«Ответы на вопросы по предмету "Правовое обеспечение хозяйственной деятельности"»

Правовые иммунитеты.
Малько, А. В.

 

Институт правового иммунитета возник в эпоху феодализма и является его специфическим признаком. «...Характерная черта феодального строя в той форме, в какой он возник во Франкском государстве и затем распространился по всей Европе (за исключением Швеции, Норвегии и Финляндии), — отмечает Э. Аннерс, — заключалась в правовом иммунитете как самого феодала, так и его чиновников. Это в той же мере относилось и к собствен­ности церквей. Королевские чиновники даже не имели права и ногой ступить на землю феодала ил и его вассала. Не имели они и права вершить какой бы то ни было суд или чинить расправу и устраивать экзекуции на их земле, т. е. исполнять свои прямые обязанности по долгу и службе на этих землях. Земли феодалов и их вассалов не подлежали официальному обложению налогами».¹

Совокупность государственных прав и функций, которой располагал феодал в своем владении, в феодальном праве Западной Европы получила название иммунитета. Он включал право суда, сбора налогов и выполнение определенных административных функций без вмешательства центральной власти. Так, в «Грамоте Короля Дагоберта I Ресбахскому Монастырю» (635 г.) прямо закреплено, «чтобы никакая государственная судебная власть, ни настоящая, ни последующая, не смела входить на земли монастыря, право владения которыми когда-либо проистекало (для него) или от нашей щедрости, или от пожалований... для слушания судебных дел или взыскания чего-либо...». Согласно «Грамоте Карла Великого Мецкой Церкви» (775 г.) «никто из государственных должностных лиц не смеет входить в поместье мецкой церкви... и причинять там какой-либо ущерб, и никто из них не должен вызывать людей церкви на судебные собрания или каким-либо злым умыслом осуждать их, ни взимать судебных штрафов и пошлин, а также брать с них какие-либо кормы, но должностные лица церкви должны для каждого из упомянутых церковных людей производить правильный разбор дела и вместе с тем получать в пользу их удовлетворение от других людей на своих частных судебных собраниях, и в тех случаях, когда эти должностные лица церкви или другие люди принимают поручительства, судебные штрафы должны идти на приумножение этой обители святых; одинаковым образом, если и церковные люди выплачивали кому-либо судебный штраф за какой-либо свой поступок, то та часть судебного штрафа, на которую могла бы рассчитывать казна, уступалась церкви... И пусть иммунитет, нами пожало­ванный Мецкой Церкви, ее монастырям, крепостям, деревням, округам, приходам и аббатствам, будет вечно пребывать и непоколебимо соблю­даться».² Подобные иммунитетные грамоты явились результатом усиления власти светской и церковной элиты во Франкском государстве, создавали для нее льготные условия, ограничивали административные и судебные возмож­ности королевских должностных лиц.

В феодальной России правовой иммунитет составляли привилегии крупных земельных собственников, заключавшиеся в обладании правом политической власти над населением вотчины; чем крупнее была вотчина, тем большей политической властью обладал ее собственник. Иммунитеты, освобождающие боярские вотчины от княжеского управления и суда, во всех русских землях получили большое развитие в XII-XIII вв. Собственнику земли принадлежало право самостоятельно управлять населением своих владений, судить его и получать с него дань. Он нес ответственность перед государством за выполнение крестьянами государственных податей. Посте­пенно крупный земельный собственник сам становился «государем» в своих владениях, зачастую опасным даже для самой княжеской власти.³

В России дипломам об иммунитете, выдававшимися монархами Западной Европы, соответствовали по форме и содержанию так называемые тарханные грамоты. Освобождение от княжеского суда духовных землевладельцев и светских помещиков обычно сопровождалось освобождением от налогов и иных повинностей.

Исследуя возникновение иммунитетов, известный историк Н. П. Павлов-Сильванский критиковал некоторые формально-юридические концепции этого явления, выводящие иммунитет из норм римского права или связы­вающие его исключительно с королевскими пожалованиями. Ученый утверждал, что иммунитет, с одной стороны, предстает как исторически сложившийся порядок отношений, при котором иммунитетные дипломы не столько создавали, сколько закрепляли нормы обычного права. Этот порядок отношений историк связывает с крупным землевладением, т. е. пытается интерпретировать иммунитет не только как правовую норму, но и как реальное социальное отношение, выражающее связь феодальной власти и крупного землевладения. С другой стороны, он раскрывает «повсеместность» существования иммунитета, что само по себе наводит на мысль о законо­мерности существования этого явления.⁴

Вместе с усилением центральной государственной власти роль иммуни­тетов начинает все больше ограничиваться. Первая попытка отменить иммунитетные грамоты была осуществлена при царе Иване IV. Затем такие же шаги были предприняты и в ряде норм Соборного Уложения 1649 г., в которых закреплялось требование «несудимые грамоты оставить». Однако фактически иммунитет (хотя и со значительными ограничениями) сохранял свою роль в политической и правовой жизни России вплоть до конца XVII в.

