«Основные стадии применения права»

О философии права на XXI век.

Явич, Л. С.
О философии права на XXI век.
//Правоведение. -2000. - № 4. - С. 4 - 33

 

I

XX век войдет в историю человечества как столетие грандиозной НТР, необычайного роста производительных сил и материального производства в передовых странах; формирования миросистемы экономики и права на основе интеграции науки, информации, технологии и взаимообщения культур, признания универсальных нравственных и гуманитарных цен­ностных ориентиров; начала выхода цивилизации землян в Космос. Это было время глубоких социально-политических потрясений и переворотов, двух мировых войн и вспышки расизма, национализма и религиозного фунда­ментализма как реакции тоталитарных и автократических режимов на глобализацию и интернационализацию жизнедеятельности народов. Появились глобальные проблемы международной безопасности, экологии, демографии и другие острые проблемы, разрешение которых имеет решающее значение для сохранения и дальнейшего развития мирового сообщества. Обеспечение Мира, Прогресса и Прав Человека стало главной предпосылкой существо­вания человечества, всей жизни на планете.

Известно, что новые обстоятельства жизнедеятельности людей требуют и нового мышления, нового философского восприятия действительности, в том числе права, его социальной ценности. Тезисно, в первом приближении и в одном из возможных вариантов обновленная философия излагается в предлагаемой статье. Именно тезисно и как обновленная концепция, основанная на уже достигнутом уровне правоведения ,¹  с попыткой ориентации на новый этап развития цивилизации, его осмысления на мировоззренческом уровне.

Положения обновленной философии права-2000 сводятся к сле­дующему.

1. Право. Системный и многофакторный подход (метод) современной науки об обществе, отвергающий и идеалистический, и материалистический (экономический в том числе) детерминизм в исследовании социальных явлений, процессов и систем, позволяет трактовать право как сложный социальный феномен. Право представляет собой прежде всего диалекти­ческое единство субъективного и объективного права, правоотношений и норм права. Характер эволюции права зависит в конечном счете от хода всей истории. В настоящее время происходит переворот в историческом движении, который проявляется в повышении значимости сознательного фактора развития (научно познанных объективных закономерностей и тенденций) над былой стихийностью эволюции социума, его экономики, права, идеологии, политики и т. п. Этот переворот в ходе истории, видимо, наиболее четко обозначился в связи с НТР нового времени, когда наука превратилась в решающую силу роста производительных сил и производительности труда в созидании материальных благ. В середине XX в. обозначилась, особенно в передовых странах, смена «осевого принципа» истории (современного прогресса). Если раньше таким принципом была смена форм собственности на средства и продукты производства, то теперь такими решающими факторами общественного прогресса и экономики можно считать науку, образование и технологию. Общество в той или иной стране, его социальная (и классовая, стратная) структура, облик населения и его развитие оказы­ваются зависимы не только от господствующей формы собственности, но и от уровня науки, образования, просвещения и той технологии, которой оно пользуется и создает в сфере материального (и духовного) производства, распределения и обмена; от свободы созидания в свободном обществе; наконец, от нравственных мотивов и гуманных целей активной деятельности, а не только ради прибыли — целью социума и производства постепенно становится Человек.

Если это так, то растет социальная роль права как сферы свободы и как минимума нравственности, как аккумулятора достижений разума, культуры и просвещения в вековечном стремлении народов к миру, свободе, справедли­вости, равенству, а важнейшим институтом современных правовых систем оказывается не только право собственности, но и Права Человека.

Права Человека становятся ныне и высшим принципом современной международной правовой системы, а самыми опасными международными преступлениями являются преступления против человечности, влекущие гуманитарные катастрофы, угрожающие не только локальной, но и глобальной международной безопасности.

Ныне совершенно ясно, что вне и помимо права немыслимы мир, общественный прогресс, гуманизм и всестороннее развитие личности, нормальное функционирование экономики и демократии, борьба с преступ­ностью — право следует рассматривать как универсальное средство упоря­дочения общественных отношений и социального контроля над откло­няющимся поведением, эмансипации порядка общественных отношений от произвола. Эти общественные отношения разнообразны, их опосредование правом образует систему правоотношений, среди которых имущественные (вещные) правоотношения всегда были и остаются ближе к материальной стороне общественного бытия, нежели государственно-политические, идеологические, нравственные, эстетические, психологические и рели­гиозные отношения. Имущественные правоотношения представляют собой внутреннюю форму (структуру) отношений собственности, прежде всего, собственности на средства и продукты материального производства. Критика экономического (и технологического) детерминизма вовсе не отрицает роль экономики в эволюции социума, более того, не исключает заслуг экономи­ческого детерминизма в борьбе с идеалистическим пониманием истории и ложными утверждениями о примате политики над экономикой — заблуж­дением, которое приводит к волюнтаризму власти и закона, к произволу политических устремлений, попирающих объективные законы истории и экономические законы определенной формации. Вместе с тем, что доказано НТР и становлением постиндустриального общества, не следует абсолюти­зировать проблему собственности и, соответственно, былые классово-социальные противоречия. В условиях высокоразвитой экономики и демо­кратии законы и правосудие защищают различные модернизированные формы частной и общественной собственности. Проблема лишь в том, какая форма собственности оказывается в данной отрасли хозяйства, в той или иной передовой стране и в соответствующее время более эффективной. Совре­менные правоотношения, суд защищают экономический, политический и идейный плюрализм от экстремизма и произвола, монополизма и фунда­ментализма.

Ограниченность идеалистического и материалистического монизма в понимании общества и его эволюции заключалась также в игнорировании им человеческого фактора, который оказывался поглощенным во многих случаях спекулятивно-абстрактными догматами. Обновленная философия права, в частности, придает важнейшее значение при интерпретации генезиса и функционирования права той роли, которую оно играло и играет в станов­лении личности, ее всестороннем развитии и реализации ее возможностей, ее свободы и творческого потенциала, без чего не было бы вообще перехода от первобытного состояния, варварства к цивилизации, немыслимы были и будут общественный прогресс, поступательное движение цивилизации. Если угодно, то речь идет о гуманитарном аспекте самой природы права и социальной ценности правопорядка (внутригосударственного и между­народного). Во всяком случае нетрудно убедиться в том, что объективно необходимое для поддержания социума упорядочение, регламентация поведения людей — социальный контроль на первых порах, при родоплеменной организации, осуществлялся с помощью запретов (тотемов). В дальнейшем, по мере того как с развитием самосознания индивидов и усложнением их взаимоотношений в процессе совместной деятельности происходит важнейшая революция в регулировании поведения, появляются зачатки морали, предполагающие осознание каждым своего личного долга перед родом и племенем, перед другими соплеменниками. Запрет как средство социального контроля, предполагавший воздержание от каких-то действий, дополнился, пусть пока и примитивной, но нравственной обязан­ностью совершения определенных активных поступков. Известно, что за нарушение обычаев, содержавших запреты и обязанности, могло следовать и самое варварское наказание. Последующее развитие мышления в процессе совместного труда с помощью более совершенных изобретенных орудий воздействия на природу и получения ее даров усложняет общественные и личные отношения, самоорганизацию социума — формируется уже доста­точно инициативная для своего времени творческая личность. Становление человеческой личности невозможно вне общества, но и само общество не может успешно развиваться и функционировать, лишь подавляя каждого индивида запретами и обязанностями. Должен был появиться и появился такой регулятор поведения, который не только запрещал и обязывал, но и предоставлял возможность свободного выбора, решения и действия личности, равный для каждого члена определенной общности масштаб свободы. Произошла вторая важнейшая революция в регулировании поведения, деятельности людей, возникло право, которое по самой своей природе стиму­лировало становление личности и ее развитие, творческую самодеятельность людей. В этих условиях исчезает и варварский способ охраны изменившихся по своему содержанию обычаев и иных общезначимых правил поведения. Охрана права обретает цивилизованный характер, появляются суд и закон, а с ними и государство, история человечества вступает на путь цивилизации (первоначально еще разрозненной, еще локальной). Тем не менее это был великий скачок в истории. Уже древние крупные цивилизации достигли тогда таких высот в созидании материальной и духовной культуры, в науке и искусстве, которые до сих поражают нас.

Однако право как равная свобода и равная обязанность каждого перед другими и всем обществом страны не могло быть использовано всеми. Успехи цивилизации долго определялись социальным разделением труда и собствен­ности, а потому и разделением на классы с их непримиримым антагонизмом (рабы и рабовладельцы, крестьяне и феодалы, пролетарии и буржуа). История оказалась наполненной борьбой за право и свободу. Восстания рабов против рабовладельческого строя сменились крестьянскими войнами против феодализма, пролетарские баррикады и революции пришли на смену стихийной борьбе рабов и крепостных — эпоха промышленного капитализма и безграничной эксплуатации всех трудящихся завершилась огромными завоеваниями прав и свобод всем населением развитых стран, завоеванием демократии и формированием на основе НТР постиндустриального общества и правовой государственности. Ход истории в предшествующие тысячелетия все же (в гуманитарном аспекте) происходил от несвободы всех в условиях эпох дикости и варварства (идеализация доклассового общества — миф!) к праву, свободе незначительной части населения; и от нее — к некоторой свободе крестьян (имевших по сравнению с рабами хотя бы право на жизнь, некоторые иные права в условиях иерархии сословий, возвышавшихся над крепостной массой крестьян); от пожизненных сословий с их неравенством по социальному происхождению и положению — к признанию свободы и равенства в правовом статусе каждого гражданина в буржуазном обществе; от буржуазной свободы и демократии — к более широкой свободе и к более последовательной демократии в условиях, когда свобода личности станет предпосылкой свободы социума (в отдельных странах, регионах мирового сообщества).

От несвободы и бесправия к свободе и праву — таков тернистый, но необратимый путь развития человечества и цивилизации.

2. Право и государство. Право — равная мера свободы, в конечном счете зависимая от ступени поступательного движения истории. Уникальность права как средства упорядочения общественных отношений заключается в том, что тут социальный контроль основан в первую очередь на обеспечении социальной свободы, творческой инициативы каждого, в равной степени ограниченной, с тем чтобы исключить произвол и анархию в обществе.

Уникальность правового регулирования состоит и в том, что оно предполагает органическую взаимосвязь прав и обязанностей субъектов правоотношений. Уникальность правового контроля в том, что он распространяется на поведение, не контролируя мысли и чувства человека, его помыслы, если они не нашли своего выражения в асоциальном, противоправном деянии. Наконец, уникальность права (юридического) в его охране государственным аппаратом организованного принуждения, которое в свою очередь должно быть опосредовано правом.

