«Ответы на вопросы по праву»

Субъективное трудовое право в системе права [Журнал "Правоведение"/1996/№ 2]
Хохлов Е.Б.

Трудовое право как отрасль права. Характеристика трудового права как отрасли права предполагает прежде всего определение содержания этой отрасли, ее структуры и места, которое она занимает в системе других отраслей права.

Вопрос о содержании отрасли непосредственным образом связан с решением самых общих теоретических и практических проблем - понятия права, понятия и функций государства, соотношения права и государства. Круг и объем указанных проблем выходят за пределы нашего исследования, связаны с целым рядом социальных наук, среди которых - не только юридические науки. Однако без освещения, хотя бы краткого, этой проблемы невозможно четко определить и нашу позицию по ряду более конкретных, чисто трудоправовых, проблем.

В науке выработаны две традиции в понимании соотношения государства и права, которые коренятся в едином источнике - философии Просвещения, но, по сути, они противоположны друг другу. Одна идея фактически покоилась еще на античных философских традициях - это идея рационализации общественной жизни посредством разумного закона. Вторая была сформулирована в Новое время - это идея прав личности и общественного договора, который бы ограничивал вмешательство всех, в том числе и государства, в самодеятельность свободной личности. Первая концепция разрабатывалась в наше время главным образом немецкими философами и юристами и получила наименование «правовое государство». Вторая - является плодом по преимуществу английского и отчасти французского Просвещения и определяется как «правление (господство) права». Сторонники концепции правового государства видят свой идеал в максимально возможной упорядоченности общественной и государственной жизни, стремятся «навязать порядок» с помощью государственного закона. В то же время в концепции правления права подчеркивается прежде всего независимость права от государства: в государственном законе они видят угрозу праву и свободе. Их идеал - ограниченное государство и свободное правовое общество.1 

Германская школа права, у истоков которой стоял Гегель, рассматривавший государство как шествие Бога на земле, учит, что право понимается лишь как создание государства и может существовать лишь с того дня, когда государство его формулировало или, по крайней мере, санкционировало. Например, Р. Иеринг писал: «Право есть сумма принудительных норм, применяемых в государстве; так как государство имеет монополию принуждения, то только нормы, наделенные государством этим свойством, являются правовыми; государство есть единственный источник права». Несколько отличается от концепции Иеринга идея О. Гирке: «Хотя социальные функции государства и права различны по природе, однако они устанавливаются одна другою и могут найти свое полное осуществление лишь одна посредством другой. Без помощи государственной власти право не может вполне выполнить своей миссии... право находит свою законченность лишь тогда, когда государство предоставляет в его распоряжение свою мощь». Таким образом, констатирует Л. Дюги, для Гирке идея права независима от идеи государства, однако эта независимость не обеспечивает ограничение государства законом.2 

Указанная школа права стала господствующей в Германии (ее поддерживали такие выдающиеся юристы, как Иеринг, Еллинек, Лабанд) и пользовалась большим авторитетом в других странах мира, поэтому нет ничего удивительного в том, что классики марксизма, юридическое мировоззрение которых складывалось в рамках этой теории, «переворачивая» учение Гегеля, по их мнению, «с головы на ноги», по-иному, нежели Гегель, объясняли причины возникновения государства и права, но относительно соотношения этих категорий не внесли решительно ничего нового.

Идеологи государства пролетарской диктатуры в России, имея на вооружении марксистскую теорию, разумеется, восприняли и идеологию позитивизма (хотя, как известно, впоследствии советская юридическая наука всячески критиковала эту «буржуазную» концепцию). Право трактовалось у нас как возведенная в закон воля господствующего класса, однако поскольку свое господство класс осуществляет через государство, то право формулируется (или санкционируется) исключительно государством. Разумеется, что при таком понимании права говорить не только об ограничении государства правом, но даже о независимости права от государства было невозможно. Право вообще и трудовое право в частности, таким образом, превращалось в инструмент государства, с помощью которого оно осуществляло управление обществом, в том числе и его экономикой. Следует отметить, что в своей практической реализации указанная концепция вполне логично вписывалась в существующий хозяйственный механизм: право творилось государством на всех уровнях его иерархической структуры, начиная от федеральных законодательных органов, принимающих законы, и кончая уровнем предприятия, где нормы права издавались администрацией - как низовым звеном в системе государственного управления экономикой.

С изменением построения хозяйственного механизма и механизма регулирования общественного труда практическое воплощение указанной концепции, по крайней мере в данной области жизни общества, становится весьма затруднительным, если вообще не невозможным. В самом деле, привлечение к несамостоятельному труду людей, имеющих исключительное право распоряжаться своими способностями к труду, может осуществляться, как правило, лишь на основе договора. Индивидуальный трудовой договор, таким образом, становится основным регулятором территориального и межпрофессионального движения трудовых ресурсов, юридической формой, в которой осуществляется саморегуляция большой группы общественных отношений. Точно так же большой удельный вес приобретает коллективно-договорное регулирование отношений в сфере труда. И то и другое регулирование осуществляется в основном без какого-либо участия государства, более того, профсоюзы часто требуют невмешательства правительства в процесс коллективных переговоров и заключения коллективных соглашений. Ограничивая отрасль трудового права только государственно-нормативным3  регулированием, мы сводим эту отрасль к категории трудового законодательства и тем самым существенно сужаем границы его действия.

Далее. По заключении трудового договора работник переходит в сферу хозяйской власти работодателя, который в условиях многоукладной экономики далеко не всегда выступает в качестве органа государства. Спрашивается, является ли внутренний трудовой распорядок на предприятии при таких условиях правопорядком, а нормы, регламентирующие этот распорядок, нормами трудового права? Является ли ответственность работника за нарушение правил внутреннего распорядка юридической ответственностью? Находясь на традиционных для нашей правовой науки позициях позитивизма, исповедуя, как пишет И.Ю. Козлихин, доминирующий у нас до сих пор «вульгарно-позитивистский стиль мышления», ответить на эти вопросы, не прибегая к хитроумным логическим построениям, невозможно.

Позитивистские теории права были выработаны в значительной мере как отрицание доктрин естественного права. Между тем для ответа на поставленные нами здесь вопросы эти доктрины могут представлять существенный практический интерес. Обратимся к Л. Дюги (который, подчеркнем, был критиком теории естественного права): «Являясь в мир, человек, как таковой, обладает известной властью, известными субъективными правами, которые составляют его естественные индивидуальные права. Он рождается свободным, то есть с правом свободно развивать свою физическую, умственную и нравственную деятельность, и в то же время он имеет право на результаты этой деятельности. Он имеет право заставить всех уважать эту физическую, умственную и нравственную свободу; таким образом, для всех возникает обязанность уважать свободное развитие физической, умственной и нравственной деятельности каждого, и эта обязанность есть первооснова права, социальная норма». Но, продолжает Л. Дюги, охрана индивидуальных прав всех делает необходимым соответствующее ограничение индивидуальных прав каждого. Отсюда следует, что в индивидуалистической доктрине правовая норма, с одной стороны, заставляет всех уважать индивидуальные права каждого, а с другой - ограничивает индивидуальные права каждого, чтобы обеспечить охрану индивидуальных прав всех. «Таким образом отправляются от субъективного права, чтобы подняться до объективного права; право объективное основывается на субъективном праве».4 

Как видим, в такой трактовке право не рассматривается исключительно как творение государства, а имеет человека в качестве своей естественной основы, позитивное (статутное) право и его творец - государство вполне логично вписываются в правовую систему.5  Нам весьма близка трактовка соотношения позитивного и естественного права, данная Л. Фуллером (теоретика, по своей «первой профессии» - специалиста в области трудового права).6 Он различает подразумеваемое (implicit law) и созданное (made law) право. Имплицитное право включает в себяобычное и другие способы нормативного регулирования человеческих отношений, причем оно часто не имеет вербального выражения. Созданное право состоит из внешне выраженных точных правил и включает в себястатутное и контрактное право. И имплицитное, и «сделанное» право целеположенны, ибо сущностное значение правовой нормы лежит в цели или совокупности целей, поэтому право как сущее неотторжимо от права как должного. Целеположенны не только отдельные нормы права, но и целые отрасли его. Помимо этого право неотделимо от морали (правда, у Фуллера мораль приобретает специфически юридический характер: моральную ценность представляет правовая норма как сочетание должной цели и должных средств). Отсюда вытекает, что далеко не всякая норма является правовой; она будет таковой, если, во-первых, ориентирована на определенную цель; во-вторых, предлагает для ее достижения определенные средства; соответственно, в-третьих, моральна.

Нормы обычного права вырастают из специфики отношений, которые они регулируют и в которых проявляется глубинная связь между общесоциальным и правовым. Указанные нормы не утверждаются каким-либо официальным способом, они рождаются в процессе взаимодействия людей. Их легитимность обусловлена, с одной стороны, тем, что они служат достижению определенных целей, которые преследуют стороны данного отношения (инструментальный аспект), с другой - принципом консенсуальной взаимности ожиданий, их относительной долговременности, тем, что никто не несет несправедливого (неравного) бремени и получает ожидаемую выгоду (субстанциональный аспект). В единстве субстанционального и инструментального аспектов заключается внутренняя моральность обычного права.