С изменением общественной жизни институт правового иммунитета трансформировался в совершенно иное юридическое средство — в инстру­мент, освобождающий от определенных обязанностей и юридической ответственности отдельных субъектов (дипломатов, консулов, депутатов и др.) в целях выполнения ими соответствующих социально полезных функций.

Что же такое иммунитет как правовая категория? «Иммунитет» переводят с латинского как «освобождение», «избавление»⁵ или «независимость», «неподверженность»;⁶ в юридическом смысле его трактуют как исклю­чительное право не подчиняться некоторым общим законам, предостав­ленное лицам, занимающим особое положение в государстве.^7. По нашему мнению, правовые иммунитеты есть особые льготы и привилегии, преиму­щественно связанные с освобождением конкретно установленных в нормах международного права, Конституции и законах лиц от определенных обязанностей и ответственности, призванные обеспечивать выполнение ими соответствующих функций.

Иммунитеты — особый вид привилегий, которые в свою очередь суть специфическая разновидность льгот, юридических изъятий. Это, в частности, подтверждается содержанием международных договоров. Так, в разделе 19 ст. V Конвенции о привилегиях и иммунитетах Объединенных Наций от 13 февраля 1946 г. привилегии и иммунитеты соответственно называются «изъятиями и льготами, предоставляемыми, согласно международному праву, дипломати­ческим представителям».^8. Аналогичное разъяснение содержится в Генеральном Соглашении о привилегиях и иммунитетах Совета Европы от 2 сентября 1949г., согласно ст. 2 которого привилегии и иммунитеты также строго определяются в качестве «изъятий и льгот, перечисленных в настоящем Соглашении».⁹

Иммунитеты, выступая специфическими разновидностями льгот и привилегий, имеют с ними следующие общие черты.

1. Они создают особый юридический режим, позволяют облегчать положение соответствующих субъектов, расширяют возможности по удовлетво­рению тех или иных интересов. Действительно, на это направлены не только льготы и привилегии, но и иммунитеты, в частности, дипломатический и депутатский иммунитеты.

2. Иммунитеты призваны быть право стимулирующими средствами, побуждающими к определенному поведению и обозначающими положи­тельную правовую мотивацию. Иммунитет, как верно отмечает С. В. Мирошник, в качестве правового стимула «представляет собой совокупность особых правовых преимуществ...».¹⁰

3. Иммунитеты являются гарантиями социально полезной деятельности, способствуют осуществлению тех или иных обязанностей.

4. Названные средства выступают своеобразными изъятиями, правомер­ными исключениями для конкретных лиц, установленными в специальных юридических нормах.

5. Они представляют собой формы проявления дифференциации юридического упорядочения социальных связей.

Вместе с тем иммунитеты имеют специфические признаки, свидетель­ствующие об их самостоятельной юридической природе и позволяющие выделить их в системе льгот и привилегий.

Во-первых, если привилегии в большей мере воплощаются в преиму­ществах, так называемых положительных льготах, то иммунитеты, наоборот, проявляются в виде отрицательных льгот (освобождении от выполнения отдельных обязанностей — уплаты налогов, пошлин, освобождении от ответственности). «Применительно к уголовно-процессуальному законо­дательству понятие "иммунитет", — подчеркивает В. И. Руднев, — может пониматься как освобождение от выполнения процессуальных обязанностей и ответственности... Это означает, что некоторые лица— депутаты, судьи, прокуроры, близкие родственники лица, привлекаемого к уголовной ответственности, — в определенных ситуациях могут иметь возможность не давать показаний, не привлекаться к ответственности».¹¹

Одним из доказательств «отрицательности» иммунитета может выступать и понимание термина в медицинском смысле, который в словарях является приоритетным, определяющим. В них отмечается, что иммунитет есть невосприимчивость организма по отношению к возбудителям болезней или определенным ядам, невосприимчивость к какому-нибудь инфекционному заболеванию.¹² «Отрицательность» иммунитета— его специфическая черта, позволяющая ему определенным образом достигать поставленных целей.