Государство — специфическая политическая организация, имеющая правовую природу в том смысле, что его генезис связан с появлением права и необходимостью его охраны, что государственные функции не свойственны иным политическим образованиям. Речь идет о законодательной, исполни­тельной и судебной функциях государства, целью которых, по существу, является поддержание в стране правопорядка. Иной вопрос, что правовая природа государства и соответствующие функции государства в прошлом и часто даже в настоящее время оказываются искаженными или полностью извращенными правящими элитами при деспотических, диктаторских режимах, насаждающих произвол и осуществляющих прямое насилие, а также использующих для подавления (народа, классов, этнических и конфес­сиональных групп, партий и т. п.) законы государства, санкционирующие произвол, административные противоправные акты и действия силовых структур, а кроме того, массовые судебные незаконные репрессии. Тотали­тарные государства сегодня оказываются более опасными для своего народа и народов других стран, для всего человечества потому, что в мире, в том числе и среди слаборазвитых стран, «расползается» ракетно-ядерное, химическое, бактериологическое и иное неконвенциональное оружие. Тоталитарное государство, беспредельно бюрократизированное и милитаризованное, использующее СМИ для пропаганды фундаменталистской идеологии, поглощает собой общество страны, представляет угрозу международному правопорядку. Пусть число диктаторских и авторитарных режимов к концу XX в. уменьшилось, их угроза международной стабильности и безопасности возросла.

Но сегодня тоталитаризм на закате... Идет процесс становления и упрочения в развитых странах правового государства.² Эта разновидность конституционного демократического государства в наибольшей степени соответствует правовой природе государства, основана на принципе разде­ления властей, который в демократическом развитом гражданском обществе с прочными правовыми традициями является серьезным препятствием узурпации и злоупотреблению властью, обеспечивает Права Человека и правление Закона, судебный конституционный надзор над законодательной и исполнительной властью, подзаконность управления, подотчетность правительства высшему представительному законодательному органу (парламенту, конгрессу и т. п.), подлинное правосудие на основе его последо­вательно демократических устоев. Внешняя политика демократических правовых государств в наименьшей степени подвержена влиянию меньшинства населения, оказывающегося под воздействием шовинистической идеологии, диктата коррумпированной части бюрократии, тех слоев совре­менной финансово-промышленной олигархии, которая стремится к силовому переделу мирового порядка. И внутренняя, и внешняя политика властей в правовом государстве в значительной степени зависит от широкого обще­ственного мнения, в решающей мере от систематически проводимых всеобщих выборов, от признанных большинством населения развитых стран идеалов гуманизма, общечеловеческих и иных ценностных ориентиров, свободы и господства права, коллективной международной безопасности. Мир, Прогресс, Права Человека — таковы в общем и целом те устремления народов, с которыми ныне не может не считаться государство, в первую очередь все демократические правовые государства. Действительно, правовое государство — результат формирования постиндустриального общества с его новой социальной структурой и обновленными правовыми институтами.

Постиндустриальное общество приходит на смену буржуазному обществу эпохи промышленного капитализма. Его становление обусловлено вели­чайшей научно-технической революцией и тем глубоким переворотом, который она произвела в производстве и который обеспечил гигантский рост производительных сил и производительности труда, а соответственно и материального уровня жизни в передовых странах. Но особенность НТР середины XX в. состоит и в том, что она позволила (и потребовала) активизи­ровать процесс преодоления вековой противоположности между умственным и физическим трудом, между городом и деревней, между классами, а это положило начало современной структурализации социума. В то же время воздействие НТР на социальную структурированность осуществляется непосредственно, не преломляясь предварительно в отношениях собствен­ности или, точнее, приспосабливая (и модернизируя) все формы частной и общественной собственности к новому уровню развития производства, его производительных сил, его концентрации в различных отраслях хозяйства и т. д. и т. п. Это в свою очередь позволило перейти к новому, постиндустриаль­ному обществу без насильственного передела собственности и без социально-политических потрясений, без революционной смены законодательства, суда и власти, а путемсовершенствования демократических и правовых основ общественного и государственного строя, дальнейшего развития свободы личности и гражданского общества.³

Сегодня постиндустриальное общество с исторической точки зрения находится на начальном этапе развития, потому непросто ответить на вопрос, является ли оно свидетельством генезиса самостоятельной общественной формации или представляет собой лишь переходный период к новой общественной формации. Ясно, что постиндустриальное общество заменило старое эволюционным путем и при нем легитимны и частная, и обобще­ствленная собственность на средства и продукты производства; благодаря вмешательству государства устраняется рыночная стихия, и с помощью законов экономике придается социальная направленность; высшим цен­ностным ориентиром политики государства становятся Человек, его права,

безопасность. Факт, что становление, развитие постиндустриального общества и правового государства закономерно и имеет всемирное значение, осуще­ствляется в самых передовых странах. Разнузданная пропаганда, направ­ленная против передовых стран, раздается лишь со стороны реакционных сил в слаборазвитых государствах или в государствах, которые по тем или иным причинам откатились назад в уровне своего развития, отстали, но сохранили прежние амбиции великих держав. В то же время с позиций высоких идеалов неправомерна и безграничная апологетика постиндустриализма. Например, самая передовая страна — США сегодня не лишена негативных черт: сохранение в экономике господства монополистического капитала; недочеты в распределении материальных и духовных благ, поляризация сверхбогатства; технократизация общества по причине отставания нравственно-культурной сферы от высочайших темпов научно-технического прогресса; рост преступ­ности, особенно организованной, и т. п. — эти негативные побочные следствия прогресса масштабны, как и масштабно все, что происходит в США. Но разве подобная «плата» за экономический и технологический прогресс является неодолимой необходимостью? В Европе, где сильны традиции Возрождения и Просвещения, более чутко относятся к этике и эстетике; в Европе, только пережившей варварский фашизм и вандализм, наблюдается рост культуры, гуманизма; в Европе — родине лейборизма и социал-демократизма не потеряли привлекательности идеи социализма с «человеческим лицом». Вновь и вновь упорно приходят к власти партии Четвертого Интернационала,⁴предпочитающие «третий путь» развития. Но, как ни парадоксально на первый взгляд, США и передовые страны Европы связывают самые тесные отношения (не в последнюю очередь потому, что актуальный в прошлом вопрос выбора между капитализмом и социализмом устарел). Ныне прогресс зависит от науки, образования, технологии, мира, меньше — от собственности на средства производства, от того, какая партия в условиях демократии находится у власти: важны не ее идеологические пристрастия, а ее политика мира между народами и государствами, защита Прав Человека.

Важнейшая роль постиндустриализма и правовой государственности заключается и в том, что НТР в передовых странах оказалась истоком мощных интеграционных процессов на международной арене, глобализации жизне­деятельности человечества. Научно-техническая революция не только интернационализировала экономику и право, но и требует интеграции государств.

Эти вопросы к 2000 г. обретают важнейшее значение для будущего всей цивилизации.

3. Интеграция, право и государство. Во второй половине XX в. получили мощное развитие интеграционные процессы в науке, образовании, информа­ции, технологии, экономике и праве. Становление миросистемы экономики и права вызывает потребность в интеграции государственно-политических систем (ныне в мире существует до двухсот государств, и непроницаемые государственные границы, этнические и конфессиональные различия, искусственно доводимые до противостояния, оказываются лишь препонами для всеобщего общественного прогресса). Необходимость и возможность интеграции народов и государств, потребность объединения усилий всех стран дополнительно диктуется нарастанием глобальных проблем между­народной безопасности, экологии, демографии и освоения Космоса — глобальные проблемы требуют глобального решения. Итак, объективно закономерная интеграция жизнедеятельности народов сопровождается осознанием важности глобального разрешения насущных вопросов, которые угрожают всемирной катастрофой и не могут быть отсрочены на какое-то неопределенное время. Между тем процессам интеграции, особенно в государственно-политической сфере, имеющей прогрессивный характер, противостоят интересы реакции и регресса, этнократии и теократии, опирающиеся на тоталитарные и авторитарные режимы, на сепаратистско-шовинистические настроения отсталых слоев населения. Эти ретроградные и агрессивные силы во имя упрочения и сохранения своего господства провоцируют межгосударственные войны, межнациональные и межрели­гиозные вооруженные столкновения, осуществляют геноцид и этнические чистки, грубо нарушают международное право и не признают или фактически попирают Права Человека, что чревато гуманитарной катастрофой, под­держивают международный терроризм, любой политический и национально-религиозный экстремизм. В принципиально-историческом аспекте взрыв расизма, национально-религиозной розни, сепаратизма и шовинизма — это следствие безнадежной и кровопролитной попытки элитарных групп старого общества преградить дорогу общественному прогрессу и интеграции народов, интернационализации науки, информации, технологии и экономики, сближению культур и ценностных ориентиров. Интеграционные процессы многократно повышают возможности материального производства, твор­ческого труда в открытом обществе, использования международного разде­ления созидательной деятельности и свободного обмена достижениями в области духовной и материальной культуры народов планеты. Они не только существенно повышают темпы общественного прогресса, но и создают реальные предпосылки для устранения межгосударственных, социально-экономических и политических, расовых, национальных и религиозных антагонизмов, создают почву и средства для укрепления международной безопасности, совместного (всеми народами и странами) устранения угрозы экологической, демографической всемирной катастрофы, для чего решающее значение имеет обживание Человеком космических просторов, которое не может быть обеспечено какой-либо одной страной. И, что совсем не мало, интеграционные процессы способствуют формированию общечеловеческих гуманистических и нравственных ориентиров в деятельности индивидов, групп, социальных и этнических общностей, целых народов и в политике государств.

Можно утверждать, что формирование единого правопорядка, охра­няемого единой государственностью, оказывается неким реальным средством демократического упорядочения общественных отношений на между­народном уровне на стадии глобализации жизнедеятельности народов. Это средство обеспечит выживание и дальнейшее развитие человеческой цивилизации. Путь к интеграции государств сложен и требует, помимо прочего, нового политического, правового и общего осознания новой действительности. Вопрос о формах интеграции государств, их объединения и союзов требует дальнейшей научно-практической разработки. Надо считать, что любые региональные, а потом и глобальные процессы интеграции государств не будут связаны с ликвидацией существующих государств, их поглощением унитарным государством. Скорее всего, речь будет идти об образовании конфедеративных объединений (типа ЕС) и в итоге в обозримом будущем — Всемирной конфедерации государств (ВКГ) на основе реорга­низации ООН в государственное образование или действующей в согласии с ООН, в которую будут входить страны ВКГ и те государства, которые в ВКГ не вступили.

