.

Децентрализацию правовой регламентации, значительное перераспределение нормотворческой компетенции между Федерацией в целом и ее субъектами в пользу последних следует рассматривать как несомненно позитивную тенденцию. Но для того, чтобы добиться эффективной работы региональных нормативно-правовых систем, необходимо учитывать, что каждый закон, принимаемый в субъектах Федерации, не автономен, он является элементом сложной системы законодательства Российской Федерации. Пренебрежение этим условием чревато превращением федерации в конфедерацию.

Согласованность федеральной и региональных нормативно-правовых систем достигается с помощью контроля за соответствием Конституции РФ законов, издаваемых субъектами РФ, проведением правовой экспертизы.

* Кандидат юридических наук, доцент Астраханского государственного технического университета.

Источник: http://www.law.edu.ru/article/article.asp?articleID=148700

Рынок труда и трудовое право : Проблемы юридической терминологии.[*] 

Маврин С. П.[**]

Неоднократно провозглашенный переход нашей страны к цивилизованному рыночному хозяйствованию имеет сегодня в качестве одного из наиболее ощутимых последствий широкое использование «рыночной» терминологии различными персонажами российской политики и экономики, а также авторами публицистической и научной литературы. Не миновала чаша сия и юриспруденцию, в которой в какой-то мере стало даже модным говорить и писать на «рыночном языке». Применительно к предмету науки трудового права это касается прежде всего таких политэкономических категорий, как купля-продажа рабочей силы, наем труда и рынок труда.
Использование новой терминологии далеко не столь безобидно, как это может показаться на первый взгляд, во всяком случае некоторых авторов оно приводит к весьма радикальным выводам. Например, констатация наличия в стране рынка труда служит основанием для умозаключения о том, что на нем якобы нет места трудовому праву, поскольку последнее является исключительно порождением советской, т. е. нерыночной, действительности.
В то же время экспансия данной терминологии в сферу юридической науки не является каким-то экстраординарным явлением, она вполне понятна и в определенной мере обусловлена самим духом времени. Однако, к сожалению, далеко не всегда применение новых терминов сопровождается попытками проникнуть в содержание обозначенных ими понятий и стремлением гармонично использовать эти категории в сочетании с «нерыночным» понятийным аппаратом, который во многом сохраняет и будет, надо полагать, сохранять свое действие на неопределенно долгое время. В результате понятийный аппарат юриспруденции лишается столь необходимой ему ясности и оказывается перегруженным различными политэкономическими терминами, зачастую лишенными какого-либо конкретного юридического содержания. Многие из них, кстати, несмотря на свою кажущуюся новизну, фактически являются стереотипами и штампами советской политэкономии, давно потерявшими конкретную смысловую нагрузку.
Все это свидетельствует о необходимости для юридической науки вообще и науки трудового права в частности отработать свой понятийный аппарат. Настоящая статья как раз и представляет собой одну из попыток решения этой задачи.
Само явление рынка труда в советской политэкономической и юридической науках отождествлялось по большей части с враждебной социализму капиталистической системой хозяйствования и было вместе с последней не столько объектом исследования, сколько предметом критики. Соответственно и советская наука трудового права, обязанная неукоснительно следовать постулатам научного коммунизма, не была заинтересована в проведении самостоятельных серьезных исследований национального рынка труда, поскольку тогда считалось, что при социализме его как такового не было. Характеризуя же капиталистический рынок труда, советская наука трудового права ограничивалась наклеиванием на отношения субъектов этого рынка ярлыка сделки купли-продажи рабочей силы, совершаемой работником под экономическим принуждением работодателя по нормам гражданского права.
В итоге отечественная наука трудового права оказалась не вполне готова сразу же адаптировать новую терминологию и тем более предложить эффективные правовые средства регулирования отношений на современном рынке труда. Отсюда следует, что как можно скорее необходимо восполнить пробелы в осмыслении, изучении и применении рыночных экономико-правовых понятий, которые являются необходимыми научными инструментами для изучения социально-экономического феномена рынка труда и определения роли трудового права в регулировании общественных отношений, складывающихся на нем между различными субъектами.
Развитие науки трудового права в указанном направлении актуально не только сегодня. Рынок, в широком понимании этого термина, является долгосрочной целью реформ, проводимых сейчас в России. В этом смысле наше общество и отечественное производство обречены переживать переходный период от нерыночной экономики к рыночной, который, вероятно, займет не одно десятилетие. В течение этого времени чрезвычайно важной задачей будет исследование как общих, так и специфических закономерностей функционирования экономики рыночного типа в России. Одновременно несомненной ценностью должны обладать также исследования функционирования отдельных сегментов рынка, к коим относится и рынок труда.
Наиболее полно вопросы функционирования рынка вообще и рынка труда в частности освещены в экономической литературе, с анализа которой лучше всего начинать решение поставленной нами задачи.
С точки зрения экономической науки рынок труда является одним из сегментов рынка. В связи с этим, чтобы раскрыть содержание понятия рынка труда, необходимо предварительно выяснить содержание более широкой по отношению к нему категории рынка.
Современная экономическая наука определяет рынок по-разному. Чаще всего под ним понимают рыночную экономику или, точнее, экономику рыночного типа. Условно говоря, рыночная экономика занимает в нашей цивилизации целую историческую эпоху, которая составляет в ее развитии вторую ступень из трех. Первая ступень — это дорыночное существование человечества, именуемое аграрным обществом. Аграрное общество — прошлое человечества, которое представляет собой уже исторически свершившийся и в этом смысле не требующий доказательств факт. Третья ступень — постиндустриальное общество, являющееся, по мнению экономистов, будущим человечества, реально проявляющим себя сегодня в конкретных тенденциях функционирования индустриальной рыночной экономики в развитых странах. Соответственно, вторая ступень, называемая индустриальным обществом, это и есть собственно рынок, или экономика рыночного типа, которая составляет промежуточную стадию между первой и второй ступенью и выступает объективно необходимым условием перехода человечества на третью, более высокую, ступень.
Таким образом, с общеисторической точки зрения рынок представляет в жизни нашей цивилизации обязательный период, обусловливающий ее поступательное развитие, и в этом смысле он имеет величайшее историческое значение, которое не может быть восполнено никакими другими способами его построения и развития. Приведенное понимание рынка подчеркивает скорее социальную или общечеловеческую его значимость, но ничего не говорит об экономической и уж тем более юридической сущности, поэтому в качестве отправного следует использовать более конкретное определение рынка.
История появления слова «рынок» восходит к тому времени, когда началось разложение первобытного общества и появившийся между общинами товарный обмен, который происходил, как правило, в определенное время и в определенном месте, стал носить более-менее регулярный характер. С развитием ремесел и городов под торговлю стали отводиться определенные территории — прообраз современных базаров и торговых площадей.[1]Соответственно исторически первым пониманием рынка было его определение как места розничной торговли под открытым небом или в торговых рядах.[2]
По мере углубления разделения труда и развития товарного производства сформировалась новая структура общественного производства — сфера обращения.[3] Таким образом, характеристика рынка только как места торговли уже перестала отражать реальность, так как сфера обращения уже не ограничивалась лишь каким-либо одним определенным местом. С появлением денег и дальнейшим развитием товарного обмена, а также товарно-денежных отношений у покупателя и продавца появляется все больше возможностей покупать или продавать товар без «привязки» к определенному месту и времени. Это обстоятельство в свою очередь означало, что на смену прежнему пришло иное понимание рынка, согласно которому он стал определяться как форма товарно-денежного обмена (обращения).[4] Именно это определение получило наибольшее распространение в советской экономической литературе, где под рынком чаще всего понимался как раз обмен, организованный по законам товарного производства и денежного обращения.[5]
С точки зрения его участников, рынок нередко определяется как совокупность покупателей.[6] На наш взгляд, более правильно было бы говорить о рынке как о совокупности не только покупателей, но и продавцов товаров, поскольку сам продавец может существовать как участник, или субъект, рынка только при наличии на нем покупателя — второго субъекта рынка. Думается, что такой подход совершенно очевиден, тем более что существует точка зрения, согласно которой в качестве основного критерия рынка следует рассматривать «тесноту» взаимодействия покупателей и продавцов.[7] Сообразно этому мнению, рынок представляет собой всякую группу людей, вступающих в тесные деловые отношения и заключающих сделки по поводу любого товара.[8]
В этом определении современные экономисты обнаруживают недостаток, состоящий в том, что в нем содержание рынка сводится только к сфере обмена и не охватывает отношения производства. С появлением же такого товара, как рабочая сила, рынок, по их мнению, приобретает всеобщий характер, в силу которого он все в большей степени проникает в само производство. В частности, всеобщность рынка обусловливается тем, что покупка не только средств производства, но и рабочей силы становится неотъемлемым условием существования и развития производства. Это обстоятельство определяет и форму соединения факторов производства в условиях высокоразвитого товарного производства и рынка.
В итоге проникновения рынка в производство представление о нем, по мнению экономистов, расширяется: рынок начинает рассматриваться как элемент воспроизводства совокупного общественного продукта и как форма реализации, движения составных частей этого продукта.[9]
Такое понимание рынка, в свою очередь, дало возможность рассматривать его еще и как экономический процесс или механизм продвижения товара, или рыночного продукта,[10] к покупателю[11]; тип хозяйственных связей[12]между субъектами хозяйствования[13]; способ или форму организации и функционирования экономических связей хозяйствующих субъектов[14]; совокупность социально-экономических отношений, посредством которых осуществляется реализация рыночного продукта и окончательно признается общественный характер заключенного в нем труда в том случае, когда он является продуктом труда.[15]
В понимании рынка как экономического процесса или механизма продвижения рыночного продукта к покупателю делается акцент на том обстоятельстве, что рынок — это не только совокупность покупателей; помимо них есть еще производители, а также продавцы (посредники). Сообразно этому рынок в конечном итоге предстает как весьма сложный механизм взаимодействия всех хозяйствующих субъектов, однако в первую очередь – это институт, который сводит вместе покупателей и продавцов конкретного рыночного продукта.[16]
Если рассматривать рынок как определенный тип хозяйственных связей между хозяйствующими субъектами, то нужно иметь в виду, что существует два типа данных связей: натурально-вещественные, безвозмездные, ограниченные объемом и структурой потребностей; и товарные, осуществляемые посредством рынка. Совершенно ясно, что рынок — это способ организации только товарных связей хозяйствующих субъектов. Несомненно и то, что экономика, базирующаяся на натурально-вещественных, безвозмездных связях, ограниченных объемом и структурой потребностей хозяйствующих субъектов, не является рыночной, как не являются рыночными и сами эти связи. С этой точки зрения рынок представляет собой именно товарный[17] тип хозяйственных связей между субъектами хозяйствования.