Нормы контрактного права для их легитимности также должны обладать внутренней моральностью. Ее условия: обе стороны обладают возможностью выбора и свободны от любых форм принуждения; стороны равны и хорошо информированы, честны по отношению друг к другу; контракт заключается на основе взаимного согласия; предмет договора беспорочен.

Специфика закона как разновидности статутного права заключается в том, что в отличие от норм обычного и контрактного права оно создается не при участии заинтересованных сторон, а третьей стороной, возлагающей обязательства на субъекта права. Тем не менее отношения, возникающие из статутного права, не являются односторонними. Если законодатели следуют принципам законности, т.е. издают законы в надлежащем порядке и форме, они сами накладывают на себя определенные ограничения, и поэтому отношения, возникающие на основе законов, также носят в определенной степени двусторонний характер, связывая и государство, и граждан, точно определяя права и обязанности.

Обычное, контрактное и статутное (предписывающее) право дополняют друг друга. Они имеют хотя и совпадающие, но различные сферы регулирования. Несмотря на то, что за статутным правом стоит сила государства, сфера его влияния ограничена. Многие отношения, по мнению Л. Фуллера, вовсе не могут им регулироваться (семейные отношения, деятельность частных корпораций и т. д.), поскольку предписывающее право - слишком грубый инструмент регулирования человеческих отношений в силу того, что оно действует извне на их участников. Его главные цели - способствовать обычным, контрактным и иным формам взаимодействия людей, а также обеспечить социальный контроль через уголовно-правовые нормы. Контрактное же право, считает Л. Фуллер, является наиболее эффективным, целесообразным и справедливым регулятором отношений в условиях смешанной экономики.

Что касается отношений по управлению, то они во многом растворены в других формах права: предписывающее право определяет компетенцию должностных лиц по принятию решений; контрактное право, скажем, в сфере трудовых отношений может регулировать взаимодействие управляющих и управляемых; многие отношения в системе «начальник - подчиненный» регулируются нормами обычного права.

Итак, при подобном подходе развитие естественного права осуществляется через систему правовых отношений; позитивное право, т. е. право, созданное государством, является не чем иным, как формой воплощения, этапом развития естественного права. Естественные права человека получают конкретизацию в рамках обычного и контрактного права, когда абсолютный характер естественного права, обращенного ко всем и к каждому, ограничивается такого же характера встречным правом контрагента и находит свое завершение в статутном праве, где субъективное право каждого ограничено постольку и в той мере, в какой этого требуют общественные интересы (индивидуальные права всех).

Указанная концепция без каких-либо сложностей применима к конкретике трудового права. Механизм правового регулирования труда в условиях плюралистической экономики строится на основе важнейшего естественного права - права индивида свободно распоряжаться собой, в том числе и своими способностями к труду. Этот механизм целесообразен, т.е. ориентирован на достижение определенных целей. Механизм правового регулирования труда воплощает в себе индивидуально-договорный, коллективно-договорный и государственно-нормативный (иначе говоря, статутный - предписывающий) методы регулирования общественного труда. Поскольку же этот механизм является юридически формализованным, то трудовое право, выполняя в юридическом оформлении механизма правового регулирования труда главную роль, состоит из норм, вырабатываемых в порядке договорного регулирования, а также нормотворческой и административной деятельности государства.

Соглашаясь с Л. Фуллером в том, что в условиях смешанной экономики контрактное право должно быть основным регулятором отношений, в том числе и в сфере труда, необходимо учитывать и реалии нашей страны, где в отличие от англо-саксонских стран традиции либерализма не столь сильны. Нельзя не принимать во внимание и то, что наша страна находится в состоянии переходного периода от одной экономической модели к другой, когда отсутствует в достаточной степени развитый рынок труда, когда профессиональные союзы слабы и не имеют такой четкой концепции своей роли в регулировании экономических отношений, какую имели, например, американские профсоюзы под руководством Гомперса столетие назад. Конечно, можно было бы отдать решение этой проблемы объективному историческому процессу, но, думается, ни наше Отечество, ни окружающий нас мир не склонны ожидать, когда естественно-исторические процессы приведут к формированию российской рыночной экономики, механизма правового регулирования труда и отрасли трудового права. Единственным в этих условиях субъектом, который может и должен играть активную роль в регулировании трудовых отношений (разумеется, сочетая ее с саморегуляцией рынка труда), является Российское государство. Поэтому, учитывая специфику переходного периода, а также традиции общественного сознания, мы полагаем, что российское трудовое право на нынешнем этапе исторического развития должно иметь не только нормативный, но и четко выраженный этатистский характер.

В общем плане можно охарактеризовать трудовое право как сложную систему, включающую в себя и статические, и динамические элементы, сущность которой имеет несколько уровней.7  В основе построения системы лежат некоторые основные права, которые современное правосознание (правовая идеология и правовая психология) определяет как естественные права человека. В настоящее время указанные права продекларированы в российских Конституции и Декларации прав. В их числе - и право человека на личную свободу, что находит развитие в праве человека свободно распоряжаться своими способностями к труду. Права человека, принадлежащие ему в сфере его хозяйственной (трудовой) деятельности, и составляют первый уровень (порядок) сущности отрасли трудового права.

Сущность отрасли трудового права первого порядка находит конкретизацию в субъективном (второй уровень) и объективном (третий уровень сущности отрасли) праве. Если на первом уровне трудовое право характеризует себя в связи с общечеловеческими, наднациональными ценностями, то на втором уровне трудовое право отражает интересы, устремления и притязания в сфере экономической деятельности современного российского общества, а также (на уровне объективного права) роль, принимаемую на себя в экономической области различными официальными структурами, прежде всего Российским государством. Думается, нет необходимости доказывать, что как характер правопритязаний (и соответствующих субъективных обязанностей), так и место государства, других социальных институтов в структуре механизма правового регулирования труда объективированы материальными условиями производства (т. е. чисто производственными факторами) и складывающимися в стране правосознанием и правовой культурой. Субъективное и объективное трудовое право в своем неразрывном единстве и может быть определено как собственно отрасль трудового права.

Поскольку механизм правового регулирования труда основывается на сочетании договорного и государственно-нормативного регулирования, то, с точки зрения формы, источниками как субъективного, так и объективного трудового права, очевидно, должны являться по преимуществу договоры и нормативные (а также в какой-то мере административные) акты государства. Наряду с этим следует указать на обычай в трудовом праве и нормативные акты, вырабатываемые в порядке локального нормотворчества. Роль последних двух форм с развитием коммерческого сектора, самоуправляющегося без вмешательства государства, скорее всего, будет возрастать. Соответственно с известной долей условности (определяемой главным образом, новизной постановки проблемы) можно говорить об обычном, контрактном и статутном трудовом праве. Трудоправовая специфика находит здесь свое выражение, во-первых, в наличии коллективно-договорного регулирования, акты которого с весьма существенными оговорками могут быть отнесены к чисто контрактному праву, и, во-вторых, в существовании локального нормотворчества, возможность отнесения актов которого к статутному праву еще необходимо доказать или отвергнуть.

Субъективное трудовое право формализуется главным образом в порядке индивидуально-договорного регулирования, т.е. посредством трудового договора. Трудовой договор, следовательно, выступает в качестве источника права для его сторон - работника и работодателя. Что касается коллективных договоров и соглашений, то их сущность двояка: вступая в коллективные переговоры и заключая соответствующее коллективное соглашение, участники данного процесса тем самым реализуют свои субъективные права в отношении друг друга; по заключению же договора субъективные права (и обязанности) сторон вытекают непосредственно из него, носят договорный характер, и коллективный договор, следовательно, является источником их субъективных прав. Наряду с этим заключенный коллективный договор (соглашение) выступает в качестве источника субъективных прав и обязанностей для третьих лиц. В частности, для основных «действующих лиц» трудового права - работника и работодателя коллективное соглашение является источником субъективных прав внедоговорного характера, т. е. актом, содержащим нормы объективного права.

Что касается статутного трудового права (трудового законодательства), то очевидно - оно в сфере трудового права является исключительно источником объективного трудового права. Это положение обязательно для всех субъектов, действующих в сфере отношений, регулируемых трудовым правом, включая демократическое государство. Конечно, государство - творец законодательства, и соответственно законодательство, в том числе и трудовое, есть акт реализации субъективных прав государства. Однако, по-видимому, эти субъективные права находятся в сфере другой отрасли права.

Достаточно необычна и характерна, очевидно, только для отрасли трудового права природа актов, вырабатываемых в порядке локального нормотворчества. С одной стороны, право на нормотворчество составляет один из элементов, из которых слагается хозяйская власть работодателя, и, следовательно, это право для работодателя является егосубъективным трудовым правом (в отличие от государства, для которого право на правотворчество выступает в качестве его публичного субъективного государственного права). С другой - для работника, включающегося своим трудом в систему отношений, составляющих внутренний правопорядок предприятия, и для самого работодателя акты локального регулирования выступают как источник объективного трудового права.8 

По рассмотрении проблемы сущности отрасли трудового права остается выяснить два других, тесно связанных с ним, вопроса: 1) о содержании и структуре отрасли и 2) о месте отрасли в более общей структуре российского права и ее соотношении с другими экономико-социальными категориями.

