«Ответы на вопросы по праву социальной защиты»

Правовая сущность институтов хозяйственного ведения и оперативного управления.
Петров, Д. В.

 

В силу прямого указания закона право хозяйственного ведения и право оперативного управления относятся к вещным правам лиц, не являющихся собственниками (п. 1 ст. 216 ГК). В той же норме отражены два главных признака вещных прав:

а) право следования: переход права собственности на имущество не прекращает названных прав (п. 3),

б) абсолютная защита этих прав: вещные права «защищаются от их нарушения любым лицом», даже собственником (п. 4).

В научной литературе выделяется множество признаков вещных прав, но все они носят дискуссионный характер, впрочем, как и сама необходимость существования института вещных прав, границу которых с обязатель­ственными правами определить порой весьма затруднительно.

Тем не менее законодатель счел необходимым отразить данный институт в Гражданском кодексе (раздел 2 «Право собственности и другие вещные права»). Приведенные выше критерии, к сожалению, «свидетельствуют о шаткости позиции, занятой законодателем при вычленении вещных прав», так как порой эти признаки принадлежат правам, «которые лишь с большой натяжкой относятся к вещным, а то и вовсе не относятся к ним».¹ Например, право следования присуще залогу (ст. 353 ГК), аренде (ст. 617 ГК). Абсолютный характер защиты в соответствии со ст. 305 ГК присущ также некоторым владельцам по договорам (арендатору, хранителю, комиссионеру и т. д.).

Таким образом, круг вещных прав по российскому законодательству в определенной мере размыт. Отмеченное затрудняет решение вопроса о возможности вычленения вещных прав, установленных ГК, но прямо таковыми не названных, как-то: право членов семьи собственника жилья на пользование этим помещением (ст. 292 ГК), право самостоятельного распоряжения имуществом учреждения (ст. 298 ГК) и т. д. На эту тему идут серьезные дискуссии.²

Тем не менее необходимо подчеркнуть большое значение системы вещных прав, какие бы противоречивые тенденции ее ни характеризовали. Стержнем этой системы является право собственности, составляющее основу правовой системы любой страны, а не только гражданского законодательства.

Отношения собственности всегда занимали наиважнейшее место в экономике, существенным образом влияли на политику. Иные вещные права, как сущностно связанные с отношениями собственности, играют в том или ином обществе роль столпов гражданского оборота. Вещные права с правом собственности во главе поддерживают основу для дальнейшего успешного и прогрессивного развития экономики страны. Таким образом, чем ближе по своей сути вещное право к праву собственности, тем больше его содержательная нагрузка, тем больше его роль.

Ввиду описанной выше расплывчатости критериев для отнесения того или иного права к вещному представляется возможным считать вещными правами права, прямо таковыми названные в законе (ст. 131,216 ГК). Именно тогда эта категория приобретет значительный практический смысл. Причина этого, в первую очередь, в описанных выше правилах ст. 216 ГК, атакже в том, что в соответствии со ст. 131 ГК вещные права на недвижимость подлежат государственной регистрации.

Отличительным признаком права хозяйственного ведения и права оперативного управления является то, что они могут возникнуть на основании односторонних действий субъекта «вышестоящего» права (односторонних сделок либо же актов органов публичной власти). При этом субъект права оперативного управления или права хозяйственного ведения может быть создан как собственником имущества, так и другим субъектом права хозяйственного ведения или оперативного управления. Последний в этом случае может быть назван обладателемвышестоящего, материнского вещного права, так как именно его волей предопределяются факт и условия существования создаваемого им унитарного предприятия или учреждения.³

Для права хозяйственного ведения и права оперативного управления как прав имущественного обособления конкретных субъектов это единственное основание их возникновения: 1) унитарное предприятие на праве хозяйственного ведения в соответствии с п. 14 ст. 114 ГК «создается по решению уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления»; 2) казенные предприятия создаются «по решению Правительства РФ»⁴ (п. 1 ст. 115 ГК); 3) учреждения создаются собственником (п. 1 ст. 120 ГК). В этом проявляется существенная особенность прав хозяйственного ведения и оперативного управления как ограниченных вещных прав. Они не столько обременяют собственника имущества, сколько дают ему возможность достичь своих целей — социальных и (или) коммерческих — путем передачи имущества соответствующему субъекту права. Это также проявляется в свободе собственника ликвидировать субъекта права хозяйственного ведения или права оперативного управления по своему усмотрению (п. 6 ст. 115, п. 1 ст. 295 и п. 2 ст. 61 ГК) и тем самым восстановить первоначальный объем своих прав на принадлежащее ему имущество.

Право хозяйственного ведения и право оперативного управления кардинально отличаются от других вещных прав. Они представляют для своих субъектов, как право собственности для собственника, максимальный возможный для данного субъекта объем правомочий на конкретный объект права. Иными словами, фактически (с экономической точки зрения) хозяйственное ведение и оперативное управление — это собственность соответствующих лиц.⁵ Правильно, однако, что законодатель дал указанным правам отличное наименование, исключив термин «собственность». В противном случае была бы нарушена строгость принципов собственности романо-германской системы права, к которой относится и российское право, поскольку одним из фундаментальных принципов частного права стран континентальной Европы является возможность наличия на один объект прав одного права собственности. Возможность же наличия нескольких прав собственности на один объект — характерный признак англосаксонской системы права.

Таким образом, социально-экономические отношения хозяйственного ведения и оперативного управления — отношения собственности как присвоения, позволяющие субъекту соответствующего права назвать вещь своей. Для всех других лиц (кроме собственника и носителей прав хозяйственного ведения и оперативного управления) эта вещь будет чужой.

Законодатель закрепил указанные отношения принадлежности вещи как своей и для субъектов права хозяйственного ведения, и для субъектов права оперативного управления. Так, п. 7 ст. 114 ГК говорит о «своем» имуществе госпредприятия. Часть 2 п. 3 ст. 335 ГК не допускает залога права на «чужую» вещь без согласия ее собственника или субъекта права хозяйственного ведения. В ряде случаев (§ 4 гл. 4, гл. 19 ГК) речь идет о «принадлежности» имущества унитарному предприятию или учреждению.