Во-вторых, целью иммунитетов является обеспечение выполнения международных, государственных и общественных функций, служебных официальных обязанностей. Так, в ст. 5 Протокола к Генеральному Согла­шению о привилегиях и иммунитетах Совета Европы, принятого 6 ноября 1952 г., прямо установлено, что «привилегии и иммунитеты предоставляются представителям Членов не в личных интересах соответствующих лиц, а для обеспечения независимого выполнения ими обязанностей, связанных с Советом Европы». Согласно ст. 40 Устава Совета Европы, принятого 5 мая 1949 г., «Совет Европы, представители Членов и Секретариат пользуются на территории Членов такими привилегиями и иммунитетами, которые разумно необходимы для выполнения ими своих обязанностей». В соответствии со ст. 6 Четвертого Протокола к Генеральному Соглашению о привилегиях и иммунитетах Совета Европы, принятого 16 декабря 1961 г., «привилегии и иммунитеты предоставляются судьям не для их личной выгоды, а с целью обеспечить независимое осуществление их функций».¹³

Правовой иммунитет не должен иметь абсолютного характера. Он может быть в ряде случаев отменен, ограничен либо от него могут отказаться сами обладатели иммунитета. Это связано в основном с тем, что иммунитет из законного и эффективного юридического средства превращается в препят­ствующий фактор, о чем сказано и в ст. 11 Генерального Соглашения о привилегиях и иммунитетах Совета Европы от 2 сентября 1949г.: «...Член ¹ Организации не только имеет право, но и обязан отказаться от иммунитета своего представителя в каждом случае, когда, по мнению Члена Организации, иммунитет препятствует отправлению правосудия, и этот отказ может быть произведен без ущерба для цели, с которой иммунитет был предоставлен».¹⁴

В-третьих, круг лиц, на который распространен иммунитет, должен быть четко определен в нормах международного права, Конституциях и законах. Так, по оценкам Ф. А. Агаева и В. Н. Галузо, более 30 категорий российских граждан и более 150 категорий иностранных граждан в силу прямых предпи­саний Конституции и законов России и обязательных для нее международных многосторонних конвенций и двусторонних договоров и соглашений наделены иммунитетами, имеющими значение лишь в одной сфере — сфере уголовного судопроизводства.¹⁵ К числу подобных лиц законодательство относит дипломатический и консульский корпус, Президента РФ, депутатов, зарегистрированных кандидатов в депутаты, Уполномоченного по правам человека в РФ, членов избирательных комиссий с правом решающего голоса, членов комиссий по проведению референдума с правом решающего голоса, Председателя Счетной палаты РФ, его заместителя, аудиторов и инспекторов Счетной палаты РФ, судей, народных присяжных и арбитражных заседателей, прокуроров, следователей прокуратуры и др. (носители иных льгот и привилегий далеко не всегда так конкретно обозначены в соответствующем законодательстве).

В литературе подчас слишком узко понимают правовой иммунитет, связывая его исключительно с лицами, занимающими те или иные должности. Например, С. В. Мирошник пишет, что иммунитет «представляет собой совокупность особых правовых преимуществ, предоставляемых в соответствии с нормами международного права и Конституцией страны определенному кругу лиц в силу занимаемой ими должности».^16. Между тем существует свидетельский иммунитет, в соответствии с которым «никто не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родствен­ников, круг которых определяется федеральным законом» (ч. 1 ст. 51 Конституции РФ). В ч. 2 этой же статьи говорится, что «федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания». В данной норме речь идет об общественных защитниках обвиняемого, адвокатах, священнослужителях и других гражданах, которые никаких соответствующих должностей, связанных с иммунитетом, не занимают. Кроме того, в «отличие от лиц, обладающих должностным иммунитетом, члены избирательных комиссий с правом решающего голоса, члены комиссий по проведению референдума с правом решающего голоса, народные заседатели, присяжные заседатели и арбитражные заседатели призываются к выполнению особых функций по содействию в решении государственных задач не в силу должностного положения, а особых общественных обязанностей. В силу данного обстоятельства иммунитеты указанных лиц, думается, могут быть условно обозначены как "иммунитет общественных представителей"».¹⁷ Таким образом, иммунитеты нельзя связывать только с определенным кругом лиц, занимающих те или иные должности. Это более широкое понятие, которое охватывает юридические средства, содействующие осуществлению не только международных и государственных, но и общественных функций.