Система субъективного и объективного трудового права. Как отмечает А. Рудиль, «с чисто описательной точки зрения нужно выделить три типа отношений, которые регулирует эта отрасль права. Это прежде всего отношения между отдельными субъектами (в форме трудового договора или иных равнозначных формах). Затем - так называемые коллективные отношения между наемными работниками, организованными в определенные группы, являющимися субъектами права (профсоюзы), и отдельными предпринимателями или их группами, принимающие форму договорных отношений (право коллективных переговоров), либо иные формы, установленные на cамом предприятии (представительство персонала). Наконец - это отношения между государством и различными субъектами права: бывшими и будущими наемными работниками (профессиональная подготовка, распределение, политика в вопросах найма, помощь безработным); предпринимателями и наемными работниками в их договорных или регулируемых законом отношениях (инспекция труда, контроль найма)».9 

 

Автор четко определил как внешние границы, так и содержание отрасли. Но это - лишь необходимая основа для ответа на поставленные выше вопросы.

В некоторых отношениях проблема структуры отрасли трудового права, пожалуй, более сложна в разрешении, нежели вопрос о содержании этой отрасли. Если второй вопрос имеет чисто теоретический характер, в силу чего ответ на него может быть дан в самой общей форме, то проблема структуры - это и чисто практического свойства проблема последовательного и логически выдержанного изложения содержания, что требует не только достаточно высокого уровня абстрактного научного мышления, но и не менее высокого уровня юридической техники. Следует учитывать и неразработанность многих элементов отрасли, что терпимо на уровне научной абстракции, но совершенно неприемлемо при систематизации.

Говоря о структуре отрасли трудового права, нельзя забывать, что содержание отрасли не ограничивается нормами, вырабатываемыми государством. Поэтому структура отрасли, по-видимому, не тождественна структуре Кодекса о труде. Более того, структура законодательства и Кодекса должна в какой-то степени отражать структуру отрасли, и это обстоятельство необходимо учитывать в процессе законотворчества. В то же время, структура отрасли права должна найти какое-то внешнее выражение, быть материализованной, и наилучшей формой для этого может служить Кодекс, а в более широком плане - Свод законов о труде как результат инкорпорации действующего трудового законодательства.

Приведем примерную структуру отрасли трудового права. Конечно, данная структура является лишь возможным вариантом, притом вариантом несовершенным, который будет заменяться другими, более логически выдержанными по мере освоения наукой трудового права новой правовой действительности.

В общем плане можно охарактеризовать трудовое право как сложную систему, включающую в себя и статические, и динамические элементы, сущность которой имеет несколько уровней.7  В основе построения системы лежат некоторые основные права, которые современное правосознание (правовая идеология и правовая психология) определяет как естественные права человека. В настоящее время указанные права продекларированы в российских Конституции и Декларации прав. В их числе - и право человека на личную свободу, что находит развитие в праве человека свободно распоряжаться своими способностями к труду. Права человека, принадлежащие ему в сфере его хозяйственной (трудовой) деятельности, и составляют первый уровень (порядок) сущности отрасли трудового права.

Сущность отрасли трудового права первого порядка находит конкретизацию в субъективном (второй уровень) и объективном (третий уровень сущности отрасли) праве. Если на первом уровне трудовое право характеризует себя в связи с общечеловеческими, наднациональными ценностями, то на втором уровне трудовое право отражает интересы, устремления и притязания в сфере экономической деятельности современного российского общества, а также (на уровне объективного права) роль, принимаемую на себя в экономической области различными официальными структурами, прежде всего Российским государством. Думается, нет необходимости доказывать, что как характер правопритязаний (и соответствующих субъективных обязанностей), так и место государства, других социальных институтов в структуре механизма правового регулирования труда объективированы материальными условиями производства (т. е. чисто производственными факторами) и складывающимися в стране правосознанием и правовой культурой. Субъективное и объективное трудовое право в своем неразрывном единстве и может быть определено как собственно отрасль трудового права.

Поскольку механизм правового регулирования труда основывается на сочетании договорного и государственно-нормативного регулирования, то, с точки зрения формы, источниками как субъективного, так и объективного трудового права, очевидно, должны являться по преимуществу договоры и нормативные (а также в какой-то мере административные) акты государства. Наряду с этим следует указать на обычай в трудовом праве и нормативные акты, вырабатываемые в порядке локального нормотворчества. Роль последних двух форм с развитием коммерческого сектора, самоуправляющегося без вмешательства государства, скорее всего, будет возрастать. Соответственно с известной долей условности (определяемой главным образом, новизной постановки проблемы) можно говорить об обычном, контрактном и статутном трудовом праве. Трудоправовая специфика находит здесь свое выражение, во-первых, в наличии коллективно-договорного регулирования, акты которого с весьма существенными оговорками могут быть отнесены к чисто контрактному праву, и, во-вторых, в существовании локального нормотворчества, возможность отнесения актов которого к статутному праву еще необходимо доказать или отвергнуть.

Субъективное трудовое право формализуется главным образом в порядке индивидуально-договорного регулирования, т.е. посредством трудового договора. Трудовой договор, следовательно, выступает в качестве источника права для его сторон - работника и работодателя. Что касается коллективных договоров и соглашений, то их сущность двояка: вступая в коллективные переговоры и заключая соответствующее коллективное соглашение, участники данного процесса тем самым реализуют свои субъективные права в отношении друг друга; по заключению же договора субъективные права (и обязанности) сторон вытекают непосредственно из него, носят договорный характер, и коллективный договор, следовательно, является источником их субъективных прав. Наряду с этим заключенный коллективный договор (соглашение) выступает в качестве источника субъективных прав и обязанностей для третьих лиц. В частности, для основных «действующих лиц» трудового права - работника и работодателя коллективное соглашение является источником субъективных прав внедоговорного характера, т. е. актом, содержащим нормы объективного права.

Что касается статутного трудового права (трудового законодательства), то очевидно - оно в сфере трудового права является исключительно источником объективного трудового права. Это положение обязательно для всех субъектов, действующих в сфере отношений, регулируемых трудовым правом, включая демократическое государство. Конечно, государство - творец законодательства, и соответственно законодательство, в том числе и трудовое, есть акт реализации субъективных прав государства. Однако, по-видимому, эти субъективные права находятся в сфере другой отрасли права.

Достаточно необычна и характерна, очевидно, только для отрасли трудового права природа актов, вырабатываемых в порядке локального нормотворчества. С одной стороны, право на нормотворчество составляет один из элементов, из которых слагается хозяйская власть работодателя, и, следовательно, это право для работодателя является егосубъективным трудовым правом (в отличие от государства, для которого право на правотворчество выступает в качестве его публичного субъективного государственного права). С другой - для работника, включающегося своим трудом в систему отношений, составляющих внутренний правопорядок предприятия, и для самого работодателя акты локального регулирования выступают как источник объективного трудового права.8 

По рассмотрении проблемы сущности отрасли трудового права остается выяснить два других, тесно связанных с ним, вопроса: 1) о содержании и структуре отрасли и 2) о месте отрасли в более общей структуре российского права и ее соотношении с другими экономико-социальными категориями.

Система субъективного и объективного трудового права. Как отмечает А. Рудиль, «с чисто описательной точки зрения нужно выделить три типа отношений, которые регулирует эта отрасль права. Это прежде всего отношения между отдельными субъектами (в форме трудового договора или иных равнозначных формах). Затем - так называемые коллективные отношения между наемными работниками, организованными в определенные группы, являющимися субъектами права (профсоюзы), и отдельными предпринимателями или их группами, принимающие форму договорных отношений (право коллективных переговоров), либо иные формы, установленные на cамом предприятии (представительство персонала). Наконец - это отношения между государством и различными субъектами права: бывшими и будущими наемными работниками (профессиональная подготовка, распределение, политика в вопросах найма, помощь безработным); предпринимателями и наемными работниками в их договорных или регулируемых законом отношениях (инспекция труда, контроль найма)».9 

 

Автор четко определил как внешние границы, так и содержание отрасли. Но это - лишь необходимая основа для ответа на поставленные выше вопросы.

В некоторых отношениях проблема структуры отрасли трудового права, пожалуй, более сложна в разрешении, нежели вопрос о содержании этой отрасли. Если второй вопрос имеет чисто теоретический характер, в силу чего ответ на него может быть дан в самой общей форме, то проблема структуры - это и чисто практического свойства проблема последовательного и логически выдержанного изложения содержания, что требует не только достаточно высокого уровня абстрактного научного мышления, но и не менее высокого уровня юридической техники. Следует учитывать и неразработанность многих элементов отрасли, что терпимо на уровне научной абстракции, но совершенно неприемлемо при систематизации.