Тем не менее нельзя забывать о меньшем объеме права хозяйственного ведения и права оперативного управления по сравнению с правомочиями собственника, как и о том, что названные права производны от права собственности. Поэтому право хозяйственного ведения и право оперативного управления, как, впрочем, и другие вещные права, в теории часто называют «ограниченными», «неполными» в отличие от «абсолютного» права собственности.⁶

Нельзя, однако, не отметить неудачность критериев, используемых, как правило, для классификации вещных прав. Именно при рассмотрении сущности права хозяйственного ведения и права оперативного управления выявляется, что критерий объема правомочий в том или ином вещном праве, критерий соотношения того или иного вещного права с правом собственности, наличия или отсутствия характера ограничения права собственности не всегда наиболее удачны. Кроме того, нередко исследователи вовсе не отмечают, что субъект права хозяйственного ведения или права оперативного управления также, как и собственник, владеет своим имуществом в качестве собственного имущества.⁷ В результате право хозяйственного ведения и право оперативного управления ставятся в один ряд с сервитутами, правом пожизненного наследуемого владения и т. д. Это недопустимо, поскольку скрывает основную особенность указанных вещных прав — способность быть вещно-правовым механизмом имущественного обособления субъекта права. Последнее вытекает из ст. 18 и ч. 1 п. 1 ст. 48 ГК, в соответствии с которыми только право собственности, право хозяйственного ведения и право опера­тивного управления являются вещными правами, на которых субъекты права могут обособлять свое собственное имущество.

Основная особенность права хозяйственного ведения и права оперативного управления как прав, наиболее приближенных к праву собственности, — это применение к ним правил о приобретении и прекращении собственности в силу прямого указания закона (п. 2—3 ст. 299 ГК). В Законе «О собственности в РСФСР» (п. 2 ст. 5) и в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. (ст. 47) прямо было установлено, что к субъектам права хозяйственного ведения применяются, по общему правилу, все нормы о праве собственности. Указанные нормы нашли свое отражение в том, что вплоть до нового Гражданского кодекса хозяйственное ведение именовалось «полным».

В новом Гражданском кодексе наименование вещного права потеряло указание на его полноту. Это служит подтверждением того, что прямое и полное отождествление права собственности с правом хозяйственного ведения и правом оперативного управления не допускается. Этой метаморфозой «законодатель попытался одновременно решить две не вполне согласуемые задачи — защитить интересы собственника государственного (муниципального) имущества, переданного в хозяйственное ведение, и оставить за соответствующими предприятиями достаточный объем полномочий, позволяющий им выступать реальными субъектами гражданского оборота».⁸

Тем не менее введенное новым ГК усечение полномочий субъектов права хозяйственного ведения и права оперативного управления (примерами чему служат нормы п. 2 ст. 295, п. 1 ст. 298 ГК) не означает отказа от вывода о значительной правовой близости, точнее родстве, указанных вещных прав и права собственности.

Во всяком случае по смыслу ст. 299 ГК к праву хозяйственного ведения и праву оперативного управления необходимо применять в порядке аналогии закона (п. 1 ст. 6 ГК) и иные правила (не регулирующие лишь порядок приобретения и прекращения права собственности), веденные законодателем для регулирования права собственности. Так, стоит признать, что, приобретая имущество на праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления, предприятие или учреждение возлагают на себя и на противоположную сторону отношений, основанных на владении собственным имуществом, бремя содержания и риск случайной гибели (ст. 210—211 ГК) и другие падающие на собственника обременения (ст. 209 ГК). Право оперативного управления и право хозяйственного ведения могут быть приравнены к праву собственности лишь постольку, поскольку иное не предусмотрено специальными нормами об этих вещных правах и их носителях.

Правилами п. 2—3 ст. 299 ГК законодатель освободил себя от необходимости каждый раз в устанавливаемых им нормах, касающихся имущественного обособления лиц, указывать, помимо права собственности, на право хозяйственного ведения и право оперативного управления. Так, в главах 30, 31,32,34, 51 ГК («Купля-продажа», «Мена», «Дарение», «Аренда», «Комиссия») не используются термины «право хозяйственного ведения» и «право оперативного управления», хотя не вызывает сомнений, что тот же п. 1 ст. 454 ГК, говоря о передаче товара «в собственность», имеет в виду и передачу имущества в хозяйственное ведение, и оперативное управление. Из перечисленных норм следует, что вещь может быть безвозмездно передана в хозяйственное ведение или оперативное управление в порядке дарения; что субъекты права оперативного управления и права хозяйственного ведения (при соблюдении известных ограничений) могут быть арендодателями.

По всей видимости, из того же исходил законодатель, когда разрешил унитарному предприятию в п. 7 ст. 114 ГК создавать дочерние предприятия, по отношению к которым оно будет играть роль собственника передаваемого имущества. В этой же связи стоит признать, что субъекты права хозяйственного ведения и права оперативного управления в силу ст. 299 ГК вправе создать и учреждение, выполняя опосредованно роль собственника в соответствии со ст. 120 ГК.⁹

Главное в подобных отношениях заключается в том, что нельзя передать прав больше, чем имеешь сам (Nemo plus juris ad alium transferre potest quam ipso habet), т. е. субъект права оперативного управления не может создать субъекта права хозяйственного ведения, и никто из них обоих не способен создать субъекта права собственности. Из указанного тезиса вытекает в том числе невозможность создания так называемых подсобных предприятий — создаваемых учреждениями предприятий, существование которых было прямо предусмотрено ранее действовавшим законодательством,¹⁰ но на сегодняшний день невозможно даже при расширительном толковании норм ГК об унитарных предприятиях. Исключения из правила о невозможности передачи большего объема прав должны быть прямо указаны в законе (к примеру, ч. 4 п. 4 ст. 66 ГК).

В этом же аспекте необходимо отметить, что унитарное предприятие или учреждение, создавая вторичного, подчиненного субъекта права хозяйственного ведения или права оперативного управления, не может наделить его полномочиями, которыми само не обладает. Например, подведомственное учреждение, также, как и дочернее предприятие, не может осуществлять виды деятельности, не разрешенные его учредителю.

Ввиду изложенного указания законодателя в отдельных статьях ГК РФ на право оперативного управления и право хозяйственного ведения, перечисляемые наряду с правом собственности, излишни (к примеру, ст. 397—398 ГК). Достаточно было указать на право собственности, а хозяйственное ведение и оперативное управление подпали бы под эти правила в силу ст. 299 ГК.

Объекты права хозяйственного ведения и права оперативного управления.

В аспекте правового родства права хозяйственного ведения и права оперативного управления с правом собственности необходимо рассмотреть вопрос об объектах указанных прав. Анализ правил ГК РФ приводит к выводу, что объекты права хозяйственного ведения и права оперативного управления те же, что и права собственности.

Собственник может «совершать в отношении своего имущества любые действия» и, следовательно, может передать любое свое имущество в хозяйственное ведение или оперативное управление соответствующей организации, если это «не противоречит закону или иным правовым актам» (п. 2 ст. 209 ГК). К тому же, п. 1 ст. 213 ГК указывает, что «в собственности граждан и юридических лиц может находиться любое имущество» (курсив мой. — Д. П.) за исключением отдельных видов имущества, которое не может им принадлежать в соответствии с законом. Это означает, что в собственность может приобретаться любое имущество, не изъятое из оборота и не являющееся ограниченно оборотоспособным. Следовательно, в силу ст. 299 ГК это правило распро­страняется и на право хозяйственного ведения, и на право оперативного управления.