Впрочем, сказанное надо воспринимать лишь как определение общей тенденции к интеграции государств. Уже сейчас ясно, что есть и будет множество различных (подчас пересекающихся и дополняющих, поддер­живающих) форм и структур демократической, правовой, договорной интеграции государств в целях мира и прогресса.

Распространение интегративных процессов на государства и вместе с этим повышение роли международного права, его приоритет перед нацио­нальными правовыми системами настоятельно требуют по-новому поставить вопрос о государственном суверенитете и о праве каждой национальности на самостоятельную государственность, о соотношении этих принципов. Вопрос особый и специальный, но с общих позиций философии права на XXI в. абсолютизация суверенитета государственной власти сегодня не столько служит осуждению агрессии со стороны других государств, сколько исполь­зуется диктаторскими режимами для оправдания произвола внутри страны и подготовки к агрессии. Суверенитет государства как якобы абсолютная независимость власти и непременный признак государства как такового противостоитсуверенитету народа собственной страны, народам всех стран — мировому сообществу, противоречит приоритету международного сообщества и международного права, мешает глобальным, прогрессивным интеграционным процессам, вообще интеграции государств. Абсолютизация права наций на самоопределение в свою очередь поощряет сепаратизм, когда требуют самоопределения вплоть до образования своего государства путем отделения от государства, в котором проживает данная национальность, тем самым по-своему противоречит тенденции к интеграции государств. К тому же ясно, что принцип государственного суверенитета, предполагая целостность и нерушимость границ каждого государства, и принцип права на отделение национальной государственности от государства, в котором эта этническая общность проживает, означает дробление последнего, нарушение сувере­нитета. Практически когда речь идет о самоопределении национальности в демократическом государстве, проблема решается демократическим путем и тем самым формальное противоречие снимается без вмешательства, например, ООН. Когда же подобная ситуация возникает в рамках авторитаризма, то ведет к подавлению прав нацменьшинств... Тут вмешательство ООН необхо­димо, но не всегда бывает по разным причинам. Либо нарушения прав национальных меньшинств в относительно изменчивом по режиму госу­дарстве (например, Израиль) не столь объемны и грубы, и СБ ООН не вмешивается, надеясь, что демократические силы страны сами устранят нарушения Прав Человека; либо государство стремится ассимилировать национальное меньшинство, и СБ ООН не вмешивается, считая это вопросом суверенитета и целостности государства (курдский вопрос в Турции); либо диктаторский режим допускает явный произвол, геноцид, массовые преступ­ные этнические чистки, в то время как СБ ООН не может принять реши­тельных мер по их пресечению ввиду блокировки его резолюции (например, в югославской провинции Косово).

Почти во всех случаях той или иной степени подавления национально-освободительного движения его радикальное крыло прибегает к различным формам нелегальной борьбы, подчас к партизанской войне и терроризму, включаясь в наше время в систему международного терроризма.⁵ Так или иначе, практически в обеспечении принципа суверенитета и права наций на самоопределение ООН допускает «двойной стандарт» в стремлении как-то увязать эти не только устаревающие, но противоречащие друг другу принципы (еще начиная с их провозглашения Лигой Наций). Но право — равный масштаб, неодинаковое применение подрывает общеобязательность права... По крайней мере в современных условиях глобализации мира отмеченные принципы нельзя абсолютизировать, оба (по-разному) трудно совместимы и мало отражают интегративные процессы. Наряду с этим в качестве высшего принципа международного права сейчас выдвинулось безусловное, обще­обязательное и общезначимое требование соблюдения Прав Человека, безопасности личности. В отношении властей к Правам Человека яснее и лучше всего проявляется характер государства и его политики. Соблюдение или нарушение Прав Человека — показатель демократизма или тотали­тарности государства, законности или произвола в стране, внешней политики государственной власти: защиты мира или стремления к агрессии, к войне.

Универсальный смысл Прав Человека наряду с отмеченным требует их универсальной государственной защиты. Подобная универсализация сможет осуществляться наиболее эффективно в русле интегрирующихся государств. Обеспечение Прав Человека — один из важнейших стимулов и высшая гуманитарная цель демократической и правовой интеграции государств. Права Человека оказываются одной из стержневых конструкций интеграции в политико-государственной сфере международных отношений.

Было бы трагической, тяжкой ошибкой надеяться, что мировое сообще­ство на пути прогресса и интеграции не встретится с необходимостью применения силы для обеспечения коллективной безопасности, когда все иные средства будут исчерпаны. Применение силы может быть актом пресечения агрессии или преступной деятельности властей внутри страны, представляющих реальную угрозу миру и безопасности народов. Такое применение силы, включая и вмешательство во внутренние дела страны с помощью военной акции, является вынужденным, в условиях крайней необходимости правомерным и нравственно оправданным. И еще отметим, оно предполагает привлечение персонально виновных лиц в злоупотреблении властью и совершении преступлений против человечества к уголовной ответственности перед органами международного правосудия. Знаме­нательно, что впервые Военный Трибунал в Гааге санкционировал арест действующего главы государства за преступления подобного рода в мае 1999 г. Прокурор Трибунала разослал во все страны ООН ордер на арест Президента Югославии Милошевича; одновременно предъявляются обвинения и выданы ордера на арест Президента Сербии и еще трех высокопоставленных лиц; кроме того, объявлено об аресте в любой стране банковских счетов обви­няемых. Вполне вероятно, что если бы резолюция Совета Безопасности не была заблокирована, а обвинения были предъявлены Милошевичу несколько раньше, то югославской трагедии могло бы не произойти в том масштабе, в каком она имела место из-за многолетних этнических чисток, проводившихся по приказу разнузданного диктатора. К сожалению, в международных отношениях до сих пор право и справедливость не всегда торжествуют (вообще и тем более своевременно), особенно когда должны быть привлечены к уголовной ответственности и наказаны в судебном порядке высшие должностные лица, преступно злоупотребляющие властью и иммунитетом, «суверенностью» государства.

4. Формирование глобального мира. Такой миропорядок, глобально интегрированный, единый и неполяризованный, только генерируется и представляет собой лишь первый этап интеграции народов и государств, пока еще во многом локальной и потому, с точки зрения исторической перспек­тивы, незавершенной. Она возникает в результате уходящего в прошлое раскола мира на две системы, но существовавшего по крайней мере полвека в виде противостояния двух ядерных супердержав — СССР и США. Это был резко поляризованный, «двухполярный» миропорядок, державшийся на равновесии страха перед гибельным ядерным столкновением. Подобный миропорядок мог поддерживаться лишь паритетом в ядерном вооружении и, следовательно, бесконечной гонкой вооружений в условиях «холодной войны», которая пододвигала мировое сообщество все ближе к краю пропасти. История двухполюсного мира и «холодной войны» и их устранения известна. Реанимировать «холодную войну» и двухполюсный мир невозможно, но их рецидив возможен на незначительное время и в отдельных горячих точках планеты, где возникает дестабилизация ситуации, по поводу путей устранения которой могут зародиться межгосударственные разногласия. Полная и устойчивая реанимация двухполюсного мира и «холодной войны» невоз­можна, как невозможно повернуть вспять колесо истории. Мир вступил в эпоху мощной научно-технической революции, становления постинду­стриального общества, закономерной и прогрессивной интеграции науки, информации, технологии, экономики, права, а потому и государств, что превращает в бессмысленность попытку любой державы навязать свой диктат другим странам и мировому сообществу. Хотя такие попытки могут быть, коль скоро в мире есть реакционные силы и агрессивные режимы, да и у стран с демократическим строем или стран, вступивших на путь демократии, есть политики и партии антидемократического толка, которые, придя к власти, могут в крупной державе возродить имперскую внешнюю политику на какой-то срок: это относится, например, пусть и с разной степенью вероят­ности, и к России, и к США.

Главной и решающей особенностью формирующегося глобального мира надо полагать его объективную обусловленность глубинным переворотом в производстве, созидании материальных и духовных благ под влиянием НТР, их распределении и обмене в трансконтинентальном масштабе и в соответ­ствии с международным разделением и соединением творческого труда, при которых важнейшими предпосылками развития каждой страны оказываются ее включенность в миросистему интернационализированной экономики и международного права, восприятие общечеловеческих ценностных ориен­тиров. Глобальный миропорядок-2000 будет держаться в первую очередь не на силе, а на духовной и материальной потребности к объединению стран и народов, на объективной возможности реализации данной потребности, на интеграции важнейших сторон жизнедеятельности человечества. В этих условиях закономерная и прогрессивная, добровольная, демократическая и правовая, эволюционная интеграция государств оказывается серьезным политическим фактором упрочения коллективной локальной и между­народной безопасности, предупреждения и пресечения межгосударственных войн, придавая такой интеграции еще и миротворческий, гуманитарный характер. Важно, что экономически необходимая интеграция государств привлекательна для народов все большего числа стран не только ростом их благосостояния и коллективной безопасностью, но и достижениями в области культуры и активным взаимообогащением культурных достижений каждого народа; высокими идеалами Свободы, Равенства, Справедливости; обеспечением Прав Человека, независимых от пола, расы, национальной и религиозной принадлежности, социального происхождения и положения, партийности и мировоззрения. Конечно, уже отмечалось, что и в отношении передовых в индустриально-технологическом отношении стран могут быть серьезные нарекания в области нравственности, распределения социальных благ и т. п., но в любом случае интеграция народов и стран отсеивает худшие стороны сближаю­щихся государств, объединяет лучшие стороны их исторического развития.

Формы современной интеграции государств ради прогресса и мира различны. Коротко о них.

Семь самых высокоразвитых индустриальных стран (Великобритания, Германия, Италия, Канада, США, Франция, Япония, вместе с Россией — «Большая восьмерка») — неформальное, но суперавторитетное объединение. Оно определяет основные вопросы финансовой, научно-технической, экономической стратегии, исходя из глобальной интеграции современного мира. Начиная с саммита в Кельне (1999), стали говорить о «Большой восьмерке», решения которой принимаются и по острейшим политическим вопросам. Эти встречи с участием России начались несколько раньше, встреча «восьмерки» на уровне министров иностранных дел (госсекретаря) имела решающее значение в разрешении кризиса на Балканах: был разра­ботан и немедленно принят проект резолюции Совета Безопасности ООН. По кризису на Северном Кавказе саммит на этом же уровне пока (до 2000 г.) результата не дал.