Характерными чертами товарного типа хозяйственных связей и, следовательно, самого рынка являются:
— эквивалентная возмездность взаимоотношений хозяйствующих субъектов, т. е. участников или субъектов рынка;
— конкуренция участников рынка;
— свободный выбор партнеров;
— договорная форма взаимоотношений субъектов рынка.[18]
Наиболее важной из всех перечисленных черт хозяйственных связей товарного типа принято считать конкуренцию. Иногда ее даже называют «душой рынка».[19]
В отличие от натурально-вещественных, товарные или, иначе, рыночные связи существуют только при наличии свободной купли-продажи товаров, реализации услуг либо других рыночных продуктов.[20] «Нарушение любого из перечисленных условий, будь то административное распределение товаров или ресурсов производства, территориальные ограничения торговли, подрыв механизма конкуренции, приближает модель к первому типу хозяйственных связей».[21]
В товарно-рыночном типе хозяйственных связей очень важную роль играют не только прямые (производство—рынок—потребитель), но и обратные (потребитель—рынок—производство) хозяйственные связи. «Если не принимать во внимание обратные связи, то можно создать такую окостенелую механическую систему, в которой... вся система залимитирована сверху донизу на каждый момент и в каждом данном пункте... такая... система будет тормозить социальный и технический прогресс, под напором реального процесса хозяйственной жизни рано или поздно она будет сломана».[22] Социалистическая, а по сути административно-командная система хозяйствования в нашей стране была антиподом рыночной системе функционирования экономики. Она отвергала не только сам рынок, но и подавляла посредством государственно-планового хозяйствования обратные связи, практически сводя на нет их роль в прогрессивном развитии общества и удовлетворении потребностей населения.[23] В итоге она действительно была сломана.
Однако не следует впадать и в противоположную крайность — заменять жесткое государственное регулирование его полным уничтожением и порождать совершеннейший беспредел и право сильного во взаимоотношениях участников рынка. Особенно важно это для рынка труда, с которого государство не должно «уходить» при любом типе экономики по той простой причине, что оставшийся без государственного патернализма работник обречен быть лишь объектом эксплуатации со стороны работодателя, но никак не равноправным с ним субъектом рынка труда.
Итак, подводя итог, можно сказать, что рынок предстает перед нами как очень сложная и многогранная категория. Это означает, что не существует одного, всеобъемлющего, единственно верного определения рынка, в котором бы раскрывались все его грани, качества, аспекты, функции и т. п. Имеется несколько наиболее распространенных дефиниций рынка, согласно которым он представляет собой:
1) форму товарно-денежного обмена (обращения);
2) группу людей, вступающих в тесные деловые отношения и заключающих сделки по поводу определенного рыночного продукта;
3) экономический процесс, или механизм реализации, т. е. продвижения рыночного продукта к потребителю;
4) способ и форму организации и функционирования экономических связей хозяйствующих субъектов;
5) механизм взаимодействия хозяйствующих субъектов либо институт, который сводит вместе потребителей и продавцов определенного рыночного продукта;
6) совокупность социально-экономических отношений, посредством которых осуществляется реализация рыночного продукта и окончательно признается общественный характер заключенного в нем труда.[24]
Даже поверхностный анализ приведенных определений рынка позволяет выявить общие для функционирования любого типа, вида или сегмента рынка предпосылки. К ним, на наш взгляд, относятся:
— материальные, призванные обеспечить «запуск» рынка в действие. Главной из таких предпосылок выступает некий рыночный продукт, который его обладатель собирается продать или реализовать иным способом;
— экономические, обеспечивающие функционирование рынка. Основной предпосылкой является наличие в данном обществе товарно-денежных связей, базирующихся на эквивалентной возмездности и конкуренции между хозяйствующими субъектами (участниками или субъектами рынка);
— социальные, создаваемые людьми, объединенными желанием реализовать (продать) и приобрести (купить) конкретный рыночный продукт;
— юридические, гарантирующие функционирование механизмов саморегуляции рынка. Их суть составляют: санкционированная правом свобода выбора партнера сделки, договорная форма взаимоотношений участников рынка.[25]
Целью организации и функционирования рынка, как ясно из всех его определений, является продвижение рыночного продукта к потребителю, т. е. процесс удовлетворения потребностей людей, выступающих на рынке в качестве потребителей (покупателей) рыночных продуктов.
Этот процесс протекает в рамках некоей деятельности людей — участников или субъектов рынка, которые определенным образом взаимодействуют и тем самым вступают в отношения по поводу реализации-потребления (купли-продажи) рыночного продукта. Именно с этой точки зрения содержание рынка образуют социально-экономические отношения, посредством которых осуществляется реализация рыночного продукта и признается тем самым его социально-экономическая полезность, т. е. способность удовлетворять потребительский спрос. Взаимоотношения участников рынка в нормальном обществе подчиняются определенным правилам и таким образом упорядочиваются, что позволяет говорить о механизме взаимоотношений участников рынка и соответственно определять последний как институт, сводящий вместе потребителей и поставщиков рыночного продукта.
Механизм подобного взаимодействия составляет суть рыночной экономики. Следует отметить, что научное изучение рынка началось как раз с уяснения сущности данного, очень сложного как в целом, так и в основных частях механизма. В частности, Адам Смит, который считается основателем экономики как самостоятельной науки, первым обнаружил в экономической системе рынка определенный порядок, не являющийся итогом каких-либо мероприятий, а представляющий собой непредвиденный результат действий многих людей, каждый из которых стремится к своим собственным целям. «Не от благожелательности мясника, пивовара или булочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими собственных интересов. Собственный интерес каждого человека заставит его искать выгодного и избегать невыгодного занятия. Помыслы о своей собственной частной прибыли являются единственным мотивом, побуждающим владельца всякого капитала вкладывать его… потому что они заботятся о собственной выгоде... Каждый отдельный человек постоянно старается найти наиболее выгодное приложение капиталу, которым он может распоряжаться. Он имеет в виду свою собственную выгоду, а отнюдь не выгоды общества. Но когда он принимает во внимание свою собственную выгоду, это естественно или, точнее, неизбежно приводит его к предпочтению того занятия, которое наиболее выгодно обществу».[26] В данной цитате по сути дела содержится известный каждому экономисту принцип «невидимой руки» рынка, согласно которому каждый индивидуум, преследуя собственные эгоистические цели, как бы направляется чьей-то невидимой рукой в интересах достижения наибольшего блага для всех. Данный принцип на самом деле есть не что иное, как внешнее проявление внутренней саморегуляции рынка. Однако со времен нового курса Рузвельта государство (в развитых капиталистических странах) в известной мере отказалось по отношению к рыночной экономике от роли только «ночного сторожа» и возложило на себя функцию управляющей подсистемы, достаточно активно вмешивающейся своим регулирующим воздействием в процессы, протекающие в рыночной экономике. В то же время такое регулирующее или управленческое воздействие не стало в этих странах всеобъемлющим, как было в СССР, и не привело к всеобщему централизованному управлению производством и экономикой, сводящему на нет все механизмы рыночного саморегулирования. Экономически процветающим сегодня странам удалось найти оптимальное соотношение между государственным управлением (регулированием) и негосударственным рыночным самоуправлением (саморегулированием). Особенно важно, что им удалось это сделать и в сфере трудовых отношений, нормальное развитие которых определяет эффективность труда и, в конечном счете, богатство и благополучие общества. Надо отметить, что, исходя из социальных, политических, экономических и других факторов, воздействующих на субъектов рынка труда, государственно-правовое регулирование рынка может ослабляться, приводя к либерализации взаимоотношений субъектов рынка, а может, наоборот, усиливаться, что и наблюдается в нынешнем столетии применительно к рынку труда западных стран.
Для науки российского трудового права важно прежде всего понять, что рынок в целом, и в частности рынок труда, — это сфера возмездно-денежного обмена, из чего вытекает необходимость освоения экономических рыночных категорий и нахождения для них места в структуре традиционного юридического понятийного аппарата, используемого нашей правовой наукой. Все это совершенно объективно требует от нас пересмотра многих устоявшихся взглядов и отказа от стереотипов правового регулирования труда, сложившихся в советский период развития науки трудового права. Разумеется, это не связано с тем, что они номинально являются социалистическими и в силу этого ошибочными. Данная необходимость вызвана кардинальным изменением самой сути трудовых отношений и условий применения труда в нашей стране, которые естественным образом не позволяют сохранять в трудовом праве социалистическую модель трудовых правоотношений.
Итак, подведем некоторые выводы.
1. С внешней стороны любой рынок представляет собой форму, способ либо тип организации товарно-экономических связей хозяйствующих субъектов.
2. Сущность рынка составляет товарно-денежный обмен (обращение).
3. Содержание рынка — это совокупность социально-экономических отношений, в которые вступают поставщики и потребители рыночных продуктов.
4. Целью функционирования рынка является удовлетворение разнообразных потребностей людей.
Все перечисленные характеристики рынка дают нам возможность сформулировать применительно к любому из его сегментов, как минимум, три аксиомы:
— любой рынок имеет свой объект в виде некоего рыночного продукта (товара, услуги и пр.). Естественно, что при отсутствии рыночного продукта рынка нет и быть не может;
— основные участники, или субъекты, рынка выступают на нем как поставщики (продавцы) и потребители (покупатели) рыночного продукта;
— механизм взаимодействия субъектов рынка всегда имеет возмездно-денежный характер.
Рынок труда представляет собой один из сегментов рынка в широком понимании последнего. Таким образом, ему должны быть свойственны все перечисленные характеристики.