Из этого, в частности, может быть сделан вывод об отсутствии конкуренции между нормами о вещных правах на земельные участки (право пожизненного наследуемого владения и право постоянного бессрочного пользования) и нормами о правах хозяйственного ведения и оперативного управления. Пункт 1 ст. 260 ГК подтверждает свободу собственника земельного участка и разрешает ему распоряжаться им в соответствии со ст. 209 ГК, т. е. «совершать любые действия», в том числе передавать, «оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения» своим имуществом. Это позволяет обосновать право государственного собственника передать свой земельный участок соответствующему юридическому лицу не только на праве постоянного пользования, но и на правах хозяйственного ведения и оперативного управления. Тогда уже этот субъект будет осуществлять полномочия собственника земли в пределах своих прав, очерченных в гл. 19 ГК, в том числе сможет (если это не противоречит земельному законодательству) предоставлять свою землю в пожизненное наследуемое владение. Распоряжение земельными участками как недвижимым имуществом со стороны унитарных предприятий будет ограничено необходимостью получения согласия собственника (п. 2 ст. 295 ГК). Для учреждений правила о порядке распоряжения принадлежащим имуществом, в том числе земельными участками, закреплены в ст. 298 ГК.

Из высказываний ряда исследователей косвенно можно заключить, что право хозяйственного ведения и право оперативного управления якобы не могут быть установлены на землю, так как для нее предусмотрены особые ограниченные вещные права — право пожизненного наследуемого владения и право постоянного бессрочного пользования.¹¹ Некоторые же прямо утверждают, что указанные вещные права на землю установлены быть не могут.¹² Хотя этот вопрос в скором будущем (с началом полномасштабного оборота земли) приобретет огромное практическое значение, он до сих пор не подвергался серьезному исследованию.

Законодательство не исключает возможности установления прав хозяйственного ведения и оперативного управления на землю. В противном случае с началом широкого оборота земли в России унитарные предприятия и учреждения окажутся в ущербном положении по сравнению с другими юридическими лицами, которые будут иметь возможность приобретать землю не только в постоянное пользование. Это противоречило бы принципу равенства участников гражданских правоотношений (п. 1 ст. 1 ГК) и принципу ограничения правоспособности юридического лица лишь «в случаях и в порядке, предусмотренных законом» (п. 2 ст. 49 ГК). Таких ограничений в законе нет. Мало того, уже исследованные нормы ст. 299 ГК позволяют говорить о возможности приобретения известными субъектами права хозяйственного ведения и права оперативного управления и на землю, впрочем, как и на любое другое имущество (например, на жилые помещения в соответствии с гл. 18 ГК).

Такому же пониманию оборота земли способствует Указ Президента от 28 февраля 1996 г. № 293 «О дополнительных мерах по развитию ипотечного кредитования»,¹³ где предусматривается, что залогодателем земельного участка может быть не только собственник, но и субъект права хозяйственного ведения. Причем анализ норм ГК о залоге также приводит к выводу о возможности существования права хозяйственного ведения на земельный участок. Земля названа как один из предметов залога в п. 2 ст. 334 ГК. А в п. 2 ст. 335 ГК установлено, что залогодателем может быть лицо, владеющее имуществом на праве хозяйственного ведения.

При этом необходимо учитывать, что правовые режимы хозяйственного ведения и оперативного управления весьма значительно отличаются от режима прав пожизненного наследуемого владения и постоянного бессрочного пользования при всем их внешнем сходстве. Во-первых, ст. 270 ГК предусматривает для права постоянного пользования лишь два способа распоряжения земельным участком (передача в аренду или безвозмездное срочное пользование), в то время как для права хозяйственного ведения, а порой и для права оперативного управления (п. 2 ст. 298 ГК) способы распоряжения объектами недвижимости при известных условиях (п. 2 ст. 295 ГК и пр.) не ограничены. Во-вторых, субъекты права хозяйственного ведения и права оперативного управления осуществляют свои правомочия в первую очередь в соответствии с уставными целями. Право же постоянного пользования осуществляется в соответствии с «актом о предоставлении участка в пользование» (ст. 269 ГК). Очевидно, что содержание правомочий субъектов названных прав различно.

Следовательно, допуская возможность установления права хозяйственного ведения и права оперативного управления на земельный участок, законодатель лишь учел реальное отличие их социально-экономического содержания от сути права постоянного пользования.

Также необходимо подчеркнуть, что законодатель вправе установить, что земельные участки, на которых расположены унитарные предприятия, закрепляются собственником за ними только на праве постоянного пользования, что и сделано в п. 2 ст. 1 проекта Федерального закона «О государственных и муниципальных предприятиях»¹⁴ и в п. 3 ст. 13 другого проекта того же Закона.¹⁵ Однако был бы неосновательным запрет на приобретение самими названными субъектами земельных участков на праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления (естественно, в пределах их специальной правоспособности).

Иным актуальным вопросом применения норм об объектах права хозяйственного ведения и права оперативного управления является возможность принадлежности учреждениям и унитарным предприятиям на указанных вещных правах предприятий как имущественных комплексов (ст. 132 ГК).

Распространен вывод о том, что в хозяйственном ведении унитарного предприятия следует считать находящимися не только отдельные объекты гражданских прав, но и весь имущественный комплекс предприятия.¹⁶ Этот тезис можно подвергнуть сомнению и утверждать, что предприятие, составляющее весь имущественный комплекс унитарного предприятия как юридического лица, находится в казнесоответствующего публичного образования. В подтверждение сошлемся на следующее.

При признании всего имущественного комплекса унитарного предприятия находящимся на праве хозяйственного ведения или оперативного управления (для казенных предприятий) у этих организаций, неминуем вывод о том, что собственник соответствующего имущества лишен каких-либо прав по распоряжению им. Объясняется это тем, что по конструкции ГК унитарное предприятие — самостоятельный субъект гражданского права, действующий своей волей и в своем интересе, ограничение прав которого возможно только в случаях, предусмотренных законом; унитарное предприятие — субъект права, не отвечающий по долгам собственника (ст. 1, 48, 56 ГК). Любое вмешательство собственника в деятельность унитарного предприятия недопустимо, действия, направленные на распоряжение имуществом унитарного предприятия без его согласия, ничтожны: «Перечень прав собственника имущества, находящегося в хозяйственном ведении государственного (муниципального) предприятия, определяется в соответствии с пунктом 1 статьи 295 ГК и иными законами. При разрешении споров необходимо учитывать, что собственник (управомоченный им орган) не наделен правом изымать, передавать в аренду либо иным образом распоряжаться имуществом, находящимся в хозяйственном ведении государственного (муниципального) предприятия. Акты государственных органов и органов местного самоуправления по распоряжению имуществом, принадлежащим государственным (муниципальным) предприятиям на праве хозяйственного ведения, по требованиям этих предприятий должны признаваться недействительными» (курсив мой —Д. П.).¹⁷

Согласившись с доводом о возможности считать весь имущественный комплекс унитарного предприятия находящимся в его хозяйственном ведении, мы тем самым лишим собственника правовой возможности реализовать свое право собственности на указанный имущественных комплекс без согласия самого унитарного предприятия, в том числе отчуждав предприятие целиком иным субъектам права как в порядке приватизации (ст. 16, 21 ФЗ «О приватизации государственного имущества и об основа; приватизации муниципального имущества»), так и вне этого процесса (п. 1 ст. 300 ГК; принятое в его реализацию Постановление Правительства РФ от 9 декабря 1999г. № 1366 «О передаче федеральных государственных унитарных предприятий в собственность субъектов РФ»¹⁸).