Исторически весьма перспективной и самой сегодня высокой степенью интеграции обладает Европейский Союз (ЕС). Он формировался «снизу» в течение многих лет на основе общего рынка западноевропейских государств, к настоящему времени его состав расширился и продолжается прием других европейских государств, подавших заявления об их приеме. Европейский Союз — добровольное конфедеративное объединение независимых госу­дарств, вхождение которых в ЕС осуществляется на основе непременного референдума в каждой стране. Высшим органом законодательной власти ЕС является Европарламент, депутаты которого выбираются каждой страной. Никакого единоличного главы (президента) нет, есть исполнительные органы по социально-экономическим вопросам, с недавнего времени — по без­опасности. Европейский Союз имеет «прозрачные» границы для свободного движения рабочей силы и товаров, устанавливаются согласованные цены на продукцию, введена общая валюта «евро» и т. п.

После распада СССР на обширном пространстве Евразии было создано «сверху» Содружество Независимых Государств (СНГ). Оно должно было на новой, современной основе восстановить в одночасье разрушенные связи, ибо сепаратизм практически ухудшил, по крайней мере в области НТП и экономики, положение всех бывших союзных республик. Определенная часть этих республик объединилась в СНГ, но разрушить общее экономическое и правовое пространство было легче, чем его восстанавливать и развивать, преобразуя СНГ на добровольной (по волеизъявлению народов на рефе­рендумах) и конфедеративной основе в Союз государств Европы и Азии, скажем, в Евро-Азиатский Союз (ЕАС). Демократическая Россия могла позитивно влиять на этот процесс. Однако чеченская война и другие известные события выборов власти 2000 г. помешали укреплению и развитию СНГ, затормозили нормальные отношения с Европой и США.

Собственно говоря, России, оказавшейся вследствие неудовлетво­рительной экономической реформы и коррупции на 75-м месте в мире по качеству жизни населения, и без кризиса на Северном Кавказе трудно было позитивно влиять на укрепление и совершенствование СНГ, его превращение в ЕАС. К тому же сами государства Кавказа и Средней Азии — члены СНГ лишь номинально независимы от России и равноправны с ней, особенно в области обороны и безопасности, охраны внешних границ. Военно-промышленный потенциал России, даже в обычных вооружениях, не сравним с остальными странами СНГ, вместе взятыми. В условиях войны в Чечне и осложнений с Западом Россия могла укрепить лишь военный аспект СНГ и получить «в обмен» запоздалое одобрение СНГ ее войны на Северном Кавказе (оно особенно понадобилось, когда собралась Парламентская Ассамблея Совета Европы — 41 европейское государство и был поставлен вопрос о членстве России). К тому же Кремлю было важно заранее заручиться поддержкой лидеров СНГ своего кандидата в Президенты, так сказать, «на международной арене». Президенты, созванные в Москву на Совет СНГ, несмотря на настороженное отношение многих к военному союзу и к чеченской войне, к незнакомой им кандидатуре в Президенты, на опасения возврата имперских амбиций России, все же оправдали надежды Кремля, по крайней мере частично. И. о. Президента был признан Президентом, Совет СНГ единогласно избрал В. В. Путина председателем и решил образовать Центр по борьбе с терроризмом, все лидеры одобрили борьбу с терроризмом и сепаратизмом, согласились провести совместные военные маневры... Но не было подписано ни одного совместного документа. Так или иначе, этот саммит не был, мягко говоря, шагом вперед к преобразованию СНГ в ЕАС. Об этом упоминалось меньше всего.

Теперь еще об одной форме современной интеграции государств — об Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), появив­шейся в 1975 г. Декларация об образовании ОБСЕ (Хельсинкская декларация) впервые четко увязала вопрос о безопасности стран и народов целого континента и вопрос соблюдения Прав Человека государством. Это опре­делило специфику деятельности ОБСЕ, ее гуманитарное направление и условие членства в ней. Теперь в ней более 50 стран Европы, Азии и Америки. Но ОБСЕ ведает и иными вопросами (квоты на обычные вооружения, на иностранные военные базы, восполнение пробелов в обороне ЕС — утвер­ждение Советом ОБСЕ общих условий создания Евросоюзом военных частей быстрого реагирования и квоты на их вооружение и др.).

18—19 ноября 1999 г. в Стамбуле состоялась сессия ОБСЕ с участием лидеров государств, входящих в Организацию. На сессии были приняты важные документы, среди них — Хартия европейской безопасности — конституция Европы на XXI в. При дополнительном согласовании пунктов по Косово и Чечне была принята Итоговая декларация. На сессии до принятия решений заслушивались выступления глав делегаций. Выступил и Президент России с защитой права России на антитеррористическую войну в Дагестане и Чечне. Его частично поддержал Президент США, но заметил, что суверенитет России не повод для того, чтобы США, Европа не были озабочены нарушениями Прав Человека при необходимой борьбе с между­народным терроризмом. В выступлениях лидеров Франции и Германии, ряда других европейских стран и председательствующего Совета ОБСЕ более резко критиковалась политика России на Северном Кавказе, подчеркивалось, что широкомасштабная война не адекватное средство борьбы с любыми формами терроризма, но ничего подобного по импульсивности и категоричности по сравнению с тоном Б. Ельцина во всех других выступлениях не было. Затем были личные встречи, в том числе длительные, сугубо конфиденциальные переговоры между Президентами США и России, после которых оба вышли, демонстрируя перед прессой дружеское расположение.

В целом Стамбульская сессия показала рост авторитета и активности ОБСЕ, стремление подавляющего числа лидеров стран ОБСЕ не допустить нарастания конфронтации, раскола глобального мира и находить компро­миссные решения, давать доверительные обещания.

Несмотря на позицию ОБСЕ, война в Чечне продолжалась «до победы». Между тем ни война, ни идея державности не решали проблем демокра­тизации и экономического возрождения России, ее судьбы. В январе 2000 г. Парламентская Ассамблея Совета Европы решала вопрос о прекращении членства России в ОБСЕ и, что было более серьезно, Евросоюз сократил многомиллиардную программу по сотрудничеству в науке и высоких техно­логиях с Россией и начал реализацию своего решения о допуске в ЕС еще 12 стран Восточной Европы, желающих в него вступить. Изоляция от Европы, да и от США, нарастала, а это ничего хорошего для действительных интересов страны не сулило, тормозило включение России в миросистему экономики и права.

Завершить обзор форм интеграции стран и народов ради мира и прогресса, коллективной безопасности следовало бы характеристикой Организации Объединенных Наций (ООН) — глобальной организации почти всех стран мира (около 200). Теперь эта организация может опираться на нарастающие интеграционные процессы, на устраненный раскол мира, в котором уже не могут существовать ни двухполярность, ни однополярность, ушли в прошлое так называемая биполярность, многополюсность того времени, когда еще не существовали мощные интеграционные процессы. Казалось бы, теперь ООН и ее Совет Безопасности имеют возможность опираться на различные формы интеграции государств, заинтересованных в упрочении безопасности, совместном решении других глобальных проблем (экологии, демографии и т. п.), вхождении в развивающуюся миросистему экономики и права. На деле очевидно, что в отличие от набирающих силу новых форм интеграции народов и государств, роль и авторитет ООН, и особенно СБ ООН, не возрастают, а порой в своем консерватизме и недоста­точном динамизме отстают от современной государственно-политической интеграции (в этом смысле даже падают). Почему так происходит? Ответ требует самостоятельной научной интерпретации. На одном моменте данной проблемы, не требующем дополнительных разъяснений, здесь можно остановиться. Речь идет о демократизации структуры Совета Безопасности и порядка принятия его важнейших резолюций.

1. Состав постоянных членов СБ был определен более полувека тому назад. Сегодня число государств, которые могут и должны нести основную ответственность за вопросы мира и войны, выросло. Не исключая кого-либо из числа нынешних постоянных членов (Великобритания, Россия, США, Китай, Франция), в число постоянных членов СБ необходимо ввести те страны «семерки» наиболее индустриальных стран, которые, играя ведущую роль в мире, до сих пор не являются постоянными членами СБ ООН (Германия, Италия, Канада, Япония). Таким образом, вместо пяти постоянных членов СБ станет девять.

2. Консенсус в принятии резолюций СБ очень желателен, но привилегия каждого постоянного члена Совета Безопасности на право вето не выдержала проверку временем для СБ потому, что использование такого права хотя бы одним государством слишком часто блокирует деятельность СБ ООН и даже решения, принятые Ассамблеей ООН. Надо отменить особую привилегию государства — постоянного члена СБ на право вето и ввести общепринятое, активное правило принятия важных решений квалифицированным большин­ством голосов — в данном случае ²/₃ голосов постоянных членов СБ, при простом большинстве голосов его сменяемых государств. Это не только исключит блокировку позиции и действий СБ, но также, с одной стороны, не позволит какой-либо одной (двум) державам «спонсировать» в своих геополитических интересах, реальных или мнимых, какое-то государство, а с другой стороны, исключит надежду тоталитарных режимов на амнисти­рование их незаконных и антигуманных актов, невыполнение возложенных на них или взятых ими обязательств по международным соглашениям, по предшествующим решениям СБ или Ассамблеи ООН. Право должно господствовать не только во внутригосударственных отношениях граждан и власти, но и в межгосударственных отношениях. Новый глобальный мир не должен быть зависим от произвола великой державы — постоянного члена СБ,
как и от произвола режимов, избегающих ответственности перед мировым сообществом в условиях блокированного состояния, бездействия СБ ООН.

Одновременно надо принять международный нормативный акт «О гумани­тарных и правовых основах применения силы в межгосударственных отношениях». Этот акт будет предусматривать не только оборону от неспрово­цированной агрессии, но также возможность, в условиях крайней необходи­мости, применения мер коллективной безопасности превентивно-пресекающего характера против режимов государств, грубо попирающих право и междуна­родные соглашения, дестабилизирующих ситуацию в регионе, совершающих преступления против человечности. Акт предусмотрит, что такое превентивно- пресекающее произвол власти применение военной силы должно быть направлено на восстановление права и наказание персонально виновных лиц международным судом (трибуналом); что оно будет осуществляться надле­жащими высокопрофессиональными силами быстрого реагирования с помощью наиболее совершенного конвенционального высокоточного оружия, позволяющего исключать жертвы среди гражданского населения и предполагающего минимальные боевые потери миротворческих сил. Объективно требуемый и возможный глобальный мир как гуманная цель применения при крайней необходимости силы требует, чтобы сама эта сила была гуманной, безусловно щадящей и безусловно предотвращающей превращение локаль­ного военного конфликта в полномасштабную войну.