Говоря о структуре отрасли трудового права, нельзя забывать, что содержание отрасли не ограничивается нормами, вырабатываемыми государством. Поэтому структура отрасли, по-видимому, не тождественна структуре Кодекса о труде. Более того, структура законодательства и Кодекса должна в какой-то степени отражать структуру отрасли, и это обстоятельство необходимо учитывать в процессе законотворчества. В то же время, структура отрасли права должна найти какое-то внешнее выражение, быть материализованной, и наилучшей формой для этого может служить Кодекс, а в более широком плане - Свод законов о труде как результат инкорпорации действующего трудового законодательства.

Приведем примерную структуру отрасли трудового права. Конечно, данная структура является лишь возможным вариантом, притом вариантом несовершенным, который будет заменяться другими, более логически выдержанными по мере освоения наукой трудового права новой правовой действительности.

 

 

I. Общие положения

 

 

 

1. Предмет трудового права.

2. Механизм правового регулирования труда:

а) цели регулирования;

б) принципы регулирования;

в) акты правового регулирования труда.

 

 

II. Субъекты механизма правового регулирования труда

 

 

 

1. Работник.

2. Работодатель.

3. Профессиональные союзы.

4. Государство и государственная политика в сфере труда.

 

 

III. Акты регулирования труда (источники трудового права)

 

 

 

1. Законодательство о труде. Соотношение правотворческой компетенции федеральной власти и властей субъектов Федерации.

2. Административные акты государства.

3. Акты юрисдикции.

4. Локальные акты (акты работодателя).

5. Трудовой договор.

6. Коллективный договор.

 

 

 

IV. Отношения на рынке труда и в связи с функционированием рынка труда

 

 

 

 

1. Обеспечение занятости.

2. Профессиональная подготовка и переподготовка.

 

 

V. Отношения по управлению трудом

 

 

 

1. Внутренний правопорядок на предприятии.

2. Определение меры труда:

а) рабочее время и время отдыха;

б) нормы труда.

3. Определение меры вознаграждения за труд.

4. Участие работников в делах предприятия. Представительство персонала.

 

 

VI. Охрана труда

 

 

 

1. Организация охраны труда.

2. Охрана труда отдельных категорий работников.

3. Надзор и контроль за соблюдением правил охраны труда.

 

 

VI. Ответственность по трудовому праву

 

 

 

1. Ответственность работника и работодателя в рамках трудовых отношений (частноправовая).

2. Ответственность работников и их объединений (публично-правовая).

3. Ответственность государства, возникающая из отношений в сфере труда (частно- и публично-правовая)

 

 

VIII. Трудовые конфликты и порядок их разрешения

 

 

 

1. Понятие трудовых конфликтов и их виды.

2. Органы по рассмотрению (подведомственность) трудовых конфликтов.

3. Порядок разрешения трудовых конфликтов.

 

 

 

 

Постараемся дать некоторые пояснения.

Первый блок норм (разделы I - III), из которых складывается отрасль трудового права, должен представлять собой, во-первых, систему норм-принципов, а во-вторых, норм, так сказать, структурирующего характера. Эти нормы определяют сферу действия и способ действия трудового права, а также основы правового положения субъектов регулирования трудовых отношений и акты (формы), в которых выражается это регулирование. Как уже отмечалось ранее, к таким формам относятся трудовой, коллективный договоры, акты государственного регулирования, прежде всего законодательство, и др.

Второй блок норм трудового права направлен на урегулирование отношений на рынке труда. Сюда мы включаем отношения по обеспечению занятости и отношения, возникающие в связи с профессиональной подготовкой и переподготовкой работников.

Третья группа норм направлена на правовое опосредование отношений по управлению несамостоятельным трудом. Данные нормы призваны, с одной стороны, упорядочить реализацию хозяйской власти работодателя, а с другой - создать противовесы этой власти в целях обеспечения интересов работников.

Четвертый блок норм должен урегулировать вопросы, связанные с осуществлением охраны труда на предприятиях, включая особые правила охраны труда определенных категорий работников. Нормы об охране труда носят как частноправовой, так и публично-правовой характер, поэтому они выходят за пределы блока норм об управлении трудом.

На тех же основаниях мы выделяем нормы об ответственности в трудовом праве. Задачей науки трудового права и законодателей является формулирование трудоправовой ответственности как особого института трудового права, который охватывал бы случаи ответственности всех субъектов трудового права (работника, работодателя, профсоюзов) и государства.

Наконец, шестая группа норм - это нормы, направленные на урегулирование конфликтов, возникающих в сфере труда.

Насколько структуре отрасли трудового права будет соответствовать структура законодательства, и в том числе Трудового Кодекса, покажет будущее. Мы же в связи с этим отметим лишь один, весьма важный момент, касающийся правового регулирования труда государственных служащих. С одной стороны, труд государственных служащих носит несамостоятельный характер и осуществляется в рамках трудового отношения. С другой - государственная служба находится вне рынка труда или, во всяком случае, составляет такой специфический рынок труда, на котором имеется только один покупатель, причем покупатель, обладающий властью. Содержанием труда в этом случае является выполнение государственной функции, поэтому труд государственного служащего имеет публично-правовое опосредование. Учитывая сказанное, можно предположить, что независимо от того, предметом какой отрасли права является труд государственного служащего, законодательство, содержащее соответствующие нормы, должно быть, в силу их специфики, в любом случае обособлено - будь то в рамках трудового или административного права. Возможно, следует распространить на государственного служащего общие принципы правового регулирования труда, основанные на его естественных правах как человека и гражданина. Что же касается более конкретных вопросов регулирования труда государственных служащих, может быть целесообразно разработать особый Кодекс о труде государственных служащих.

Поскольку отрасль трудового права представляет собой единство объективного и субъективного трудового права, необходимо четко уяснить содержание, систему и структуру субъективного трудового права. В решении этого вопроса можно выделить несколько аспектов.

Исследуя соотношение системы объективного и субъективного трудового права, следует иметь в виду, что в общей теории права система субъективных прав подразделяется на отрасли и институты в зависимости от вида общественных отношений, в которых участвует тот или иной субъект, причем отрасли и институты системы субъективных прав соответствуют и должны соответствовать отраслям и институтам действующей правовой системы (системы норм).10  Вместе с тем субъективные права, в отличие от объективного права, особо динамичны. Субъективные права приобретаются, находятся в той или иной стадии реализации, исчерпываются (прекращаются), изменяются по своему непосредственному содержанию и объему, оказываются юридическим основанием возникновения иных прав. Управомоченные могут не использовать имеющихся у них прав, пользоваться ими частично, могут обращаться или не обращаться за защитой нарушенных прав и т. д.11  Таким образом, уже одно это обстоятельство говорит в пользу того, что системы субъективного и объективного трудового права, хотя и совпадают в своих основных компонентах, все же не являются тождественными. Такой вывод подтверждается и исследованием складывающейся и уже существующей во многих своих основных чертах системы отрасли российского трудового права. С одной стороны, далеко не все элементы системы объективного трудового права имеют соответствующий аналог в системе субъективных трудовых прав, с другой - и система субъективного права включает в себя специфические правовые элементы.

Применительно к физическому лицу, реализующему свою способность к труду, вся система субъективных прав может быть разделена на несколько уровней, причем права более высокого уровня и соответственно более общего характера находят свою конкретизацию в правах более низкого уровня.

В системе субъективного трудового права выделяются права абсолютные и относительные.

Абсолютные субъективные трудовые права - это прежде всего права, которые относятся к первому уровню. Они носят наиболее общий характер, реализуются как в правоотношениях, где они конкретизируются в системе других субъективных прав, так и вне правоотношений. В числе таких прав личности находится право человека распоряжаться своими способностями к труду. Очевидно, что это право может быть реализовано как в системе правовых отношений, так и вне их. Иными словами, оно не может считаться исключительно субъективнымтрудовым правом гражданина, поскольку свою способность к труду человек может реализовать в правоотношениях, входящих в сферы не только трудового, но и иных отраслей права. Кроме того, право человека свободно распоряжаться своими способностями к труду может быть реализовано и вне каких-либо правоотношений (например, никогда не работавший, но способный к труду человек может так никогда и не узнать, что он тем самым реализовал свое абсолютное субъективное право). Абсолютным это право является, таким образом, в силу того, что, во-первых, оно не ориентировано на какую-либо конкретную область правовых отношений и, во-вторых, будучи разновидностью того, что современное цивилизованное общественное сознание полагает в качестве одного из неотъемлемых естественных прав человека, оно не находится в непосредственной связи с какой-либо конкретной правовой системой и конкретным государством. Разумеется, государство, используя свою мощь, может ограничить или исключить вовсе указанное право из жизни общества, однако это будет уже характеристикой сущности самого государства, но не данного естественного права.

 

В сферу абсолютного субъективного трудового права, очевидно, можно включить и категорию трудовой правосубъектности. Однако данное субъективное право составляет второй уровень в системе субъективных прав. Указанный элемент системы, связан, с одной стороны, с абсолютными субъективными правами первого уровня, конкретизируя их применительно к определенной сфере правового регулирования, с другой - он находит свою собственную конкретизацию в системе относительных субъективных трудовых прав. Категория трудовой правосубъектности, следовательно, находится на стыке абсолютного и относительного субъективного права. Абсолютный характер трудовой правосубъектности находит выражение в том, что эта категория существует вне системы правоотношений, возникающих в сфере трудового права (способность (право) иметь права и обязанности и реализовывать их своими действиями еще отнюдь не свидетельствует о наличии реального правообладания).