Предложенные признаки правовых иммунитетов весьма условны, их значение нельзя абсолютизировать, ибо привилегии и иммунитеты во многом весьма тесно связанные явления и понятия. К тому же строгого разграничения между ними в международной договорной практике, а равно и во внутри­государственном законодательстве не проводится. Думается, данное положение объясняется тем, что каждый иммунитет и каждая привилегия не существуют в «чистом» виде, представляя собой совокупность правил, обладающих признаками как иммунитета, так и привилегии в собственном значении. Например, правило получения согласия на дачу дипломатическим агентом свидетельских показаний, несомненно, является льготой, дополнительной гарантией, служащей целям обеспечения эффективного и беспрепятствен­ного выполнения агентом своих функций, что является признаком иммунитета. Вместе с тем само право отказаться от дачи свидетельских показаний также представляет изъятие из общего правила обязанности всякого лица дать такие показания по требованию компетентных органов уголовного судопроиз­водства и является признаком привилегии. Следовательно, совокупность иммунитета и привилегии вместе с некоторыми другими льготами и изъятиями образуют то, что именуется в международной доктрине и в теории уголовного процесса свидетельским иммунитетом. Аналогично и другие отдельные разновидности иммунитетов и привилегий представляют собой совокупности правил, обладающих признаками иммунитета в собственном смысле и признаками привилегий.¹⁸

Современные правовые иммунитеты весьма многообразны. Их можно классифицировать по различным критериям. Так, в зависимости от природы реализуемых ими функций правовые иммунитеты подразделяются на международные, государственные и общественные; в зависимости от сферы их осуществления — на межгосударственные и внутригосударственные; в зависимости от их характера — на материально-правовые (например, освобождение должностных лиц Совета Европы от обложения налогами окладов и вознаграждений, выплачиваемых Советом Европы; право беспошлин­ного ввоза личного имущества при первоначальном занятии должности, так называемые фискальные иммунитеты и др.) и процессуально правовые (неприкосновенность депутатов, иммунитет судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов и т. п.); в зависимости от того, какие объекты обеспечивает иммунитет, — на личную неприкосновен­ность, неприкосновенность служебных и жилых помещений, неприкосновен­ность имущества, служебной переписки, архивов и иных документов, судебно-процессуальный и свидетельский иммунитет и т. д.

Самая же распространенная классификация производится по субъектам, обладающим соответствующим иммунитетом. В рамках данной классифи­кации первым идет такой вид иммунитета, как иммунитет государства. Иммунитет государства от иностранной юрисдикции — принцип между­народного права, согласно которому государству и его органам не может быть предъявлен иск в суде иностранного государства, а его имущество под­вергнуто мерам принудительного характера.

Особая разновидность правового иммунитета — дипломатический иммунитет, под которым можно понимать систему особых льгот, предостав­ляемых дипломатическим представительствам иностранных государств и их сотрудникам. Нормы международного права, регулирующие вопросы дипломатического иммунитета, кодифицированы в Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. и в других международных документах. Иммунитет дипломатического представительства заключается в неприкосно­венности помещения дипломатического представительства (ст. 2 Венской конвенции). Это означает, что власти государства пребывания имеют право проникать в данное помещение только с согласия главы дипломатического представительства. Помещения представительств, предметы их обстановки, находящееся в них имущество, а также средства передвижения пользуются иммунитетом от обысков, арестов и других исполнительных действий. Архивы и иные документы представительств неприкосновенны в любое время независимо от местонахождения (ст. 24). К дипломатическому иммунитету относится и личная неприкосновенность дипломатического персонала. Эти лица пользуются особой защитой страны пребывания, не могут подвергаться задержанию или аресту (ст. 29), освобождаются от уголовной ответственности и т. п. В несколько меньшем объеме, чем дипломатические представители, дипломатическим иммунитетом пользуются консулы и служащие между­народных организаций, что определяется, в частности, Конвенцией о привилегиях и иммунитетах ООН 1946 г.

Новым правовым иммунитетом для России выступает президентский иммунитет. Статья. 91 Конституции РФ предусматривает неприкосновенность Президента при исполнении им своих полномочий. Отрешение от должности является одним из оснований досрочного прекращения полномочий Прези­дента РФ, которое может произойти только на основании обвинения главы государства в совершении государственной измены или иного тяжкого преступления. Исходя из ст. 93 Конституции РФ, Президенту РФ может быть предъявлено обвинение в совершении довольно узкого круга преступлений. Между тем ныне действующий УК РФ подразделяет преступления на следующие категории: небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие. Поэтому следовало бы предусмотреть, что Президенту РФ, как и всякому иному лицу, при наличии достаточных оснований может быть предъявлено обвинение в совершении любого преступления, а не только государственной измены или иного тяжкого преступления. Предъявление Президенту РФ обвинения в совершении преступлений, не указанных в соответствующей статье Конституции РФ, могло бы повлечь для него определенные правовые последствия, например, приостановление полномочий на какой-то срок и т. п.¹⁹

Кроме того, Конституция РФ устанавливает весьма сложный порядок привлечения к уголовной ответственности Президента РФ. В этом смысле иммунитет Президента РФ абсолютен, а значит, недемократичен, неспра­ведлив, неправомерен. Необходимо упростить технологию импичмента, разработать механизм его реализации и четко зафиксировать все это в соответствующем законодательстве (Конституция РФ, УПК и т. п.).