На первой ступени интеграции государственно-политической сферы, которая отстает от мощных интеграционных процессов в науке, информатике, высокой технологии, экономике и праве, от активного взаимообогащения культур и формирования современных общечеловеческих ценностных ориентиров, наличие обновленного и дееспособного Совета Безопасности и международного Акта, нормативно и заранее определяющего основание, характер, цели применения в условиях крайней необходимости силы в межгосударственных отношениях ради предупреждения и пресечения произвола, восстановления правопорядка, будет иметь важное значение, в том числе и прежде всего превентивное, для обеспечения нормального функционирования глобальной цивилизации землян, солидарной деятель­ности всего мирового сообщества и совместного решения всеми странами и народами глобальных проблем международной коллективной безопасности, экологии, демографии, природных ресурсов, борьбы со стихийными бедствиями, обживания внеземного пространства и т. п.

Позиция «невмешательства» и бесконечного умиротворения реакционных и агрессивных режимов, часто провозглашаемый и столь же часто нару­шаемый «принцип неприменения силы» в межгосударственных отношениях с тоталитарными и теократическими государствами, инициирующими расовую, национальную, религиозную, социальную и идеологическую рознь и непримиримость, политический экстремизм и этнические конфликты, терроризм, мафиозную трансконтинентальную преступность, только увели­чивают риск возникновения полномасштабных войн, да еще и с применением оружия массового поражения, позволяют таким государствам для достижения своих собственных интересов, не согласующихся с интересами всего человечества, всех народов и наций, прибегать к шантажу наличным или мнимым ядерным потенциалом, что само по себе надо считать преступлением.

*Доктор юрид. наук, профессор

©Л. С. Явич, 2000.

¹Речь идет о достижениях в первую очередь российской, в том числе и советского периода, общей тео-рии права и зарубежной юриспруденции, о великих философах и знаме­нитых ученых. Сноски на работы и биб-лиография не даны только потому, что статью надо воспринимать лишь как набросок тезисов для обсуждения.

²Подчас провозглашение правового государства используется для установления режима личной власти президента, возвышения исполнительной власти над законодательной и судебной, что искажает суть этого го-сударства, его принципы и цели.

³Демократическая перестройка 1985г. в СССР, позже в России, была «переориенти­рована» властью на восстановление капитализма, а не на формирование постиндустриального общества. Отсюда все беды новой России, их она может одолеть, выправив реформы.

⁴Парижский Конгресс социнтерна (9—10 ноября 1999 г.) превратился в саммит лидеров правящих пар-тий почти всех европейских стран.

⁵В настоящее время борьба с международным терроризмом приобретает большое значение, поэтому надо обратить внимание, что истоки терроризма в стране могут быть не только внешние, но подчас имеющие почву в условиях жизни нацменьшинств.

 

II

1. Российское государство и мировой порядок в начале нового века. Два государства, ракетно-ядерное противостояние которых определяло судьбу человечества с 1945 по 1985 год, в 2000 г. обретают новых президентов — лидеров второго поколения эпохи окончания «холодной войны» и формирования нового глобального правопорядка. Президент США в процветающей Америке избирается в результате объемного процесса предварительных и завершающих демократических выборов, Президент Российской Федерации в объятой кризисом и ведущей антитеррористическую операцию на Северном Кавказе, превратившуюся в войну на территории собственной автономной Ичкерии, России, был определен Кремлем, а затем легитимизирован на фактически безальтернативных «всеобщих» выборах. Как отмечалось в статье Д. Паркера⁶(английский журнал «Экономист», № 2 за 2000 г.), в последнее десятилетие Америка в сложных ситуациях действовала быстро и «великодушно», что недоступно коррумпированной и обанкротившейся России, кто бы ни был ее лидером. Россия в самом деле находится в критической ситуации, но сможет ли она при новом лидере быстро и эффективно, гуманно и на основе права, демократизации власти переломить критическое состояние внутри страны и поправить ее пошатнувшийся международный престиж, покажет время.

Досужие рассуждения и споры, «кто есть господин Путин», бесполезны и во всяком случае не относятся ни к науке, ни к серьезной политике. Чтобы не возвращаться к этому, лишь заметим, что он бывший шеф ФСБ, полковник разведки по профессии, а в КГБ, как правило, дураков, болтунов и слабо­нервных не держали. В большую политику он вошел благодаря первому Президенту России и его окружению для защиты «семьи» и той олигархии, которая срослась с коррумпированным высшим эшелоном исполнительной власти, для продолжения политики неудовлетворительной и пагубной для России экономической реформы и сложившейся клептократии, оскандалив­шейся на мировой арене; ради замыслов Кремля, в том числе и лично Б. Н. Ельцина, которого все более обуревали мечты реанимации византийской империи и политики, в последнее время, может быть из-за недомогания, не отдававшего себе отчета в том, что времена имперских амбиций ушли в далекое прошлое. Ясно, что в случае если молодой и современный лидер решил действительно сделать что-либо реальное для спасения страны и ее народа, то ему необходимо по крайней мере дистанцироваться от той элиты, которая его привела на высшую ступень власти, какие бы у него ни были перед ней личные обязательства. Для человека слова и дела подобное решение принять нелегко, но это его проблема, и мы не станем гадать, справится он с ней или нет. В. В. Путин объективно не может одновременно оправдывать и надежды Кремля, и надежды измученного народа: слишком глубокая пропасть образовалась между ними.

Теперь перейдем к нашей теме по существу. Заметим, что В. В. Путину премьеру — и.о. Президента, единственному реальному кандидату в Прези­денты не нужна была программа: он был и без нее популярнее других кандидатов (каков бы ни был исток этой популярности). Однако Президенту Путину, решившему исправить ситуацию в стране и поднять ее престиж в мире, программа нужна: это выбор стратегии, курса страны, то общее, без чего невозможно в каком-то целостном виде решать отдельные, частные вопросы. В. В. Путин это понимал заранее и создал Центр стратегических разработок. В отличие от широких дискуссий с участием крупнейших ученых — экономистов, политологов, социологов, юристов, историков, подчас с мировым именем, множества фундаментальных и журнальных публикаций, конференций в стране и за рубежом периода, непосредственно предшествующего пере­строечному, и во время самого проведения демократической перестройки⁷

Центр работает замкнуто с почти еженедельными докладами лично В. В. Путину. Центр возглавляет доверенное лицо Президента — Г. Греф из Санкт-Петер­бурга, и от Кремля в нем представлен глава Администрации Президента — небезызвестный Александр Волошин. Небольшая группа разработчиков осуществляет свою деятельность в закрытом режиме, выслушивая «посторонних» представителей экономической науки и проводя внутренние дискуссии. Как следует из интервью руководителя Центра представителям газеты «Коммерсантъ-Daily», кредо программы — укрепление государства таким образом, чтобы увеличивать свободу предпринимательства.

Что все же означает туманная формула программы «укрепление государства в той мере, в какой освобождается предпринимательская инициатива»? Каким образом все же должно укрепляться российское государство, что в нем будет превалировать — власть силы и диктатура закона этой власти или власть, сильная своим демократизмом, разделением властей и правлением не чиновников с их административным усмотрением, правлением правового (а не произвольного) закона? О чьей освобожденной предпринимательской инициативе идет речь — ведь криминальный капитал, большой мафиозный бизнес, олигархи уже свободны в своей «предпринимательской» инициативе?

В самом деле, когда разработчики программы упоминают о реформе государства, то ведь новому Президенту придется сначала разъяснить, в чем будет заключаться эта реформа; мало невнятной фразы «об укреплении государства в той мере, в которой освобождается предпринимательская инициатива». Когда говорят и пишут в ответственном политическом доку­менте, что будут укреплять государство «в той мере, в которой освобождается предпринимательская инициатива», то это на русском языке и по правилам грамматики дословно означает, что укрепляется власть свободным пред­принимательством, но ведь это сомнительно, а из ряда высказываний Президента и лидеров «Союза правых сил» (каково наименование блока, партии, фракции!) оказывается, что речь идет о том, что укрепление государства не сковывает инициативы предпринимателей и должно ее основательнее гарантировать.

Но голубым мечтам российских либералов не суждено, видимо, сбыться. Старо-новая администрация их подправила. Еще с декабря 1999 г. начали появляться статьи с малограмотной идеей «федеративной Империи», а сразу после инаугурации В. В. Путин издал Указ о делении России на семь округов (охватывающих большие регионы с целым рядом субъектов РФ, в том числе и автономных республик), во главе регионов ставятся полномочные пред­ставители Президента России (чем не будущие генерал-губернаторы, чем не имперское правление и не начало смены формы устройства государства, и без изменения Конституции? Это — конституционная законность по-кремлевски!). Что касается самой стратегической программы нового лидера России, то ее наивные «правые» либералы и демократы-«яблочники» продолжают ждать и в середине мая... Поскольку Центру и федеральной власти России предстоит, вероятно, еще продолжить размышлять над вопросами возрождения России уже в более благоприятной обстановке, когда улягутся политические страсти по поводу «времени Ельцина» и того наследства, которое он оставил, будет возможность найти взвешенный ответ на вопрос: почему и когда произошло то, что произошло с российским обществом? Ведь нельзя бесконечно повторять слова премьера В. Черномырдина «хотели, как лучше, а получилось,

 

 

ного капитала в ходе криминальной денационализации производства; вывоза сырья и капитала; трехкратного падения производительных сил в промыш­ленности; убийственного повышения цен и резкого понижения потребления; систематических невыплат и без того низких зарплат; разрушения системы социальной помощи; ежегодного роста коррупции и снижения качества жизни ²/₃ населения; скачков национально-религиозных конфликтов и лозунга «суверенизации»; появления всех признаков местничества и сепара­тизма не только в национальных автономиях, но и в иных субъектах Федерации; грубейших массовых нарушений безопасности и прав российских граждан. Как следствие — жесточайший демографический спад.

И все это обрушилось на громадную страну с прекрасным творческим человеческим потенциалом и несметными природными богатствами, смирового уровня искусством, наукой и образованием, здравоохранением, на ее академию, космический комплекс и армию. Обрушилось за какие-нибудь восемь лет правления Б. Н. Ельцина.