Относительный характер трудовой правосубъектности выражается, во-первых, в ее взаимосвязи с государством (поскольку именно государство как выражение публичной власти устанавливает критерии правосубъектности, включая трудовую); во-вторых, в замкнутости правосубъектности на определенной сфере общественных отношений, а следовательно, зависимости ее содержания от их специфики. В свою очередь, особенности в содержании правосубъектности характеризуют различия в правовом положении отдельных субъектов трудового права. Иными словами, критерий трудовой правосубъектности позволяет произвести особую класcификацию субъективных трудовых прав применительно к отдельным субъектам отрасли трудового права.

Относительные субъективные трудовые права - это такие права, которые возникают и реализуются в рамках конкретных правоотношений, и, следовательно, здесь праву одного субъекта корреспондирует соответствующая обязанность и поведение другого субъекта.12  Указанные субъективные права так же, как и абсолютные, имеют определенную иерархию. Прежде всего в системе относительных субъективных трудовых прав можно выделить права, которые, так сказать, «пронизывают» всю систему правоотношений в области трудового права, в значительной мере в своей совокупности и определяя отраслевую трудоправовую природу этих правоотношений. Эти относительные права можно назвать правами общего (или общеотраслевого) характера в том смысле, что их существование не зависит ни от особенностей субъекта правоотношения, ни от специфики социальной сферы, где это правоотношение возникает, ни от других специфических экономических, социальных и правовых факторов. Применительно к сторонам трудового правоотношения, в качестве таких относительных общих трудовых прав выделяется, например, право работника на получение от работодателя работы в соответствии с обусловленной трудовой функцией, право на здоровые и безопасные условия труда и т. п. Общеотраслевые относительные субъективные трудовые права, следовательно, в своей совокупности составляют третий уровень субъективного трудового права.

 

Следующий уровень субъективного трудового права составляют права, которые могут быть названыинституциальными. Эти права конкретизируют и развивают общеотраслевые субъективные трудовые права применительно к определенной группе общественных отношений, входящих в предмет трудового права, или составляют элемент содержания трудового правоотношения.

Наконец, последний уровень субъективного трудового права образуют права, возникающие и реализуемые при непосредственном взаимодействии субъектов трудового права (условно их можно определить каксубинституциальные). Если, скажем, взять сферу, которая в настоящее время является более или менее формализованной в трудовом праве - сферу управления трудом, то в качестве примера выделим право на получение отгула (или соответствующего размера оплаты) за работу в выходной либо праздничный день, на оплату сверхурочных работ и т. п., возникающее вследствие достижения конкретной договоренности между сторонами трудового правоотношения.

Представляет интерес вопрос о взаимодействии объективного и субъективного трудового права - как двух сторон правовой системы, которая и определяется в качестве отрасли трудового права. Связь и влияние здесь имеют взаимный характер.

С одной стороны, субъективное трудовое право есть конкретное отражение той действительности, которая в данный исторический момент складывается в сфере экономики, поэтому субъективное право определяет структуру и содержание объективного права. С этих позиций субъективное трудовое право является первичным по отношению к объективному трудовому праву. Характерный пример тому - ситуация, складывающаяся ныне в российском трудовом праве. Изменения в экономике (формирование плюрализма форм собственности, реализация идей экономического либерализма с соответствующим ослаблением управленческой функции государства и т. п.) привели к тому, что сформировались экономические интересы и возникли носители этих интересов, функционирование которых не охватывала существующая система объективного трудового права. В результате родилось субъективное трудовое право, в значительной мере находящееся в противоречии с объективным трудовым правом, которое в силу этого обстоятельства может быть определено как нелегальное (в смысле - не легализованное статутным правом). Примеры этого противостояния всем известны - достаточно назвать пресловутую «контрактную систему», которая противопоставлялась трудовому договору, легализованному трудовым законодательством. Как следствие, законодатель был вынужден изменить существующее статутное объективное право - появилась новая, весьма существенная, редакция действующего Кодекса законов о труде, ряд других нормативных актов. И все же в настоящее время проблема еще далека от своего разрешения - об этом свидетельствуют многочисленные обсуждающиеся и отвергаемые юридической общественностью проекты нового Трудового кодекса, а следовательно, продолжает действовать и «нелегальное» трудовое право - как субъективное, так и объективное (последнее - в виде контрактного, обычного права, локальных нормативных актов).

С другой стороны, субъекты экономических интересов вынуждены действовать в рамках существующих юридических форм, уже сложившейся юридической реальности - и в этом смысле объективное право оказывает активное обратное влияние на субъективное трудовое право, определяя содержание последнего, а стало быть, являясь его юридическим источником. При этом можно отметить интересную закономерность: чем ниже, конкретнее уровень субъективного права, тем большим разнообразием отличаются его юридические источники.

Абсолютное естественное субъективное право, по-видимому, вовсе не имеет юридического источника - оно имеет своим основанием современного человека как своего носителя, значит, это право является отражением экономического, социального, идеологического уровня развития общества. Следовательно, не объективное право его порождает к жизни; наоборот, абсолютное естественное субъективное право является источником как для объективного, так и для субъективного трудового права.

Поскольку, как уже отмечалось, прерогатива признания или непризнания правосубъектности, включая трудовую, принадлежит, если не исключительно, то по-преимуществу, государству, юридическим (формальным) источником субъективного права этого уровня является объективное право, формулируемое государством, т.е. статутное трудовое право (законодательство). Все остальные источники права (договоры, обычаи, локальные нормативные акты) не могут ни формулировать, ни изменять, ни прекращать субъективное право этого уровня. Более того, в этом случае законом признаются ничтожными как полный или частичный отказ самого лица от своей правосубъектности, так и другие сделки, направленные на ограничение правосубъектности.13 

Круг источников относительных - общих и институциальных - субъективных прав гораздо шире. Основным источником здесь, в условиях рыночной экономики, является контрактное право (применительно к сторонам трудового правоотношения прежде всего трудовой договор), действие которого сочетается со статутным и коллективно-договорным регулированием.

Что касается субинституциальных субъективных трудовых прав, то их источником, помимо всех других, во все возрастающей мере будет служить обычное право и право локального уровня. Например, субъективные права работодателя по управлению процессом труда вырастают из его хозяйской власти, являются ее элементом, причем конкретные правомочия по управлению процессом труда далеко не всегда определяются в порядке договорного, а тем более статутного регулирования.

В литературе различают два уровня структуры субъективного права - структуру всей системы прав субъектов связей и отношений, существующих в данном государстве, и структуру каждого наличного права субъекта.14 Поэтому наряду со структурой (системой) субъективных трудовых прав, о чем речь шла выше, мы должны говорить и о структуре отдельного наличного субъективного трудового права. Как пишет Л.С. Явич, субъективное право представляет собой меру юридической возможности, которая от простой (обычной) возможности отличается тем, что обеспечивается юридическими обязанностями и охраной со стороны государства. По общепринятым среди теоретиков государства и права представлениям, юридическая возможность складывается из трех взаимосвязанных конкретных возможностей (правомочий): а) права на положительные действия; б) права требования исполнения (соблюдения) юридической обязанности; в) права на защиту (притязание), возникающее в связи с нарушением юридической обязанности.15  С содержательной стороны центральным элементом субъективного права является юридическая возможность собственных действий, пишет Л.С. Явич, тем более, что именно сюда включается возможность обладать, пользоваться и распоряжаться социальными благами и ценностями, в том числе свободой. Однако этот центральный элемент имеет смысл лишь в своей взаимосвязи с другими двумя, ибо без второго, а в потенции третьего элемента возможность собственных действий теряет юридический характер. С другой стороны, право требования оказывается бессмысленным, если оно не связано с возможностью пользования какими-то социальными благами; к тому же право требования также является возможностью совершения определенных действий самим управомоченным.16  Таким образом, и применительно к нашей отрасли субъективное трудовое право должно пониматься (и обеспечиваться) в единстве трех элементарных правомочий: а) права действовать самому; б) права требовать действий от других и в) права требовать действий от государства.

Дуализм трудового права. Последний вопрос, который предстоит осветить, рассматривая трудовое право как отрасль права, - место этой отрасли в системе российского права и в системе смежных экономико-социальных категорий. Данный вопрос, с учетом нынешних правовых реалий, можно разделить на два: во-первых, определить собственно место трудового права в системе, точнее, в системах российского права; во-вторых, выяснить внешние его границы, отделяющие отрасль трудового права от смежных отраслей.

 

Как известно, в условиях реального социализма советское право рассматривалось как единая система, имеющая в основе норму права; нормы права группировались в правовые институты, которые, в свою очередь, объединялись в отрасли; упорядоченная же совокупность отраслей права и образовывала собственно советское право как систему элементов. Сейчас же положение существенно меняется: в нашу теорию и наш юридический быт возвращается деление права на публичное и частное.