Следует заметить, что юридическая наука должна проявлять интерес ко всем качествам рынка. Соответственно применительно к выявлению юридического содержания категории рынка труда программа максимум для любого исследователя должна состоять в том, чтобы: а) точно определить объект данного рынка, т. е. конкретный рыночный продукт, который реализуется на рынке труда; б) охарактеризовать субъектов, реализующих и потребляющих этот продукт; в) понять механизм их взаимодействия; г) выявить пределы возможностей трудового права в опосредовании функционирования данного механизма.
Разумеется, в данной статье нам не удастся реализовать всю программу максимум, поэтому ограничимся лишь изучением объекта рынка труда и общей его характеристикой.
В экономической литературе интересующий нас сегмент рынка именуется либо термином «рынок рабочей силы», либо термином «рынок труда».[27]
Согласно традиционной точке зрения термин «рынок рабочей силы» обозначает систему отношений по поводу купли-продажи рабочей силы, включающей отношения между нанимателями и наемными работниками и отношения каждого из них с другими субъектами по поводу передачи части собственных функций на основе добровольного отчуждения в их пользу части дохода, получаемого за использование рабочей силы.[28] В свою очередь термином «рынок труда» именуется сфера формирования спроса и предложения на рабочую силу.[29]
Как следует из данных определений, в качестве рыночного продукта на рынке рабочей силы должна выступать именно рабочая сила, а на рынке труда — сам труд. Казалось бы рабочая сила и труд являются различными категориями, которые должны характеризовать и различные виды рыночных продуктов. Однако сравнительный анализ содержания категорий рынка рабочей силы и рынка труда показывает, что это не так. Фактически мы имеем разные по названию термины, обозначающие один и тот же сегмент рынка. Рынок труда, как и рынок рабочей силы, образует отношения, складывающиеся по поводу купли-продажи одного и того же рыночного продукта — рабочей силы. Соответственно ключевым словосочетанием содержания понятий рынка рабочей силы и рынка труда является именно рабочая сила, которая представляется в приведенных дефинициях в качестве искомого рыночного продукта для различных на первый взгляд сегментов рынка.
Но если согласиться с выводом, что рабочая сила — это универсальный рыночный продукт, имеющий хождение в качестве товара как на рынке труда, так и на рынке рабочей силы, то будет совершенно очевидным, что нет никакой разницы в содержании понятий «рынок труда» и «рынок рабочей силы», так как и тот, и другой сегмент рынка имеет один и тот же объект. Именно поэтому некоторые экономисты абсолютно справедливо, на наш взгляд, выделяют как раз один, а не два сегмента рынка применительно к сфере трудовых отношений. Так, например, авторы учебника по экономической теории, дифференцируя рынок только на три сегмента (рынок товаров и услуг; рынок труда; рынок капиталов), выделяют рынок труда в качестве единственного сегмента рынка, в рамках которого возникают и развиваются отношения работника и работодателя по поводу использования труда.[30] Авторы другого учебника приводят иную структуру рынка, которая включает: рынок рабочей силы; финансовый рынок; рынок средств производства; потребительский рынок; рынок услуг; рынок технологий; рынок духовных благ.[31] Однако здесь также выделен один «трудовой» сегмент, что еще раз подтверждает высказанный ранее тезис об его единстве и дает нам право обозначать его любым из двух терминов: либо рынком труда, либо рынком рабочей силы,[32] но, вне зависимости от названия, он, по мнению большинства экономистов, всегда имеет дело с куплей-продажей одного и того же товара, каковым является рабочая сила. Это обстоятельство обязывает нас обратиться к анализу содержания категории рабочей силы.
Само понятие рабочей силы пришло из марксистской политической экономии, в которой соответствующий термин обозначал способность (или способности) человека к труду, т. е. его трудовые возможности или трудоспособность. Наряду с этим определением в современной экономической литературе рабочая сила рассматривается еще и как синоним экономически активного, трудоспособного населения.[33] Несомненно, что когда экономисты говорят о рабочей силе как товаре на соответствующем рынке, то практически имеется в виду марксистская трактовка этого понятия, поскольку во втором своем значении рабочая сила признаками товара, разумеется, не обладает, а лишь обозначает человеческий компонент производительных сил общества.
По широко распространенному в отечественной экономической литературе мнению, рынок рабочей силы, или рынок труда, в качестве основной предпосылки имеет собственность работника на свои способности к труду, т. е. на рабочую силу.[34] С юридической точки зрения данное утверждение означает, что рынок труда в качестве одной из основных юридических предпосылок своего функционирования должен иметь право собственности работника на свою рабочую силу.
Позволим себе усомниться в истинности этого утверждения и в возможности купли-продажи рабочей силы, тем более, что сами экономисты утверждают, что через рынок труда осуществляется купля-продажа рабочей силы на определенный срок.[35] Вместе с тем любой юрист знает, что с позиции классической юриспруденции продать что-нибудь на срок невозможно, как невозможно, например, подарить на срок какую-либо вещь, поскольку обе сделки предполагают бессрочное отчуждение вещи (товара) в пользу другого лица. Временное отчуждение собственности характерно совершенно для других сделок, каковыми являются аренда или наем, о которых так любят вспоминать наши цивилисты применительно к рынку труда.
Справедливости ради следует упомянуть о том, что К. Маркс, определяя рабочую силу как товар, делал оговорку относительно особой природы этого товара: «Обмен между капиталом и трудом воспринимается первоначально совершенно так же, как купля-продажа всякого другого товара. Покупатель дает известную сумму денег, продавец — вещь, отличную от денег, юридическое сознание видит здесь в лучшем случае лишь вещественную разницу».[36] Однако сущность обмена между трудом и капиталом проявляется неоднозначно, поэтому не следует в буквальном «юридическом» смысле понимать эту экономическую категорию как куплю-продажу рабочей силы, так как в действительности оплачивается «не стоимость рабочей силы, а стоимость ее функции,[37] т. е. самого труда (курсив наш. — С. М.)».[38] Последняя мысль представляется для «юридического сознания» наиболее верной, поскольку в ней достаточно ясно и точно выражена правовая невозможность рабочей силы выступать в качестве объекта купли-продажи на рынке труда.
Категория права собственности вообще и права собственности на рабочую силу в частности не является предметом науки трудового права. Но коль скоро ей придается значение одной из главных юридических предпосылок рынка труда, имеет смысл подробнее остановиться на экономическом и юридическом содержании этой категории.
Впервые собственность на рабочую силу описал К. Маркс. «Рабочая сила может появиться на рынке в качестве товара лишь тогда и лишь постольку, когда и поскольку она выносится на рынок или продается собственником, владельцем, т. е. тем самим лицом, рабочей силой которого она является. Чтобы владелец мог продать ее как товар, он должен иметь возможность распоряжаться ею, следовательно, он должен быть свободным собственником своей способности к труду, своей личности».[39]
Однако констатация наличия права собственности как некоей экономико-правовой предпосылки капиталистического рынка труда является научной абстракцией, которая не имеет ничего общего с реальной действительностью на всем исторически обозримом отрезке времени, в течение которого человек трудится. Для доказательства этого тезиса с юридических позиций обратимся к древнеримскому частному праву.
 В современной научной правовой литературе утверждается, что именно римское частное право впервые признало за рабочей силой человека самостоятельную имущественную ценность, вследствие чего выделило и обособило способность человека к труду (operae) в самостоятельный объект имущественного или товарного оборота. Однако на самом деле все обстояло несколько иначе.
Для начала нужно вспомнить о том, что в переводе с латыни operae означает либо услугу, либо работу (труд, дело, деятельность),[40] но никак не саму способность к труду, т. е. рабочую силу. Соответственно и наименование договора locatio-conductio operarum, объект которого — operae, переводится на русский как «договор найма услуг, работы, труда». Согласно этому договору, одна сторона — нанявшийся (locator) принимал на себя обязательство исполнять в пользу другой стороны — нанимателя (conductor) определенные услуги (работы), а наниматель принимал на себя обязательство платить за эти услуги установленное вознаграждение.[41] В отличие от договора locatio-conductio operis, имеющего объектом предоставление подрядчиком готового результата работы (operis), договор locatio-conductio operarum имел объектом услуги определенную трудовую деятельность, которую совершал нанявшийся по указанию нанявшего. Тем самым в договоре locatio-conductio operarum в качестве объекта выступал известный нам по современному трудовому договору определенный вид (род, процесс) труда, а в договоре locatio-conductio operis — известный нам уже по договору подряда продукт или результат труда. Современная система российского права подходит к соглашениям о работе практически с тех же позиций, что и римское частное право. В случае, когда деятельность, создающая предмет работы, выступает самостоятельным объектом взаимоотношений двух субъектов, заключается самостоятельный тип договора, который в наше время именуется трудовым договором, или контрактом, а в Древнем Риме именовался договором locatio-conductio operarum. В случае, когда предметом взаимоотношений двух субъектов выступает итог, результат, полезный эффект или продукт труда, заключается договор подряда, оказания услуг и пр., который во времена Древнего Рима назывался договором locatio-conductio operis. Разница состоит лишь в том, что трудовой договор (контракт) предусмотрен разделом трудового российского законодательства, а договор подряда или оказания услуг — разделом гражданского законодательства. Цивилисты, кстати, усматривают в этом историческую несправедливость и требуют ее восстановления путем так называемой реинтеграции трудового права в гражданское.[42] Однако нецелесообразность, а по большому счету невозможность такого рода действий очевидна.[43] Единственное, о чем более или менее серьезно может идти речь — это о включении трудового договора (контракта) в число гражданско-правовых сделок, но даже и в этом случае он останется самостоятельным типом договора о применении индивидуального труда, у которого объективно сохранятся те же самые элементы сегодняшнего трудового договора, как то: стороны (работник и работодатель), объект (труд как постоянно повторяющийся процесс, т. е. трудовая функция конкретного работника) и содержание (обязанности работника исполнять определенную трудовую функцию и подчиняться внутреннему трудовому распорядку, а также обязанности работодателя предоставлять работу, оплачивать ее и создавать работнику нормальные условия труда). Точно так же, как и сейчас, этот договор будет особым в том смысле, что к нему невозможно будет применить многие институты гражданского права, как, например, двустороннюю реституцию в случае признания договора недействительным. Таким образом, фактически ничего не изменится, кроме смены формальной принадлежности самого договора к определенной отрасли права. Однако эта цель не оправдает тех затрат, неудобств и просто тупиков, которые неминуемо возникнут как в ходе, так и в результате ее достижения.