Иммунитет устанавливается лишь на срок выполнения президентом своих полномочий (а не пожизненно), как, собственно, иммунитет и для всех иных должностных лиц. Именно наиболее полное содействие осуществлению государственных функций может выступать целью данного юридического гарантирующего средства. За пределами исполнения сверхсложных прези­дентских обязанностей теряется юридический смысл президентского иммунитета. Другими словами, подобный иммунитет является неличной приви­легией гражданина, а должностным средством защиты публичных интересов.

Между тем данное положение по сути игнорируется в известном указе В. В. Путина «О гарантиях Президенту Российской Федерации, прекра­тившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи» от 31 декабря 1999 г.,²⁰ в котором установлено, что «Президент Российской Федерации, прекративший исполнение своих полномочий, обладает неприкосновен­ностью» и «не может быть привлечен к уголовной или к административной ответственности, задержан, арестован, подвергнут обыску, допросу либо личному досмотру...» и т. д. Данный Указ противоречит и Конституции РФ, и федеральному закону — действующему с 1 января 1997 г. УК РФ, в ст. 3 которого закреплено, что «преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим кодексом» (но не указами и другими подзаконными актами). Статья 4 УК устанавливает, что «лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы, нацио­нальности, языка, происхождения, имущественного и должностного поло­жения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств». Только федеральным законом, но ни в коей мере не указами определяется и освобождение от уголовной ответственности (ст. 2, 3, 5, 13, 14 и др. УПК), а назначение наказания и освобождение от него производится согласно ст. 118 Конституции РФ только судом.²¹

Таким образом, в анализируемом Указе, «просматривается намерение создать возможность как бы экстерриториального существования гражданина бывшего президента, своеобразную Либерию внутри России. Жаль только, что россиян девать некуда...».²²

Не меньшие споры ныне вызывает и вопрос о депутатском иммунитете, который может рассматриваться в качестве дополнительной гарантии законности применения к депутатам мер государственного (процессуального) принуждения.^23. В соответствии со ст. 98 Конституции РФ «Члены Совета Федерации и депутаты Государственной Думы обладают неприкосновен­ностью в течение всего срока их полномочий. Они не могут быть задержаны, арестованы, подвергнуты обыску, кроме случаев задержания на месте преступления, а также подвергнуты личному досмотру, за исключением случаев, когда это предусмотрено федеральным законом для обеспечения безопасности других людей». Такая норма, несколько расширенная Федераль­ным законом «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» от 8 мая 1994 г., ставит непробиваемый заслон для привлечения конкретного депутата к уголовной ответственности. Это обстоятельство выступает одним из привлекательных моментов для проникновения в депутатский корпус преступных лиц. Так, в Саратовской области на депутатское место стал претендовать некто П. А. Федулев, который к моменту «хождения во власть» уже был в федеральном розыске.²⁴

Сейчас в средствах массовой информации все активнее говорят о необходимости отмены депутатского иммунитета. Так, представители петербургской интеллигенции осенью 1999 г. направили в Государственную Думу РФ письмо с предложением принять закон об отмене депутатской неприкосновенности, что заставит многих задуматься, стоит ли тратить деньги, чтобы получить ставший куда как менее привлекательным депутатский мандат.^25. По этой же причине Союз правых сил в конце 1999 г. собрал 3,6 млн. подписей за проведение референдума в том числе и по вопросу о снятии депутатской неприкосновенности.²⁶

Однако полностью отменить иммунитет общефедеральных депутатов в современных условиях было бы ошибкой, так как деятельность депутата находится в сфере общественных интересов и связана с возможными рисками, с выполнением «невзирая на лица» своих профессионально-представительских обязанностей, с исполнением долга парламентария. Положение народного избранника России сопряжено с исключительными правами, делающими возможным неподчинение отдельным общим законам. «Нельзя делать депутата беззащитным. Тогда он не сможет, например, бороться с коррупцией. Потому что в результате такой борьбы он запросто может угодить за решетку... Депутата, который слишком далеко углубился в расследование деятельности какого-то высшего чиновника, вполне могут остановить, если лишить его депутатского иммунитета. Не секрет, что и правоохранительные органы подвержены коррупции, как и другие ветви власти. Поэтому они вполне могут воздействовать на неугодного депутата. И в этом случае законодатели просто бессильны перед криминальным миром, который готов отстаивать свои позиции любыми способами».²⁷