Хотя деление права на частное и публичное связывают с именем римского юриста Ульпиана (III в. н. э.), в скрытой форме это деление существовало еще в древнегреческих полисах. С тех пор на протяжении столетий и даже тысячелетий в условиях различных социальных укладов и хозяйственных систем юристы проводили указанное деление, что уже само по себе заставляет предположить наличие рационального зерна в этом учении, как и объективных причин, существовавших в обществе и дающих основания для такого разделения. Однако известно также, что на протяжении прошлых веков и в наше время не утихают споры относительно критериев, разделяющих право на публичное и частное.

Впервые такие критерии были предложены, очевидно, еще Аристотелем. Если до него полис и гражданин трактовались в единстве: законопослушный гражданин тождествен полису, а полис тождествен законопослушному гражданину, то Аристотель рассматривает полис в единстве многообразия своих элементов (ведь элементы, составляющие государство, не могут быть одинаковыми). Невозможно создание государства «без разделения и обособления входящих в него элементов». В основе такого разделения - разделение и обособление собственности. «Люди более заботятся о том, что принадлежит лично им; менее заботятся о том, что является общим, или заботятся в той мере, в какой это касается каждого,- говорит Аристотель.- Человеку свойственно чувство любви к самому себе». Таким образом, человек становится носителем своих особых, частных интересов, прежде всего экономических, и целью закона является не подавление частных интересов в стремлении ко всеобщему единению на основе всеобщего обобществления (как у Платона), а гармонизация этих интересов, упорядочение общения на основе разделения. Тем самым возникает необходимость двух видов взаимодействия людей внутри полиса: во-первых, граждан, преследующих свои частные интересы, друг с другом; во-вторых, граждан и полиса в целом как носителя общественного (публичного) интереса. Соответственно право, трактуемое Аристотелем как справедливость, разделяется на два вида - справедливость уравнивающую и справедливость распределяющую.17 

Распределяющая справедливость охватывает область вертикальных отношений (гражданин - полис) и связана с распределением почестей, имуществ и других благ по критерию достоинства. Здесь действует принцип соотносимости и соизмеримости граждан (при том, что критерий достоинства не является постоянным, а меняется соответственно форме государства).

Уравнивающая справедливость действует в системе горизонтальных отношений людей как частных лиц, в сфере взаимного обмена, причем обмен понимается Аристотелем широко - и как обязательства, возникающие из договоров, и как обязательства, возникающие из деликтов (произвольный и непроизвольный обмен). Критерий уравнивающей справедливости не привносится извне, что характерно для распределяющей справедливости, а внутренне присущ ей, является свойством права как такового. В этом случае «достоинства» сторон не имеют никакого значения, стороны выступают как равные субъекты права: безразлично, кто у кого украл, - добрый у дурного или дурной у доброго, закон учитывает разницу только с точки зрения вреда, с лицами же обращается как с равными.18 

Итак, Аристотелем предлагается в качестве критерия разграничения права публичного и частного (хотя, разумеется, о самом публичном или частном праве он не говорил) равенство или неравенство субъектов: если право рассматривает субъектов данного отношения как равных - это частное право, если же право проводит различие субъектов соразмерно достоинству (степени свободы, богатства, добродетели) - это право распределяющее, т. е. публичное. Естественно, что для действия этого права (оценки наличия и степени достоинства) необходима какая-то внешняя сила - полис, государство.

Надо сказать, что предложенный Аристотелем критерий равенства-неравенства субъектов как критерий разграничения публичного и частного права используется и в настоящее время, более того, Аристотелева идея о праве как уравнивающей и распределяющей справедливости продолжает питать воображение современных философов права. При этом античное восприятие права дополняется идеями уже Нового времени о самоценности человеческой личности и ограничении государства правом. Соответственно современные ученые выстраивают иерархию частного и публичного права, ставя частное на первое место. Как отмечает И.Ю. Козлихин, право представляет собой не только инструментальную ценность, но имеет собственную внутреннюю природу, которая проявляется именно в сфере частного права. В отраслях частного права наиболее непосредственно проявляются особенности сложившегося правового порядка. Публичное же право предохраняет (или должно предохранять) специфическую природу частного права. И таким образом, обобщает И.Ю. Козлихин доминирующую в западной философии права идею, публичное право производно от частного и должно отражать его сущностные начала. Как весьма характерную для данной концепции автор приводит точку зрения Ф. Хайека: в частном праве в наибольшей степени проявляется не инструментальный, а субстанциональный аспект права. Публичное право настолько право, насколько оно воспринимает принципы, естественно сложившиеся в сфере частного права, где «закон, как разум без страстей» (Аристотель), - единственно возможный вариант закона. Споры между сторонами в частноправовых отношениях могут решаться только путем обращения к третьей, незаинтересованной и беспристрастной стороне с тем, чтобы она определила право, применяя соответствующие нормы и принципы. Судья в гражданском процессе должен, желая быть справедливым, избегать понимания справедливости как справедливости распределяющей (т. е., например, рассматривая вопрос о возмещении вреда, он должен оценивать только факты, имеющие отношение к делу, но не факты, имеющие отношение к сторонам спора). Его не должны интересовать ни несправедливости, причиненные сторонами друг другу в прошлом, ни их «моральный облик», ни социальное положение. Именно в этом случае проявляется в чистом виде принцип равенства перед законом и судом и подходит образ Фемиды с завязанными глазами, взвешивающей факты и не видящей персональных качеств сторон; в сфере же публичного права (уголовного прежде всего), глаза у Фемиды открыты: она должна видеть и того, кто совершил преступление, и того, против кого оно совершено.19 

Указанный критерий предопределяет субъектный состав публичного и частного права. Говоря словами Л. Дюги, «публичное право есть совокупность норм права, прилагаемых к государству». Государство как субъект права управляется публичным объективным правом, в границах этого права государство есть носитель субъективных публичных прав; его воля, проявляясь в пределах, проведенных объективным публичным правом, оказывает действие в мире прав, формулируя правовые нормы или создавая субъективные юридические положения. Частное право является совокупностью писаных или обычных норм, применяемых к отношениям между частными (непосредственными) лицами, как индивидуальными, так и коллективными.20 

Публичное право, по мысли Л. Дюги, разделяется на внешнее (международное) и внутреннее. В структуру внутреннего публичного права прежде всего входят нормы права, применяемые к государству как таковому и определяющие его обязанности и права, носителем которых оно является, а также его внутреннюю организацию (конституционное или, по мнению Дюги, более точно - органическое публичное право). Вместе с тем государство не ограничивается деятельностью в самом себе, но вступает в отношения с другими, негосударственными, личностями. Это, по мнению Л. Дюги, вторая часть внутреннего публичного права, существенно возрастающая по мере того, как растут государственные задачи. «Нет ни одного момента существования, - пишет Л. Дюги,- в который современный человек не приходил бы в соприкосновение с государством и его агентами. Это состояние соприкосновения явилось источником громадного числа юридических, большею частью писаных, а частью обычных, норм, образующих этот второй отдел публичного права».21  Указанная область подразделяется Дюги на две части: во-первых, административное, во-вторых, по его определению, юрисдикционное право. Такое подразделение осуществляется в соответствии с двумя функциями - административной и юрисдикционной, осуществляемыми государством.

Юрисдикционная часть публичного права охватывает все нормы, применяемые к тем случаям, когда государство выступает в качестве судьи в гражданской и уголовной сфере; «эти нормы образуют две обширные ветви современного законодательства - право процесса и уголовное право». Осуществлению административной функции соответствует административное право, охватывающее совокупность норм, регулирующих отношения, возникающие между государством и другими лицами, в том числе публичными коллективными лицами, в силу административного акта.

Л. Дюги подчеркивает возрастающее значение административного права, поскольку «именно путем административных актов государство осуществляет свое столь частое и столь активное вмешательство во все области социальной жизни, промышленности, торговли, обучения, отношений труда и капитала. Область административного права столь обширна, что создалось обыкновение отделять от него некоторые части, как, например, финансовое право, промышленное право, и ... законодательство об общественном вспоможении».22 

Итак, в основе разделения права на публичное и частное, проводимом Л. Дюги, также лежит идея, восходящая к Аристотелю, идея о праве как справедливости уравнивающей и распределяющей и частном праве как праве, основывающемся на равенстве субъектов. Вместе с тем возникает впечатление, что этот крупнейший французский юрист не понял идею справедливости и равенства-неравенства субъектов права как критерия разграничения права на публичное и частное. Этот вывод можно сделать, судя по его критике современных ему ученых (Гербера, Лабанда, Г. Еллинека, О. Майера, М. Ориу, Л. Мишу и др.), которые опираются на эти критерии. Однако, судя по изложенному, Л. Дюги сам основывается на этих критериях, хотя и отрицает их. В качестве критерия разграничения права на публичное и частное Дюги предлагает свой, на наш взгляд, вторичный критерий: государство, по его определению, монополизирует власть принуждения, следовательно, только оно может обеспечить санкцию права, и, следовательно, ни один субъект права не может применить публично-правовую санкцию против государства («никто не имеет принудительного исполнения против государства») .23

Таким образом, в сфере публичного права лежит конституционное, административное (со своими многочисленными подотраслями), уголовное и процессуальное право. К сфере частного права следует отнести гражданское (также весьма обширное по объему) право, коммерческое (торговое, предпринимательское), в которое, видимо, включается корпоративное право .24 

Где же место отрасли трудового права в этой структуре? Отвечая на этот вопрос, следует прежде всего обратить внимание на то, что само трудовое право как отрасль сформировалось значительно позднее, чем было предложено деление права на публичное и частное. Если же обратиться к истории формирования отрасли, то не можем не отметить того, что она возникла в конце прошлого столетия как следствие, с одной стороны, бурного роста промышленности, основывающейся на применении наемного труда, а с другой - весьма активного вмешательства государства в регулирование трудовых отношений, причем вмешательства не только законополагающего, но и в рамках отношений, в которых государство выступало в качестве субъекта. Этот дуализм формирующейся отрасли права заметен и в трудах специалистов. Например, с одной стороны, Л. Дюги относит вмешательство государства во «взаимоотношения труда и капитала» к сфере административного права, с другой - Л.С. Таль, настойчиво подчеркивая особый характер трудового договора, выделяющий его из прочих гражданско-правовых договоров, тем не менее проводит анализ правовой природы этого договора в рамках цивилистического исследования. Другими словами, взаимоотношения труда и капитала рассматриваются в качестве предмета частного права, а вмешательство государства в эти взаимоотношения - как предмет публично-правового регулирования.