Древнеримское частное право выделяло самостоятельный тип договора, объектом которого была деятельность нанимающегося лица, удовлетворяющая определенные потребности нанимателя. При этом не говорилось ни о собственности на способности к труду, ни о возможности их договорной возмездной передачи от обладателя пользователю. В большей мере эту функцию выполнял договор найма вещей (locatio-conductio rerum), объектом которого мог выступать раб как вещь со всеми своими способностями, включая и способность к труду. Однако в том случае, когда раб брался в наем в качестве своеобразного «говорящего инструмента» (instrumentum vocale) для выполнения каких-либо работ, его способности к труду не выступали самостоятельным объектом договора locatio-conductio rerum. Объектом данного договора был сам раб как вещь, которая в силу своего качественного своеобразия могла удовлетворять определенную потребность нанимателя. Следовательно, и в данной ситуации способность к труду не отделялась от своего носителя и не выступала ни самостоятельным объектом имущественного оборота, ни самостоятельным товаром.
В отличие от договора locatio-conductio rerum, договор locatio-conductio operarum не был широко распространен в Древнем Риме. Связано это было с тем, что в условиях рабовладельческого общества договор найма личных услуг вообще не мог иметь большого применения и сколько-нибудь существенного значения, поскольку для выполнения всякого рода работ в распоряжении рабовладельца всегда были либо свои, либо чужие рабы. Соответственно данный договор мог быть применен только в отношении свободных людей. Однако любой свободный человек, ставящий себя в положение фактически нанимаемого в услужение лица, неизбежно оказывался в несколько унизительной для свободного человека личной зависимости от нанимателя. Выполняя какие-либо работы за плату, он как бы терял свою свободу и в известной мере попадал в положение раба, чем вызывал к себе презрение окружающих. Поэтому в тех случаях, когда личная зависимость от нанимателя представлялась унизительной или вообще неподходящей для свободного человека, стороны прибегали для оформления своих отношений к договору поручения (mandatum).[44]
Наибольшее развитие договор найма личных услуг получил в капиталистическом обществе, в рамках которого и сложился развитый рынок труда. Основными субъектами здесь стали юридически свободные и формально равноправные работник и работодатель. Но и в этом варианте общественного устройства юриспруденция не пошла вслед за политической экономией и не признала способность к труду самостоятельным товаром и объектом имущественного оборота. Например, согласно § 611 германского Гражданского кодекса 1896 г. объектом договора найма услуг выступали и выступают всякого рода услуги.[45] Кстати сказать, регламентация взаимоотношений работодателя и работника договором, формально относящимся к гражданскому праву, совершенно не препятствует ФРГ (как, впрочем, и США, Великобритании и др.) иметь одну из самых развитых систем трудового права.
Точно так же в дореволюционном праве Российской Империи объектом договора личного найма выступали не свойства человека, а сам труд, предоставляемый одним лицом в пользование другого (ст. 2201 Законов гражданских Свода Законов Российской Империи).[46] Аналогичным образом строятся взаимоотношения сторон и по найму труда в Великобритании, где основной обязанностью работника по индивидуальному контракту найма труда является обязанность «обеспечивать работу» (to provide work);[47] а также в Канаде, где согласно законодательству основным обязательством работника по контракту найма является исполнение труда или, точнее говоря, обязательство «исполнять труд» (to execute the work).[48]
Таким образом, юриспруденция не рассматривает и не рассматривала рабочую силу в качестве некоего самостоятельного объекта договора или собственности, а уж тем более товара. Иной подход с позиций классической правовой доктрины просто невозможен. Данный вывод основывается на том, что рабочая сила как термин политической экономии обозначает понятие, содержание которого составляет способность человека к труду, т. е. его трудовые возможности.[49] Однако любой индивидуум обладает и массой других физических и умственных способностей и возможностей, которые качественно отличают его от любого другого члена человеческого сообщества. В этом смысле рабочая сила стоит в одном ряду с остротой зрения или слуха, быстротой реакции, степенью выполнения интеллектуальных и физических функций организма, здоровьем, красотой и пр. Такого рода способностей, качеств и свойств социального или биологического характера у каждого индивидуума великое множество. Но никто всерьез не говорит о праве собственности индивидуума на здоровье, красоту, чувство юмора, уникальные способности к быстрому арифметическому счету либо психотерапии. Столь же неуместно говорить с правовой точки зрения о собственности на рабочую силу как о разновидности биосоциальных трудовых возможностей человека. Ведь рабочая сила относится к категории нематериальных благ (ст. 150 ГК РФ), которые могут выступать лишь объектами правовой защиты, но не объектами имущественного оборота либо собственности. Как и любое другое нематериальное благо, принадлежащее человеку от рождения или по закону, рабочая сила неотчуждаема и непередаваема любым иным способом в силу самой своей природы.
Подводя итоги изложению вопроса о собственности индивида на свою рабочую силу, сформулируем следующие общие выводы.
Во-первых, утверждение экономистов о том, что собственность человека на свою рабочую силу является необходимой предпосылкой рынка труда, следует рассматривать в качестве научной условности, которая допустима в экономической науке, но совершенно неприемлема ни для юридической науки, ни для правоприменительной и правотворческой практики. Отсюда следует вывод, что с правовых позиций рабочая сила не может являться и товаром, имеющим хождение на рынке труда в качестве некоего объекта купли-продажи. В юридическом смысле такого товара нет, как нет собственности и права собственности на рабочую силу.
На самом деле для функционирования рынка труда совершенно не требуется ни экономического, ни юридического признания за работником собственности и права собственности на рабочую силу. Вполне достаточно фактической и юридической свободы человека, включая, разумеется, и свободу труда, которую провозглашает ныне ст. 37 Конституции РФ.
Во-вторых, способности человека к труду, т. е. его рабочая сила, относятся к неотделимым и, значит, неотчуждаемым от его личности нематериальным благам, которые в принципе не могут выступать в хозяйственном обороте в качестве товара. Соответственно следует признать некорректным, по крайней мере для юридической литературы, понятие «рынок рабочей силы», обозначающее систему отношений по поводу условий купли-продажи рабочей силы.[50] Под этим углом зрения вряд ли стоит продолжать применять в юриспруденции термин, в котором экономическое содержание входит в противоречие с юридической формой, причем невозможность предоставить данному экономическому содержанию адекватную юридическую форму лишает права на реальное существование само явление рынка рабочей силы. Таким образом, целесообразно вообще отказаться от применения в юридическом научном обороте категории «рынок рабочей силы» и использовать только понятие «рынок труда».
В-третьих, рынок труда как сегмент рынка в широком понимании является ничем иным как социально-экономическими отношениями, в рамках которых осуществляются взаимосвязи участников рынка под воздействием спроса и предложения на определенный рыночный продукт. Если в качестве такового не выступает рабочая сила, то должен быть другой объект рынка, выполняющий соответствующую роль. Что же является объектом рынка труда?[51]
Ответ на этот вопрос тривиален — рынок труда имеет дело с трудом, т. е. в качестве рыночного продукта — объекта рынка труда — выступает конкретная трудовая деятельность, которую обладатель соответствующих способностей к труду обязуется в силу трудового договора выполнять за определенную плату в интересах работодателя. К. Маркс был прав, когда писал, что в действительности при купле-продаже рабочей силы оплачивается не ее (рабочей силы) стоимость, а стоимость ее функции, т. е. самого труда.[52]
В-четвертых, определение рынка труда, которое может быть использовано в юридической науке, должно содержать элементы, характерные для правовых категорий. К числу таковых следует отнести: субъекты рынка труда, объект рынка труда, характер взаимоотношений между субъектами по поводу объекта.
В качестве основных субъектов выступают работодатель, потребляющий труд и работник, применяющий свою способность к труду;[53] объектом является труд как своеобразный рыночный продукт; он же, кстати, и объект взаимоотношений работодателя и работника. Эти взаимоотношения носят возмездный характер и каждый труд имеет определенную цену, которая формируется под воздействием спроса и предложения на труд.
Таким образом, рынок труда может быть определен как обусловленная спросом и предложением на труд совокупность возмездных отношений, складывающаяся между их субъектами по поводу применения труда.
Данные отношения являются социально-трудовыми, поскольку имеют непосредственно общественный характер и складываются по поводу применения труда. Необходимо заметить, что предмет трудового права и трудовые отношения как его основная составная часть не тождественны социально-трудовым отношениям, складывающимся на рынке труда между работодателем и потенциальным работником. Эти отношения имеют возмездный характер и функционируют на условиях юридического равенства их участников. Индивидуально-конкретные трудовые отношения как часть предмета трудового права помимо имущественного элемента включают в свой состав и организационно-управленческий элемент, который характеризует их как субординационные и, следовательно, нерыночные, нехарактерные для взаимоотношений субъектов рынка. С этой точки зрения рынок труда фактически опосредует не все трудовые отношения, а только те из них, которые занимают возмездный сектор взаимоотношений работника и работодателя, а также их представителей. Соответственно приходим к выводу, что совокупность социально-трудовых отношений, составляющих рынок труда, не адекватна совокупности общественных отношений, составляющих предмет трудового права, а охватывает только ту его часть, которая включает рыночные взаимоотношения работника и работодателя, а также их представителей.
Сам рынок труда нередко рассматривается как часть рынка факторов производства. Вполне логично предположить, что в этом качестве он должен обладать определенным набором характеристик, свойственных любому товарному рынку, разновидностью которого является и рынок факторов производства, а именно: а) рыночным продуктом, цена на который определяется под воздействием спроса и предложения; б) субъектами, взаимодействующими в условиях эквивалентно-денежных отношений по поводу поставки и реализации рыночного продукта; в) конкуренцией субъектов рынка; г) договорной свободой выбора партнера.
