«Ответы на вопросы по теории государства и права»

Некоторые аспекты квалификации преступлений: проблемы теории и практики.
Верина, Г. В., Рыбак, М. С.

Квалификация преступления — это процесс, при котором выявляется соответствие между совершенным лицом общественно опасным деянием и признаками конкретного состава преступления, описанного в одной из статей Уголовного кодекса. Квалифицировать преступление — значит дать ему правовую оценку и определить соответствующую статью УК, а следовательно, установить тождество между конкретным актом человеческого поведения и законодательной конструкцией.

Точная квалификация преступления является одним из важнейших требований законности, так как она выступает определенной гарантией соблюдения прав и интересов граждан.

В соответствии со ст. 8 УК РФ (далее — УК) единственное основание уголовной ответственности — «совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом». В процессе квалификации состав преступления как законодательная модель преступ­ления «накладывается» на фактически совершенное деяние, и если признаки объективной стороны, характеристики субъекта, его сознательно-волевое отношение к своим действиям (бездействию) и их последствиям идентичны признакам, закрепленным в соответствующей уголовно-правовой норме, это означает, что существует основание для уголовной ответственности. Но если хотя бы один признак состава преступления в деянии лица отсутствует, нет оснований для применения санкций. Например, если лицо, находясь на железнодорожном вокзале, по невнимательности вместо своих вещей взяло чужие, похожие на его, вещи, оно не может быть привлечено к ответ­ственности за кражу, так как в действиях нет состава преступления, а именно, нет его обязательного субъективного признака — прямого умысла на завладение чужим имуществом. Наличие или отсутствие в содеянном конкретного объективного или субъективного признака влияет также на вид состава преступления, например, корыстный мотив убийства свидетельствует о составе преступления с отягчающим обстоятельством, а совершенное деяние квалифицируется по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК.

            Предпосылки квалификации преступления — установление всех факти­ческих обстоятельств дела и уяснение признаков состава преступления, содержащихся в статье Особенной части УК. В процессе квалификации определяют, преступно ли данное деяние (ст. 14 УК), устанавливают объект (а в ряде случаев и предмет) преступного посягательства, производят анализ признаков, входящих в его объективную и субъективную стороны, а также необходимых правовых требований, предъявляемых к субъекту преступления (возраста и вменяемости — ст. 20—22 УК). Кроме указанных основных признаков субъекта преступления, требуется установить, не характеризуется ли он теми или иными дополнительными признаками, придающими преступ­нику качество специального субъекта.

Первостепенное значение при квалификации имеет правильное уста­новление объекта преступления, поскольку именно он обуславливает общественно опасный характер преступного деяния. Выявив объект, можно правильно определить разновидность преступления. Законодатель объеди­няет их в отдельные группы по родовому и видовому объектам. Такие преступления, как государственная измена, шпионаж, диверсия, публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя, по общности их видового объекта составляют группу преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства, а убийство, причинение вреда здоровью, истязание, заражение ВИЧ-инфекцией, оставление в опасности и некоторые другие — группу преступлений против жизни и здоровья личности.

При установлении объекта преступления очень существенно уяснить не только содержание родового, но и видового и непосредственного объектов преступления. Так, родовым объектом убийства (ст. 105 УК) и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК) являются различные правовые блага личности. Видовым объектом убийства выступает право на жизнь, а умышленного причинения тяжкого вреда здоровью — право на здоровье. Правильное выяснение видового объекта позволяет решить вопрос видовой идентификации преступления. В отдельных ситуациях важно определить основной и дополнительный непосредственные объекты. Умыш­ленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК), не только нарушает право на здоровье, но и право на жизнь, причем первое является непосредственным объектом, второе — дополнительным непосредственным объектом преступления. Указанное обстоятельство обусловливает квалификацию деяния и способ­ствует разграничению данного состава с убийством.

