«Ответы на вопросы по праву социального обеспечения»

Методология, метод, теория с позиции криминалистики.
Кузьмин, С. В.

 

Методология, метод, теория с позиции криминалистики

С. В. КУЗЬМИН*

В основе многих научных исследований лежит процесс образования и использования различных понятий. Среди них всегда есть такие, которые относятся к числу основных. Не разобравшись сразу с их содержанием и приступив к решению частных задач, ученый в процессе познания всегда будет сталкиваться с трудностями. В конечном счете постоянно возникающие препятствия все равно заставят его вернуться к рассмотрению вышеуказанных (основных) понятий. В криминалистике и других отраслях науки к их числу относятся такие понятия, как «методология», «метод» и «теория». Несмотря на обилие трудов по названной тематике, до полной ясности в этом вопросе еще очень далеко. Например, ряд авторов продолжают рассматривать методологию не как самостоятельную научную дисциплину, а как часть философии, хотя многие из них понимают, что далеко не все философские положения могут иметь методологическое значение.

До сих пор существует мнение о тождественности теории, метода и методологии. Оно, а также дань сложившейся в советскую эпоху традиции приводят к тому, что из одной диссертации в другую кочует положение, согласно которому методологией исследования является диалектический и другие (общие и специальные) методы познания. Декларируя изначально данный тезис, диссертант чаще всего сознает, что для проведения дальнейшей работы вышеуказанного толкования явно недостаточно. Ему все равно придется (стихийно либо более или менее осмысленно) разбираться с вопросами методологии научного поиска: определять не только методы, но в первую очередь его объекты, предмет, задачи исследования, а затем уже средства, принципы, необходимые теоретические знания и в целом подход к таковому.

Отсутствие правильного понимания того, что стоит за терминами «методология», «метод», «теория», безусловно, вносит путаницу в работу ученого и в целом затрудняет процесс познания. По этой причине необходимо еще раз проанализировать содержание перечисленных понятий. И несмотря на то что методология всегда предшествует методам исследования и описанию собранного материала, а следовательно, и теории, для простоты восприятия идя от простого к сложному, целесообразно начать рассмотрение данной проблематики в обратном порядке, а именно с теории.

Теория. Будучи результатом научного исследования, она возникает и формируется во многом благодаря практической деятельности людей. Необходимость в ней наступает в тот момент, когда дальнейшее исполь­зование только эмпирических или интуитивных обоснований перестает быть оправданным. С этого времени поиски теоретических решений становятся насущной необходимостью.¹

Возникая не сразу и проходя в своем развитии несколько этапов, собираемая ученым информация превращается в теорию только тогда, когда последняя начинает включать в себя полученные в процессе научного поиска знания о причине изучаемых явлений и тех закономерностях, которым они подчиняются. Об уровне совершенства теории можно говорить, если она достаточно точно (объективно) отражает исследованную сферу реального мира, имеет собственный понятийно-категориальный аппарат. При этом структура развитой научной теории (ее содержание и внутренняя организация) во многом обусловлена особенностями той области реальной действи­тельности, которая была предметом познания.²Имея свои особые задачи, содержание и внутреннюю организацию, теория направлена на расширение, углубление, уточнение, систематизацию и повышение надежности научных данных и должна в связи с этим выполнять ряд функций, не свойственных не только практике или эмпирической познавательной деятельности, но и, как нам представляется, методологии и научным методам.

В отличие от обыденного знания теория представляет собой уже не простую совокупность сведений, а строго организованную, упорядоченную информационную систему, в которой собранные данные обладают свойствами научного единства и целостности. В подобном обобщении полученных сведений и проявляется ее синтезирующая функция.

По сравнению со стихийно-эмпирическим для теоретического познания характерны глубина проникновения в сущность изучаемого предмета, определение основных свойств изучаемых объектов, целенаправленное выявление, исследование, описание и объяснение реально существующих, но

нередко скрытых закономерностей. В этом как раз и состоит одна из важнейших функций теории — объяснительная. Для ее осуществления теория должна обладать достаточно развитым понятийным аппаратом и другим языковым инструментарием, чтобы быть способной адекватно описывать результаты исследования.

Наряду с этим развитая теория выполняет также предсказательную функцию. Сущность ее состоит в том, «что научная теория, раскрывая внутреннее содержание охватываемых ею явлений, закономерности их функционирования и развития, дает возможность предвидеть дальнейший путь развития этих явлений».³

Применительно к обшей теории криминалистики совершенно обоснованно выделяют также ретроспективную функцию, смысл которой заключается в том, чтобы показать пути перехода от знания о настоящем к знанию о прошлом.⁴

Кроме того, обычно⁵ говорят еще о методологической функции, которая выражается в том, что каждая теория служит в какой-то степени основой дальнейшего познания в данной области науки.⁶

Отметим, что при рассмотрении первых четырех функций у нас не было никаких сомнений в их принадлежности к криминалистической теории. В отношении же методологической функции теории таковые есть. В этой связи возникает несколько вопросов: обладает ли все-таки теория указанной функцией, сводится ли ее значение к ранее сказанному или состоит в чем-то другом? Ответить на них, не исследовав содержания понятия «методология», невозможно, поэтому нам придется сначала разобраться с данным понятием, а затем вернуться к ответам на возникшие вопросы.

Метод. Своим происхождением этот термин обязан греческому слову «metodos», что означает «преследовать», «идти пешком». Первоначально под ним понимали образ охоты за зверем или преследование преступника, а начиная с Платона, его стали рассматривать как путь исследования, ведущий к истине.⁷ В дальнейшем понятие метода претерпело серьезные изменения. Однако несмотря на длительную историю своего развития, в современной науке (в том числе и криминалистике) понятие «метод» имеет несколько далеко не однозначных значений. Выделим некоторые основные точки зрения по этому вопросу.