Попытаемся проанализировать состояние и функционирование рынка труда по двум из перечисленных позиций и на основе этого убедиться в возможности или невозможности его отнесения к рынку факторов производства как разновидности товарного рынка.
Начнем с анализа рыночного продукта, каковым мы считаем труд, применяемый конкретным работником в интересах и под руководством конкретного работодателя.
Экономисты относят труд к факторам производства, под которыми понимаются элементы, необходимые для выпуска продукции — товаров и услуг. Согласно наиболее распространенной классификации факторы производства подразделяются на средства производства (машины, инструменты, здания, землю); материалы (сырье, вспомогательные и производственные материалы); труд.[54] Эти факторы именуются первичными. Наряду с ними есть и вторичные, к коим относится, например, предпринимательская активность (предпринимательские способности), менеджмент и т. д.[55]
Все первичные факторы, исключая труд, являются товарами-вещами, имеющими вполне конкретную материальную оболочку и стандартизированные характеристики. Труд же представляет собой осознанную, энергозатратную, общепризнанную, целесообразную деятельность человека, требующую приложения усилий, осуществления работы, направленной на создание материальных и духовных благ, необходимых для удовлетворения потребностей отдельного человека, предприятий, людей или общества в целом.[56]
Приведенная дефиниция труда весьма определенно показывает, что он имеет существенные отличия от других факторов производства, обладая спецификой, которая обусловливается «нетоварностью» труда.
По определению, данному К. Марксом, «товар есть прежде всего внешний предмет, вещь, которая, благодаря ее свойствам, удовлетворяет какие-либо потребности».[57] Современная отечественная экономическая наука придерживается аналогичного взгляда на товар и определяет его либо просто как материальное изделие, предлагаемое рынку с целью его приобретения, использования или потребления,[58] либо как любой продукт производственно-экономической деятельности в материально-вещественной форме, а также объект купли-продажи и рыночных отношений между продавцами и покупателями.[59] Совершенно очевидно, что труд отличается от всех товаров, во-первых, тем, что не является вещью как с внешней, так и с содержательной стороны; во-вторых, тем, что товар, как правило, является результатом или продуктом производственной деятельности, а труд есть сама эта деятельность или, точнее, элемент этой деятельности. Таким образом, если согласиться с точкой зрения экономистов, определяющих товар как внешний предмет или овеществленный результат труда, т. е. трудовой деятельности, то саму трудовую деятельность или живой труд, по времени предшествующий появлению продукта, никоим образом нельзя будет отнести к числу товаров. В то же время этот вывод не отрицает возможность труда выступать в качестве самостоятельного объекта рыночных отношений и выполнять роль рыночного продукта. Объекты современного рынка не исчерпываются только товарами-вещами, наряду с ними в качестве таковых выступают и иные рыночные продукты: услуги, духовные блага, технологии и т. п.
Каждый товар рассматривается в политэкономической трудовой теории стоимости с двух точек зрения: со стороны качества и со стороны количества. Качественная сторона товара характеризуется его потребительной стоимостью. Количественная сторона товара представлена его меновой стоимостью.
Потребительная стоимость — это полезность товара, понимаемая как его способность удовлетворять какую-либо человеческую потребность. Но эта полезность, как отмечал К. Маркс, не висит в воздухе. Обусловленная свойствами товарного тела она не существует вне его, поэтому любой товар как некое товарное тело (будь то железо, пшеница, алмаз или станок) само есть потребительная стоимость или благо,[60] причем, на наш взгляд, не просто благо, а материальное благо.
Потребительные стоимости образуют вещественное содержание любого богатства, какова бы ни была его общественная форма. В то же время потребительные стоимости являются носителями меновой стоимость. Меновая стоимость представляется в виде количественного соотношения, постоянно изменяющегося в зависимости от времени и места, или пропорции, в которой потребительные стоимости одного рода обмениваются на потребительные стоимости другого рода. В пределах менового соотношения товаров каждая потребительная стоимость значит ровно столько же, как и всякая другая, если только она имеется в надлежащей пропорции. «Как потребительные стоимости товары различаются прежде всего качественно, как меновые стоимости они могут иметь лишь количественные различия, следовательно не заключают в себе ни атома потребительной стоимости. Если отвлечься от потребительной стоимости товарных тел, то у них останется лишь одно свойство, а именно то, что они — продукты труда».[61] С этой точки зрения, как полагал К. Маркс, сам продукт труда приобретает совершенно иной вид, поскольку, отвлекаясь от потребительной стоимости товара, приходится одновременно абстрагироваться и от конкретных составных частей и форм товарного тела, которые и характеризуют его как определенную потребительную стоимость. В результате мы получаем не товарное тело в виде стола, дома или любой другой полезной вещи, а имеем лишь продукт труда, причем абстрактного труда. Сами товары как продукты труда являются в этом смысле ничем иным, как сгустками человеческого труда (человеческой рабочей силы), безотносительно к форме этой затраты. Следовательно, все вещи, выступающие в качестве товаров, представляют собой лишь кристаллы, затраты или накопления человеческого труда, в этом смысле они и являются товарными стоимостями.[62]
Таким образом, с позиций трудовой теории стоимости (Д. Рикардо, К. Маркс)[63] величина меновой стоимости товара определяется количеством общественно необходимого абстрактного труда, затраченного на ее производство. Итак, меновая стоимость — это овеществленный в товаре труд, следовательно, труд выполняет по отношению к меновой стоимости товара роль универсального измерителя ее величины. Хотя вряд ли можно измерить меновую стоимость измерителя с помощь его самого. В этом смысле труд не имеет и не может иметь меновой стоимости. Но коль скоро труд не имеет меновой стоимости, то он не может быть и товаром, поскольку наличие меновой стоимости является для последнего обязательным признаком.[64] Однако, например, сторонники теории полезности и теории человеческого капитала отрицают отсутствие у труда, как и у некоторых других рыночных продуктов, меновую стоимость. Но даже констатируя ее отсутствие, нельзя на этом основании вообще отрицать стоимость и тем самым товарность труда. На наш взгляд, труд обладает стоимостью, что и позволяет ему иметь свою цену и быть объектом рынка труда. Каждый труд изначально имеет свою ценность, например, неквалифицированный труд менее ценен, чем квалифицированный, тяжелый труд ценится выше легкого, уникальный труд ценнее общераспространенного, простой физический труд дешевле сложного умственного и т. п. В этом смысле труд, несомненно, обладает определенной стоимостью, под которой следует понимать выраженную в деньгах ценность труда.[65]
На цену конкретного вида труда, т. е. на денежное выражение его стоимости, конечно, также влияет спрос и предложение на него.[66]
Подводя итог наших рассуждений о характере труда, мы можем констатировать, во-первых, товарность труда, во-вторых, специфичность труда, выделяющую его из числа всех других факторов производства по причине, что он одновременно выступает и как необходимое условие или предпосылка производства, и как элемент (фактор) самого производства, если последнее рассматривать как процесс создания товаров. Труд — это центральный стержень всего производственного процесса, все иные факторы производства по сути дела выступают лишь как инструменты, умножающие производительную силу труда, которые к тому же становятся таковыми только в силу их соединения с трудом и включения в живую человеческую деятельность.[67] С этой точки зрения помещение труда в один ряд с другими факторами производства не вполне корректно, так как это все же разнопорядковые явления. Труд, в своем высшем значении, есть не столько обычный или даже необычный рыночный продукт, сколько источник происхождения большинства рыночных продуктов (ценностей, благ, товаров, услуг и т. п.). Адам Смит вполне справедливо писал, что богатство нации не является результатом накопления золота или серебра, как считали многие тогдашние теоретики экономики, это богатство происходит от деятельности простых людей, работающих и торгующих на свободных рынках.[68] В этом смысле не стоит помещать труд в число тривиальных факторов производства наряду с сырьем, орудиями производства, землей и капиталом. Гораздо правильнее, как отмечал выдающийся русский мыслитель С. Н. Булгаков, рассматривать труд как саму основу ценности благ.[69]
Труд имеет существенные отличия не только от факторов производства, но и от всех иных рыночных продуктов, выступающих объектами имущественного оборота и соответственно гражданских прав. Напомним, что в качестве объектов гражданских прав фигурируют различные блага.[70] К материальным благам относится, например, имущество, состоящее из вещей, денег или ценных бумаг. Вещи — суть товары и объекты товарного рынка. К невещественным благам, которые не могут считаться материальными, относят такие рыночные продукты, как, например, результаты духовного творчества или интеллектуальной деятельности, информацию, работы или услуги (ст. 128 ГК РФ).
Из всех перечисленных объектов гражданских прав работы и услуги наиболее близки труду, поэтому остановимся на сравнительном анализе этих терминов и стоящих за ними понятий.
В семантическом значении работа является синонимом труда, дела, занятия, деятельности и т. п.[71] В то же время она понимается и как результат труда, продукт трудовой деятельности, готовое изделие.[72] Именно в последнем значении термин «работа» и употребляется в гражданском законодательстве. Так, по договору подряда подрядчик обязуется выполнить определенную работу по заданию заказчика. Объектом договора в данном случае выступает не сама деятельность подрядчика, а ее результат, который он и должен передать заказчику (ст. 702 ГК РФ). В этом, как и в иных договорах подрядного типа, работа приобретает вещную форму, т. е. материализуется в созданных, отремонтированных или переработанных вещах. Такого рода работа, как совершенно верно отмечает А. П. Сергеев, может быть отделена от самих действий (т. е. труда), ее породивших, вследствие чего она и получает возможность рассматриваться в качестве объекта гражданских прав и правоотношений. Соответственно работа как процесс труда, т. е. живая деятельность индивида, не относится к числу объектов гражданских правоотношений, хотя может составлять объект трудовых правоотношений. В России же труд вообще не является объектом гражданско-правовых меновых сделок, поскольку в качестве такового всегда выступает овеществленный результат труда, отделимый от самой трудовой деятельности.