Любой акт распоряжения унитарным предприятием всем своим имущественным комплексом (отчуждение, обременение залогом, сдача в аренду и т. п.) всегда будет выходить за пределы специальной правоспособности унитарного предприятия, так как повлечет невозможность осуществления предусмотренных собственником уставных целей. Ввиду этого такие сделки являются ничтожными на основании ст. 49, 168 ГК (п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 25 февраля 1998 г. № 8¹⁹). При этом наличие согласия собственника на такую сделку не спасает ее от ничтожности (ч. 2 того же пункта).

Из п. 1 ст. 300 ГК РФ вытекает, что за всем имущественным комплексом унитарного предприятия юридически следуют права учредителя соответствующего юридического лица, так как передача всего имущественного комплекса унитарного предприятия означает одновременную передачу прав его учредителя с сохранением за самим унитарным предприятием прав хозяйственного ведения на принадлежащее имущество. Допустив распоряжение унитарным предприятием всем своим имуществом, мы тем самым предоставим ему возможность самому передавать права своего учредителя (в случаях передачи предприятия другому собственнику государственного или муниципального имущества), что абсурдно.

При согласии с тем, что унитарное предприятие имеет право хозяйственного ведения на весь комплекс своего имущества, может получиться еще более странная ситуация, а именно в случае, когда само унитарное предприятие продает весь свой имущественный комплекс (т. е. прекращает таким образом свое право хозяйственного ведения на него) другому (нежели учредитель унитарного предприятия) собственнику государственного или муниципального имущества. В этой ситуации неминуемо возникнет коллизия между п. 1 ст. 300 ГК и определением договора купли-продажи. Из первой нормы следует, что право хозяйственного ведения должно за унитарным предприятием сохраниться. Правила же о купле-продаже говорят о том, что продавец, заключая договор купли-продажи, отчуждает вещь, т. е. прекращает свое вещное право на соответствующий объект. В такой ситуации может случиться, что унитарное предприятие получило покупную цену за прекращение своего права хозяйственного ведения (купля-продажа), но в итоге указанное право сохранило (в силу п. 1 ст. 300 ГК).

Из изложенного напрашивается вывод о том, что на весь имущественный комплекс унитарного предприятия право хозяйственного ведения не распространяется. Такой имущественный комплекс следует считать находящимся в казне, соответственно, Российской Федерации, ее субъекта, муниципального образования. В хозяйственном же ведении унитарного предприятия могут находиться предприятия — имущественные комплексы, не составляющие всей совокупности имущества указанного юридического лица, т. е. не составляющие всего имущества унитарного предприятия.

* Заместитель начальника Юридического управления — начальник арбитражного отдела Комитета по управлению городским имуществом Санкт-Петербурга.

¹ Гражданское право: В З т. /Под ред. Ю. К. Толстого и А. П. Сергеева. Т. 1. СПб., 1997. С. 316.

² Там же. Гл. 16, § 2; Щенникова Л. В. Вещные права в гражданском праве России. М., 1996. Гл. 1, § 14; Артеменков С. В. Классификация вещных прав// Сборник научных трудов, посвященный памяти В. А. Рясенцева. М.,1995. С. 102.

³ Например, дочерние предприятия, учреждения, созданные другими учреждениями или унитарными предприятиями (см. об этом подробнее далее).

⁴ Необходимо отметить, что как указанные органы, так и Правительство России создают унитарные предприятия и учреждения не от собственного имени, но от имени соответствующих публичных образований, представителями которых они выступают в соответствии со ст. 125 ГК.

⁵ То, что право оперативного управления для государственных предприятий являлось по сути их правом собственности на соответствующее имущество, утверждал еще В.П. Шкредов (Шкредов В. П. Экономика и право. М., 1967. С. 103—112). Однако еще раз стоит отметить, что этот подход имеет в первую очередь экономические истоки.

⁶ Гражданское право: В 3 т. / Под ред. Е. А. Суханова. Т. 1. М., 1993. С. 283.

⁷ См., напр.: Суханов Е. А. Ограниченные вещные права» // Там же. С. 590—609; ЩенниковаЛ. В. Вещные права в гражданском праве России. С. 18—19; Гражданское право / Под ред. А. Г. Калпина и А. И. Масляева. Ч. 1. М., 1997. С. 248-249.

⁸ Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда РФ по гражданским делам / Под ред. В. М. Жуйкова. М., 2000. С. 63.

⁹ Некоммерческие фонды и организации. Правовые аспекты. М., 1997. С. 80.

¹⁰ Братусь С. Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 293.

¹¹ См., напр.: Ерофеев Б. В. Земельное право. М., 1999. С. 183-189.

¹²См., напр.: Крассов О. И. Земельное право. М., 2000. С. 147.

¹³ СЗ РФ. 1996. № 10. Ст. 880.

¹⁴ Принят в первом чтении Постановлением Госдумы от 5 декабря 1995 г. № 1422-1 ГД.

¹⁵ Рассмотрен Советом Госдумы 13 октября 1998 г. (протокол № 164, п. 23).

¹⁶ Корытов С. О. Юридическая природа права хозяйственного ведения: Автореф. канд. дисс. СПб., 2000. С. 6, 17-19.

¹⁷ Пункт 40 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 6/8 от 1 июля 1996 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. № 9).

¹⁸ СЗ РФ. 1999. № 50. Ст. 6237.

¹⁹ Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1998. № 10.