Вместе с тем необходимо ограничить депутатский иммунитет. В последние годы предприняты некоторые меры, которые, с одной стороны, упростили процедуру привлечения депутата к уголовной ответственности, а с другой — были направлены на уточнение объема и содержания депутатской непри­косновенности. Так, постановлением Государственной Думы от 9 июня 1995 г. внесено изменение в Регламент Государственной Думы Федерального Собрания РФ, в соответствии с которым для дачи согласия на привлечение депутата к уголовной ответственности требуется не ²/₃, как было раньше, а лишь простое большинство голосов.²⁸

В свою очередь Конституционный Суд РФ рассмотрел дело о проверке конституционности ряда положений Федерального закона «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», касающихся депутатского иммунитета. Поводом к рассмотрению явился запрос Президента РФ, который пришел к выводу, что указанный Закон устанавливает более широкий, чем указано в Конституции РФ, перечень случаев, когда парла­ментарий не может быть лишен неприкосновенности без согласия парламента. Конституционный Суд РФ определил, что особый порядок привлечения депутата к уголовной ответственности составляет одну из существенных черт парламентского иммунитета, который предполагает наиболее полную защиту депутата при осуществлении им своих функциональных обязанностей. Однако неприкосновенность парламентария не означает его освобождение от ответственности за совершенное правонарушение, если оно совершенно не в связи с депутатской деятельностью. «Расширительное» понимание неприкосно­венности исказило бы характер парламентского иммунитета и превратило бы его в личную привилегию.²⁹ В связи с этим Конституционный Суд поста­новил, что в отношении парламентария допустимо осуществление судо­производства на стадии дознания и предварительного следствия без согласия соответствующей палаты парламента, но под непосредственным надзором Генерального прокурора. Если по завершении следствия Генеральный прокурор сочтет необходимым передать дело в суд, он должен незамед­лительно внести представление в палату парламента. Если палата большинством голосов не примет решения о лишении депутата неприкосновенности, дело в суд передано не будет.³⁰

Подобные нормы существуют и за рубежом. Например, в Австрии без согласия Национального совета члены Национального совета могут быть подвергнуты официальному преследованию за уголовно наказуемое деяние только в том случае, если это деяние явно не связано с политической деятельностью данного депутата. Компетентные органы должны, однако, запрашивать решение Национального совета о наличии такой связи, если этого требует депутат или '/₃ членов постоянного комитета, которому поручены такие дела. При наличии подобного требования всякое офи­циальное преследование должно быть немедленно прекращено или приоста­новлено. Это позволяет установить более четкие границы действия депутат­ского иммунитета.³¹

Вместе с тем депутатский иммунитет не имеет абсолютного характера, поскольку согласно ч. 2 ст. 98 Конституции РФ по представлению Гене­рального прокурора РФ депутаты могут быть лишены неприкосновенности соответствующими палатами Федерального Собрания РФ. И хотя подобные прецеденты уже имели место (в частности, в отношении уже бывших депу­татов Государственной Думы С. Мавроди и Н. Хачилаева), палаты далеко не всегда используют в полной мере имеющийся конституционно-правовой потенциал.³²

Ряд законодательных органов субъектов РФ установили для регио­нальных избранников свои «депутатские иммунитеты» и подчас пытаются увести от ответственности криминальные элементы и чиновников с депу­татскими значками. Так, «источники в Генеральной прокуратуре говорят, что практически в каждом представительном органе власти 89 субъектов Феде­рации депутатским мандатом обладает свой местный "крестный отец"».³³ Генеральная прокуратура РФ неоднократно указывала на факт незаконности таких устремлений. Конституционный Суд РФ трижды принимал соответ­ствующие решения, в которых однозначно отмечал, что установление депутатской неприкосновенности в сфере уголовно-процессуального и уголовного права — прерогатива общефедеральных, а не региональных органов власти. Таким образом, все подобные «местные инициативы» неконституционны и не подлежат исполнению.³⁴

Ситуацию изменил Федеральный закон «Об общих принципах орга­низации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» от 2 сентября 1999 г., где в ст. 13 предусматривается неприкосновенность депутата законо­дательных органов государственной власти субъекта РФ. Хотя в п. 5 ст. 14 этого же Закона установлено, что «Конституцией (уставом) субъекта Российской Федера­ции может быть решен вопрос о снятии неприкосновенности со всех депутатов».³⁵

Значительно шире по объему (чем у депутатов) иммунитет у судей. Согласно ст. 16 Федерального закона «О статусе судей Российской Феде­рации»³⁶ личность судьи неприкосновенна. Судья не может быть привлечен к административной и дисциплинарной ответственности. Уголовное дело в отношении судьи может быть возбуждено только Генеральным прокурором или лицом, исполняющим его обязанности, при наличии согласия соответ­ствующей квалификационной коллегии судей.

