Глава 3. Государство и этнос

§ 1. Понятие и виды этноса

 

Население нашей планеты столь стремительно развивается и столь разнообразно, что для понимания многих процессов, происходящих на Земле, необходимо, прежде всего, разобраться в существе ряда основополагающих понятий.

В социологии совокупность людей, населяющих Землю, со­вокупность всех конкретных обществ на нашей планете называ­ется человечеством. Человечество представляет собой единый биологический вид. По В. И. Вернадскому, человечество — еди­ное глобальное образование, новая геологическая сила. В то же время не вызывает сомнения и то, что в рамках единого челове­чества можно выделить самые разнообразные человеческие общности.

Самый очевидный объективный критерий деления челове­чества - это разделение людей по физическим признакам. Первые попытки классификации человечества на этой основе делаются в конце XVII в. К. Линней в «Системе природы» (1735) разделил человечество по цвету кожи на четыре разно­видности: европейскую, американскую, азиатскую и африкан­скую. И. Ф. Блуменбах по цвету кожи, форме черепа и виду волос установил разделение на три основные расы и две про­межуточные. Основные расы: 1) белая, или кавказская, 2) жел­тая, или монгольская, к которой он причислял также финские племена, и 3) черная, или эфиопская, к которой относятся все обитатели Южной и Средней Африки. Промежуточные расы: американская (между кавказской и монгольской) и малайская (между кавказской и эфиопской). Рециус (в первой половине XIX в.) разделял людей на длинноголовых (dolichocephali) и широкоголовых (brachycephali), которые, в свою очередь, под­разделялись на прогнатных (рrоgnati — с выступающей вперед челюстью) и ортогнатных (оrtognati -    прямочелюстные).

Т. Г. Гексли и Э. Геккель делят человечество по форме волос па курчавоволосых, подразделяющихся на шерстоволосых (негры) и пучковолосых (папуасы, готтентоты), и гладковолосых, подразделяющихся на прямоволосых (монголы, малайцы, аме­риканцы) и волнистоволосых (нубийцы, дравиды, расы Среди­земного моря). Ж. Деникер разделил людей по многим призна­кам (цвету кожи, форме волос, черепа, носа и проч.) на 13 главных рас, содержащих 30 типов.

В новейшее время в пределах человечества различаю! три основные группы рас:

негроидную (экваториальную); европеоидную (европейско-азиатскую); монголоидную (азиатско-американскую). В современной науке — это исторически сложившаяся группа людей, характеризующаяся   общностью   наследственных  физических особенностей: цвет кожи, глаз и волос, разрез глаз, строение век, очертания головы и т. п. При этом подчеркивается, что эти признаки не имеют существенного знамения для жизнедеятельности человека.

Кроме рас в человечестве, несомненно, существуют множе­ство и других общностей, значительно обличающихся друг от друга. К таким общностям, прежде всего надо сгнести народы. Народ -- это определенная группа людей, отличающаяся общностью ряда признаков — языка, культуры, территории, ре­лигии, исторического прошлого и т. д.

Одним из важнейших признаков парода является общий язык. Однако легко убедиться, что существуют разные народы, говорящие на одном и том же языке. Например, шотландцы, ирландцы и валлийцы практически полностью переняли анг­лийский язык, но англичанами себя не считают. На англий­ском языке говорят англичане, североамериканцы, австралий­цы, новозеландцы; на немецком — немцы, австрийцы, масть швейцарцев и т. д.

Иногда народом называют население государства, жителей страны. На языке социальных наук, и, прежде всего, этногра­фии, народ — это общность, отличающаяся по ряду признаков от других подобным образом исторически развивающихся кол­лективов. В этом смысле мы говорим, например, «русский па­род» или «узбекский народ», «польский народ», «венгерский парод» и т. д.

Иногда термин «народ» употребляется дли обозначения со­вокупности различных социально-этнических групп: наций, этнических групп, национальных меньшинств и др. Например, многонациональный народ Российской Федерации, народ Ка­захстана и т. п. Как видим, термин «народ» относится к различ­ным типам общностей, а также выступает как собирательный по отношению к нескольким социально-этническим общно­стям. Неудивительно, что ученые постарались уточнить это по­нятие, сопоставив его с рядом других близких по значению по­нятий. Корневым среди них является понятие «этнос».

Понятие «этнос» охватывает все социально-этнические общ­ности, В то же время следует подчеркнуть, что в науке не суще­ствуют единой точки зрения и на это понятие. В современной этнологии под категорию «этнос» подводится то лингвистиче­ское, то биологическое, то культурное, то политическое осно­вание. Та же ситуация прослеживается и в понимании термина «этничность».

В социологии выделяют три основные точки зрения на эт­нос и этничность.