1. Первая из них страдает неконкретностью и некоторой метафо­ричностью. В рамках ее под методом понимается теория или учение,⁸ форма практического или теоретического отношения человека к действительности, имеющая своим назначением получение нового результата;⁹ путь познания ли решения какой-либо задачи;¹⁰ общий подход, отличающий научное познание от обыденного, художественного и т. д.;¹¹ процесс целенаправлен­ного и преднамеренного использования тех или иных теоретических поло­жений знания;¹² творческая лаборатория субъекта познания, ориентированная на способы самодвижения и саморазвития объекта познания.¹³

В криминалистике существует аналогичная «размытая» трактовка метода. Например, Г. А. Зорин, говоря о специальном криминалистическом методе, среди ряда определений дает такое, согласно которому метод — это «стиль профессиональных действий, определяющий возможности и ограни­чения, это форма творческого поиска, продиктованная системой целей, которые ставят перед следователем текущая и перспективная ситуации».¹⁴

Как нам представляется, эта и подобные формулировки в силу их нечеткости и отвлеченности от сути метода, без указаний на существенные свойства последнего, неэффективны, поскольку ничего не вносят ни с теоретической стороны для его понимания, ни с практической стороны для использования. Причина же этого во многом обусловлена тем, что в данном случае нарушается установленное логикой правило соразмерности между определяемым (дефиниендумом) и определяющим (дефиниенсом).

2. Согласно второй точке зрения, метод выступает в виде рациональных, направленных на достижение определенного результата действий, а именно: 1) способ поведения в определенной области, совокупность приемов, используемых для достижения соответствующей цели;¹⁵ 2) система действий, предусматривающая определенный порядок их применения;¹⁶ 3) конкретные приемы решения отдельных познавательных и практических задач;¹⁷ 4) совокуп­ность приемов, операций, которые позволяют отыскивать знания о явлениях действительности.¹⁸

Данная точка зрения широко распространена и в современной крими­налистике. В частности, ее придерживается Р. С. Белкин, понимая под методом в широком смысле «способ подхода к действительности, способ познания, изучения, исследования явлений природы и общественной жизни, способ достижения какой-либо цели, решения задачи».¹⁹ В. А. Образцов определяет метод как «совокупность операций, направленную на решение какой-либо научной или практической задачи.^20. Указывая на полизначность понятия метода, эту точку зрения разделял и И. М. Лузгин, отождествляя метод со способом познания.²¹

Несмотря на то что точка зрения, отождествляющая методы с приемами, операциями, способами, до сих пор господствует в научной литературе, нам удалось найти некоторые принципиальные возражения на этот счет. Так, Л. В. Яценко, проводя различия между данными понятиями, указывает на то, что метод обязательно фиксируется в тексте и представляет собой строгую детализированную программу выполнения репродуктивных операций, а прием, напротив, обычно передается изустно от учителя к ученику.²²

Еще более важное отличие между названными понятиями отметил А. С. Кармин: «Отождествление метода деятельности с последовательностью действий или операций, образующей эту деятельность, неизбежно приводит к выводу, что всякая деятельность является методической (осуществляемой по некоторому методу): ведь не бывает деятельности, которая не протекала бы в форме какой-то последовательности операций. Следовательно, с такой точки зрения пришлось бы считать методом познания даже беспорядочную, нерегулируемую никакими правилами и нормами познавательную деятельность и вообще любую совокупность случайных и бессвязных действий, что явно расходится с естественным, интуитивным представлением о сущности метода».^23. По-нашему мнению, описания метода как способа поведения в какой-то области или совокупность приемов, используемых для решения некой задачи, являются неудачными. Данные понятия действительно тесно связаны между собой, точно также, как мир знаний, в котором накапливаются идеальные модели, эталоны, нормы, образцы, правила и т. п., связан с миром практически-предметной и/или мыслительной деятельности, в котором используются вышеуказанные нормы, правила и др. При такой трактовке способ относится к миру деятельности. Под ним понимают систему (порядок) действий, направленных на достижение конкретного результата, а под приемом — оптимальные действия. Общим для названных понятий является то, что и способ, и прием — это не абстрактные категории, а всегда реальные (практические) действия, даже если они совершаются в мыслительном пространстве. Научный метод, напротив, выступает как категория идеальная, являющаяся результатом интеллектуальной деятельности и относящаяся к миру знания. Он отражает применимые для решения целого класса однородных задач нормативные правила, фиксирующие в сознании или на каком-либо материальном носителе наиболее оптимальный (эталонный) способ действия. В связи с этим, переходя из мира знания в мир практики, метод проявляется не сам по себе, а в виде определенных рациональных приемов, операций и способов действия.

Указанная разница между методом, способом, приемом и операцией улавливается во многом даже чисто интуитивно. Однако особенно ярко она проявляется, если проанализировать некоторые грамматические конструкции русского языка.^24. Например, исследователь может сказать, что он владеет каким-то методом. Это будет означать, что он знает некую рациональную формализованную мыслительную процедуру, которую можно применить к целому классу задач. Однако он не может сказать, что владеет способом или операцией, поскольку это звучит несколько странно, не по-русски и бессмысленно по сути. В таком случае просто непонятно, как можно владеть ими, если они представляют собой некую упорядоченную систему практи­ческих действий, которые совершаются непосредственно в реальном мире. Для выражения названной мысли пришлось бы ее по-другому сформу­лировать, поскольку способ, операция всегда выражают определенное действие. Например, она (мысль) может принять следующий вид: «Я делаю что-то таким-то способом и произвожу для достижения конкретной цели определенные операции».

По поводу приемов следует сделать небольшое уточнение. В русском языке существует словесная конструкция, когда говорят, что кто-то владеет приемами чего-либо, например, самбо. При анализе ее содержания стано­вится очевидно, что она не совсем точно отражает «суть вещей». Данные слова будут означать только то, что человек знает, имеет навыки и умения по выполнению указанных приемов. При этом приемы всегда представляют собой практические действия, которые он может прекрасно выполнять, но которыми он не может владеть (в смысле обладать).

Теперь постараемся применительно к методу использовать конструкцию, связанную с каким-либо действием. Сразу становится видно, насколько странно зазвучала бы фраза, что исследователь делает что-либо каким-то методом. Правильнее в названном случае было бы сказать, что исследователь достигает нужную цель с помощью некоего метода, т. е. определенного знания, реализованного в практической деятельности путем выполнения рациональных и целенаправленных действий, каковыми и являются способы, приемы, операции.

Еще более четко разница между рассматриваемыми понятиями видна, если обратиться к экспертной практике и тому, как следователь, прокурор, суд оценивают заключение эксперта с точки зрения научной обоснованности выполненных исследований и сделанных выводов. Оценивая выводы эксперта, следователю, прокурору, суду нужно выяснить, насколько практи­ческие действия такового соответствовали конкретной методике (методам), апробированной и рекомендованной для экспертной практики или разрабо­танной непосредственно в ходе данных исследований. Иначе говоря, вышеуказанные лица должны сопоставить методы (рекомендации, содержащие конкретные правила поведения) со способами, приемами, операциями, т. е. с практическими действиями эксперта. В результате данного сравнения появляется понимание, что метод — это совершенно другая категория, нежели способ, прием или операция.