 

В этой связи отметим следующее. Распространена точка зрения, будто предприятие может существовать исключительно (или преимущественно) в рамках юридического лица, причем обязательно в качестве всей совокупности его имущества.²⁰ Этой точке зрения способствует буквальное толкование п. 2 ст. 22 ФЗ «О государственной регистрации прав...», установившего, что государственная регистрация прав на предприятие как имущественный комплекс и сделок с ним проводится в учреждении юстиции «в месте регистрации предприятия как юридического лица» (курсив мой. — Д. П.). Такие выводы не основаны на ст. 132 ГК РФ. Предприятие является особой (целевой) совокупностью имущества, признаваемой законодателем единым объектом права. Ни из одной нормы ГК не следует, что предприятие как объект может и должно принадлежать исключительно юридическому лицу («предприятию» как субъекту по терминологии до 1995 г.: ст. 4 Закона РФ «О предприятиях и предпринимательской деятельности»). Предприятие (в рамках юридического лица или вне такового) может принадлежать как юридическому лицу, в том числе некоммерческой организации,²¹ так и гражданину, в том числе не являющемуся предпринимателем,²² а также и государству или муниципальному образованию, учитывая, что они участвуют в гражданских правоотношениях на равных основаниях с иными субъектами гражданского права (п. 1 ст. 1, п. 1 ст. 124 ГК РФ).

Никаким нормативным актом не установлен минимальный (достаточный) объем имущества либо иной объективный критерий для введения этих объектов в сферу действия ст. 132 ГК. Таковыми не могут быть признаны как не основанные на законе в том числе:

- критерий «всего имущества юридического лица» в качестве единственного критерия (см. выше);

- критерий обязательного наличия в составе имущественного комплекса отдельных объектов недвижимости либо долгов и прав требования;

- критерий «достаточности» для осуществления предпринимательской деятельности (включая наличие завершенного производственного цикла) как чрезмерно субъективный.

Вопрос количества и качества объектов гражданских прав в силу примерного перечня, приведенного в ст. 132 ГК РФ, отдан законодателем на усмотрение самих субъектов гражданского оборота. Каждое лицо, имеющее намерение осуществлять предпринимательскую деятельность, вправе само определять тот объем имущества (даже самый минимальный), который, по его мнению, способен стать его предприятием.

Учитывая, что права на вновь создаваемое недвижимое имущество, в то; числе на предприятие, возникают не автоматически, но с момента регистра дни, такой подход не противоречит и смыслу ГК: очевидно, что в регистрации в качестве предприятия набора канцелярских принадлежностей нет никакой смысла, несмотря на формально имеющуюся правовую возможность.

Одновременно следует согласиться с доводом, что в качестве предприятия наряду с субъективно обособленным объемом имущества также должна рассматриваться вся совокупность имущества коммерческой организации. Подобный вывод обусловлен и п. 1 ст. 300 ГК, и ст. 86 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», регулирующей продажу «предприятия (бизнеса) должника».

Из изложенного следует, что в хозяйственном ведении унитарного предприятия может быть неограниченное количество предприятий, не составляющих всей совокупности его имущества, к примеру, кондитерская фабрика в Москве, завод турбинных лопаток в Петербурге, юридическая фирма во Владивостоке.²³

Итак, право хозяйственного ведения и право оперативного управления — особый вид ограниченных вещных прав. Они служат основой деятельности государственных и муниципальных унитарных предприятий и учреждений так же, как право собственности является основой деятельности других юридических лиц, а также всех физических лиц.

Если собственник ограничен в своих правомочиях лишь законом, то субъекты права хозяйственного ведения и права оперативного управления в своих правах на имущество ограничены еще в той или иной степени и самим собственником.

Субъект права хозяйственного ведения ограничен: 1) предметом и целями своей деятельности, определяемыми собственником в уставе (п. 1 ст. 295 ГК); 2) согласием собственника на распоряжение недвижимым и некоторым иным имуществом (п. 2 ст. 295 ГК). Субъект оперативного управления ограничен: 1) предметом и целями своей деятельности; 2) непосредственными и обязательными заданиями собственника; 3) назначением имущества, определяемым в первую очередь целями организации; 4) еще более узким объемом правомочий в отношении принадлежащего ему имущества, чем субъект права хозяйственного ведения (ст. 297, 298 ГК).

Неправомерно говорить о «подчинении» субъектов права хозяйственного ведения и права оперативного управления собственнику. Это противоречило бы общему принципу равенства участников гражданских правоотношений. Тем более что описанные ограничения — не проявление какой-либо субординации, но рамки правосубъектности, в пределах которых унитарное предприятие и учреждение приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе.

С другой стороны, собственник, однажды передав свое имущество на праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления, сохраняет в отношении него лишь строгий перечень прав, перечисленных в законе. Именно исходя из этого п. 39 и 40 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» устанавливают, что договоры субъекта права хозяйственного ведения и собственника соответствующего имущества, «изменяющие характер и пределы» полномочий унитарного предприятия, предусмотренных ст. 294—295 ГК, ничтожны. Акты собственника по распоряжению имуществом предприятия на праве хозяйственного ведения «должны признаваться недействительными».

Итак, глава 19 ГК определяет границы осуществления субъектами права хозяйственного ведения и права оперативного управления прав владения, пользования и распоряжения переданным им имуществом. Эти границы — рамки, в пределах которых они осуществляют свои правомочия «по своему усмотрению» (п. 1 ст. 9 ГК), «своей волей и в своем интересе» (ч. 1 п. 2 ст. 1 ГК).

Именно сейчас необходимо обратиться к известным определениям права собственности, чтобы убедиться, насколько права хозяйственного ведения и оперативного управления по сути своей близки к праву собственности в нынешней системе российского права: «Собственник осуществляет... правомочия по владению, пользованию, распоряжению принадлежащим ему имуществом в порядке присвоения, в порядке признанного за ним законом права использовать средства и продукты производства своей властью и в своем интересе...»;²¹ «Право собственности» — «право в указанных законом пределах владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом по своему усмотрению и в своих интересах»^25-26 (курсив мой. — Д. П.).

Таким образом, на настоящий момент право хозяйственного ведения и право оперативного управления отличаются от собственности тем, что их строго установленные рамки определяются не только законом, но и — в определенных законом пределах — собственником имущества.

Намного сложнее в этом аспекте было бы говорить об осуществлении своих прав своей волей и в своем интересе организациями времен СССР. Тогда юридические лица не только формально, но и фактически были скованы в своей деятельности волей государства в лице его многочисленных органов. Право оперативного управления определяло порой не столько рамки свободной деятельности, сколько являлось формой, в которой суверен диктовал свою волю подчиненным организациям.

Все сказанное о значительной свободе субъектов права хозяйственного ведения и права оперативного управления вещных прав по ГК 1994 г. в меньшей степени относится к современному институту права оперативного управления. Беглый взгляд на ст. 296—298 ГК может создать впечатление полной бесправности казенных предприятий и учреждений. Тем не менее это не так. Общие нормы об осуществлении юридическими лицами гражданских прав «своей волей и в своем интересе» (п. 2 ст. 1 ГК) распространяются и на них до тех пор, пока обратное прямо не указано в законе.