Большую сложность представляет решение проблемы поиска различий между трудом как объектом трудовых правоотношений и услугой как объектом гражданско-правовых отношений. Услугами принято считать действия, результаты которых неотделимы от самой деятельности и потребляются в процессе этой деятельности.[73] Однако та же характеристика может быть адресована и труду, поскольку и он суть деятельность, результаты которой тоже потребляются в процессе ее осуществления. Сходство труда и услуги несомненно, именно поэтому в различных странах в разное время вместо известной нам юридической формы трудового договора использовалась или используется юридическая форма договора найма услуг. В то же время между услугой как объектом гражданско-правовых отношений и трудом как объектом трудовых правоотношений имеют место и определенные отличия, по крайней мере применительно к правовой системе России.
Первое отличие лежит в области экономического содержания труда и услуги. Так, термином «услуга» объединяются два неоднородных элемента: деятельность, созидающая услугу (процесс труда), и полезный эффект или результат этой деятельности (продукт труда). По общему правилу гражданско-правовые договоры абстрагируются от процесса труда и включают в качестве объекта полезный эффект, т. е. результат или продукт труда. Соответственно услуга как процесс труда не выступает объектом гражданско-правовых отношений и, значит, может выступать объектом трудовых правоотношений. Под трудом как объектом трудовых правоотношений и трудового договора тем самым следует понимать выполнение работником определенной трудовой функции, создающей, к примеру, те же услуги.
Таким образом, услуга как полезный эффект, продукт или результат труда и объект гражданско-правовых отношений представляет собой определенное благо,[74] создаваемое исполнителем в интересах заказчика. Это благо, обладая способностью удовлетворять конкретную потребность заказчика, тем самым приобретает способность выступать на рынке услуг в качестве самостоятельного рыночного продукта, наделенного, как считают цивилисты, свойствами товара.[75] Труд же как объект трудовых правоотношений является трудовой функцией, т. е. видом или родом общественно полезной деятельности индивида, который как объект трудового договора не определяется каким-то одним результатом либо полезным эффектом, а характеризуется специальностью, квалификацией или должностью.
Различие между объектами гражданских и трудовых правоотношений с экономической точки зрения состоит также в том, что деятельность, созидающая услуги, меновой стоимостью не обладает, как не обладает ею и любой другой живой труд; услуга же, как продукт имеющий лишь физическую форму труда, обладает меновой стоимостью и соответственно свойствами товара, способного выступать объектом рынка.[76]
Итак, хотя в экономическом аспекте категория услуги рассматривается как единство процесса и продукта труда, с юридической точки зрения этот термин распадается на два самостоятельных правовых явления: услугу как полезный эффект труда и объект гражданских правоотношений и деятельность, создающую услугу, способную выступать объектом трудовых правоотношений.
В качестве объекта гражданских правоотношений услуга как продукт уже затраченного труда обладает меновой стоимостью. В силу этого она является элементом имущественного отношения и товаром, наделенным всеми свойствами последнего.[77]
В качестве объекта трудовых правоотношений деятельность, создающая услугу (процесс труда), не обладает меновой стоимостью. В силу этого она не рассматривается в качестве обычного товара и не обладает всеми свойствами последнего.
Второе отличие труда от услуги проистекает из юридической формы, опосредующей их осуществление.
Исходным пунктом движения любого вида труда является потребность в нем, реализуемая в способности конкретного вида труда удовлетворять определенную потребность человека, группы людей или общества. Однако, как правильно отмечается в цивилистической литературе, возникает и реализуется эта потребность по-разному, что находит свое выражение не только в различных экономических формах труда, удовлетворяющих соответствующие человеческие потребности, но и в различных юридических оболочках, опосредующих различные экономических формы труда.[78] Так, если в качестве исходного пункта применения труда одного лица в интересах другого лежит необходимость удовлетворить разовую потребность последнего (вымыть окна, произвести уборку или ремонт квартиры, приготовить праздничный обед и т. п.), то стороны прибегают к форме гражданско-правовой сделки — возмездного оказания услуг (ст. 779 ГК РФ). Если же в качестве исходного пункта применения труда одного лица в интересах другого лица лежит необходимость каждодневного удовлетворения определенных потребностей (либо в течение конкретного календарного периода — недели, месяца, года, – либо без указания срока ), то стороны фактически договариваются о выполнении определенной трудовой функции (домашнего врача, семейного юриста, шофера, няни, домашней работницы и т. п.) и прибегают к форме трудового договора или контракта (ст. 15 КЗоТ РФ).
Что же представляет собой труд как объект трудовых правоотношений?
В научной юридической литературе последнего десятилетия труд как объект трудовых правоотношений все чаще получает названия несамостоятельного или наемного.[79] Данные наименования вызывают определенное неприятие у части юридической общественности.[80] Попытаемся разобраться в содержательной стороне этой терминологии.
В основе деления труда на самостоятельный и несамостоятельный лежат отношения непосредственных производителей (трудящихся) к средствам производства. Принадлежность средств производства непосредственному производителю создает прямое соединение рабочей силы со средствами производства. Труд, осуществляемый в данных условиях, не выступает объектом чьего-либо внешнего управления, поэтому именуется самостоятельным, или свободным; он не является объектом трудовых правоотношений. Примерами такого вида труда могут служить: труд мелкого самостоятельного производителя (в том числе крестьянского или фермерского хозяйства), предпринимательский труд, и в частности труд предпринимателя-подрядчика.[81]
Соединение рабочей силы труженика со средствами производства, собственником которых он не является, означает, что сам производитель не выступает ни владельцем средств производства, ни организатором производства.[82] В качестве такового фигурирует работодатель, в интересах и под руководством которого применяется труд, например, в рамках определенного производства. Как сам труд, так и работник, его осуществляющий, выступают в этом случае объектами управления со стороны работодателя, поэтому такой труд именуется несамостоятельным, или наемным.
Хотя данная терминология формально не имеет каких-либо лингвистических изъянов, ощущение некоторой неудачности выбора терминов, дифференцирующих труд на самостоятельный и несамостоятельный, остается. Дело в том, что как в «самостоятельном», так и в «несамостоятельном» труде работает все же сам человек — носитель рабочей силы, а не кто-то другой. С этой точки зрения и в первом, и во втором случаях труд работающего человека является самостоятельным, коль скоро выполняется его собственными силами без чужой помощи.[83]
Следовало бы для более точной передачи смысловой нагрузки при выборе наименований этих двух видов труда воспользоваться еще одним критерием, а именно организацией производства и труда. Несомненно, что то лицо, которое сочетает в себе функции владельца средств производства, само организует свой труд и управляет им, т. е. осуществляет трудовую, предпринимательскую, фермерскую и прочую деятельность в условиях самоорганизации производства и самоуправления трудом. В процессе же применения труда к чужим средствам производства функция организатора производства и субъекта управления трудом принадлежит работодателю, в хозяйской или, точнее, в хозяйственной власти которого находится работник. Во втором случае труд работника является управляемым и в этом смысле несвободным, или зависимым, от работодателя. Труд, названный самостоятельным, по сути дела есть труд автономный, свободный и, значит, независимый по крайней мере в процессе его осуществления от прямого управления со стороны какого-либо работодателя. Таким образом, с точки зрения организации производства и управления трудом можно говорить о свободном или, независимом (самоуправляемом), и несвободном, или зависимом (управляемом), труде.
В том случае, когда несвободный труд применяется на основе договора, он выступает по отношению к работодателю и к работнику как труд наемный.[84] Однако нужно иметь в виду, что долгое время термин «наемный труд» имел в нашей стране ярко выраженную негативно-идеологическую окраску и ассоциировался с капиталистической действительностью, в условиях которой «правит бал» цивилистический договор найма труда, призванный камуфлировать фактическую куплю-продажу рабочей силы как антигуманную по своей сути сделку. Дань такого рода взглядам отдали практически все представители старшего и среднего поколения науки трудового права. Но по сути понятие «наемный труд» несет банальную смысловую нагрузку: наемным считается любой труд лица, работающего на предприятии, собственником которого оно не является, либо просто работающего на другое лицо.[85] Если посмотреть на наемный труд со стороны работодателя, то для него это — чужой труд. В этом смысле термин «наемный труд» является антонимом термину «собственный труд». Основным фактором современного производства, в отличие, например, от античного, является именно наемный труд. Собственный труд доминировал как основной фактор в кустарном и цеховом производстве, характерном для феодальной эпохи средневековья. В настоящее время с этой разновидностью труда, помимо отмеченных фермерских хозяйств и индивидуальных предпринимателей-подрядчиков, можно столкнуться, например, в трудо-производственных ассоциациях типа кооперативов, товариществ и подобных им небольших хозяйственных обществах.
Под этим углом зрения содержание понятия «наем труда» составляет всего-навсего принятие (взятие) лица на работу.[86] В этом смысле термины «трудовой договор» и «договор найма труда» действительно обозначают не разновидовые, а одновидовые понятия, поскольку имеют один и тот же объект — трудовую функцию, одни и те же стороны — работника и работодателя, одно и то же содержание — права и обязанности сторон. Соответственно есть все основания согласиться с Е. Б. Хохловым в том, что в условиях рыночной экономики договор найма труда и трудовой договор — это одно и то же.[87]
В определенной мере этот вывод может быть подтвержден даже практикой советского законотворчества. Так, согласно ст. 27 КЗоТ РСФСР 1922 г. трудовой договор определялся как соглашение двух или более лиц, по которому одна сторона (нанимающийся) предоставляет свою рабочую силу другой стороне (нанимателю) за вознаграждение.[88] Приведенная дефиниция трудового договора использовала, как это нетрудно заметить, по сути дела цивилистическую терминологию, однако это обстоятельство никоим образом не воспрепятствовало превращению трудового права в отдельную самостоятельную отрасль советского права. Использование ее в настоящее время также допустимо, если иметь в виду тождественность таких терминологических пар, как нанимающийся и работник, наниматель и работодатель. Однако, учитывая то обстоятельство, что современное российское трудовое право пользуется только терминами «работник» и «работодатель», представляется целесообразным в целях унификации терминологии использовать их и в научной литературе по трудовому праву. В то же время это нисколько не препятствует применению термина «наемный труд» и в научном обороте и в практике законотворчества.
Таким образом, объектом рынка труда и соответственно объектом трудового договора (контракта) и трудовых правоотношений является наемный труд.