Мы не склонны драматизировать ситуацию 90-х годов, тем более неверно все провалы относить к одной личности. Были причины истори­ческого многовекового отставания бывших колониальных регионов; да и собственно Россия еще до Октября 1917 г. отставала от Западной Европы не менее чем на 100 лет. За годы советской власти страна выдвинулась в число пере­довых стран по одним показателям и оставалась отсталой в главном — по уровню развития производительных сил и производительности труда, по уровню жизни населения. В 90-е годы не все достигнутое оказалось бесследно разрушенным, остались некоторые завоевания демократической перестройки 1985-1990 гг. (гласность, свобода слова и СМИ; ушли в прошлое массовые репрессии и преследования за политические убеждения). В первое время Ельцин был лидером демократов, лишь позже он не выдержал испытания абсолютной властью. Были в 90-е годы и успехи в налаживании партнерских отношений с ЕС, Америкой и НАТО. При кризисах на Балканах и на Северном Кавказе Президент выступал с резкими заявлениями, вплоть до недопустимого шантажа ядерным потенциалом, но не доводил дело до разрыва отношений с Западом. Он инициировал превращение «семерки» в «Большую восьмерку», принятие российских парламентариев в ПАСЕ, пошел на заключение мира в первой чеченской войне, пытался реформировать армию, пресекал частыми «реформами» претензии чекистов решать полити­ческие проблемы (хотя и прибег к помощи ФСБ в критической для себя и «семьи» ситуации). Допуская эмоциональную риторику, Ельцин не менял достаточно взвешенную концепцию национальной безопасности, явно не хотел возврата к «холодной войне», а на путь изоляции от Запада в последнее время правления его явно втянули олигархи и коррумпированная админи­страция Кремля (с теми и другими он оказался «повязан» нечистоплотностью ближайшего окружения). И все же в течение пребывания на посту Президента он постоянно спекулировал на «коммунистической опасности», стремясь сохранить единовластие. Факт остается фактом — внутренняя политика Ельцина оказалась для страны катастрофически ошибочной как в установ­лении жесткого и непредсказуемого режима личной власти, так и в области криминализированной экономической реформы, приближения к власти олигархов, отсутствия его решительной борьбы с процветающей у него на глазах коррупцией в ближайшем окружении, в собственной администрации, с допуском в «семью» проходимцев и временщиков, нечистоплотных «бизнесменов» (особенно в пору своей второй каденции). Жизнь показала, что большевистский натиск на «коммунизм», совершенно неосновательная реставрация капитализма старого образца — без демократии и законности, грабительское и запоздалое «первоначальное накопление капитала» в новую эпоху привели к сращиванию мафиозного большого бизнеса с коррумпи­рованной бюрократией, когда под лозунгами патриотизма и заботы о процветании грабили народ и природные ресурсы, разорили страну изнутри больше, чем оккупанты извне могли бы это сделать. Вот истинная причина бедствия ²/з населения страны, возлагавшего первоначально столь большие надежды на своего кумира Б. Н. Ельцина, не выдержавшего, как оказалось, испытания безмерной властью. Вот истинная причина глубокого экономи­ческого, социального и демографического кризиса, начавшегося в 90-е годы прошлого века, с которым Россия вошла в XXI в., в третье тысячелетие.

Мы уверены, что конкретные меры по выходу из кризиса следует начинать с демократизации власти и ее ограничения правом, с проведения в жизнь подлинного разделения и взаимодействия федеральных властей, с правового обеспечения целостности демократической новой России, с установления правления Закона и реального обеспечения Прав Человека и Гражданина, что даст возможность обеспечить меры государстваподдержкой народа, большинства населения страны, укрепить на демократической и правовой основе СНГ, более успешно развивать партнерские отношения с ЕС и США, занять достойное место в ОБСЕ и в ООН, войти в число самых развитых и демократических стран мира. Все это, вместе взятое, укрепит и безопасность российских граждан, народа, общества и государства. Другого пути возрождения России в современную эпоху нет: чем раньше страна вступит на этот путь, тем лучше и для нее, и для передовых сил мирового сообщества. Прогрессивно мыслящие люди в самой России и во всем мире понимают, что разоренная страна, зашедшая в тупиковую ситуацию и избравшая жесткого лидера, склонного к силовому решению проблем, взывающего к национальному правосознанию и великодержавности, сохра­нившая ракетно-ядерный потенциал, ностальгирующая по прошлому, пагубно ориентированная властью на силовые структуры и объятая шовини­стическим экстремизмом, представляет собой очаг собственной, локальной и мировой нестабильности, а при определенных обстоятельствах и войны, агрессии, кровопролития и больших жертв. Для тоталитарной власти, отвергающей гуманитарные ценности и повинной в унизительном положении собственного народа, появление правителя «сильной руки» всегда означало подогреваемый ложным патриотизмом, поиском внутренних и внешних «врагов» поворот от права к массовым репрессиям, от мира к войне.

Такой поворот не может решить проблем России, а «игры» нового Президента на боевых истребителях, на военно-морском флоте, на подводной лодке, несущей ядерные боеголовки, могут в конце концов вызвать адекватную реакцию НАТО. Характер «успеха» объединенной группы федеральных войск, пятидесятитысячного корпуса с тяжелым вооружением в Чечне должен предупредить В. В. Путина, что он не может добиться равновесия «вмиг», тем более превосходства над НАТО, а развязные напоминания члена делегации российских парламентариев на Парламентской Ассамблее Совета Европы (ПАСЕ), фрондирующего Жириновского, что «войска России систематически появляются в центре Европы», должны вообще рассматриваться как преступ­ная провокация.

И болтовня политикана, и поступки Президента опасны для России, которой прежде всего надо выбираться из кризиса. Ее власти, заботясь об обороне, должны при этом быть оптимально корректны в международных отношениях; уже отмечалось в первой части статьи, что терпению демо­кратических развитых стран есть предел и «второго Мюнхена» они не допустят. Вообще в современном мире спокойную, выдержанную политику, предупреждающую силовое выяснение отношений, нельзя считать прояв­лением слабости.

В более глобально-историческом плане даже просто изоляция от Европы только вредит культурным связям, взаимообмену науки и технологии, экономическим нормальным международным отношениям, формированию общего российско-европейского духовного и информационного пространства, в конечном счете, геополитике России, и может ее, Россию, оставить в безвременье и смуте на долгие годы. Стабильная Россия также нужна Европе, как демократическая и развивающаяся Европа, с естественными и неот­чуждаемыми Правами Человека, России, которая, несомненно, найдет дорогу к миру и прогрессу.

2. Поправки к Конституции РФ как необходимая правовая предпосылка возрождения новой России. Вполне вероятно, что России нужна парла­ментская, а не президентская республика, по многим причинам, которые здесь неуместно рассматривать, — «коней на переправе не меняют». Тем не менее поправки в Конституцию РФ, отменяющие статьи, исказившие такую форму власти, как президентская республика, ввести можно и надо, не затратив на это много драгоценного времени и не вызвав никаких полити­ческих потрясений. В случае если новый Президент России серьезно решил провести коренные реформы, устранить ультракоррумпированность управления и обеспечивать эффективность деятельности Правительства, министерств, правовыми средствами поддерживать впредь целостность Федерации, предупреждать «местничество» и сепаратизм в регионах, устранить бедность и поставить заслон произволу большого бизнеса, разоряющего страну, а не способствующего ее процветанию, то он согласится на поправки к Конституции, может выступить их инициатором, облегчив принятие Думой соответ­ствующих конституционных законов, тем самым обеспечив реформам поддержку народа, широкой общественности.

Первая из поправок коснется надлежащего проведения разделения и взаимодействия законодательной, исполнительной и судебной власти в центре. Вторая коснется отношений Федерации и субъектов Федерации, нормализуя их конституционным путем, а не локальными и непродук­тивными административными актами и законами, не имеющими силы Основного Закона.

Поправка № 1. Президент выдвигает кандидатуру Председателя Совета Министров по предложению фракции большинства (или блока фракций) и предлагает ему сформировать Правительство, последний за две недели формирует весь состав Совета Министров и представляет на рассмотрение Государственной Думы. Если Дума выразила доверие Правительству, Президент своим указом утверждает Правительство, которое отвечает за свою деятельность перед Президентом и Думой. Президент осуществляет общее руководство Правительством по важнейшим вопросам внутренней и внешней политики, учитывает рекомендации Совета Безопасности — совещательного органа при Президенте России, персональный состав которого определяется Прези­дентом и куда непременно входят спикеры Думы и Совета Федерации, Председатель Правительства. Исполняющим обязанности Президента в установленных ранее случаях является не Председатель Правительства, а спикер Совета Федерации, если он не сможет, то спикер Государственной Думы. Поправка установит должность вице-президента, это положение вступит в силу только при завершении первой каденции нынешнего Прези­дента России; тогда первым и. о. Президента будет вице-президент, вторым — спикер Совета Федерации, третьим — спикер Государственной Думы. В тех случаях, когда Дума выражает вотум недоверия Председателю Правительства, весь состав Правительства подает в отставку, но продолжает действовать до назначения нового Правительства. Оно определяется, формируется и утверждается Президентом в отмеченном выше порядке, у Президента России нет права роспуска Государственной Думы.⁸

Поправка №2. Российское государство — федерация, состоящая из субъектов Федерации, обладающих определенной степенью самостоя­тельности: края и области, автономные республики, два столичных города имеют свои законодательные, исполнительные и судебные органы, которые действуют в пределах единого правого поля, целостность и неделимость которого обеспечивается — в рамках общей государственной границы России — федеральной (центральной) властью. Генеральный Прокурор РФ, назначаемый, сменяемый, отстраняемый исключительно Советом Феде­рации, возглавляющий всю систему строго централизованной прокуратуры, не подчиненной субъектам Федерации, осуществляет надзор за соблюдением и единым применением Конституции РФ, всех законов РФ на всей терри­тории страны, обеспечивая тем самым единое правовое поле, опротестовывая все нормативные и индивидуальные акты, не соответствующие Конституции РФ и ее законам, в судебные органы определенной инстанции. Если есть противоречие между федеральным законодательством и законодательством субъектов Федерации, включая и автономные республики, действует феде­ральное законодательство. Судебный надзор за соблюдением Конституции России всеми органами власти и должностными лицами осуществляет на высшем уровне Конституционный Суд, в том числе по отмене актов субъектов Федерации, противоречащих Конституции РФ. При этом Конституционный Суд может вынести частное определение, требующее привлечения к ответ­ственности должностных лиц, включая губернаторов и мэров, которые виновны в принятии неконституционных актов или нарушении федерального законодательства. Когда законодательные собрания субъектов Федерации принимают акты, нарушающие Конституцию РФ, Конституционный Суд Федерации вправе ставить вопрос перед Президентом РФ о назначении новых выборов главы субъекта Федерации и законодательного собрания перед Советом Федерации. При обнаружении в действиях главы субъекта Феде­рации состава преступления Верховный Суд РФ принимает постановление о временном отстранении от должности подозреваемого лица перед местным законодательным собранием и Советом Федерации. Правом временного отстранения от должности избранного губернатора, мэра, президента автономной республики на срок не более месяца пользуется Президент РФ.

Этот порядок обеспечения единого правопорядка излагался до начала реформирования государства, и я считаю его верным. Образование округов с полпредами Президента России (пятеро из них — генералы!), меры Кремля по снижению роли Совета Федерации, по сути, сводят субъекты Федерации к административным единицам, ориентируются на административно-военное обеспечение целостности Российской Федерации, превращая Россию в унитарное государство, подменяя управление нового лидера страны консти­туционно закрепленной Федерацией в управление административными округами, а меры по «реорганизации» Совета Федерации завершают унитарный переворот и усиливают единовластие главы государства.