Так, казенное предприятие в пределах заданий собственника и своих целей при соблюдении назначения имущества (п. 1 ст. 296 ГК) может действовать свободно. А учитывая, что задания собственника могут носить достаточно общий характер, даже казенное предприятие в своей реальной деятельности несравненно самостоятельней и более независимо, чем любое госпредприятие времен СССР, так как последнее не было гарантировано законом от каких-либо притеснений со стороны собственника. Также и учреждения по нынешнему законодательству, не имея возможности, по общему правилу, распоряжаться своим имуществом (п. 1 ст. 298 ГК), свободно в пределах своих целей, заданий собственника, назначения имущества владеют и пользуются им.

Стратегическое же отличие нынешних субъектов права хозяйственного ведения и права оперативного управления от советских юридических лиц состоит в возможности первых предъявлять требования к собственнику и в отсутствии такой возможности у вторых. Ныне унитарное предприятие или учреждение могут предъявить государству-собственнику и виндикационный, и негаторный иски, что было исключено в Советской России. К тому же ныне субъекты оперативного управления могут оспаривать в суде акты собственников, изымающие имущество у них. При этом в соответствии с п. 41 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8, «бремя доказывания наличия обстоятельств, являющихся в соответствии с ГК основанием для изъятия либо иного распоряжения имуществом (п. 2 ст. 296), возложено на соответствующий управомоченный орган собственника».

Ранее же на протяжении долгого периода государство как собственник имело возможность произвольно перераспределять имущество между своими организациями.

Новый ГК РФ установил четкую систему вещных прав, исключающих возможность произвола со стороны какого-либо лица. Именно право хозяйственного ведения и право оперативного управления в этой системе стоят ближе всего к праву собственности и наряду с ним являются правовой формой имущественного обособления юридического лица, иными словами, собственностью в экономическом срезе проблемы или квазисобственностью в юридическом аспекте.

Предназначение и перспективы права хозяйственного ведения и права оперативного управления. Необходимо, однако, остановиться на воззрениях ученых на право хозяйственного ведения и право оперативного управления. Исследователи этих институтов исходят из неодинаковых посылок.

Так, Е. А. Суханов считает, что присутствие в гражданском обороте России субъектов-несобственников — «прямое следствие переходного характера этого оборота, сохранения в нем некоторых элементов огосударстеленной экономики»,²⁷ с которой и связано «появление, существование и сохранение... в отечественном правопорядке»²⁸ прав хозяйственного ведения и оперативного управления. При этом подобные институты «не известны ни одному развитому правопорядку».²⁸

Несомненно, стоит согласиться с тем, что право хозяйственного ведения и право оперативного управления «родом» из старой экономической и правовой системы России. Тогда в рамках существовавшего «условного имущественного оборота»²⁹ не могло быть предприятий, наделенных правом собственности на имущество: они наделялись лишь правом оперативного управления имуществом.

Признавая, что право хозяйственного ведения и право оперативного управления родилось в недрах огосударствленной экономики, нельзя, однако, согласиться с тем, что их нынешнее существование в системе права России обусловливается той же причиной.

Во-первых, вряд ли можно признать основные элементы советской экономики присущими нынешнему состоянию дел в России. Большая доля государства в гражданском обороте тоже не показатель этого: «В странах с развитой рыночной экономикой, не говоря уже о тех, где превалируют централизованные методы управления хозяйством, удельный вес государственной собственности в структуре основных производственных фондов страны достаточно высок».³⁰ Во-вторых, ныне отсутствует главный признак нерыночного хозяйства: наличие субъектов права, возвышающихся над всеми другими. Сейчас государство в гражданском обороте не может произвольно вершить судьбу юридических лиц, даже государственных, которых оно наделило своим имуществом.

«Государство... — суверен, однако оно действует... в пределах, установленных им самим, и подчиняет свою деятельность им же установленному праву».³¹ В советский период это правило практически не действовало. Сейчас в гражданском обороте государство приравнено ко всем другим его участникам (п. 2 ст. 8 Конституции РФ, п. 1 ст. 124, п. 4 ст. 212 ГК).

Отдельно необходимо остановиться на том, что в системах вещных прав других государств институты, подобные хозяйственному ведению и оперативному управлению, отсутствуют.

Несомненно, в подобной форме под сходным названием такие институты не существуют ни в Западной Европе, ни в Америке. Даже если отвлечься от того факта, что аналоги российским праву оперативного управления и праву хозяйственного ведения есть в правовых системах Восточной Европы и Китая,³² нельзя забывать, что совсем иным может оказаться ответ на тот же вопрос, если говорить о реальном содержании названных вещных прав, их сути, объеме правомочий лиц, учреждающих соответствующее право, и субъектов, наделяемых им.

Анализ европейских форм участия государства в гражданском обороте показывает, что по своей сути они соответствуют положению дел в России:³³

1) Хозяйственные общества и товарищества, акции (доли) которых принадлежат государству. В России также муниципальное или государственное образование может быть собственником 100 % акций открытого акционерного общества (ст. 16, 20 ФЗ «О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества»).

2) «Предприятия, капитал которых не разделен на акции или паи...». В России такие организации называются унитарными предприятиями.

3) «Так называемые казенные предприятия, которые не обладают ни хозяйственной, ни финансовой, ни правовой самостоятельностью; их финансирование и доходы проходят через государственный бюджет».

Государственные предприятия с неразделенным капиталом широко распространены в Великобритании, Франции, ФРГ. Английская правовая наука дает им следующее определение: «Это правовой институт, выполняющий функции экономического и социального характера от имени государства, но в качестве независимого субъекта права»; такая организация ответственна перед государством, но «наделена своим собственным имуществом и обладает правовыми признаками коммерческого предприятия».³⁴

Важно, что во всех случаях государственное предприятие подконтрольно государству и существует на основании закона, изданного специально для него. В этом акте и определяется объем прав предприятия на передаваемое ему имущество, объем полномочий государства-учредителя, который будет больше или меньше в зависимости от целей создаваемой организации. Так, в уставных документах каждого французского государственного предприятия закреплен перечень решений, которые оно может принимать лишь с «одобрения» государства в лице соответствующих министерств.³⁵

Очевидно, что даже если такое юридическое лицо формально считается в том или ином «развитом правопорядке» собственником, то фактический объем его прав порой может быть даже меньше правомочий субъектов права хозяйственного ведения или права оперативного управления в России.

Таким образом, можно сделать вывод об аналогии между унитарными предприятиями, учреждениями в России и публичными корпорациями (public corporation) в Великобритании и США, публичными учреждениями (offentliche Anstalt) в ФРГ, публичными предприятиями и учреждениями во Франции (etablissement et entreprise publique). Весьма значительное соответствие европейских казенных предприятий аналогичному российскому институту также не вызывает сомнения.