Труд становится наемным и приобретает свойства рыночного продукта при наличии, как минимум, трех условий. Во-первых, он должен обладать таким качеством, как общественная полезность, понимаемая как способность труда удовлетворять чью-либо потребность в нем. Это свойство К. Маркс именовал потребительной стоимостью. На наш взгляд, потребительной стоимостью и просто стоимостью обладают не только товары – продукты труда, но также товары, не являющиеся продуктами человеческого труда (например, «дары природы»). Во-вторых, труд должен быть социализирован или «вынесен» на рынок, т. е. предложен потенциальным работником для потребления в процессе производства (равно и любой другой форме экономической деятельности) всем потенциальным работодателям. В-третьих, практическое использование труда в интересах работодателя должно осуществляться исключительно на основе договора. Если для применения труда конкретного лица не требуется заключения какого-либо договора и он осуществляется во внедоговорном порядке, например, на родственных началах или на основе принуждения, то наемным этот труд не является. Одновременно такой труд не может выступать и в качестве рыночного продукта. С этой точки зрения наемным является только тот труд, который свободно предлагается неограниченному кругу работодателей в качестве потенциального объекта трудового договора.
Итак, если труд не является обычным товаром, с которым на рынке совершаются рутинные сделки, аналогичные купле-продаже, то с этих позиций рынок труда должен представлять собой не столько сферу товарного обмена, связывающую продавцов и покупателей определенного рыночного продукта, сколько тот сегмент рынка, в котором функционирует экономико-правовой механизм взаимодействия спроса на труд и предложения труда.
Рыночное взаимодействие спроса на труд и предложения труда должно происходить в условиях конкуренции, наличие которой является обязательным условием действия любого сегмента рынка. Однако степень конкуренции может варьироваться как в различных видах рынка, так и в пределах разных сегментов одного рынка.
В экономической науке принято различать два типа конкуренции: конкуренцию совершенную[89] и конкуренцию несовершенную.[90]
Совершенную конкуренцию характеризует ряд признаков, к числу которых относятся:
— неограниченность числа участников конкуренции, абсолютно свободный вход на рынок и выход из него;
— абсолютная мобильность материальных, трудовых, финансовых и прочих ресурсов;
— наличие у каждого участника конкуренции полного объема рыночной информации о предложении и спросе, ценах, норме прибыли, качестве рыночных продуктов, технологии производства и т. п.;
— абсолютная однородность одноименных продуктов, отсутствие товарных марок, знаков и пр.;
— отсутствие у любого участника свободной конкуренции возможности оказывать влияние на других участников рынка.[91]
Сегодня можно встретить многочисленные высказывания о том, что переход к рыночной экономике означает формирование свободного рынка, поскольку только он, в том числе в сфере труда, обеспечивает полное раскрепощение инициативы, деловой активности людей и улучшение их жизни. Однако в действительности полной свободы рынка в любом его виде нет и быть не может, поскольку каждый участник рынка в своих мотивах и действиях зависит от общественной среды. Соответственно свобода конкуренции всегда реально лимитирована экономическими и юридическими законами, призванными гармонизировать взаимоотношения всех участников рынка прежде всего за счет ограничения их личного эгоизма. В настоящее время имеет место регулирование рынка, поскольку никакая настоящая государственность и эффективный правопорядок просто не совместимы с условиями действительно свободного рынка.[92] Дж. Гэлбрейт вполне справедливо утверждает, что сегодня не может быть свободного рынка времен Адама Смита. Кто призывает к этому — является человеком с психическим заболеванием клинического характера.[93]
Однако попытаемся взглянуть на рынок труда с позиции признаков, характерных для свободного рынка, с тем, чтобы выяснить его специфику и определить наиболее существенные черты.
1. Неопределенность числа участников конкуренции и абсолютно свободный вход на рынок и выход из него должны означать применительно к рынку труда, что любой реально хозяйствующий субъект может выступать в качестве работодателя, а любое физическое лицо, обладающее фактической способностью к труду, вправе входить на рынок с предложением своего труда, заключать договоры о труде и т. д. Наблюдаем ли мы все это на рынке труда? Нет, потому что рынок труда характеризуется прежде всего ограниченностью числа участников конкуренции как на стороне работодателей, так и на стороне работников. По общему правилу, в качестве российского работодателя, функционирующего на началах предпринимательства, вправе выступать только юридическое лицо, фермерское хозяйство или индивидуальный предприниматель, которые имеют соответствующую государственную регистрацию. Иные участники рынка, не имеющие подобной регистрации, вправе использовать чужой труд только вне предпринимательской деятельности, например, для удовлетворения своих личных потребительских нужд.[94]
Еще бoльшие ограничения установлены для входа на рынок работников — физических лиц. В качестве таковых прежде всего фигурируют возрастные и половые ограничения (строго говоря, с их введения и берет свое начало трудовое право). Так, практически во всех странах закон устанавливает минимально допустимый возраст приема на работу. В России запрещено привлекать несовершеннолетних, женщин и лиц с пониженной трудоспособностью к отдельным видам аномального труда, для выполнения которого требуется наличие специальной правосубъектности и т. п.[95]
Имеются существенные ограничения и для свободы выхода с рынка труда, т. е. для одностороннего прекращения трудовых отношений и правоотношений. Российский работодатель фактически этой свободой не обладает, поскольку его возможности прекратить трудовые отношения как с одним из своих работников, так и со всеми зависят не столько от его воли, сколько от фактического наличия реальных жизненных обстоятельств, предусмотренных в законе в качестве оснований увольнения.
В итоге применительно к рынку труда мы имеем прямо противоположный свободному рынку признак, для которого характерны ограниченность числа участников конкуренции в сфере труда и отсутствие абсолютной свободы входа на рынок труда и выхода из него.
2. Абсолютная мобильность материальных, трудовых, финансовых и прочих ресурсов применительно к рынку труда должна означать прежде всего абсолютную мобильность работников, которая обеспечивает своевременный отток рабочей силы с региональных или отраслевых рынков труда уменьшающегося спроса на соответствующие рынки увеличивающегося спроса. В российской действительности мы этого также не наблюдаем. Абсолютной мобильностью российские работники не обладают, причем это наблюдалось и до революции 1917 г. До недавнего времени действовал принцип стабильности трудовых правоотношений, который либо вообще лишал работников возможности менять место работы (в период трудовой мобилизации и действия чрезвычайных законов 40-х годов), либо существенно ее ограничивал (пропиской, регистрацией, непрерывностью трудового стажа и т. д.). По мере избавления отечественного рынка труда от этих рудиментов прошлого свобода миграции рабочей силы увеличивается, но пока не до такой степени, чтобы считаться абсолютной. Ускорению этих процессов препятствуют, во-первых, отсутствие нормального общероссийского рынка жилья, позволяющего работнику самостоятельно обеспечивать себя жильем при смене места работы и жительства; во-вторых, многочисленные ограничения для входа на столичные рынки труда, под которыми понимаются не только Москва и Санкт-Петербург, но и столицы различных субъектов Федерации; в-третьих, закрытость отдельных административно-территориальных образований для притока новой рабочей силы; в-четвертых, протекционизм по отношению к работникам-гражданам и воспрепятствование для входа на рынок труда иностранцев, и т. п.
Следует подчеркнуть, что некоторые ограничения мобильности трудовых ресурсов характерны не только для России. Так, протекционизм по отношению к работникам-гражданам и то или иное воспрепятствование для входа на национальный рынок труда работников-мигрантов является не исключительным, а нормальным качеством рынка труда, характерного и для многих промышленно развитых стран.
3. Такое качество рынка, как наличие у каждого участника конкуренции полного объема рыночной информации о предложении и спросе, ценах, норме прибыли и, что самое главное, качестве рыночного продукта, также не может в полной мере быть адресовано рынку труда. Объясняется это тем, что работодатель фактически никогда не имеет не только полной, но даже и реальной информации о труде конкретного человека, который он предполагает использовать в своих интересах, так как в момент заключения трудового договора самого труда еще нет, поскольку он появляется уже после заключения трудового договора в процессе выполнения работником его условий.
Не спасает положения и институт испытания при приеме на работу. Испытание по российскому трудовому праву проводится на фоне уже заключенного трудового договора или, выражаясь языком рынка, на фоне уже приобретенного работодателем труда. Конечно, такой порядок не может считаться нормальным в условиях рынка, поскольку согласно ему работодатель попадает в положение покупателя, лишенного права оценить приобретаемый товар до его покупки. С этой точки зрения было бы вполне естественным изменить трудовое законодательство так, чтобы момент возникновения трудовых правоотношений был перенесен с даты заключения трудового договора на день истечения срока испытания либо (до истечения срока испытания) на день официального признания работодателем положительного результата испытания работника.
4. Что касается однородности рыночного продукта, характерной для свободного рынка, то нужно отметить, что труд ни в коей мере подобным качеством не обладает. Это объясняется, во-первых, тесной связью труда с личностью работника. Труд — это не какой-то обезличенный рыночный продукт, а, наоборот, очень «личностный» объект рынка труда, который существенно отличается от обычных материально-вещественных товаров. Банка фасоли, как писал известный экономист Питер Браунинг, это всегда банка фасоли, но один рабочий и выполняемый им труд может отличаться от другого рабочего и его труда по тысяче различных признаков.[96] В этом смысле труд – очень разнообразная живая деятельность конкретных людей, которая даже в пределах одной специальности, квалификации или должности может существенно варьироваться применительно к различным персонам. Личный опыт каждого, кто прибегал к помощи других лиц по ремонту автомобиля, сантехники в квартире и т. п., в достаточной мере свидетельствует об этом.
Отсутствие на рынке труда рыночного продукта, который хотя бы в отдаленной степени подходил под характеристику однородного товара, означает только одно — рынок труда в принципе не может быть свободным.