Согласно одной точки зрения этничность является органич­ным образованием, нацеленным на получение тех или иных преимуществ и выгод. Этничность рассматривается как объек­тивная данность, изначальная характеристика человечества. Этот подход, истоки которого можно найти еще в политиче­ской философии античности, получил «второе рождение» после работ Э. Дюркгейма о групповой солидарности. Последователи такого подхода рассматривают этносы и как социальные, и как кровно-родственные (биологические) сообщества. В этой связи сторонников такого подхода можно разделить па два направле­ния: социобиологическое (например, Л. Н. Гумилев) и эволюционно-историческое (Ю. В. Бромлей и др.).

Сторонники второго подхода, известного как инструменталистский (А. Коэн, Г. Г, Дилигенский и др.). рассматривают этничность как социальный инструмент. Исследователи этого направления объясняют сохранение этнических групп потреб­ностями людей в преодолении отчуждения, характерного для современного общества массовой культуры, потребительских ценностей и прагматизма. Этничность при таком подходе -средство для достижения групповых интересов.

С точки зрения представителей третьего подхода, так назы­ваемых конструктивистов (Э. Геллнер, Б. Андерсон, В. А. Тишков и др.), этничность является социальной конструкцией и не имеет объективных корней. Этнос — искусственное образование, результат целенаправленной деятельности интеллектуаль­ной элиты. Эта конструкция (этничность) передается потенци­альным представителям этноса при помощи различных фено­менов массовой культуры, средств массовой информации, системы образования и воспитания. Те культурные черты, ко­торые элита использует в качестве этнических символов для со­лидаризации общности, достаточно произвольно «выхватыва­ются» из культуры и являются не более чем знаками групповой солидарности.

Каждый из трех подходов обладает определенной системой аргументов в свою пользу. Сохраняя ценное каждого из этих подходов, многие специалисты «этнос» обычно сопоставляют с «нацией», причем этнос тогда трактуется как исторически-при­родный феномен, а нация - как средство для достижения групповых интересов, результат целенаправленной деятельно­сти интеллектуальной элиты.

При характеристике этноса немаловажное значение имеет выяснение его этногенеза. Под этногенезом понимается про­цесс образования этнических общностей. В одних случаях эт­ногенез рассматривают как синоним понятия «происхождение этноса», т. с. ограничиваются периодом формирования этноса вплоть до становления его самосознания. В других пол терми­ном «этногенез» объединяют происхождение и последующую этническую историю уже сложившейся общности. Оба подхода разнятся в деталях и имеют право на существование.

По мнению Л. Н. Гумилева, правомерно говорить об этноге­незе как о процессе, движущими силами которого являются природные, биосферные факторы. Эти же факторы опосредо­ванно определяют социальные формы жизни, которые созда­ются людьми разных этносов. Этнос сопряжен также с процес­сом взаимодействия человеческих рас. Практически все извест­ные этносы складывались сложным путем из нескольких разнородных частей, пока не осознали себя единством и не приобрели единый этноним, т. е. его самоназвание.

Таким образом, этнос — это основная единица этнической классификации человечества, которая характеризует этниче­ские общности различного порядка (племя, народность, нация и др.).

Племя — этносоциальная общность доклассового общества, основанная на кровнородственных связях и состоящая из ро­дов. Оно располагает своей территорией, племенной экономи­ческой общностью, имеет единый язык, собственное наимено­вание, единство религиозных представлений и обрядов. В раз­витом первобытном обществе племени свойственны органы власти, не носящей политического характера. В современную эпоху племена сохраняются в Азии, Африке, Латинской Амери­ке. В России у некоторых народов Сибири, Севера и Дальнего Востока сохранились остатки родоплеменных черт.

Племена в ходе дальнейшего социокультурного развития объединялись и образовывали народности.

Народность — этническая и социальная общность людей, которая исторически следует за племенем и предшествует на­ции. Она образуется на основе смешения племен и племенных союзов в период разложения первобытнообщинного строя, ха­рактеризуется возрастанием значения территориальных связей, складыванием общего языка на основе племенных языков. На­родности свойственно и наличие хозяйственных связей, эле­ментов общей культуры, общего собирательного имени. С раз­витием капиталистических отношений происходит превраще­ние народностей в нации,

Возникновение наций исторически связано с развитием производственных отношений, преодолением национальной замк­нутости и раздробленности, с образованием общей системы хо­зяйства, в частности общего рынка, созданием и распростране­нием общего литературного языка, общих элементов культуры и т. д. Так, первые европейские нации вырастали на базе уже сложившихся крупных народностей, имевших общность языка, территории и других этнических признаков, выступавших как условия формирования этих наций. В других случаях нации складывались и тогда, когда не было еще полной готовности всех условий их образования. В ряде стран Азии и Африки на­ции формировались в ходе борьбы за независимость и особенно после ее завоевания на исторически сложившейся в результате колониальных разделов территории из различных по языку, культуре, экономическим связям племен и народностей и ста­новились формой территориально-экономического сплочения, политического и культурного развития этих стран. Следует учи­тывать также, что образование наций не является универсаль­ной стадией развития всех народов мира. Многие малочисленные народы (племена, языково-территориальные группы) не­редко сливаются с крупными нациями.