На необходимость разграничения этих составов в свое время неодно­кратно указывал Верховный Суд СССР. Так, ТТТ. был осужден за убийство отца Ш-ва, совершенное при следующих обстоятельствах. Ш., находясь в состоянии алкогольного опьянения, поссорился с отцом, а затем с тарелкой в руках вошел в его комнату. Тот, возмутившись, стал выталкивать сына из комнаты, а потом ударил его стеклянной вазой по голове, причинив легкий вред здоровью. В ответ на это Ш., разбитой тарелкой нанес отцу резаные раны на подбородке и в области шеи, повредив яремную вену и общую сонную артерию. От полученных повреждений Ш-в скончался на месте проис­шествия. Генеральный прокурор СССР внес протест в Пленум Верховного Суда СССР, в котором поставил вопрос об отмене приговора и прекращении уголовного дела за недоказанностью предъявленного Ш обвинения. Пленум Верховного Суда оставил протест без удовлетворения, но указал на непра­вильную квалификацию действий Ш. как убийства, в частности, отметив, что в деле нет данных, подтверждающих умысел Ш. на убийство отца, о чем свидетельствует примененный им для нападения предмет (тарелка), не имеющий каких-либо выраженных свойств для лишения жизни. С учетом конкретных обстоятельств дела нельзя сделать вывод о наличии у Ш. умысла на лишение жизни потерпевшего. В то же время, так как удар был нанесен в жизненно важный орган, Ш. сознавал, что его действиями может быть причинен вред здоровью любой тяжести, в том числе и тяжкий. При этом виновный должен был и мог предвидеть возможность наступления смерти от нанесенных потерпевшему ранений, т. е. проявил небрежность. Исходя из изложенного, действия Ш. были переквалифицированы с убийства на причи­нение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.¹

При необходимости следует выяснить специфику предмета преступ­ления, в частности, когда он назван в законе в качестве обязательного признака состава преступления, например, предметы, имеющие особую ценность (ст. 164 УК), драгоценные металлы и драгоценные камни (ст. 192 УК), средства в иностранной валюте (ст. 193 УК). С учетом данного обстоятельства тайное похищение из квартиры видеотехники квалифицируется по ст. 158 УК, а картины, принадлежащей кисти великого мастера XVII в., — по ст. 164 УК.

Квалификация преступления предусматривает обстоятельный анализ признаков, образующих его объективную сторону. Данный анализ пред­полагает выяснение характера и содержания совершенного деяния, его последствий (характера и размера причиненного вреда), установление причинно-следственной связи между деянием и последствием, а также других признаков объективной стороны преступления (способа, места и времени совершения деяния, орудий преступления, обстановки его совершения).

Установление внешних, объективных признаков преступления имеет важное значение, так как диспозиции статей УК содержат описание именно объективной стороны. Например, в ч. 1 ст. 200 УК следующим образом указаны признаки объективной стороны состава преступления «обман потребителей»: «Обмеривание, обвешивание, обсчет, введение в заблуждение относительно потребительских свойств или качеств товара (услуги) или иной обман потребителей в организациях, осуществляющих реализацию товара или оказывающих услуги населению, а равно гражданами, зарегистрированными в качестве индивидуальных предпринимателей в сфере торговли (услуг), если эти деяния совершены в значительном размере».

По объективным признакам проводится различие между однородными преступлениями, посягающими на один и тот же объект или близкие объекты. Процесс квалификации предполагает четкое отграничение признаков совер­шенного деяния от признаков других, смежных составов преступлений. Например, кражу необходимо отличать от грабежа по способу совершения преступления: кража — тайное, а грабеж — открытое хищение чужого имущества.

Точная квалификация преступления требует глубокого анализа субъективной стороны совершенного деяния, поскольку без установления истинного содержания психического отношения лица к совершенному деянию и его последствиям немыслима правильная уголовно-правовая оценка преступления.

В следственной и судебной практике нередко встречаются ошибки в квалификации именно из-за неправильной или неполной характеристики вины, мотивов и целей совершенного деяния. В частности, эти ошибки могут выразиться в признании умышленными таких действий, которые на самом деле явились результатом неосторожности лица, и наоборот.

П. был признан виновным в умышленном преступлении — убийстве Н. Потерпевший, будучи в нетрезвом состоянии, приставал к подросткам, которые играли в футбол на школьной спортивной площадке: отбирал у них мяч, хватал за руки и одежду. Один из подростков, вырвавшись от Н., прибежал домой и пожаловался на него своему дяде П. Последний пришел на площадку и потребовал от Н. объяснений. В ответ Н. пытался ударить П. кулаком. Уклонившись от удара, П. нанес удар Н. кулаком в лицо, а затем по затылку, отчего Н, через 10—15 минут скончался. Согласно заключению судебно-медицинского эксперта, смерть потерпевшего наступила в результате кровоизлияния в мозг, возникшего от ударов в лицо и затылок.