3. В соответствии с третьей точкой зрения под методом понимается следующее: 1) система регулятивных принципов преобразующей, практи­ческой или познавательной, теоретической деятельности;²⁵ 2) стандартные и однозначные правила действия;²⁶ 3) свод принципов, которыми руководствуются при любом организованном исследовании, комплекс норм, позволяющих выбирать и координировать технические приемы;²⁷4) совокупность норм правил и предписаний, регулирующих некий тип деятельности человека, стремящегося к получению определенного результата.²⁸

Указанная точка зрения широко распространена как в отечественной, так и в зарубежной литературе. Например,В. Зегеч (W. Segeth) понимает под методом руководство, указание, предписание о том, как действовать для достижения конкретного результата.²⁹ Ж. Дюрозуа и А. Руссель также рассматривают метод как правила, использованные для достижения желаемой цели.³⁰ Эту точку зрения, в частности, разделяли Р. Декарт и Гегель, сравнивая метод с правилами.³¹

Данная позиция получила отражение и в криминалистике. Например, Г. А. Густов, говоря о методе расследования в широком смысле, понимает под ним «комплекс правил действий следователя, надлежащее выполнение которых при соблюдении закона в определенной мере гарантирует получение по делу новых знаний и правильное решение задач предварительного следствия».³²

Эта точка зрения более обоснованна, чем первые две, поскольку показывает на некоторые принципиальные отличия метода. Благодаря ей понятно, что метод представляет собой именно идеальную (мыслительную) категорию, носит рекомендательно-нормативный характер и выражается в виде правил, предписаний, требований целенаправленной теоретической или практической деятельности.

4. В рамках четвертой точки зрения делается акцент не на содер­жательной, а на формальной стороне метода. Последний рассматривается как некое описание определенной деятельности. Такой позиции придерживается, в частности, А. И. Ракитов, рассматривая метод как совокупность предло­жений, «описывающих набор и последовательность действий, при помощи которых можно получить новые единицы знания, проконтролировать уже существующее знание или построить систему знаний».³³

С данной точкой зрения можно согласиться только отчасти. Безусловно, любой метод должен иметь какое-то языковое описание. Однако суть его состоит отнюдь не в этом, так как она связана с основными смысловыми элементами, которые и образуют содержание каждого метода. И поскольку любое понятие всегда раскрывается через выделенный и зафиксированный в сознании набор существенных признаков отражаемого объекта, то понятие метода нужно определять именно через его наиболее важные признаки.

5. Пятая точка зрения представляет собой различные сочетания предыдущих позиций. Например, Л. А. Микешина рассматривает метод не только как операции познавательной деятельности, но и как совокупность предложений, описывающих эти операции и формулирующих нормы деятельности. ³⁴

6. И, наконец, шестая точка зрения. Своим появлением она во многом обязана Ф. Бэкону, который в «Новом органоне наук» рассматривал метод (индуктивный метод) в качестве необходимого средства познания. С этого времени в науке окончательно (после трудов Аристотеля) закрепляется представление о методе как о некоем органоне — универсальном орудии, инструменте познания. Об орудийности метода в познании писали также Гегель и А. И. Герцен. В частности, Гегель подчеркивал, что «метод поставлен как орудие, как некоторое стоящее на субъективной стороне средство, через которое он соотносится с объектом».³⁵ Будучи орудием и средством познающей деятельности, метод, по Гегелю, остается прежде всего знанием.³⁶

Представления о методе как органоне нашли дальнейшее развитие и в наше время. Так, по мнению Л. В. Яценко, метод является не теоретическим образованием, а принципиально иной логической формой — органоном, воплощенным, однако, не в материальном орудии, а в словесном описании порядка действий.³⁷ Подобную точку зрения высказывает и Н. Алексеев, рассматривая метод в виде системы идеальных (знаниевых) средств.³⁸

Указанные взгляды дают ключ к пониманию сути метода, подчеркивают его отличия от теории и стихийной предметной деятельности, отражают самостоятельный статус метода как особого вида знания, основного теорети­ческого инструмента получения и упорядочения новой научной информации. Данный ракурс позволяет увидеть, что метод выполняет не свойственные теории функции (орудийно-инструментальную и нормативно-регулятивную), выступая словесным инструментом (орудием) и одновременно регулятором некой деятельности, предписывая порядок ее осуществления. И наоборот, он не выполняет объяснительную функцию, свойственную именно теории. Для того чтобы последняя могла ее осуществлять, она должна быть конкрети­зирована рядом правил и требований, предъявляемых к процессу познания, и адекватна содержанию изучаемого предмета, поскольку метод обладает двойственной объектно-субъектной природой.

На это различие между теорией и методом четко указывает В. Л. Обухов. Он подчеркивает, что названные понятия различны не только по своей природе, но и по логическому оформлению и функциям. «Это две различные формы знания: если теория есть система логически взаимосвязанных высказываний об объекте, то метод — это система высказываний о правилах, программе действия над объектом. Функциональное их различие связано с тем, что теория объясняет объект, в то время как метод осуществляет функцию приращения нового знания».³⁹

* Кандидат юрид. наук, зав. консультацией «Райт» Санкт-Петербургской городской коллегии адвокатов.

¹ Ракитов А. Теория, организация и проектирование исследовательских систем// Вопросы философии. 1971. № 3. С. 93.

² В зависимости от предмета науки в содержание теории могут входить законы, формулы, теоремы, категории, идеи, суждения о свойствах явлений, рассмотренных в рамках этой системы знания в их связях и отношениях (подробнее см.: Андреев И. Д. Научная теория и методы познания. М.,1975. С. 4-5).

³ Андреев И. Д. Научная теория и методы познания. С. 6.

⁴ Белкин Р. С. Курс криминалистики: В 3 т. Т. 1: Общая теория криминалистики. М.,1997. С. 68-69.

⁵ Говоря «обычно», мы хотим тем самым подчеркнуть, что помимо названных некоторыми учеными упоминаются и другие функции, которые в нашей работе не будут рассматриваться.

⁶ Андреев И. Д. Научная теория и методы познания. С. 7.

⁷ Подобную историческую трактовку метода дает, в частности, В. Л. Обухов. Подробнее см.: Философия. Наука. Человек: Конфликт или гармония? Учебное пособие / 3. С. Алябьева, Р. А. Зобов, А. Ф. Оропай и др.; Под ред. В. Л. Обухова. СПб., 1992. С. 145.