Первыми современными нациями, по утверждению Б. Ан­дерсона, были латиноамериканские, сформировавшиеся в ходе борьбы против испанской короны, за которыми с небольшим отрывом последовали США и затем Франция. Впервые понятие «нация» в его политическом значении появилось именно в ходе Великой французской революции, когда возникла необходи­мость сформировать некую общность взамен утраченного «под­данства французской короны».

В современном мире более 90% населения составляют на­ции.

В научной и политической литературе понятие «нация» употребляется в нескольких значениях. В западной социологии преобладает взгляд, что нация — это совокупность граждан го­сударства, а следовательно — это народ, достигший высокого уровня культуры и высокой степени политической организа­ции, составляющий общность с единым языком и культурой и объединенный на основе системы государственных организа­ций. Таким образом, в понимании западных социологов на­ция — это согражданство, т. е. территориально-политическая общность.

В таком случае нация совпадает с государством. Именно эти государства-наци и образуют мировое сообщество государств, в том числе Организацию Объединенных Наций. В этом же кон­тексте в мировом политическом языке и в международно-пра­вовой практике и теории существуют и используются понятия «национальное государство», «национальные интересы», «на­циональная безопасность», «национальная армия», «националь­ная наука» и т. д. Однако для исследования многонациональ­ных государств термин «национальный» может быть применен весьма условно.

Не менее распространенным является понимание нации как исторически сложившейся устойчивой общности людей, для которой характерна общность экономической жизни, языка, территории и определенных черт психологии (национальный характер, самосознание, интересы и т. д.), проявляющаяся в особенностях ее культуры и быта.

Важную роль в консолидации наций играет государство, хо­тя наличие государственности не является обязательным при­знаком нации.

Становление нации - процесс сложный и длительный, и определяющую роль в этом процессе играют социально-эконо­мические факторы. Вместе с тем выделение нации среди других социальных общностей возможно па основе ее собственно эт­нических свойств. Экономическая и политическая консолида­ция нации способствует образованию единого национального языка, на этой основе складывается общенациональная культу­ра, формируются особенности национального характера, воз­никает национальное самосознание, которое включает в себя осознание этнической общности, приверженность к нацио­нальному языку, территории, культуре, чувство национальной гордости, а также вырабатываются определенные стереотипы отношения к своей нации и другим общностям. Нация отно­сится к этносоциальному организму и считается высшей фор­мой социально-этнической общности.

Большинство наций современного мира полиэтничны по своей внутренней структуре, включают различные субэтносы, т. е. входящие в состав этносов общности, где особые этниче­ские свойства выражены с меньшей интенсивностью, чем в ос­новных этнических единицах. Иначе говоря, в этническом от­ношении нации не гомогенны (не однородны). Типичным при­мером в этом отношении являются США, где американская нация состоит из множества этнических групп и представляет собой многоязычную нацию. Предками современных амери­канцев были выходцы из 40 стран. Хотя английский язык явля­ется преобладающим в США, 7,7 млн. американцев считают своим родным языком испанский, 5,1 млн. - немецкий, 4,1 млн. — итальянский, 2,5 млн. — польский, 2,4 млн. — фран­цузский и 1.2 млн. — идиш.

Производным от термина «нация» является термин «нацио­нальность», который употребляется и двух значениях. Во-пер­вых, для обозначения принадлежности человека к определен­ной этнической общности (графа в паспорте обозначает собст­венно этническую принадлежность), а в западноевропейских странах — главным образом для указания государственной при­надлежности людей (подданство, гражданство). В этих целях нередко применяется выражение «этническая национальность». Во-вторых, термин «национальность» используется как собира­тельный в тех случаях, когда им заменяется перечень различ­ных форм социально-этнических общностей (наций, народно­стей, этнических групп и т. д.).

Этническая группа — это группа людей, для которой харак­терна близость языков и некоторых других особенностей куль­туры, родственных по происхождению и сохранившихся до на­ших дней. Много этнических групп проживает, например, в Дагестане, на Памире, на Кавказе. К этнической группе можно отнести местные, территориальные общности людей, которые хотя и говорят на одном языке и сознают свою принадлежность к единому этносу, но часто отличаются друг от друга второсте­пенными культурно-бытовыми, а иногда и языковыми призна­ками, например мегрелы (мингрелы), сваны и лазы. Они — со­ставная часть грузинской нации. Хотя подавляющее большин­ство их владеет грузинским языком, однако в домашнем быту мегрельский, сванский и лазский языки еще используются.