Вместе с тем необходимо и дальше совершенствовать порядок привлечения к ответственности данных должностных лиц. Так, вопрос о привлечении к уголовной ответственности судьи должен решать Верховный Суд РФ или суд субъекта РФ, а не квалификационная комиссия, которая состоит на местах из судей-коллег и обычно защищает своего сослуживца и честь мундира.³⁷

Выделяют также иммунитет Уполномоченного по правам человека в РФ, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов (например, иммунитеты прокурорских работников), свидетельский иммунитет, имму­нитет общественных представителей и т. п.

Проблема свидетельского иммунитета является глубоко нравственной проблемой. Для ее решения, как показала практика, допустимы далеко не все правовые средства. Здесь право не должно идти «дальше морали» и выдвигать сугубо правовые требования. При свидетельстве близких родственников возникает конфликт между двумя обязанностями (двумя ограничениями): с одной стороны, правовая обязанность, требующая говорить правду, с другой — нравственная, требующая не наносить вреда близкому человеку. Подобная коллизия ведет либо к нравственным потрясениям (распаду семьи, разрыву родственных отношений и т. п.), либо к преступлениям (лжесви­детельству, уклонению от дачи показаний). Именно поэтому следует под­держать ст. 51 Конституции РФ 1993 г., в которой установлены положения, выводящие правовые предписания из состояния противоречия с моральными и укрепляющие тем самым нравственные основы права. Установки данной статьи ориентированы на международные стандарты, гарантирующие неприкосновенность личности, полностью согласуются с Международным пактом о гражданских и политических правах 1966 г. (ст. 14).

Вместе с тем, по нашему мнению, будет недостаточно ограничиться простым воспроизведением в новом УПК РФ положения ч. 2 ст. 51 Консти­туции РФ. Необходимо конкретизировать это общее конституционное правило и разработать механизм его реализации.

Исходя из изложенного, сделаем следующие выводы:

1. Правовые иммунитеты — историческое явление, возникшее в эпоху феодализма, связанное с крупным землевладением и трансформирующееся в инструмент, освобождающий от отдельных обязанностей и юридической ответственности тех или иных субъектов (дипломатов, консулов, депутатов и др.) в целях выполнения ими соответствующих социально полезных функций.

2. Иммунитеты являются общеправовой категорией, ибо они установлены в нормах международного, конституционного, уголовного, администра­тивного, уголовно-процессуального и гражданско-процессуального права.

3. Полноценное общетеоретическое исследование данного межотрасле­вого института позволит решить как отдельные научные проблемы (создаст условия для получения новой научной информации, внесет порядок в имеющиеся знания, откроет новые горизонты для отраслевых наук и т. п.), так и практические проблемы (выработка системы предложений и реко­мендаций для правотворческих и правоприменительных органов, повышение эффективности правового регулирования данной сферы общественных отношений и т. д.).

 

* Работа выполнена при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (грант №96-15-97157).

** Доктор юрид. наук, профессор, директор Саратовского филиала Института государства и права Российской академии наук.

© А.В. Малько, 2000

¹ Аннерс Э. История европейского права. М., 1994. С. 136. — См. также: Берман Г. Д. Западная традиция права: эпоха формирования. М., 1994. С. 281-299.

² Литология мировой правовой мысли в пяти томах. Т. 2. Европа. V—XVII вв. М., 1999. С. 76-77.

³ История государства и права СССР / Под ред. Ю. П.Титова. Ч. 1. М., 1988. С. 55, 81-82.

⁴ Медушееский А. Н. История русской социологии. М., 1993. С. 191.

⁵ Советский энциклопедический словарь. М., 1989. С. 490.

⁶ Николаев А. Дипломатические привилегии и иммунитеты// Международная жизнь. 1983. №8. С. 152.

⁷ Словарь иностранных слов. М., 1988. С. 188.

⁸ Международное право в документах: Сб. документов. М., 1964. С. 318.

⁹ Право Совета Европы и Россия: Сб. документов и материалов. Краснодар, 1996. С. 152.

¹⁰ Мирошник С. В. Правовые стимулы в российском законодательстве: Автореф. канд. дисс. Ростов-н/Д., 1997. С. 15.