⁸ Философский энциклопедический словарь / Редколл.: С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы, Л. Ф. Ильичев и др. 2-е изд. М., 1989. С. 358.

⁹ Нурматов М. X. Методы и формы научного познания (Материал к лекции с методи­ческими советами). Ташкент, 1971. С. 4.

¹⁰ Мостепаненко М. В. Философия и методы научного познания. Л., 1972. С. 18.

¹¹ Яценко Л. Я. Взаимодействиетеориииметода//Теорияиметод:Сб.научн.тр.М., 1987.С. 104.

¹² Гиргин, Гиргинов, Митрю Янков. Методология как раздел гносеологии // Вопросы философии. 1973. № 8. С. 127.

¹³ Кальной И. И., Чукин С. Г. Философия: Учебное пособие: В 7 ч. Ч. V/ Под общей ред. И. И. Кального. СПб., 1999. С. 69.

¹⁴ Зорин Г. А. Криминалистическая методология. Минск, 2000. С. 7.

¹⁵ Штофф В. А. Введение в методологию научного познания: Учебное пособие. Л., 1972. С. 4.

¹⁶ Альтшуллер Г. С. Творчество как точная наука. М., 1979. С. 26.

¹⁷ Яценко Л. В. Взаимодействие теории и метода. С. 104.

¹⁸ Фурманова О. В. Методы и формы научного познания (Учебно-методическая разработка для преподавателей). М., 1987. С. 14.

¹⁹БелкинР, С. Курс криминалистики. С. 330.

²⁰ Криминалистика /Под ред. В. А. Образцова. М., 1997. С. 261.

²¹ Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования. М., 1973. С. 98-99.

²² Яценко Л. В. Взаимодействие теории и метода. С. 104.

²³ Кармин А. С. Поиск и оценка методов исследования // Теория и метод: Сб. научи, тр. М., 1987. С. 60.

²⁴ Проведение подобного анализа мы считаем обоснованным, поскольку язык как система, непосредственно связанная с мышлением, обменом мыслями и их пониманием, безусловно, обладает огромным потенциалом, значительно превышающим возможности отдельного человека. В этом смысле язык умнее нас. В нем всегда есть правильные граммати­ческие формы, точно фиксирующие те или иные смыслы…

²⁵ Философская энциклопедия: В 5 т. Т. 3. М., 1984. С. 409.

²⁶ Копнин П. В. Диалектика как логика и теория познания. М., 1973. С. S3.

²⁷ Пэнто Р., Гравитц М. Методы социальных наук. М., 1972. С. 199-200.

²⁸ Методология в сфере теории и практики /А. Т. Москаленко, А. А. Погорадзе, А. А. Чечу­лин и др. Новосибирск, 1988. С. 10.

²⁹ Segeth W. Materialistische Dialektik als Metode. Berlin, 1977. S. 12.

³⁰ Gerard Durozoi, Andre Roussel. Dictionnaire de Philosophic. Paris, 1987. P. 225.

³¹ Антология мировой философии: В 4 т. Т. 2. М., 1970. С. 276; Гегель. Соч. Т. VI. М., 1939. С. 86.

³² Густов Г. А. Проблемы методов научного познания в организации расследования преступлении: Дисс. на соиск. учен. степ. докт. юрид. наук в форме научного доклада, выполняющего также функции автореферата. М., 1993. С. 15-16.

³³ Ракитов А. И. Курс лекций по логике науки. М., 1971. С. 75.

³⁴ Микешина Л. А. Метод в научном познании // Теория и метод: Сб. научи, тр. С. 45.

³⁵ Гегель. Соч. С. 299.

³⁶ Там же.

³⁷ Яценко Л. В. Взаимодействие теории и метода. С. 107.

³⁸ Алексеев Н. Конструктивно-инновационный смысл методологии //Методологический и игротехнический альманах «Кентавр». № 2. 1996. С. 23.

³⁹ Философия. Наука. Человек: Конфликт или гармония? Учебное пособие / 3. С. Алябьева, Р. А. Зобов, А. Ф. Оропай и др. С. 156.

 

Исходя из сказанного, метод можно определить как правила или предписания целенаправленной теоретической или практической деятельности, содержащие знания о рациональных способах, приемах, операциях, процедурах по ее осуществлению.

Методология. Большинство современных ученых указывают на полизначность этого понятия и дают, как правило, несколько определений методологии в зависимости от уровня научного подхода⁴⁰ и конкретного контекста исследования. По этой причине нужно внести два уточнения: 1) проводя дальнейший анализ, мы будем (насколько это возможно) искус­ственно разделять друг от друга названные определения, даже если они даны одним и тем же автором; 2) поскольку главная задача данной статьи состоит в том, чтобы повысить эффективность работы ученых в области кримина­листики и практиков в сфере расследования преступлений, разобравшись для этого с понятием частнонаучной методологии, то именно об этом уровне методологической проблематики и пойдет речь. В связи с этим мы не будем рассматривать методологию как философию в целом, посвященный научному познанию раздел гносеологии, часть науковедения или техниковедения, а сосредоточим свое внимание на конкретно-научной методологии, на ее отличиях от методов и теории. Изучение различных точек зрения, посвященных данной теме, позволяет разделить их на несколько групп. Рассмотрим основные из них.

В рамках первой точки зрения под методологией понимаются методики, совокупность методов, приемов, способов организации теоретической и практической деятельности. Иногда такое понимание методологии вводится не в явном, а в скрытом виде. Например, ее рассматривают как систему «специально апробированных правил и нормативов познания и действия»,⁴¹ т. е. фактически как метод. При этом, как правило, не делается никакого различия между методиками, методами, приемами и способами. Все указанные понятия рассматриваются как тождественные друг другу.