Есть определенные основания усмотреть отдаленный аналог российских права хозяйственного ведения и права оперативного управления в англо-американской системе права. Это доверительная, или фидуциарная, собственность, иначе траст (trust). Печально известен Указ Президента России от 24 декабря 1993 г., пытавшийся «механически пересадить институт доверительной собственности... на отечественную почву»³⁶. Некоторые варианты отношений траста почти полностью соответствуют отечественным институтам хозяйственного ведения и оперативного управления.

Траст, как и право хозяйственного ведения и право оперативного управления, возникает нередко на основании одностороннего акта учредителя. «Право собственности в этом случае как бы расщепляется». Доверительный собственник выступает в имущественном обороте свободно и от своего имени («он не правомочен лишь продавать имущество»), но при этом его основная обязанность — «управление имуществом в точном соответствии с поло­жениями учредительного акта и указаниями учредителя траста».³⁷

Характерно, что многие сферы применения доверительной собственности на Западе прямо соответствуют областям применения права хозяйственного ведения и права оперативного управления в России. К примеру, функциям отечественных учреждений, финансируемых собственником, соответствуют функции так называемых благотворительных трастов (charitable trust) в странах англо-американской системы права, которые «устанавливаются в интересах создания учреждений здравоохранения, культуры и т. п.».³⁸

Основное же отличие траста от права хозяйственного ведения и права оперативного управления в том, что субъекты последних двух прав никогда не смогут стать собственниками ни переданного им имущества, ни любого иного имущества, хотя фактический объем их прав может приближаться к праву собственности. На объект же траста существует два собственника, что допускается правовыми системами Великобритании, США и некоторых других стран.

Российский институт доверительного управления (ст. 1012—1026 ГК) имеет истоки в англо-американском институте траста, но не тождествен ему. Главное отличие доверительного управления от доверительной собственности в том, что «передача имущества в доверительное управления не влечет перехода права собственности на него к доверительному управляющему» (ч. 2 п. 1 ст. 1012 ГК). Тем не менее сущностная связь доверительного управления с правом хозяйственного ведения и правом оперативного управления очевидна, на что неоднократно обращали внимание исследователи.³⁹

Все эти институты призваны дать возможность собственнику передать права по управлению своим имуществом другому лицу. Субъекты права хозяйственного ведения и права оперативного управления управляют имуществом собственника ради целей, которые он им установил, доверительный же управляющий осуществляет управление «в интересах учредителя управления или... выгодоприобретателя» (ст. 1012 ГК).

Нормы ст. 299 ГК распространяют правила о собственности на субъектов права хозяйственного ведения и права оперативного управления, в то время как для доверительного управляющего это делает п. 1 ст. 1020 ГК.

Доверительный управляющий так же не свободен в распоряжении переданным ему имуществом (за исключением случаев, предусмотренных договором), как и субъекты права хозяйственного ведения и права оперативного управления (в соответствии с гл. 19 ГК).

Доверительное управление, хозяйственное ведение, оперативное управление — основные предусмотренные ГК для собственника средства передачи полномочий по управлению его имуществом с целью получения коммерческой или иной выгоды.

Из содержания гл. 53 ГК (доверительное управление) следует, что главной целью передачи имущества в доверительное управление будет получение прибыли. Для субъектов же права хозяйственного ведения и права оперативного управления доходность деятельности, «в силу их специальной правоспособности», не всегда главная цель. Это и есть основное отличие хозяйственного ведения и оперативного управления от доверительного управления, как и то, что субъекты этих вещных прав могут хозяйствовать с рядом объектов, переданных им государством и запрещенных либо ограниченных в обороте, т. е. с тем имуществом, которое не всегда может быть объектом доверительного управления. Также нельзя забывать, что права хозяйственного ведения и оперативного управления в отличие от доверительного управления служат единственно возможной вещно-правовой формой обособления «собственного имущества» некоторых организаций.

Правовое родство названных институтов закреплено и в законе. Пункт 3 ст. 1013 ГК запрещает осуществлять передачу в доверительное управление имущества, переданного собственником субъектам права хозяйственного ведения или права оперативного управления, «ибо тогда теряет смысл само их существование»,⁴⁰ так как они сами призваны хозяйствовать с переданным им имуществом. По той же причине унитарные предприятия не могут быть доверительными управляющими. Управлять имуществом они должны посредством других правовых инструментов — институтов права хозяйственного ведения или права оперативного управления, ведь «создание унитарного предприятия — это лишь иной способ, нежели доверительное управление, решения одной задачи: профессионального управления имуществом в интересах собственника».⁴¹ К тому же аналогичное правило установлено и для доверительного управляющего, который должен выполнять свои функции, по общему правилу, лично (п. 1 ст. 1021 ГК).

Доверительное управление, по сути, единственная возможность для большинства юридических лиц и граждан передать свое имущество в управление с целью получения выгоды. Право хозяйственного ведения доступно лишь государственным и муниципальным субъектам права. Казенные же предприятия могут создаваться только Российской Федерацией.

Это представляется определенным ограничением возможностей непубличных субъектов права: «Отказ от использования права хозяйственного ведения при осуществлении иных форм собственности был поспешным и привел на практике ко всякого рода трудностям». Он был вызван при этом «эйфорией, связанной с хозяйственными обществами и товариществами, которые на определенном этапе рассматривались в качестве оптимальной организационно-правовой формы»⁴² коммерческого юридического лица.

Разрешение законодателем использования права хозяйственного ведения всем субъектам как способа хозяйствования с их имуществом (как это и было в соответствии с Законами «О собственности», «О предприятиях и предпринимательской деятельности») значительно расширило бы реальные экономические возможности граждан и организаций. Стоит согласиться с утверждением о том, что ограничение частных собственников на создание субъектов прав хозяйственного ведения является, по сути, «втискиванием соответствующих юридических лиц в прокрустово ложе хозяйственного товарищества или общества».⁴³

В этой связи еще больше удивляет ст. 115 ГК, допускающая создание казенного предприятия только для одного субъекта гражданских правоотношений — Российской Федерации. Практика создания казенных предприятий субъектами РФ (на сегодняшний день незаконная, по нашему мнению) свидетельствует о целесообразности разрешить учреждать подобные предприятия более широкому кругу лиц, как минимум субъектам Федерации.⁴⁴

Попытка российского законодателя разрешить профсоюзным организациям владеть имуществом на праве хозяйственного ведения (ст. 24 ФЗ «О профессиональных союзах, их правах и гарантиях их деятельности»), нашедшая обоснованную поддержку петербургских ученых,⁴⁵ тем не менее вызывает сомнения в ее правомерности, ведь в силу ст. 3 ГК РФ другие федеральные законы должны ему соответствовать, а сам Кодекс не предусматривает возможности создания унитарных предприятий на основе иной формы собственности, нежели государственная или муниципальная. На это, кстати, неоднократно обращала внимание и судебная практика.⁴⁶ Впрочем, наиболее вероятным объяснением появления в ст. 24 названного Закона указания на право хозяйственного ведения профсоюзов следует признать имевшие место в советские времена передачи государственного имущества в ведение профсоюзных организаций.⁴⁷ Термином «хозяйственное» современный законодатель дополнил ранее использовавшуюся формулировку лишь по аналогии с хозяйственным ведением унитарных предприятий. Из всего вышесказанного можно сделать следующие выводы. Хозяйственное ведение и оперативное управление — действенные вещно-правовые институты управления имуществом собственника, сконструи­рованные законодателем для специальных субъектов (унитарного предприятия и учреждения) и, как правило, для особого объекта — государственной или муниципальной собственности.