¹¹ Руднев В. И. Иммунитеты от уголовного преследования // Журнал российского права. 1998. № 7. С. 37.

¹² Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1991. С. 248; Словарь иностранных слов. С. 188.

¹³ Право Совета Европы и Россия. С. 163, 145, 174.

¹⁴ Там же. С. 155.

¹⁵ Агаев Ф. А., Галузо В. Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. М, 1998. С. 4.

¹⁶ Мирошник С. В. Правовые стимулы в российском законодательстве. С. 15.

¹⁷ Агаев Ф. А., Галузо В. Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. С. 26.

¹⁸ Там же. С. 11-12. 16

¹⁹ Руднев В. И. Иммунитеты от уголовного преследования. С. 38.

²⁰ Указ исполняющего обязанности Президента РФ «О гарантиях Президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи» // Российская газета. 2000. 5 янв.

²¹ Первый указ — незаконный. Открытое письмо кубанских юристов и. о. президента В.В. Путину// Советская Россия. 2000. 10 фев.

²² Денисов И. Как хорошо быть президентом // Парламентская газета. 2000. 19 янв. — См. также об этом: Евтушенко Е. Горечь, а не торжество. История помогла ему, но история не помогает бесплатно // Независимая газета. 2000. 6 янв.

²³ Даев В. Г. Иммунитеты в уголовно-процессуальной деятельности// Правоведение. 1992. №3. С. 48,

²⁴ Козлова Н. Депутатская крыша от правосудия // Российская газета. 1998. 25 сент.; Резниченко В. Преступники прячутся в парламенте. Бразильские народные избранники обсудят вопрос о собственной неприкосновенности // Независимая газета. 1999. 27 марта.

²⁵ Кантор Ю. Каста неприкосновенных. В Думу направлено письмо, призывающее отменить депутатский иммунитет// Известия. 1999. 5 окт.

²⁶ Козырева А. По закону на каждого брата// Российская газета. 2000. 16 фев.

²¹ Котков Д. Зачем депутату иммунитет //Труд. 2000. 24 фев.

²⁸ СЗ РФ. 1995. № 25. Ст. 2369.

²⁹ Акутаев Р. М. Некоторые аспекты борьбы с искусственно-латентной преступностью // Государство и право. 1999. № 3. С. 50—51.

³⁰ СЗРФ. 1996. № 9. Ст. 828.

³¹ Руднев В. И. Иммунитет от уголовного преследования. С. 40. —- 28-31 января 2000 г. Всероссийский центр изучения общественного мнения провел опрос населения страны по проблеме сокращения привилегий депутатов, включая ограничение депутатской непри­косновенности и сокращение пенсий. С редким единодушием (87 %) россияне поддержали предложение об ограничении депутатского иммунитета и сокращении пенсий для экс-депутатов (Головачев В. Вопрос для «неприкасаемых» // Труд. 2000. 4 фев.).

³² Об этом см.: Ямшанов Б. Взятка в законе: Депутат неприкосновенен. Порой это очень удобная ширма // Российская газета. 1995. 23 мая; Бельдюгина Л. Надиршах Хачилаев ушел в горы: В минувшую пятницу нижняя палата российского парламента второй раз за свою историю приняла решение о лишении иммунитета одного из своих депутатов // Российская газета. 1998.2 сент.

³³ Садчиков А. Генеральная прокуратура отказалась признавать депутатский иммунитет: Десятки региональных законодателей могут быть привлечены к уголовной ответственности // Известия. 1998. 29янв.

³⁴ Постановление от 30 ноября 1995 г. по делу о проверке конституционности ст. 23 и 24 Временного положения об обеспечении деятельности депутатов Калининградской областной Думы // Вестник Конституционного Суда РФ. 1995. № 6. С. 42-48; Постановление от 10 декабря 1997 г. о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного закона) Тамбовской области // Там же. 1998. № 1. С. 2-17; Определение от 4 июня 1998 г. по запросу Воронежской областной Думы о проверке конституционности ст. 19 и 20 Закона Воронежской области «О статусе депутата Воронежской областной Думы» // Там же. 1998. № 5. С. 20-25.

³⁵ Российская газета. 1999. 19 окт.

³⁶ СЗ РФ. 1995. № 26. Ст. 2399.

³⁷ Ефремов А. Ф. О правовой неприкосновенности// Вестник Волжского университета им. В. Н. Татищева. Сер. «Юриспруденция». Тольятти, 1999. Вып. 6. С. 31.

Источник: http://www.law.edu.ru/article/article.asp?articleID=172575