Ранее данная точка зрения была широко распространена в отечественной научной, в том числе философской, литературе. В работах современных авторов она встречается реже. В настоящее время подобная трактовка методологии главным образом представлена в работах западных исследо­вателей, что обусловлено несколькими причинами. Одна из них связана с особенностями иностранного языка. В английском, например, вообще нет термина «методология», и под ней «сплошь и рядом понимается методика».⁴² Вторая причина, видимо, обусловлена общей ориентированностью западной науки на решения в первую очередь не фундаментальных, а сугубо практи­ческих задач, вытекающих из потребностей развития кибернетики, теории систем, связи, информации, управления и т. д. Такой подход приводит к прагматизации при производстве исследований в сфере методологии. К примеру, известный специалист в области систем Дж. Клир понимает под методологией множество взаимосвязанных друг с другом методов.⁴³

В отечественной же науке указанная позиция не получила широкого распространения и неоднократно критиковалась. В работах ученых стран, входивших в социалистический лагерь, по ее поводу также высказывались сомнения, например, что методология — это не метод и не сумма методов, а учение, теория, наука о методе и методах.⁴⁴

Точка зрения, что методология представляет собой методику, метод или сумму методов, не обошла стороной и советскую криминалистику. В основном это было на начальном этапе становления этой отрасли знания.⁴⁵ Позднее только отдельные авторы разделяли данную позицию. Так, В. И. Гончаренко, давая достаточно объемное определение методологии, в числе прочего отмечал, что методология криминалистики представляет собой систему научных методов исследования.⁴⁶ Совсем недавно по поводу аналогичного понимания методологии высказались Г. А. Зорин и А. С. Шаталов, хотя Шаталов это сделал не в столь явной форме. Однако он фактически все-таки приравнивает к методологии исследования диалектический метод и другие общенаучные методы.⁴⁷ Зорин же, напротив, прямо указывает, что мето­дология — «это совокупность методов, применяемых в определенной сфере деятельности»,⁴⁸ «это форма логически оправданных доказательственных способов получения результатов по поводу расследуемых преступлений».^49. Криминалистическую же методологию он определяет как систему «операций выбора последовательности выполняемых криминалистических действий».^50.

По нашему мнению, подобная точка зрения в современной крими­налистике является скорее исключением, чем правилом. Ведущие ученые в данной области придерживаются совершенно иных позиций. Так, Р. С. Белкин по этому поводу писал, что методология — это теоретическая система знания, т. е. система идей, а не просто способов исследования.^51. Он отмечал, что отождествление методологии конкретной частной науки с системой методов означало бы чисто прагматический подход к раскрытию этого понятия, при котором теряется его мировоззренческое значение, философский смысл, принижается значение диалектического материализма.⁵²

Против понимания методологии как системы способов, приемов, методов или методик выступали и другие криминалисты. В частности, И. М. Лузгин категорически возражал против отождествления методики расследования и методологии. Основываясь на положениях материалисти­ческой философии, он рассматривал методологию как систему идей, теоретических представлений о познании действительности.⁵³

Нам представляется, что в целом с критикой указанной позиции следует согласиться, хотя она (критика) в большей степени относится не к частной, а к общей (всеобщей) методологии. На неточность первой точки зрения главным образом, по нашему мнению, указывает другое.

Во-первых, об этом свидетельствует уже сама этимология слова «методо­логия». В образовании последнего участвует два греческих слова: «метод» и «логос». Напомним, что первое (метод) мы определили как правила или предписания целенаправленной теоретической или практической деятель­ности, содержащие знания о рациональных способах, приемах, операциях, процедурах по ее осуществлению. Второе же (логос) переводится как слово, понятие, учение, речь и др. Из этого следует, что объем понятия «мето­дология» должен быть шире объема понятия «метод» или «методика» (совокупность методов). Там должна быть помимо прочего теоретическая составляющая, которая имеет несколько иную функциональную направ­ленность (о чем речь пойдет далее), чем у метода, выступающего в виде органона, выраженного в словесном описании порядка действий. Уже по этой причине было бы неправильно отождествлять вышеуказанные понятия.

Во-вторых, методологию нельзя уравнивать и с приемами, способами, процедурами, поскольку они представляют собой элементы практической деятельности. Методология же является частью науки, особым теоретическим образованием.

В-третьих, суть методологии состоит не только в том, чтобы ответить на вопрос, как осуществляется научная или практическая деятельность, т. е. какие методы и способы используются и применяются при этом. Ее роль заключается в определении предмета исследования науки,⁵⁴ не исчерпываясь, однако, только этим.

Вторая точка зрения несколько дополняет первую. Ее сторонники исходят из того, что методология — это не только способы, процедуры и методы практической и теоретической деятельности, но и принципы, лежащие в основе таковой.⁵⁵

Подобные представления получили достаточно широкое распростра­нение в самых разных областях человеческой деятельности, в том числе и в криминалистике. Их разделяли, в частности, В. Я. Колдин и Н. П. Яблоков, по мнению которых, методология — это «система принципов и способов организации и построения теоретической и практической деятельности».^56. На схожей позиции стоял и Н. С. Полевой, полагавший, что методология представляет собой «систему подходов, принципов и методов познания соответствующих объектов в теоретической и практической деятельности».^57.

Данная позиция нам представляется не совсем удачной. Если подходить к методологии как системе принципов и способов организации выше­указанных видов деятельности, то видно, что в указанное понятие входят составляющие из двух совершенно разных областей жизни человека: способы — из практической деятельности, принципы — из теории (сферы знания).^58. Понятно, что такого не может быть в теоретической системе, коей и является методология. Способ (порядок или система действий, направленных на достижение конкретного результата) как элемент практической деятельности не может сам по себе (без переработки в предписания о рациональной, целенаправленной теоретической или практической деятельности, т. е. без превращения в метод, методику или рекомендацию, предусматривающую некий алгоритм или порядок действий) быть частью науки, к которой, безусловно, относится понятие методологии.

Если же рассматривать методологию как систему принципов и методов теоретической или практической деятельности, то, несмотря на то что принципы и методы — это уже научные категории, понятие методологии не может ограничиваться только ими. Как выше отмечалось, сама этимология слова «методология» несет в себе частичный ответ на вопрос, что входит в содержание рассматриваемого понятия. Уже только по данной причине даже интуитивно улавливается, что методология представляет собой какое-то учение. Любая же научная теория включает в себя не только принципы. В нее входят различные допущения, законы, понятия, категории, факты и др. В связи с этим, когда говорят о методологии как о системе принципов определенной деятельности, то, на наш взгляд, речь идет о ней не как об учении, теории, а только как о неком методологическом, нередко миро­воззренческом подходе к теоретической или предметно-практической деятельности.^59.

Третья точка зрения не просто вмещает в себя две предыдущие, но и выводит на новый уровень толкования методологии. Под методологией понимается не только система принципов, способов и методов организации теоретической и практической деятельности, но и учение о такой системе.⁶⁰ Поскольку первую часть определения, в рамках которой под методологией понимается система принципов, способов и методов организации теоре­тической и практической деятельности, мы уже рассматривали ранее, то не будем на ней дополнительно останавливаться. Постараемся разобраться со второй частью данной формулировки, согласно которой методология представляет собой учение о системе принципов, способов и методов организации определенной деятельности.