Находя квалификацию действий П. как убийства неправильной, прокурор внес протест, в котором указал, Что обстоятельства дела свидетельствуют об отсутствии у виновного умысла на лишение жизни. Нанося удары потер­певшему невооруженной рукой, П. не предвидел и не допускал возможности смертельного исхода, хотя должен был и мог предвидеть возможность наступления тяжких последствий, т. е. действовал по небрежности. Суд кассационной инстанции протест удовлетворил, переквалифицировав действия П. с убийства на причинение смерти по неосторожности.²

Эмоциональная окраска преступления также может иметь уголовно-правовое значение и влиять на квалификацию. Поэтому чувства и пережи­вания лица, совершившего общественно опасное деяние, в определенных случаях подлежат обязательному установлению. Законодательством пред­усмотрены привилегированные составы преступлений, признание которых таковыми обусловлено особенностями эмоций, влияющих на общественную опасность деяния, например, убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (ст. 107 УК).

У. был признан виновным в убийстве своей жены и покушении на убийство Ч., совершенных в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного поведением потерпевших, тяжко оскорбивших достоинство виновного. Преступления были совершены при следующих обстоятельствах. Около 19 часов У. застал свою жену и Ч. в бане в момент нахождения в интимных отношениях. Ч. убежал, а жена отказалась идти домой. У. несколько раз приходил в баню и звал жену домой, но она не шла. В 24 часа У. снова пришел за женой и, увидев, что в помещении вместе с ней находится Ч., столовым ножом нанес последнему два удара в грудь, а затем жене — три удара. От полученных повреждений жена тут же умерла. Жизнь Ч. была спасена благодаря своевременной медицинской помощи. При оценке психического состояния У. в момент совершения преступления было учтено то, что его вторичная встреча с Ч. была неожиданной.³

При правовой оценке неоконченного преступления и соучастия в преступлении необходимо учитывать особенности данных уголовно-правовых институтов. Составы неоконченных преступлений и преступлений, совер­шенных в соучастии, представляют собой совокупность объективных и субъективных признаков, предусмотренных не только нормами Особенной, ной Общей частей УК. Поэтому при квалификации это должно выразиться в ссылке на ст. 30 (приготовление к преступлению и покушение на преступ­ление) или ст. 33 (соучастие в преступлении) УК. Если соучастники по не зависящим от них обстоятельствам не довели совместное преступление до конца, то это также необходимо учесть. При уголовно-правовой оценке действий исполнителя достаточно указания на статью Особенной части и ст. 30 УК. Действия организатора, подстрекателя и пособника квали­фицируются по ст. 33, 30 и статье Особенной части УК. В теории и практике уголовного права неоднозначно решается вопрос о квалификации действий юридического исполнителя при посредственном исполнении. Приме­нительно к отдельным преступлениям практика идет по пути признания юридического исполнителя виновным в групповом преступлении. Так, действия участников группового изнасилования квалифицируются по п. «б» ч. 2 ст. 131 УК независимо от того, что остальные участники преступления не были привлечены к уголовной ответственности ввиду их невменяемости либо в силу требований ст. 20 УК, или по другим предусмотренным законом основаниям.⁴ Представляется, что такое решение вопроса противоречит ст. 32, 33 УК, а также учению о соучастии в преступлении. Одним из обязательных признаков соучастия в преступлении является совместное участие двух или более лиц, каждое из которых отвечает требованиям субъекта преступления, т. е. вменяемо и достигло возраста уголовной ответственности. При посредственном исполнении соучастие отсутствует, фактический исполнитель выступает орудием преступления юридического исполнителя. Факт привлечения к совершению преступления невменяемых и лиц, не достигших возраста уголовной ответственности, необходимо учитывать в качестве обстоятельства, отягчающего наказание юридического исполнителя преступления, (п. «д» ч. 1 ст. 63 УК).

В отличие от множественности участников преступления множе­ственность преступлений (с учетом ее разновидности) влечет применение две и более статей Особенной части УК. Неоднократность, образованная однородными преступлениями, одновременно является реальной совокуп­ностью преступлений и диктует необходимость применения, по меньшей мере, двух статей Особенной части УК (например, совершение кражи и мошенничества квалифицируется по ст. 158 и 159 УК, при этом мошен­ничество признается неоднократным).