Собственно говоря, федеративное государственное устройство (основано ли оно на истории объединения в единое государство, на социально-экономическом или национальном принципе, или на них, вместе взятых) и отличается от унитарного тем, что субъекты федерации имеют больше самостоятельности, нежели административные, даже большие, единицы. Прямое административное вмешательство со стороны вышестоящего органа фактически превращает федерацию в унитарное государство (пусть даже не в имперскую федерацию, что было бы нонсенсом, а в унитарную республику). Но страна не может быть одновременно и федеративной, и унитарной. Не потому, что теория и практика этого до сих пор не знали, а потому, что это усилит одновременно и центростремительные, и центробежные силы. Виртуально, на компьютере или на бумаге, можно примирить непримиримое (о чем уже говорилось), но в политической деятельности подобное только приведет к нарушению единого правового поля России, снизит управляемость страной.

Этого не может выдержать президентская республика — и та, которая унитарна (например, Франция), и та, которая федеративна (например, США). Не выдержали бы и парламентарные республики (и федеративные — Германия, и унитарные — Италия и т. п.), где правовой единый порядок в стране куда стабильнее, нежели в сегодняшней России.

Вопросами форм правления и государственного устройства должны заниматься государствоведы-юристы, а не дилетанты из администрации Кремля или экономисты из Центра стратегических исследований. Впрочем, в данном случае проблема в неверном понимании сути федерализма и самой государственности. Объединять страну, ее регионы, ее граждан должна не административная или военная сила, а единая для всех народностей связь времен, менталитета и идеологии, выросшая на основе единой и благо­получной экономики и опосредующего ее права; единая воля населения страны, ее граждан совместно жить и творить сплоченное гражданское общество и его государство, призванное охранять безопасность, права и свободы своих граждан, независимо от их этнического происхождения, религиозных убеждений и социального положения.

Какова нынешняя почва местничества и сепаратизма в России, проявляю­щихся в разных субъектах Федерации, вне зависимости от этнического состава населения? Откуда исходит главная опасность единству и целостности России? Конечно, прежде всего, это имевший место произвол режима первого Президента и, главное, разрушительные последствия для большинства регионов страны провалившейся экономической реформы — отсюда и криминализация страны, и коррупция в аппарате управления, и губящий страну мафиозный капитал, из-за которого произошел резкий спад качества жизни населения, наиболее ощутимый, разумеется, не в центре, а в российской глубинке, на этнически сложном Северном Кавказе, в ранее относительно благополучных областях страны, которые теперь пытаются «собственными силами» выкарабкаться из беды, коль скоро федеральная власть им не помогает, а, напротив, забирает их доходы. Что в этих условиях может исправить ситуацию — усиление административного нажима, создание еще одной бюрократической структуры в округах? Надо, разумеется, обуздать распоясавшихся отдельных губернаторов и мэров, даже президентов авто­номных республик, но не по административному усмотрению полпредов Президента России, а с помощью соответствующего прокурорского и судебного надзора, справедливого наказания чиновника-преступника. Однако самое главное остается в одном — проведение обоснованной экономической реформы демократической властью, поддерживаемой народом, населением на местах; возвращение народу награбленного олигархами богатства — это не передел собственности, а законная и справедливая, по суду, реприватизация того, что было преступно отнято у государства с помощью коррумпированных чиновников, и в частности распродаж за бесценок огромных промышленных комплексов; закрытие криминальных посред­нических фирм и наказание их владельцев; требование по суду возвращения из-за границы преступно нажитых капиталов и т. п. Это не помешает притоку инвестиций иностранных фирм, напротив, честных предпринимателей привлечет. В общем, Президенту России со временем еще придется, вероятно, поменять своих советников по программам реформирования государства и экономики.

Мы полагаем, что надо внести перечисленные выше поправки в Конституцию РФ. Могут быть и иные предложения, но начинать с усиления власти Президента непродуктивно.

3. Мир и право в Чечне — еще одно необходимое решение лидера России, без которого немыслимо перейти к реформам по возрождению России. Если поправки к Конституции РФ хотя бы формально зависят от Государственной Думы, то мирные переговоры и прекращение войны в Ичкерии определяются почти целиком новым Президентом как Главнокомандующим. После взятия столицы Чеченской Республики Грозного, от которого осталось лишь пепелище, цель второй чеченской войны была по всем канонам разума, нравственности и права достигнута. Федеральная армия, пусть и с трудом, не без боевых потерь, заняла почти всю территорию, враг был разгромлен, и должны были быть предприняты меры, чтобы легитимный президент Ичкерии подписал условия капитуляции; подчиняющиеся ему подразделения должны были либо сдаться, либо при поддержке регулярной армии России добить бандитские раздробленные формирования террористов и наемников, возглавляемые Хаттабом и Басаевым. Тем самым в республике мог бы быть восстановлен правопорядок, обрело бы мир гражданское население, понесшее от войны жертвы, траты и невзгоды, была бы предотвращена длительная партизанская война в горах и ущельях, в лесах и труднодоступных небольших поселениях. Фигура президента Масхадова не импонировала новому Президенту России по многим причинам, но именно Масхадов заключил соглашение о прекращении первой чеченской войны, которого желал Первый Президент России. После этого Масхадов был избран насе­лением Ичкерии президентом и подписал в Москве в 1997 г. договор лично с Президентом России Б. Н. Ельциным. Масхадов был военным, но не политиком, ему было трудно справиться с «оппозицией» — с бывшими полевыми командирами, ставшими на путь терроризма и организации бандитских формирований, их многочисленных баз. Трудно сказать, то ли он сам надеялся их «угомонить», то ли Кремль под влиянием преступного нефтебизнеса не хотел оказывать ему реально помощь силами ФСБ и МВД, чтобы «обезглавить» бандитов.

Так или иначе вопрос о мирных переговорах с легитимным президентом Ичкерии, поставленный еще на Стамбульском саммите ОБСЕ, постоянно отвергался В. В. Путиным до и после взятия Грозного, видимо, не только в целях повышения рейтинга на выборах, но и позже, когда он уже стал избранным Президентом России (может быть, потому, чтобы не давать Масхадову возможности публично при посредниках от ОБСЕ изложить то, что только ему было известно и документально подтверждено о самой завязке войны и препятствиях к урегулированию конфликта в самом начале).

Но вполне вероятно, что, помимо «византийских интриг» и планов ближайшего окружения первого Президента России хотя бы на какое-то время изолировать страну от Запада и во имя спасения «клептократии» поддержать невидимую нить, протянувшуюся от грязных денег (бизнес на нефти и нефте-, газопроводах) к грязной политике (войне), а от грязной политики к грязным выборам, у нового Президента было и собственное убеждение, что войну против тех, кто стремился дестабилизировать Северный Кавказ, надо довести до «логического конца», до уничтожения последнего террориста, чего бы это ни стоило, прежде всего, населению мятежной Чечни. Возможно, избранный Президент России остался верен своему былому заявлению, когда он, будучи премьером великой державы, обещал «мочить» террористов везде, даже в клозете. Между прочим, подобная лексика не могла потрясти бандитов, но наверняка поразила его коллег за рубежом и была с восторгом встречена российскими обывателями и лавочниками. Совсем недавно В. В. Путин в беседе с журналистами по поводу вопроса об опубли­кованном письменном предложении Масхадова о мирных переговорах не менее «удачно» высказал мысль о его «политической импотенции», которой можно помочь. Не удивляясь, разумеется, лексикону В. В. Путина, надо сказать, что в главной идее лидера содержится концептуальное положение — война на Кавказе служит укреплению национальной безопасности России. Это заслуживает рассмотрения, имея в виду современные международные процессы глобализации мира.

Намерение В. В. Путина довести войну до полного истребления бандитов на Северном Кавказе во имя государственной безопасности российской державы и повышения ее обороноспособности проявилось, в частности, в его инициативе рассмотреть в Думе одновременно и вопрос о Чечне (скандал, учиненный большинством российской парламентской делегации на Парла­ментской Ассамблее Совета Европы в связи с ее постановкой вопроса перед Советом Европы об исключении России из ОБСЕ за массовые нарушения Прав Человека во время войны в середине марта 2000 г. — проект ответа парламента России), и вопрос о ратификации договора СНВ-2, которая затягивалась много лет, но актуализировалась: у США появилось намерение выйти из ПРО. Казалось бы, война в Чечне и вопрос о ядерном потенциале России, его усовершенствовании однозначно способствуют укреплению национальной безопасности страны.

На деле, конечно, «победоносная» война и повышение обороноспо­собности армии связаны, но военный компонент национальной безопасности теперь для любой страны, в том числе и для России, предполагает одно­временно внимание к решению проблем научно-технического и финансово-экономического потенциала страны. Поэтому России для полноценной национальной безопасности необходимо быстрее выйти из числа стран-«маргиналов», куда она попала в последние лет восемь, выйти на самый пик научного прогресса. От ядерного потенциала России без возрождения экономики, промышленности, науки и самых современных технологий (в том числе биогенной инженерии) ничего через несколько лет не останется. Да и как сохранить паритет в ядерном оружии, если лет через пять придется иметь в виду не только Запад (США), но на всякий случай США+Китай? Выручить может только решительное экономическое и научно-техническое развитие, одоление социального и демографического срыва. Полезны в этом помощь ЕС, и инвестиции, которые потекут только в стабильную Россию, придержи­вающуюся современных ценностных ориентиров. Однако у демократической России есть еще уникальный резерв — ее геополитическое положение (об этом мы писали в первой части статьи, касаясь перерастания СНГ в Евра­зийскую конфедерацию — ЕАС; более экономически обоснованно и широко о новой «евразийской» стратегии России пишет в газете «ВЕК» (март 2000 г.) директор Института США и Канады РАН С. Рогов). Только Россия распо­ложена в Европе и Азии, потому она может стать «мостом» между двумя крупнейшими региональными рынками мира — Евросоюзом и Азиатско-Тихоокеанским объединением. Экономический оборот между ними удваи­вается каждые несколько лет. Благодаря России, имеющей интересы в Европе и Азии, такой «мост» в состоянии интенсифицировать и удешевить оборот между двумя регионами, получив самые значительные стимулы развития и прибыли. Однако сегодня этот «мост» качается из-за дестабилизации и войны на Кавказе, а Северный Кавказ — важнейшее звено органического единства евроазиатского геополитического расположения самой России. Евроазиатская стратегия национальной безопасности России не может быть нормально разработана и обеспечена: этому пока мешают война в Чечне, опасения в связи с ней ряда стран СНГ и охлаждение отношений с Евросоюзом, недальновидная помощь в военной области тоталитарному Китаю (в то время как инвестиции США и Японии играют там иную роль).