Во-вторых, ценообразование на классическом рынке товаров обусловливается главным образом спросом и предложением на соответствующий товар. Иначе обстоит дело на рынке труда. Так, работник, предлагающий по определенной цене свой труд, далеко не всегда может отказаться от реализации своей трудоспособности и подождать более выгодной для себя рыночной конъюнктуры в том случае, когда его не устраивает цена труда. Не может он этого сделать, потому что, поступив таким образом, он просто лишит себя, а зачастую и членов своей семьи средств к существованию. С другой стороны, и работодатель подчас не может не приобретать такой дорогостоящий рыночный продукт, как высококвалифицированный труд, по той причине, что, экономя на нем, он рискует остаться лишним на рынке товаров со своей некачественной продукцией, произведенной работниками с невысокой квалификацией и низкооплачиваемым трудом. Кроме того, в процессы ценообразования на рынке труда активно вмешивается своими прямыми нормативными предписаниями или косвенным регулирующим воздействием государство, а также вторичные субъекты рынка труда, к коим относятся объединения работодателей и профсоюзы.
В-третьих, в момент встречи на рынке поставщика и потребителя труда сам труд отсутствует. В тот самый момент, когда потенциальный работник и работодатель заключат трудовой договор, труд перестает быть объектом рынка труда и превращается в объект организации и управления со стороны работодателя. Одновременно с этим взаимоотношения работника и работодателя переходят из характерного для рынка состояния юридического равенства в нехарактерное для рынка состояние субординации. В этом смысле труд представляет собой в момент заключения договора о его использовании по существу рыночный квазипродукт. Это обстоятельство также не может не налагать свой специфический отпечаток на рынок труда и на форму сделки по поводу «приобретения» труда.
Таким образом, рынок труда не только не имеет однородного рыночного продукта, но и вообще не имеет осязаемого объекта рынка в момент первичного взаимодействия его участников на началах юридического равенства.
5. Отсутствие у любого участника свободной конкуренции возможности оказывать влияние на других участников рынка предполагает, что ни один из них не в состоянии воздействовать на основные параметры рынка, а через них и на поведение других участников рынка. Объясняется это тем, что число участников рынка велико, а вклад каждого из них в общий объем предложения невелик. Соответственно каждый участник не имеет возможности влиять, например, на уровень рыночных цен, так как любое решение, к примеру, хозяйствующего субъекта о повышении или понижении цены не скажется на цене рыночного равновесия.[97]
Применительно к рынку труда все сказанное в определенной мере характерно только для такого участника рынка, как отдельно взятый работник; он действительно не обладает возможностью оказывать заметное влияние на общую рыночную цену труда. Однако что касается всех других участников рынка труда, то они подобной возможностью обладают. Более того, смысл существования и деятельности некоторых из них, как, например, профсоюзов, состоит в том, чтобы реализовать эту возможность максимально полно.[98] Это касается также работодателя, который, используя институт коллективного договора, в состоянии воздействовать на цену труда всех своих работников, объединений работников и работодателей, заключающих разного рода соглашения, нормирующие различные условия применения труда, и в первую очередь его оплату.
Итак, резюмируя краткий анализ проблемы конкуренции на рынке труда, необходимо заметить, что особенности, присущие рынку труда, характеризуют его как весьма яркий пример рынка с несовершенной конкуренцией, т. е. несвободного рынка или, точнее, рынка с ограниченной свободой его участников.
Наряду с тем, что с точки зрения свободы конкуренции рынок труда проявляет себя как несовершенный, он характеризуется и определенной деформацией в сравнении, скажем, с рынком товаров и услуг. Деформация рынка может вызываться разными обстоятельствами, например, наличием на нем единственного продавца или единственного поставщика рыночного продукта. Присутствие единственного покупателя или потребителя рыночного продукта характеризует рынок как монопсонию. Наличие же немногочисленного количества продавцов или поставщиков рыночного продукта превращает рынок в олигополию.[99]
Весьма характерным является то, что недеформированного рынка труда в сегодняшнее время практически не бывает. Например, в развитых странах Запада с немногочисленными, но сильными профсоюзами низшая граница оплаты труда работников конкретной профессии или отрасли определяется соглашением профсоюза с объединением работодателей. Каждый профсоюз вступает во взаимоотношения с коллективным работодателем с целью заключить договор или соглашение, в котором были бы определены условия труда, включая, разумеется, его оплату. Тем самым конкретный профсоюз выступает на рынке труда в качестве своеобразного агента совокупного работника, от имени которого фактически реализуется по определенной минимальной цене абстрактный труд. Если учесть немногочисленность агентов, реализующих на рынке абстрактные виды труда, то сам рынок труда фактически превращается в этом случае в олигополию.
Олигополия при известном авторитете профсоюзов, объединяющих большинство работников определенной профессии, отрасли и т. п., несомненно, выгодна для работников, так как предоставляет им возможность устанавливать относительно высокую плату за труд. Примером стран, где действует олигополия, могут служить Швеция, Франция, Германия.
Однако олигополия не выгодна работодателям, поскольку, повышая заработную плату работников, она увеличивает издержки производства и снижает долю прибыли его организаторов. Соответственно работодатели пытаются бороться с олигополией рынка труда доступными им средствами, например, стимулированием работников к выходу из профсоюзов, лоббированием либерализации иммиграционной политики, допускающей в страну сравнительно дешевую иностранную рабочую силу, покупкой труда на «черном рынке» и т. п. При этом все подобные меры преследуют цель расширения договорной свободы во взаимоотношениях работника с работодателем и тем самым увеличения степени конкуренции среди работников — обладателей способностей к труду. Результатом таких мер может быть уменьшение цены на труд, снижение уровня жизни работников и нарушение социального равновесия в обществе, поэтому государства с развитой рыночной экономикой обычно не остаются равнодушными к ситуации на рынке труда и принимают протекционистские меры по отношению к работникам — гражданам своих стран.
Примером своеобразной монопсонии мог служить, в бытность СССР, советский рынок труда, на котором фактически единым работодателем выступало государство. Подобная организация рынка труда ставила всех советских тружеников в положение служащих у одного государства-работодателя на условиях, односторонне установленных тем же государством. Эти условия не были вполне комфортными или даже оптимальными. Напомним, что в середине 80-х годов, в целом благополучных для СССР, советский работник в среднем реально получал около 35-40 % от созданного своими руками продукта. В экономически развитых странах так называемого капитализма трудящиеся в это же время получали обычно не менее 60 % от созданного продукта.[100] В США рабочий с доллара произведенной продукции в виде заработной платы получал 50–80 %, а советский рабочий с рубля — не более 30 %. Даже по официальным данным доля заработной платы в стоимости продукции была в СССР в два раза ниже, чем в развитых странах Запада.[101] Соответственно и жизненный уровень среднего советского работника был значительно ниже жизненного уровня западного работника.
Справедливости ради следует отметить, что монополия государственной собственности, предоставляющая государству возможность диктовать свои условия на рынке труда, позволяла и изымать из производимого совокупного национального продукта сравнительно бoльшую долю для нужд общественных фондов потребления, обеспечивавших развитие образования, культуры, здравоохранения, жилищно-коммунального обслуживания и пр. Общественные фонды потребления в свою очередь давали каждому гражданину страны гарантию получения советского стандарта социальных благ независимо от коллективных, а подчас и личных результатов труда и порождали тем самым иллюзию всеобщего благополучия и превосходства социалистического образа жизни над капиталистическим.
Оборотной же стороной этого всеобщего социалистического благополучия являлась слабая заинтересованность работников в результатах своего труда, которая объяснялась тем, что низкая доля средств, направляемых на заработную плату, приводила не только к искусственному сдерживанию роста последней, но и к слабой дифференциации в оплате высокоэффективного и низкоэффективного труда. Именно поэтому производительность труда в СССР составляла не более 50 % в промышленности и 25 % в сельском хозяйстве от аналогичных показателей США.
Нынешний рынок труда в России несравненно менее деформирован и более совершенен, чем было в СССР, однако это совершенство не стало благом для российских работников, о чем свидетельствует и низкий уровень заработной платы, и высокий процент безработицы, и «одичание» рынка труда. В ходе проверок, проведенных в 1998 г. органами Рострудинспекции только на предприятиях малого бизнеса, выяснилось, что рабочий день здесь фактически длится по 12 и более часов, трудовые договоры или контракты с работниками не заключаются, а оплата труда производится, как говорится, «по факту», наличными деньгами, минуя кассу. Соответственно при несчастном случае, происшедшим с таким работником, работодатель чаще всего никакой ответственности не несет. Распространена практика оплаты труда товарами, созданными этим же трудом. Все это происходит на фоне страха потерять работу, из-за которого люди совершенно забывают о принадлежащих им по закону трудовых правах.[102]
Современный российский рынок труда может быть назван неразвитым. Такому рынку присущи черты неупорядоченности и случайности рыночных отношений. Одним из проявлений этого принято рассматривать вытеснение товарно-денежных отношений бартерными и развитие (в противовес легальной) теневой рыночной экономики.
Неразвитый рынок не вправе претендовать на название цивилизованного. В этом качестве принято рассматривать рынок, который явился результатом развития цивилизации и гуманизации взаимоотношений субъектов рынка, в частности, путем реализации государством различных мер, смягчающих удары рынка по интересам работников как наиболее многочисленной части современного общества. Однако эти меры не должны элиминировать действия рыночных механизмов, создающих положительную мотивацию к творческому, инициативному труду и риску в хозяйственной деятельности.[103]
Ситуацию, которая сложилась в последнее время на российском рынке труда, нельзя назвать нормальной: многомесячные задержки заработной платы, отправление работников в вынужденные отпуска, оплата труда в размерах, не позволяющих вести достойный человека образ жизни, и т. п. — все это в сочетании с не имеющим объяснения резким имущественным расслоением общества означает возникновение весьма ощутимой общенациональной угрозы классовой борьбы, которая может привести страну к очередному социальному взрыву.
В этих условиях требуется государственное регулирование рынка труда, принятие мер нормативного характера. Речь в данном случае не идет о возврате к тарифной системе государственного нормирования труда, реанимация которой нецелесообразна, да уже и невозможна. Цель возвращения государства на рынок труда видится в другом — в нормализации с помощью экономико-правовых средств ситуации на российском рынке труда и приведении его в цивилизованное состояние, а этому в свою очередь во многом может способствовать своими исследованиями и юридическая наука.