Неоднократность тождественных преступлений квалифицируется, по общему правилу, по одной статье УК, с учетом квалифицирующего признака «неоднократность». Исключение из этого правила составляют случаи, когда одно из тождественных преступлений не доведено до конца по независящим от виновного обстоятельствам или совершено в соучастии. Например, покушение на кражу и оконченная кража квалифицируются по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 30, ч. 1 ст. 158 и п. «б» ч. 2 ст. 158 УК. Однако такое традиционное решение представляется непоследовательным и, более того, противоречащим ч. 1 ст. 16 УК, в соответствии с которой «неоднократностью преступлений признается совершение двух или более преступлений, предусмотренных одной статьей или частью статьи настоящего Кодекса». Поскольку при неоднократности совершается два или более самостоятельных преступлений, каждое из них, независимо от степени завершенности, наличия или отсутствия соучастия в преступлении, должно получить самостоятельную уголовно-правовую оценку. Совершение двух оконченных тождественных преступлений, как правило, представляет более высокую степень общественной опасности, нежели совершение анало­гичного рода преступлений, одно из которых не окончено. Однако сложив­шаяся практика квалификации свидетельствует, что лицо, совершившее два оконченных тождественных преступления, находится в более приви­легированном положении, чем лицо, виновное в двух тождественных преступлениях, одно из которых прервано, в частности, на стадии покушения. В первом случае наказание назначается в пределах санкции уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за квалифициро­ванный состав преступления. Во втором случае, помимо этого, наказание назначается по правилам ст. 69 УК — по совокупности преступлений. Для устранения данного противоречия сложившуюся практику следовало бы переориентировать в сторону уголовно-правовой оценки каждого преступ­ного деяния. Такое решение вопроса соответствует рекомендации Пленума Верховного Суда РФ обосновывать в приговоре квалификацию в отношении каждого преступления.⁵

Известную трудность для квалификации представляют преступления с так называемым сложным составом. Например, при нападении с целью завладения имуществом, соединенным с насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего, на первый взгляд, присутствуют признаки двух самостоятельных составов преступлений: завладение имуществом и посяга­тельство на личность. Но применение двух разных норм было бы неуместным в силу внутреннего единства содеянного, где насилие составляет лишь способ завладения имуществом; совершенное деяние нужно квалифицировать как единое преступление — разбой (ст. 162 УК). Известны случаи, когда в содеянном одновременно усматриваются признаки двух или более составов, один из которых предусмотрен общей, другой — специальной нормой Особенной части УК. Такая ситуация признается конкуренцией уголовно-правовых норм. В отличие от совокупности, неоднократности и рецидива, при конкуренции норм совершается одно преступление, которое одновременно подпадает под признаки нескольких уголовно-правовых норм. Одна из этих норм (специальная) с большой детализацией отражает признаки преступ­ления, по которой и наступает уголовная ответственность (ч. 3 ст. ПУК). Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, военно­служащего, а равно их близких в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц по охране общественного порядка и обеспе­чению общественной безопасности либо из мести за такую деятельность (ст. 317 УК) — частный случай убийства лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК). В данном случае ст. 105 УК является общей нормой, а ст. 317 УК — специальной. Именно поэтому убийство сотрудника правоохранительного органа в целях воспрепят­ствования его законной деятельности по охране общественного порядка квалифицируется по ст. 317 УК.

Другой вид конкуренции норм — конкуренция части и целого, при которой должна применяться норма, с большей полнотой охватывающая все фактические признаки совершенного деяния. Так, ст. 111 УК лишь частично отражает признаки нападения в целях хищения чужого имущества, совер­шенного с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего. В полном объеме данное преступление охватывается законодательной конструкцией, предусмотренной п. «в» ч. 3 ст. 162 УК, — разбой, совершенный с причи­нением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Конкурирующие нормы находятся между собой в органической взаимо­связи. Если к моменту привлечения лица к уголовной ответственности одна из этих норм отменена, деяние следует квалифицировать по другой, остав­шейся, уголовно-правовой норме, действовавшей в период совершения преступления.⁶ Вновь принятый уголовный закон, который специальную норму заменил на общую, может быть распространен на деяния, совершенные до его издания вследствие придания закону обратной силы.