Как представляется, дуалистический характер продолжает сохранять и современное трудовое право, точнее говоря, российское трудовое право постепенно и достаточно быстро утрачивает свое исключительно публично-правовое содержание, как это имело место в советский период истории, и с развитием многоукладности экономики и формированием механизма правового регулирования труда, адекватного этой модели экономики, начинает сочетать в себе черты публичного и частного права.

В самом деле, как мы уже отмечали, механизм правового регулирования труда, действующий в условиях многоукладной экономики, основывается на индивидуально-договорном, коллективно-договорном и государственно-нормативном регулировании. Трудовой договор, как и коллективный договор, есть результат взаимодействия самостоятельных в своем поведении субъектов, воля которых не связана ни волей контрагента, ни волей какой-либо третьей стороны. Иными словами, договор - если это договор, а не нечто иное, именуемое договором, - является юридической формой, закрепляющей согласование воль, взаимный компромисс сторон, равенство которых презюмируется.

Государство, издавая нормативные акты и тем самым констатируя, по выражению Л. Дюги, нормы права, не становится в силу этого участником каких-либо отношений и не превращает частноправовую сферу, в которой взаимодействуют субъекты трудового права, в сферу публичного права. Могут возразить, что государство посредством закона ограничивает свободу договора, в частности, устанавливая определенный минимум правовых гарантий для работника. Однако этот аргумент мнимый. Во-первых, никогда, начиная с античных времен, ни одно общество не провозглашало абсолютной свободы человеческого индивида. Человек живет в обществе, поэтому не только свободен он, но равно с ним свободен и другой член общества, а значит, свобода одного ограничивается свободой каждого. Ограничение же свободы осуществляется законом, а степень такого ограничения определяется спецификой тех отношений, в области которых закон действует. Во-вторых, еще Л. Дюги указывал на бессмысленность идеи абсолютного равенства людей, называя это парадоксом равенства, поскольку оно в действительности приводит к неравенству.25  В сфере трудовых отношений, признавая за работником определенный минимальный объем прав, государство тем самым уравнивает этого работника с экономически более сильным партнером - работодателем и лишь этим уравниванием, которое не имеет конкретного адресата, ограничивает свободу последнего. Иными словами, принцип, согласно которому «границы моей свободы лежат там, где начинается свобода другого», ничуть не колеблется.

Публично-правовой аспект трудового права проявляется не в законотворческой деятельности государства, а в его деятельности и деятельности его агентов, осуществляемой в рамках конкретных отношений, когда реализуется Аристотелева «распределяющая справедливость». Мы должны, очевидно, назвать многочисленные акты прямого и косвенного воздействия государства на рынок труда, деятельность государства по надзору за охраной труда, наконец, юрисдикционную деятельность государства. Следует также предположить, что участие органов государства в коллективных переговорах и в качестве стороны в коллективных соглашениях придает этим соглашениям свойство публично-правового акта. Наконец, если признавать, что предметом трудового права является труд государственных служащих (чиновников - функционеров государства), то следует также признать и очевидный публично-правовой характер регулирования этого труда.

Вывод о том, что трудовое право носит дуалистический, частнопубличный характер, относится как к объективному, так и субъективному трудовому праву. Возможность подразделения субъективных прав на права публичные и права частные еще в советский период развития права допускал, хотя и с некоторыми оговорками, Л.С. Явич,26  и, нужно признать, - это его мнение отнюдь не выпадало из русла научной юридической мысли. Поэтому с позиций общеправовой теории выделение в системе субъективного трудового права прав публичного и частного характера вполне допустимо. Оправдано такое деление и современными правовыми реалиями. Например, на наш взгляд, можно говорить о частнопубличном характере субъективных прав, образующих в своей совокупности институт трудоправовой ответственности, институт охраны труда, рассмотрения трудовых споров и т. д.

Итак, признавая дуалистический характер трудового права, мы сталкиваемся с другим вопросом - как соотносится отрасль трудового права с другими отраслями публичного и частного права, где пролегает граница между этими отраслями?

Уже достаточно много говорилось о соотношении трудового и гражданского права. Гражданское право - это сфера частноправовая, оно регулирует имущественные и личные неимущественные отношения. Как и трудовое право, гражданское право в ряде случаев сталкивается с необходимостью регулирования отношений, возникающих в связи с человеческим трудом. Но принципиальное различие этих двух отраслей заключается в том, что гражданское право имеет своим предметом труд овеществленный, оно регулирует не труд, а отношения, возникающие по поводу результата труда: труд, овеществленный в товаре как предмете купли-продажи, результат труда как предмет договора подряда, авторского договора и т. п.

Рассматривая корпоративное право в качестве элемента торгового права, мы и здесь сталкиваемся с необходимостью разграничения этих двух отраслей (т. е. трудового и торгового права).27  Разграничения здесь требуют два момента. Во-первых, как известно, при создании корпорации в качестве взноса может служить обязательство предоставления труда (коммерческих связей, посредничество и т.д.) - того, что принято определять как «неосязаемый капитал». Поэтому необходимо различать труд как предмет трудового права и труд как вклад в уставный капитал корпорации, т. е. как предмет отношений, составляющих сферу действия торгового права. Следует отметить, что столетие назад ученые уже высказывали предложения считать трудовой договор разновидностью товарищеского договора (Бастиа, Эренберг, Штейнбах и др.).

В связи с этим Л.С. Таль совершенно справедливо подчеркивал, что не всякое организованное сотрудничество и не всякая ассоциация в экономическом смысле с точки зрения права составляют товарищество. Для последнего недостаточно факта соединения несколькими лицами своих сил и средств, и отнюдь не безразлично, в какую правовую форму оно облекается. При трудовом договоре работник предоставляет работодателю свою рабочую силу для осуществления его целей, сам же он взамен приобретает только право на вознаграждение. Товарищеский договор направлен на осуществление общей цели.

Далее, товарищеским договором создается нейтральная сфера, в которой все участники являются хозяевами. Между ними по договору или по закону известным образом распределяются хозяйские функции, выгоды и невыгоды, извлекаемые из этой сферы. При договорах о труде такой нейтральной сферы не существует. Тут одно лицо обещает другому либо деятельность, организуемую и направляемую последним (работодателем) в качестве главы предприятия или хозяйства и составляющую юридически часть его деятельности, либо работу, отправляемую хотя и вне хозяйственной сферы, но исключительно для нее. Самому же работнику в том и другом случаях принадлежит только право на вознаграждение, а не на производимые им продукты или на добытый им результат. Конечно, замечает Л.С. Таль, вклад товарища может заключаться в обещании труда, а вознаграждение работника при трудовом договоре иногда состоит в доле прибыли. Но и в этих случаях все же решающее значение имеет вопрос, куда должен вноситься обещанный труд и откуда получаться прибыль, созданная договором нейтральная зона или обещанная деятельность касается лишь хозяйственной сферы одной стороны - работодателя. «Квалификация трудового договора как товарищества совершенно лишена почвы, когда нет сомнения, что деятельность обещана исключительно для другого, и что работник непосредственно преследует одну только цель: получить вознаграждение за свой труд»,- делает вывод Л.С. Таль.28 

Второй областью, где возникает проблема разграничения предмета трудового и торгового (корпоративного) права, является сфера управления корпорацией. В советский период истории России традиционной была точка зрения, согласно которой либо социалистическое государственное предприятие в целом являлось особым (хозяйствующим) органом государства, либо администрация этого предприятия выступала в качестве низового органа в структуре государственного управления промышленностью - в любом из этих двух вариантов сфера управления государственным предприятием признавалась сферой административного права. В 80-е годы с этой точкой зрения начинает конкурировать концепция правового механизма управления трудом, согласно которой все или большая часть отношений, возникающих внутри предприятия, составляют предмет трудового права.