Необходимо сразу отметить, что и в этом контексте ряд авторов не делают никакого различия между такими понятиями, как метод и способ. Например, М. В. Мостепаненко определяет методологию как учение о методах и принципах познания. Он пишет, что поскольку метод связан с предварительными знаниями, методология делится на две части: учение об исходных основах (принципах) познания и учение о способах и приемах исследования, опирающихся на эти основы.⁶¹ В связи с этим правомерно рассмотреть не три, а только два понятия методологии: как учения о системе принципов некой деятельности и как учения о системе методов (способов) определенной деятельности.

С нашей точки зрения, взгляд на методологию как науку о принципах деятельности мало чем отличается от ее определения в виде системы принципов деятельности.⁶² Учитывая, что последнее уже было рассмотрено выше, не будем останавливаться на понимании методологии в виде науки о принципах деятельности и обратим внимание на толкование методологии в виде учения о методе (способе) теоретической или практической деятельности.

Своим появлением данная концепция во многом обязана таким фило­софам, как Ф. Бэкон, Гегель, Р. Декарт, И. Кант, Д. Локк. Все они, еще не выделяя методологию в самостоятельную науку, писали о методологической функции философии, отмечали ее огромное значение в разработке методов познания. Каждый из них не только показывал исходные философские позиции предлагаемого им метода, но и подробно объяснял и описывал его содержание, т. е. создавал теорию последнего. Особую роль в становлении указанного взгляда на методологию сыграл Гегель, поскольку он не только открыл диалектический метод, но и сформулировал его достаточно полную теорию.

Данная точка зрения в отечественной науке существует давно, в том числе и в несколько измененных формах. В частности, еще в начале 20-х годов XX в. С. Л. Франк по поводу методологии общественных наук писал, что она «подобно всякой методологии есть учение об общих точках зрения, из которых должен исходить изучающий общественные науки, о правилах, которые он должен соблюдать при исследовании, и о приемах, которыми он должен пользоваться».^63. Очень широкое распространение эта точка зрения получила в 60—70-е годы XX в.^64. В настоящее время она встречается уже не так часто. Многие ученые считают ее устаревшей, слишком узкой, не раскрывающей полностью действительное содержание названного понятия, структуру и характер этого учения, справедливо полагая, что форма слова с определенного момента «окаменевает», а его содержание (система смыслов) продолжает развиваться.

Отмечая такое противоречие между формой (термином) слова и содер­жанием стоящего за ним понятия, В. М. Розин писал: «Понимание методологии как науки о методах мышления, когда-то весьма плодотворное, сегодня отходит на второй план, а порой даже затрудняет дальнейшее развитие методологии. Хотя подобное понимание постоянно провоцируется семан­тикой слова "методология", реальное развитие этой дисциплины показывает, что методы мышления в ней фактически не изучаются».⁶⁵

Противники названной точки зрения прямо указывают, что понятие «методология науки» не может сводиться только к учению о формах, принципах и методах организации, функционирования и развития научного познания. Оно должно включать в себя также и учение об общих основаниях и закономерностях научного познания, и учение о специальных методоло­гических понятиях.⁶⁶ При этом, считают некоторые из них, методология не может быть ограничена лишь сферой научного познания и обязательно должна выходить за ее пределы, распространяясь и на сферу практики.⁶⁷

Критика такой трактовки методологии встречается и в криминалистике. Так, Р. С. Белкин отмечал, что учение о методах познания, в том числе и о методах формирования теоретических положений, о методах конструиро­вания теорий, является только составной частью методологии, поскольку оно, даже наряду с перечнем способов (методов) исследования, не исчерпывает собой ее содержания.⁶⁸

С подобной критикой методологии (как теории методов), на наш взгляд, следует полностью согласиться, поскольку подходить к содержанию рас­сматриваемого понятия только с позиции этимологического анализа используе­мого термина, как показывает практика, не всегда правильно. Относительно третьего взгляда на методологию, в рамках которого под ней понимается не только система принципов, способов и методов организации теоретической и практической деятельности, но и учение о такой системе, необходимо отметить наличие тех же принципиальных противоречий, которые были характерны и для второй точки зрения. Остается непонятным, как методология, будучи частью науки, может вмещать в себя понятия из двух совершенно разных сфер: мира знаний, куда относятся нормы, принципы, методы, методики, теории, и мира практической или научной деятельности, к которому относятся способы — действия или системы действий, приме­няемые при исполнении какой-либо работы.

Вместе с тем и это не главное. Названное противоречие устранить несложно, как делает, например, Д. А. Керимов, убирая из содержания методологии права способы практической или теоретической деятельности и понимая под ней «общенаучный феномен, объединяющий всю совокупность принципов, средств и методов познания (мировоззрение, философские методы познания и учения о них, обще- и частнонаучные понятия и методы), выработанных всеми общественными науками...».⁶⁹ Главная проблема такого понимания методологии состоит, видимо, в другом. Несмотря на кажущуюся стройность и интеграционный характер подобной трактовки, последи„, практически ничего не дает для понимания сути, задач и функций методо­логии и никак не облегчает деятельность ученого или практика. Это очень четко видно из другого определения того же автора, согласно которому методология представляет собой интегральное явление, «объединяющее в себе ряд компонентов: мировоззрение и фундаментальные общетео­ретические концепции, всеобщие философские законы и категории, обще- и частнонаучные методы».⁷⁰

Четвертая точка зрения сложилась к концу 60-х — началу 70-х годов XX в. благодаря трудам Московского методологического кружка (далее — ММК). Среди его участников сформировалось понимание того, что методология представляет собой не просто учение о средствах и методах мышления и деятельности, а совершенно особую форму организации всей мыследеятельности и жизнедеятельности людей. По объему своего содержания данная позиция является более широкой, чем предыдущая, и поэтому включает в себя

Остановимся несколько подробнее на взглядах Г. П. Щедровицкого, хотя его мысли по поводу методологии далеко не бесспорны и неоднократно подвергались критике со стороны разных авторов. Несмотря на это, они принципиально важны для понимания сути методологии, методологического подхода и методологической работы в целом.