При конкуренции составов с отягчающими и смягчающими обстоя­тельствами приоритет отдается статье, предусматривающей более мягкую меру наказания. Это конкуренция двух специальных норм. Данное положение достаточно четко сформулировано в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств». В частности, Пленум указал, что убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, подлежит квалификации по ст. 105 УК РСФСР 1960 г. (ст. 108 УК РФ) и в тех случаях, когда оно совершено при обстоятельствах, предусмотренных в п. «д», «ж», «з», «и», «л» ст. 102 УК РСФСР (ч. 2 ст. 105 УК РФ).⁷ Возможна также конкуренция специальных норм с различными отягчающими обстоятельствами (особо квалифи­цирующими признаками). Например, изнасилование потерпевшей, заведомо не достигшей четырнадцатилетнего возраста, совершенное группой лиц по предварительному сговору, частично охватывается ч. 2 и 3 ст. 131 УК, а окончательная квалификация должна быть осуществлена по наиболее тяжкому обстоятельству — п. «в» ч. 3 ст. 131 УК.

По вопросу квалификации преступлений при наличии нескольких квалифицирующих признаков высшие судебные органы давали неодно­кратные разъяснения. В частности, согласно постановлению Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» при совершении кражи с проникновением в жилище по предварительному сговору группой лиц либо повторно или с причинением значительного ущерба потерпевшему, действия виновного надлежит квалифицировать лишь по ч. 3 ст. 144 УК РСФСР (ч. 2 ст. 158 УК РФ), а в описательной части приговора должны быть указаны все квалифицирующие признаки деяния.⁸

Таким образом, общее правило квалификации преступления при конкуренции уголовно-правовых норм состоит в том, что всегда применяется та норма, которая с наибольшей точностью, детализацией и полнотой охватывает все фактические признаки совершенного преступления.

Квалификация преступления получает свое юридическое выражение и закрепление путем указания в соответствующем процессуальном документе статьи УК, которая предусматривает совершенное деяние в качестве преступ­ления. Она может изменяться в процессе расследования или судебного рассмотрения уголовного дела. Это происходит, когда не в полной мере выявлены фактические обстоятельства дела, допущены ошибки в квали­фикации либо при изменении уголовного закона, происшедшем после вступления приговора в законную силу.

Правильная квалификация преступлений — важнейшее требование, которому должны непременно следовать все те, на кого возложена обязан­ность применения уголовного закона. Как указывал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 1 от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре», выводы суда относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, его части либо пункту необходимо мотивировать в приговоре. По делу в отношении нескольких подсудимых или при обвинении подсудимого в совершении нескольких преступлений суд должен обосно­вывать квалификацию в отношении каждого подсудимого и в отношении каждого преступления.⁹

Квалификация включает в себя не только правовую, но социальную и нравственную оценку деяния. Для виновного небезразлично, будет он осужден, например, за злоупотребление должностными полномочиями или халатность, будет он признан виновным в убийстве или причинении смерти по неосторожности.

Ошибки, допускаемые правоприменителями при квалификации преступ­лений, ослабляют авторитет государственной власти, порождают мнение о безнаказанности правонарушителей, либо, наоборот, об излишне суровом наказании, о вынесении несправедливых приговоров. Они влекут за собой не только неправильное назначение вида и меры наказания, не соответствующих содеянному, но и необоснованное применение других правовых ограничений (назначение более строгого или более мягкого вида режима содержания, применение или неприменение амнистии, неправильное исчисление сроков, погашающих судимость, и т. д.) Ошибочная квалификация отрицательно сказывается на процессе достижения целей уголовного наказания и в подавляющем большинстве случаев ущемляет права и интересы личности. Правильная квалификация преступления — одна из гарантий отправления правосудия в соответствии с законом и успешной ресоциализации осужденных.

*Кандидат юрид. наук, доцент Саратовской государственной академии права.

**Кандидат юрид. наук, доцент Саратовской государственной академии права.

© Г. В. Верина, М. С. Рыбак, 2000. 

¹Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 12. С. 9-10.

²Практика прокурорского надзора при рассмотрении судами уголовных дел: Сборник документов. М., 1987. С. 35-36.

³Постановления и определения по уголовным делам Верховного Суда РСФСР (1981 — 1988 гг.) М., 1989. С. 159-160.

⁴Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ (1961-1993 гг.). М., 1995. С. 313.

⁵Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 7. С. 3.

⁶Куриное Б. А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1984. С. 176.

⁷Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР (1924-1986 гг.). М., 1987. С. 472.

⁸Бюллетень Верховного Суда СССР. 1986. № 6.

⁹Там же. 1996. №7. С. 3.

Источник: http://www.law.edu.ru/article/article.asp?articleID=157717