С развитием хозяйственной реформы и формированием многоукладности в экономике положение существенно изменилось. Стало очевидно, что управленческие отношения внутри корпорации не являются предметом административного (т. е. публичного) права. Однако означает ли это, что указанные отношения составляют предмет трудового права?

Управление трудом есть одно, но не единственное направление в управленческой деятельности корпораций. В целом управление корпорацией предполагает, во-первых, управление имуществом и, во-вторых, управление людьми, осуществляющими трудовую деятельность, т. е. управление трудом. В этом разграничении и содержится критерий разграничения отраслей торгового и трудового права. При решении данного вопроса следует также принимать во внимание право работников на участие в управлении. Хотя это право генетически принадлежит трудовому праву, оно может реализовываться как в сфере торгового права (участие в управлении имуществом), так и в сфере управления трудом, т. е. составляя предмет трудового права.

Разграничение трудового права и отраслей публичного права, на наш взгляд, особых трудностей не вызывает. Публичное право охватывает, как мы уже говорили, сферу действия государства как властного субъекта. В той же мере, в какой трудовое право является правом публичным, разграничение его с другими отраслями может быть проведено по признаку предмета деятельности государственной власти.

Трудовое право регулирует прежде всего общественно-трудовые отношения. В литературе справедливо указывается, что эти отношения по своей сути представляют волевую форму производственных отношений. Отсюда и следует, что, регулируя общественно-трудовые отношения, трудовое право выступает в качестве одного из тех эффективных инструментов, которые использует общество для воздействия на свою экономическую сферу. Однако общественное производство, хозяйство включает в себя помимо волевых общественных отношений еще целую систему отношений технического характера, которые определяют взаимоотношения человека и природы, человека и вещественных факторов производства, место человека в системе машин. И хотя отрасль трудового права непосредственно не регулирует эти технические отношения, поскольку они по своей природе находятся вне правового регулирования вообще, эта отрасль может и должна оказывать достаточно эффективное воздействие на организацию и функционирование системы технических отношений. Прав С.П. Маврин, когда говорит, что социально-трудовые отношения находятся в неразрывной связи с отношениями естественными, техническими. Трудовые отношения выступают, с одной стороны, как форма проявления технических отношений, а с другой - как фактор их социального развития в интересах общества. В этом смысле, заключает С.П. Маврин, регулируя трудовые отношения, трудовое право в состоянии стать и правовым инструментом подчинения технической политики целям и задачам социального прогресса общества.29 

Связь технических отношений и отрасли трудового права не является односторонней: трудовое право действительно может и должно стать средством воздействия на технические отношения для достижения определенных социальных целей, но в то же время и состояние системы технической организации труда, динамика этой системы оказывают существенное воздействие на отрасль трудового права. Приведем только один пример. Как известно, в настоящее время происходят глубокие изменения в технологиях производства, наметился переход, говоря словами футурологов Э. и Х. Тоффлер, от «экономики дымящихся труб» (экономики Второй волны) к экономике Третьей волны. Если в первой земля, труд, сырье и капитал являлись основными факторами производства, то к базисному источнику второй относятся знания, или, расширяя этот термин, - банки данных, информация, образы, символы, культура, идеология и ценности. Обладая информацией, знаниями, вы можете обойтись без других факторов, необходимых для создания богатства. Как следствие меняются представления о всех элементах хозяйства. В частности, если экономика Второй волны основывалась на применении низкоквалифицированной, легковоспроизводящейся деятельности, обучение фабричных рабочих подготавливало их к выполнению монотонных, однообразных операций, то экономика Третьей волны выдвигает все более высокие требования к своим работникам, деятельность которых носит ярко выраженный узкоспециальный характер,30  а следовательно, является во многом уникальной. В результате происходят изменения в механизме правового регулирования труда: с одной стороны, обладатели уникальных специальностей стремятся урегулировать взаимоотношения с работодателями в порядке индивидуально-договорного регулирования, не прибегая к помощи профсоюзов, и, с другой стороны, профсоюзы уже во многом не в состоянии охватить средствами коллективно-договорного регулирования специфику отдельных работ, ибо коллективный договор становится чересчур грубым и, следовательно, весьма приблизительным инструментом регулирования. Соответственно наметилась тенденция, характерная для всех экономически развитых стран, к падению членства в профессиональных союзах и замещению профсоюзного представительства различными системами участия работников конкретных предприятий в делах своего предприятия. Ясно, что эту тенденцию нельзя не принимать во внимание при разработке самих основ механизма правового регулирования труда в условиях постиндустриального общества.

 *В основу публикуемых статей положены некоторые разделы изданного в начале 1996 г. первого тома коллективного труда петербургских ученых (см.: Курс российского трудового права: В т. 3/Под общей ред. С.П.Маврина, А.С.Пашкова, Е.Б.Хохлова. Т. 1: Общая часть/Под. ред Е.Б. Хохлова. СПб., 1996).

**Доктор юридических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета.

1 Козлихин И.Ю. Правовое государство: История и современность. СПб., 1993. С.3-4 .

2 Дюги Л. Конституционное право. Общая теория государства. М., 1908. С. 3-5.

3 Следует оговориться, что, употребляя термин «государственно-нормативное регулирование», мы лишь подчеркиваем содержание деятельности государства (поскольку оно не ограничивает свою деятельность формулированием норм права). Разумеется, что и индивидуально-договорное, и коллективно-договорное регулирование по своему содержанию также имеет нормативный характер.

4 Дюги Л. Конституционное право. С. 5-6.

5 Следует сказать, что в различные периоды разнородные научные доктрины порой с диаметрально противоположных позиций оценивали соотношение позитивного и естественного права - от их полного взаимного отрицания до поглощения одного другим.

Козлихин И.Ю. Правовое государство. С. 71-81.

7 Возможность выделения ряда уровней (порядков) при исследовании сущности права едва ли не первым весьма обстоятельно обосновал Л.С. Явич (Явич Л.С. Общая теория права. Л., 1976. С. 86 и след.).

8 Сущность трудового права как взаимосвязи основных прав человека, субъективного и объективного трудового права составляет предмет нашего дальнейшего исследования, однако мы отдаем себе отчет в сложности указанной проблемы, которая, очевидно, заслуживает особого рассмотрения, возможно, на монографическом уровне.

9 См.:Коллэн Ф., Докуа Р. и др. Трудовое право в капиталистическом государстве / Под ред.С.А. Иванова. М., 1982.

10 Явич Л.С.Общая теория права. С. 174-175.

11 Там же. С. 175.

12 Само понятие относительных субъективных прав достаточно дискуссионно и потому неоднозначно. Здесь мы, не вступая в научные споры по этому поводу, трактуем указанное понятие буквально - относительные права рассматриваются как такие права, которые возникают и реализуются в рамках конкретных правовых отношений, предполагая наличие субъективных обязанностей и соответствующее поведение других лиц - участников правоотношения.

13 См., напр., п. 3 ст. 22 части первой ГК РФ. Надо полагать, что эта норма ГК должна толковаться расширительно - в том смысле, что ее действие не ограничивается предметом отрасли гражданского права, а распространяется на все отрасли частного права, включая и трудовое (в той мере, в какой эта отрасль является частноправовой отраслью).

14 Явич Л.С. Общая теория права. С. 174.

15 Там же. С. 176-178.

16 Там же. С. 176-177.

17 См. подробнее.: Козлихин И.Ю. Правовое государство . Гл. 1 «Генезис концепции правления права».

18 Там же. С. 14-17.

19 Там же. С. 86-87, 90 и след.

20 Дюги Л. Конституционное право. С. 73-74, 86.

21 Там же. С. 81.

22 Там же. С. 81-86.

23 Там же. С. 87-97.

24 Насколько можно судить, предмет, структура и даже наименование этой отрасли права еще не определены с достаточной четкостью в российской юридической науке.

25 Дюги Л. Конституционное право. С. 697.

26 Явич Л.С. Общая теория права. С. 174-175.

27 В настоящее время в юридической науке нет единого мнения относительно того, как соотносятся гражданское и торговое право: то ли каждое из них представляет самостоятельную отрасль частного права, то ли второе составляет часть (элемент) первого. Данная проблема, интересная сама по себе, выходит за пределы предмета нашего исследования.

25 Дюги Л. Конституционное право. С. 697.

26 Явич Л.С. Общая теория права. С. 174-175.

27 В настоящее время в юридической науке нет единого мнения относительно того, как соотносятся гражданское и торговое право: то ли каждое из них представляет самостоятельную отрасль частного права, то ли второе составляет часть (элемент) первого. Данная проблема, интересная сама по себе, выходит за пределы предмета нашего исследования.

 29 Маврин С.П. Современные проблемы Общей части Российского трудового права. СПб., 1993. С. 22-23.- См. также: Пашков А.С., Ротань В.Г. Социальная политика и трудовое право. М., 1986. С. 35.

30 Тоффлер Э. и Х. Метод, которым мы создаем богатство // Россия - 2010. Журнал межрегиональной государственности. 1994. № 3. С.162 и след. (cм.: Toffler A. and H. War and anti-war survival at the dawn of the 21st century. Canada, 1993).

Источник: http://www.law.edu.ru/article/article.asp?articleID=151503