В 1964 г. Щедровицкий в монографии «Проблемы методологии системных исследований» писал, «что предмет методологии как науки принципиально отличен от предмета всех других конкретных наук; это — деятельность познания, мышления, или, если говорить более точно, вся деятельность человечества, включая сюда не только собственно познание, но и производство».⁷¹

На первый взгляд, подобное определение звучит достаточно банально, поскольку общеизвестно, что каждая наука имеет свой особый предмет. Кроме того, в данном контексте вообще непонятно, в чем же состоит упомянутое принципиальное отличие. При дальнейшем же изучении концепции Щедровицкого становится очевидным, что его представления о предмете методологии действительно коренным образом отличаются от всех преды­дущих. Это объясняется тем, что в рамках предмета методологии он рассматривает два типа объектов: знания о деятельности и мышлении и знания об объектах этой деятельности и мышления, т. е. «непосредственно объектные знания с рефлексивными знаниями».⁷²

Однако этим различия во взглядах не исчерпываются, поскольку методология выполняет совершенно другие, не свойственные конкретной научной теории функции. По этому поводу Щедровицкий писал, что «продуктом методологических разработок должны быть не только и не столько знания, сколько методические предписания, проекты, программы, нормы и т. п.»⁷³ По его мнению, методологическая «работа не есть иссле­дование в "чистом виде"; она включает в себя также критику и схематизацию, программирование и проблематизацию, конструирование и проектирование, онтологический анализ и нормирование в качестве сознательно выделенных форм и этапов работы. Суть методологической работы не столько в познании, сколько в создании методик и проектов, она не только отражает, но также и в большей мере создает, творит заново, в том числе — через конструкцию и проект. И этим же определяется основная функция методологии: она обслуживает весь универсум человеческой деятельности прежде всего проектами и предписаниями».⁷⁴

Из сказанного, однако, не следует, что исследовательский аспект не имеет совершенно никакого значения для методологии. «Наоборот, — пишет Щедровицкий, — методология именно тем отличается от методики (следо­вательно, и отдельных методов...), что она до предела насыщена знаниями (в точном смысле этого слова) и включает четко отграниченное, выделенное и, можно сказать, рафинированное исследование; методологическая работа и методологическое мышление соединяют проектирование, критику и норми­рование исследованием и познанием».⁷⁵ Он подчеркивает, что даже если исследование организовано как автономная система, оно всегда подчинено проектированию и нормированию, поскольку обслуживает их и направляется их специфическими целями.⁷⁶

Указанная функциональная направленность методологии задает ее структуру, принципиально отличающуюся от структуры любой другой теории. По этой причине в состав методологии в отличие от теории не включаются экспериментальные факты, законы, теоремы, формулы, гипотезы, доказа­тельства и другие элементы научной теории. Напротив, онтологические схемы и картины, средства и методы,⁷⁷ а также проблемы являются элементами методологии, даже если они включены в предмет какой-то частной научной теории. Из функциональной ориентированности методологии также следует, что в отличие от теории как результата исследований о продуктах методоло­гической работы (проектах, проектных схемах и предписаниях) нельзя говорить с точки зрения правильности, проверяемости на истинность. Речь может идти только об их реализуемости или нереализуемости.⁷⁸ И наоборот, применительно к конкретной научной теории можно вести речь о ее правильности или ложности, поскольку она выполняет другие функции (объяснительную, прогностическую и т. д.).

Все указанные положения, сформулированные в рамках ММК, для нас представляют бесспорную ценность, поскольку они, по сравнению с другими точками зрения, более полно передают содержание, функции, смысл и направленность методологии. Вместе с тем нам хотелось бы уточнить некоторые из них.

Так, используя терминологию того ММК о синтагматике (мире знаний, в котором находятся образцы, правила, эталоны, теории и др.) и пара­дигматике (мире практической, научной и любой другой деятельности), мы полагаем, что смысл методологической работы и состоит в обеспечении перехода от первого мира ко второму. Другими словами, исследователь, теоретик или практик, прежде чем приступить к конкретной деятельности в дальнейшем в процессе ее на какое-то время становится методологом, т. е. переходит в другую рефлексивную позицию и, осознавая себя в новом качестве, обращается к синтагматике. С помощью существующих там знаний он формулирует или уточняет предмет, объекты и принципы своей деятель­ности, выбирает необходимые теоретические и нормативные знания, соответствующие предмету основные подходы, методики и методы работы. При отсутствии последних методолог разрабатывает их и представляет себе будущую деятельность (проектирует ее) и ожидаемые результаты. В дальнейшем такая методологическая работа по мере необходимости будет повторяться.

Таким образом, значение методологической работы, по нашему мнению, состоит в том, чтобы максимально эффективно организовать последующую деятельность. Поэтому главная функция методологии — организационная. Она вбирает в себя, по принципу матрешки, другие вышеперечисленные функции (критики, рефлексии, программирования и др.), которые лишь работают на нее в той или иной мере. В связи с этим нам представляется, что методология выступает не как теория деятельности,⁷⁹ а как теория мысли­тельной (не предметно-практической) организации деятельности, в том числе и мыследеятельности. При этом методологическая работа превращается в методологию, т. е. теорию особого рода, только тогда, когда ученый переходит из позиции методолога в позицию теоретика, который описывает, система­тизирует и объясняет собранный методологический материал. Именно в результате труда последнего и появляется методология.

Теперь нам необходимо вернуться к вопросам, которые ранее были поставлены в данном исследовании. На вопрос о том, служит ли любая теория в какой-то степени основой дальнейшего познания в данной области науки, на наш взгляд, можно ответить положительно. Однако из этого не следует, что каждая теория обладает методологической функцией. Применительно к теории речь в данном случае идет только о законах развития науки: непрерывности накопления научного знания, связи и преемственности между существующими и возникающими концепциями.⁸⁰ Функции же методологии и методологической работы, как было показано ранее, состоят совершенно в другом.⁸¹

Кроме того, какой бы наукоемкой ни была сама по себе отдельно взятая теория, она не может в полной мере вооружить ученого или практика перед их деятельностью. Во-первых, ее одной для этого недостаточно, поскольку для того чтобы организовать дальнейшую эффективную деятельность, требуются самые разные сведения, в том числе и выходящие за пределы данной теории. А во-вторых, в процессе методологической работы, как правило, востребуется далеко не вся теория, а только какие-то ее отдельные части.