И с этих позиций, по нашему мнению, важно как можно быстрее установить мир и правопорядок в Чечне, стабилизировать ситуацию на Северном Кавказе.

Не только поправки к Конституции РФ, но и мир в Чечне пред­ставляются необходимыми предпосылками проведения реформ, которые выведут страну из идейного, экономического, политического кризиса, социального и демографического спада, повысят тем самым качество жизни народа, укрепят национальную безопасность России и ее международное значение в формировании миропорядка на его глобальном демократическом и прогрессивном уровне.

4. Россия, «Большая восьмерка» и НАТО. При всем значении ООН и ее Совета Безопасности (см. первую часть статьи) к XXI в. обозначилось повышение роли больших региональных анклавов общего рынка и в ряде случаев на их основе формирование нового типа конфедеративного объеди­нения государств, прежде всего ЕС. Есть вероятность, что по этому пути пойдет ряд стран СНГ. Одновременно появилось неформальное объединение наиболее индустриально развитых стран — «семерки», к которой в опреде­ленной степени присоединилась Россия, образовав «Большую восьмерку», в большей мере выражающую происходящую в мире глобализацию — новый миропорядок. Весьма уникальной организацией является ОБСЕ. Об этом подробно говорилось в первой части статьи. Многие из этих организаций ведают и вопросами коллективной безопасности, но есть и альянсы госу­дарств, предназначенные только для обороны и коллективной безопасности. Крупнейший из них — НАТО, военные возможности которого обеспечены превосходным научно-техническим, промышленным, экономическим и финансовым потенциалом. Естественно, что в Европе национальная безопас­ность России требует наиболее соответствующих ее интересам отношений с НАТО. Если участие России будет продолжено в «Большой восьмерке», то ясно, что поскольку вся «семерка» индустриально развитых стран, за исключением Японии, входит в НАТО, то, следовательно, при взвешенной политике нового Президента будет позитивно влиять на отношения России и НАТО. Своеобразно, по-своему, проверил позицию НАТО по отношению к России В. В. Путин, недавно, перед поездкой в Великобританию, дав интервью английскому журналисту. Реакция на ответ Путина со стороны НАТО была быстрой и не в пользу нового лидера России.

Вполне очевидно, что НАТО пока готово лишь на развитие отношений с Россией на основе имеющегося договора о партнерстве ради мира. Собственно говоря, на партнерские отношения ради сотрудничества в экономической и научно-технической области, а также безопасности готов и Евросоюз, почти все государства которого входят в НАТО. Исходя из перспективы дальнейшей закономерной (объективной) глобализации мира, демократическая, преуспе­вающая Новая Россия войдет в число равноправных членов НАТО как исторически составная часть Европы. Это будет на пользу России и Европе, всем передовым народам и государствам Планеты.

Это в перспективе. Прошло полгода фактического лидерства В. В. Путина, отношения партнерства между Россией и НАТО с трудом «размораживаются» из-за дестабилизации на Балканах и на Северном Кавказе. Еще сложнее с отношениями между Россией и Америкой из-за не дошедших до обыкно­венных россиян долларовых вливаний, а также и по договорам СНВ и ПРО. Вполне вероятно, что решение Конгресса США пересмотреть устаревший договор по ПРО — слегка завуалированный ответ на разрушения и большие жертвы во второй чеченской войне, игнорирование решений ОБСЕ, ПАСЕ и Комиссии по правам человека ООН; на принятие при новом Президенте жесткой концепции национальной безопасности России и ее «насту­пательной» внешней политики, явное увеличение военного бюджета и расходов на военно-промышленный комплекс, на космические программы, имеющие и военно-стратегическое значение; на особое внимание к укреплению армии и остальных силовых структур государства вместо демократизации федеральной власти и совершенствования единой для Российской Федерации правовой системы; на оживление идеи имперского правления и контроля над СМИ и т. п. Если новый Президент России надеется, что можно сочетать в отношениях с Западом «новую» военную стратегию и усиление президентского правления великодержавного толка с «выколачиванием» финансово-эконо­мической, научно-технологической помощи в рамках «Большой восьмерки», то он ошибается: лидеры Запада не страдают от «политической импотенции» (ею не страдает даже легитимный президент Ичкерии Масхадов, в отношении которого В. В. Путин применил свою своеобразную лексику). Разрушенной олигархами и коррупцией, экономической реформой, обанкротившейся при Б. Ельцине России непродуктивно и опасно углублять военную конфрон­тацию и изоляционистскую позицию по отношению к демократической Европе, к ЕС и НАТО, к Америке, которую поддерживают мафиозный капитал и шовинисты-державники, недальновидные обыватели, объятые идеей «реванша» генералы. Еще в начале демократической перестройки академик Л. Абалкин, другие ученые с мировым именем считали, что настоящая экономическая реформа должна занять лет сорок, но Явлинский предлагал ее провести за 500 дней, а «демократы» из окружения первого Президента предложили польскую «шоковую терапию» и реформу, рестав­рирующую в громадной России капитализм за два-три года в условиях авторитарной власти. Сделано было непрофессионально — по Гайдару и криминально — по Чубайсу. Результат известен. Пока Россия с обнищавшим населением должна возвращаться к демократии и преуспеванию, чело­вечество, в первую очередь Америка, стоит накануне создания «сверхразума» с помощью суперкомпьютера в 1000 терафлопсов, который будет обслуживать генную инженерию и военные нужды США, НАТО. Это — реалии жизни нынешней России и «семерки» самых индустриально и научно развитых стран мира. На одном патриотизме и державности, без финансово-экономического, технологического, промышленного обеспечения в стране с бедствующим трудоспособным населением, в которой финансирование науки, образо­вания, культуры продолжает осуществляться по остаточному принципу, надлежащее обеспечение ракетно-ядерного потенциала выглядит по меньшей мере сомнительно (при том, что обороноспособностью страны Россия должна, конечно, заниматься).

Итак, развитие партнерских отношений с «семеркой» высокоразвитых стран, в рамках «Большой восьмерки», по военным вопросам обороны с НАТО вполне возможно, но при условии курса России на демократические преобразования, экономический подъем и взвешенную внешнюю политику на упрочение мира. В итоге главными показателями этого курса являются решительная борьба новой власти, Российского государства с коррупцией в высших эшелонах власти и активное содействие оздоровлению экономики, всестороннее обеспечение Прав Человека на всей территории страны. Соблюдение прав российских граждан государственной властью, обеспечение их безопасности и равноправия независимо от пола, расы, национальности и религиозной принадлежности — правление Закона, а не административного усмотрения чиновников, наиболее ясный и четкий показатель курса нового лидера России во внутренней и внешней политике на деле, а соответственно, и доверия к нему лидеров европейских государств и США, мировой прогрес­сивной общественности, всех людей доброй воли Планеты. И соблюдение и обеспечение неотъемлемых прав и свобод российских граждан во всех регионах России окажется в конечном счете непременной предпосылкой того кредита доверия, которым пользуется сегодня Президент России В. В. Путин в российском народе и который он может растерять, если его действия — быстрые, решительные и волевые — не облегчат положение основной массы народа, не обеспечат ему достойную жизнь, не восстановят престиж страны на международной арене.

 

⁶Паркер излагает широко бытующее на Западе мнение.

⁷Об этом, см., например, нашу книгу «Социализм: право и общественный прогресс» (М., 1990); § 3 Пра-во и научно-технический прогресс; гл. 2 Право и экономическое развитие. Реформа.

⁸При изложенном порядке такое право излишне; как известно, прежний проект Конституции РФ исхо-дил из краткости перехода от тоталитарного к демократическому режиму, наделяя на это время Президента России Б. Н. Ельцина по его же личной инициативе полномочиями, превышающими статус и Президента США, и Президента Франции. Коль скоро одному лицу было бы невозможно исполнять подобные полномочия, то по-явилась Администрация Президента, которая фактически подменяла Правительство, а потом часто и самого Президента. К чему это привело, известно. В России, где не могла быть быстро искоренена, даже среди интел-лигенции, психология чинопочитания и раболепия, где у отсталой части народа сохранился менталитет культа личности (царя, вождя, лидера), было опасно и неразумно сосредоточивать у главы государства такие исклю-чительные полномочия, которые фактически подчиняли и законодательную, и судебную независимую власть — исполнительной власти, во главе которой стоял Президент. Дело не только в злоупотреблении непомерной властью, но и в том, что абсолютная президентская власть немыслима для нормального функционирования рос-сийского демократического правового государства. Постулатами правовой государственности являются разде-ление властей и правление не чиновников, а правового закона — это положения науки, подтвержденные совре-менной практикой развитых стран. Но если высший чиновник государства, представляющий страну на между-народной арене, и главнокомандующий, возглавляющий всю систему исполнительной власти, обладает непо-мерными полномочиями, то исполнительная власть подавляет законодательную и судебную власть. А это зна-чит, что указы подменяют законы, а суд заменен административным усмотрением; в таком случае не государс-тво служит гражданам страны, народу, обществу, а подданные служат государству, его аппарату и бюрократии; что государство по своему произволу, как было в империях, монархиях, одаряет народ какими-то правами и свободами, может их отнять у людей и народов. Помимо всего прочего, нормальное разделение и взаимодейст-вие властей обеспечивает эффективностьгосударственного правления, а пору­шенное разделение властей и от-сутствие взаимоконтроля исключает эффективное управление страной. Парадокс, отражающий реальность, со-стоит в том, что чем больше полномочий у Президента, тем менее эффективно, обоснованно, продуктивно госу-дарственное воздействие на общество и общественные процессы. Этот парадокс объясним: разделение любого вида деятельности повышает профессионализм и результативность труда (в том числе и управ­ленческого, зако-нотворческого, отправления правосудия). Сосредоточение у одного лица, органа возможности издавать и ис-полнять законы, судить за их нарушение и разбирать споры о праве потворствует произволу, собственно гово-ря, и есть средневековый абсолютизм и бесправие. Вся борьба против феодализма сосредотачивалась на борьбе народов против абсолютных монархов и князей, бояр, баев, творивших суд и расправу над своими подданными. Не возвращаться же России в давно минувшие времена с Президентом — абсолютным монархом, в этом ли за-ключаются те российские традиции, которые надо восстановить и с которыми Российское государство входит в третье тысячелетие?

 Источник: http://www.law.edu.ru/script/cntSource.asp?cntID=100067475