На нынешнем этапе развития России право хозяйственного ведения и право оперативного управления успешно вписались не только в ее правовую систему, став в центре системы вещных прав наряду с собственностью в качестве прав обособления «собственного имущества субъекта права», но и в определенную экономическую нишу.

Зарубежный опыт свидетельствует об успешном функционировании правовых установлений, подобных праву хозяйственного ведения и праву оперативного управления.

Ввиду изложенного стоит согласиться с исследовательницей французских государственных юридических лиц В. В. Долинской: «Опыт Франции доказывает, что в условиях рыночной экономики реальна возможность эффективного функционирования государственных предприятий. Оно обеспечивается не столько формой собственности, сколько высоким качеством управления и системой дифференцированных методов государственного контроля за деятельностью предприятий».⁴⁸

Право хозяйственного ведения и право оперативного управления повсеместно смогут стать на деле эффективным орудием управления государственным и муниципальным имуществом. С возрастанием в российской практике гражданского оборота профессионализма, деятельного и ответственного подхода к делу эти два института будут все больше восприниматься как обязательные спутники права собственности, выполняющие полезные социально-экономические функции.

 

²⁰ Павлодский Е. Залог и ипотека// Хозяйство и право. 1997. № 2. С. 78; Гуев А. Н. Постатейный комментарий к части первой ГК РФ. М., 2000. С. 263-264; ГК РФ. Часть первая. Комментарий для предпринимателей/Под ред. М. И. Брагинского. М., 1999. С. 240; Жариков Ю. Г., Масевин М. Г. Недвижимое имущество: правовое регулирование. М., 1997. С. 184-185.

²¹ Такое допущение возможно в силу п. 3 ст. 50 ГК РФ, разрешающего некоммерческим организациям в определенных пределах осуществлять предпринимательскую деятельность.

²² Даже если гражданин не зарегистрирован в качестве предпринимателя, на осуществление им предпринимательской деятельности могут быть распространены нормы коммерческого (предпринимательского) права в силу п. 4 ст. 23 ГК. К тому же в собственности гражданина может быть не функционирующее предприятие (в консервации, резерве, простое) либо же функционирующее предприятие может быть отдано физическим лицом в аренду, доверительное управление предпринимателю, т. е. запрет на осуществление предпринимательской деятельности без соответствующей регистрации здесь нарушен не будет.

²³ См. на эту тему: Телюкина М. В. Комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)». М., 1998. С. 139—143 (комментарий к ст. 86 Закона)

²⁴ Бенедиктов А. В. Государственная социалистическая собственность. М.; Л., 1948. С. 104.

²⁵ Иоффе О. С. Право и хозяйственная деятельность социалистических организаций. М., 1979. С. 49.

²⁶ Известное отличие указанных определений, заключающееся в том, что академик А. В. Венедиктов не относил к сущностным признакам права собственности указанную триаду правомочий, тем не менее не дает возможности не обратить внимание на то, что оба ученых (впрочем, как и ст. 1 и 9 ГК) считают присущим праву собственности свойством реализовать свои права своей волей (властью, усмотрением) и в своем (своих) интересе (интересах).

²⁷ Суханов Е. А. Юридические лица, государственные и муниципальные образования // Хозяйство и право. 1995. № 4. С. 8-9.

²⁸ Суханов Е. А. Право хозяйственного ведения, право оперативного управления // Там же. № 7. С. 3.

²⁹ Суханов Е. А. Юридические лица, государственные и муниципальные образования // Там же. № 4. С. 9.

³⁰ Гражданское право: В 3 т. / Под ред. Ю. К. Толстого и А. П. Сергеева. Т. 1. С. 374.

³¹ Там же. С. 381.

³² Институт «хозяйственного управления»: ст. 48 Общих положений гражданского права КНР// Гражданское законодательство КНР. М., 1997.

³³ Гражданское и торговое право капиталистических государств / Под. ред. Е. А. Васильева. М„ 1993. С. 171-176.

³⁴ Там же. С. 175.

³⁵ Долинская В. В. Государственные акционерные общества // Сборник научных трудов, посвященный памяти В. А. Рясенцева. С. 55.

³⁶ Гражданское право: В 3 т. / Под ред. Ю. К. Толстого и А. П. Сергеева. Т. 1. С. 318.

³⁷ Гражданское и торговое право капиталистических государств / Под. ред. Е. А. Васильева. С. 237.'

³⁸Там же. С. 236.

³⁹ Гражданское право: В 3 т. / Под ред. Ю. К. Толстого и А. П. Сергеева. Т. 1. С. 586.

⁴⁰ Коммерческое право / Под ред. В. Ф. Попондопуло и В. Ф. Яковлевой. СПб., 1997. С. 410.

⁴¹ Там же. С. 407.

⁴² Гражданское право: В 3 т. / Под ред. Ю. К. Толстого и А. П. Сергеева. Т. 1. С. 386

⁴³ Толстой Ю. К. К разработке теории юридического лица на современном этапе // Проблемы современного гражданского права. М., 2000. С. 111.

⁴⁴Так, рад казенных предприятий был создан в соответствии с постановлением правительства Москвы от 10 сентября 1996 г. (Вестник мэрии Москвы. 1996. № 22).

⁴⁵Гражданское право: В 3 т. / Под ред. Ю. К. Толстого и А. П. Сергеева. Т. 1. С. 401.

⁴⁶ Пункт 13 Постановления Пленума ВАС РФ от 25 февраля 1998 г. № 8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав».

⁴⁷ Постановление СНК СССР и ВЦСПС от 10 сентября 1933 г. № 1952 «О порядке слияния Народного комиссариата труда Союза ССР с Всесоюзным центральным советом профессиональных союзов»// Известия ЦИК СССР и ВЦИК. 1933. 11 сент. № 225; Постановление Совета Министров СССР от 10 марта 1960 г. № 335 «О передаче профсоюзам санаториев и домов отдыха» // СП СССР. 1960. № 8. Ст. 52; и пр.

⁴⁸ Долинская В. В. Государственные акционерные общества // Сборник научных трудов, посвященный памяти В. А. Рясенцева. С. 56.

 

 Источник: http://www.law.edu.ru/article/article.asp?articleID=165444