В настоящем исследовании не ставился вопрос, который прямо вытекает из него: может ли методология быть общей, если да, то в каком виде? Такая постановка вопроса в советский период попахивала антипартийной ересью, поскольку общепринято было считать, что методология данного уровня существует в виде мировоззренческих принципов, марксистско-ленинской диалектики. При этом никто не обращал внимания на тот факт, что понятие и содержание методологии в таком случае формировались вне методоло­гической работы, спускались откуда-то извне, насаждались идеологией и поэтому страдали расплывчатостью, неопределенностью, которая затрудняла научную и практическую деятельность.

Общая методология, на наш взгляд, может существовать. Однако она появляется не сверху или извне, а в результате поиска общих основ, объединяющих все формы методологической работы применительно к разным практикам, т. е. как квинтэссенция, получившаяся после отыскания общих начал среди различных частнонаучных методологий. В связи с этим мы и утверждаем, что такой методологии в настоящее время нет, но полагаем, что она может в дальнейшем появиться в виде теории об общих принципах, основах мыслительной организации деятельности.

 

⁴⁰ Существуют разные варианты деления методологии по уровням научного подхода. Например, методологию делят на общую, частную (или специальную), дисциплинарную, междисциплинарную и т. д. Различия между ними в основном задаются по принципу масштаба отраслей человеческой деятельности, в которых используется та или иная методология. Так, под общей (всеобщей) методологией, выполняющей, по широко распространенному мнению, мировоззренческую функцию, чаще всего понимают диалектический способ познания, некие основные принципы, определяющие общий философский подход к практической и теоретической деятельности. Частная, или специальная, методология рассматривается как совокупность методических принципов, применяемых в данной области знания, и т. д.

⁴¹ Философский энциклопедический словарь. С. 359.

⁴² Андреева Г. М. Социальная психология: Учебник для высших учебных заведений. М., 1996. С. 50.

⁴³ Клир Дж. Наука о системах: новое измерение науки// Системные исследования.
Методологические проблемы: Ежегодник. М., 1983. С. 85.

⁴⁴ Гиргин Гиргинов. Митрю Янков, Методология как раздел гносеологии.

⁴⁵ Подробнее см.: Громов Вл. Методика расследования преступлений: Руководство для органов милиции и уголовного розыска. М., 1929.

⁴⁶ Гончаренко В. И. Методологические проблемы использования данных естественных и технических наук в уголовном судопроизводстве: Автореф. докт. дисс. Киев, 1981. С. 17.

⁴⁷ Шаталов А. С. Проблемы алгоритмизации расследования преступлений: Автореф. докт. дисс. М., 2000. С. 9.

⁴⁸ Зорин Г. А. Криминалистическая методология. С. 5.

⁴⁹ Там же. С. 6.

⁵⁰ Там же.

⁵¹ Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и принципы построения методологических основ конкретных юридических наук//Труды высшей школы МВД СССР. Вып. 27. М., 1970. С. 57.

⁵² Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. I. Общая теория советской кримина­листики. М., 1977. С. 163.

⁵³ Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования. С. 7-8.

⁵⁴ Абульханова-Славская К. А. Методологический аспект проблемы субъективного// Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1969. С. 318.

⁵⁵ Методология в сфере теории и практики. С. 9, 26; Философский энциклопедический словарь. С. 359; Фурманова О. В. Методы и формы научного познания...

⁵⁶ Криминалистика: Учебник для вузов / Отв. ред. Н. П. Яблоков. М,, 1997. С. 12.

⁵⁷ Там же. С. 57.

⁵⁸ Даже если они касаются практической деятельности, то и в этом случае принципы будут всегда результатом глубокого изучения и обобщения закономерностей конкретного вида деятельности, т. е. теоретическим образованием.

⁵⁹ Подобная трактовка методологии (в виде системы принципов деятельности) во многом, как нам кажется, обусловлена тем, что долгое время ее вообще рассматривали только как философское учение, часть гносеологии. На общенаучном или философском уровне такое определение методологии в виде учения о принципах деятельности ни у кого не вызывало возражений. При рассмотрении же частнонаучной методологии становится очевидным, что предметом данной науки не могут быть только принципы деятельности.

⁶⁰ Методология в сфере теории и практики. С. 9; Психологический словарь / Под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. 2-е изд., испр. и доп. М., 1990. С. 209; Философский энциклопедический словарь. С. 359 и др.; Фурманова О. В. Методы и формы научного познания.

⁶¹ Мостепаненко М. В. Философия и методы научного познания. С. 18.

⁶² Незначительная разница, на наш взгляд, состоит лишь в том, что когда речь заходит о методологии как науке о системе принципов деятельности, то акцент в данном случае смещается на их описание и объяснение, т. е. на содержательную сторону, в то время как при понимании методологии в виде системы принципов внимание переносится на их нормативно-регулятивную функцию.

⁶³ Франк С. Л. Очерк методологии общественных наук // Вопросы методологии. 1991. № 2. С. 88.

⁶⁴ Подробнее см.: Штофф В. А. Современные проблемы методологии научного познания. Л., 1975.

⁶⁵ Розин В. М. Методология и философия в современной интеллектуальной культуре // Вопросы методологии. 1991. № 2. С. 12.

⁶⁶ Чупин П. П. О предмете и статусе методологии научного познания // Роль методологии в развитии науки. Новосибирск, 1985. С. 51.

⁶⁷ Методология в сфере теории и практики. С. 52.

⁶⁸ Белкин Р. С. Курс криминалистики. С. 42-43.

⁶⁹ Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). М., 2000. С. 52.

⁷⁰ Там же. С. 46.

⁷¹ Щедровицкий Г. П. Избр. труды. М., 1996. С. 158.

⁷² Там же. С. 97.

⁷³ Там же. С. 103.

⁷⁴ Там же. С. 95.

⁷⁵ Там же. С. 96.

⁷⁶ Там же.

⁷⁷ В этом как раз и проявляется связь методологии с философией и теорией познания

⁷⁸ Там же. С. 95-96.

⁷⁹ Именно так впервые в 1964 г. Г. П. Щедровицким была определена методология (подробнее см.: Там же. С. 156). На наш взгляд, это мнение ошибочно, потому что тогда теория любой деятельности, в том числе и праксеология Т. Котарбинского (общая теория правильной деятельности или хорошей работы), и тектология А. А. Богданова (всеобщая организационная наука), автоматически становится методологией.

⁸⁰ Об указанных законах подробнее см.: Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы. М., 1973. С. 53-57.

⁸¹ По этой причине мы и считаем, что общая методология не может выполнять миро­воззренческую функцию, поскольку задача создания онтологических картин мира целиком лежит на философии.

 Источник: http://www.law.edu.ru/script/cntSource.asp?cntID=100067992