Территориально-культурные общности обычно называют «этнографическими группами», или «субэтносами»; их образо­вание может совпадать с районами распространения языковых диалектов, хотя такое совпадение и не является обязательным. Для этнографических групп характерны такие черты, как нали­чие отдельных специфических элементов быта, культуры, язы­ка, религиозных верований и т. п. Многие этнографические группы имеют самоназвания и самосознание. Такими этногра­фическими группами в России являются поморы, камчадалы, казаки. Аналогичные этнографические группы можно выделить в составе почти каждого более или менее крупного народа. Та­ковы, например, «верхние» и «нижние» немцы, различие между которыми имеет как этнографический, так и диалектологиче­ский характер. Более мелкими этнографическими группами то­го же народа можно считать «верхних» и «нижних» саксонцев, баварцев, вестфальцев, швабов, франконцев и др.

В социальных науках употребляется понятие «национальные (этнические) меньшинства». Таковыми называются группы лю­дей какой-либо социально-этнической общности, проживаю­щие за пределами своей государственности в инонациональной среде и составляющие, как правило, меньшинство населения в странах своего проживания. Национальные меньшинства ха­рактеризуются сохранением национального (этнического) са­мосознания, культуры, быта, традиций, языка основной части этнической общности.

В мире нет полностью мононациональных государств. На­циональные меньшинства существуют практически повсемест­но. В многонациональных государствах, где ни один народ не составляет большинства населения, понятие «национальные меньшинства» в определенной степени теряет смысл. По-раз­ному выглядит проблема национальных меньшинств в федера­тивных и унитарных государствах. Национальные меньшинства в современном мире весьма разнообразны по происхождению (существовавшие на своей территории еще до возникновения государства; образовавшиеся в результате изменения политиче­ских границ; сформировавшиеся 15 ходе миграций); но характе­ру расселения (от компактного в границах одной страны до дисперсного в рамках нескольких стран); по абсолютной и от­носительной численности и по иным критериям.

Применительно к российской ситуации термин «националь­ные меньшинства» возник в противовес термину «инородцы». Альтернативой термину «национальные меньшинства» часто служит термин «граждане некоренных национальностей», хотя и он не полностью адекватен описываемой группе людей.

В последние годы применительно к государствам, возник­шим на пространстве бывшего СССР, употребляется термин «русскоязычное население». Это собирательное название людей русской и любой другой этнической принадлежности, пользую­щихся преимущественно русским языком и обычно считающих его родным. В узком смысле — это группы людей нерусской национальности, для которых родным языком является рус­ский язык. Термин «русскоязычное население» используется для обозначения русскоязычного населения, находящегося вне границ Российской Федерации. Он адекватен термину «нацио­нальные меньшинства». После распада СССР русские и части других российских народов объективно оказались на положе­нии национальных меньшинств в бывших союзных республи­ках. Это 25 млн. русских и 10 млн. этнических россиян других национальностей. Они оказались отделенными от национального большинства в силу изменения политической ситуации в собственном ареале проживания. В этой связи от термина «на­циональные меньшинства» следует отличать весьма близкий к нему термин «разделенный народ» — общность людей, расчле­ненная политическими, государственными границами.

В ходе исторического процесса имеют место различные кон­такты между этносами. Известны следующие последствия этих контактов:

сосуществование (этносы не смешиваются и не помотают друг друга, заимствуя нововведения);

ассимиляция (поглощение с полным забвением);

метисация (сочетаются традиции, нестойкий вариант);

слияние, при котором забываются традиции первичных ком­понентов и рядом (или вместо) возникает третий этнос.

Производными от понятия «этнос» являются понятия «эт­ническая группа» и «этнографическая группа».

§ 2. Этнические процессы в мире и развитие государственности

 

Необходимость изучения влияния этнического фактора на развитие государственности диктуется не только академиче­ским интересом к сложным и интересным проблемам, сущест­вующим в сфере межнациональных отношений, но также и те­ми последствиями этнополитических процессов в современном мире, которые воздействуют на положение во многих странах и на международные отношения. В самом деле, только за послед­ние три столетия в истории человечества волны этнической ак­тивности до неузнаваемости меняли политическую карту мира, уничтожая прежнюю структуру мира, знаменуя возникновение десятков новых государств.

Первая волна этнической активности в XVIII в. привела к появлению на базе латиноамериканских колоний Испании, Португалии и Англии 20 новых государств, удвоив, таким обра­зом, количество государств на нашей планете.

Вторая волна этнической активности возникла на волне на­ционально-освободительного движения после Второй мировой войны. В результате рухнула колониальная система и за два де­сятилетия возникло 80 новых государств, вновь более чем, удво­ив количество государств на нашей планете.

Наконец, развернувшаяся в конце XX в. новая волна этниче­ской активности привела к разрушению СССР, Югославии. Чехословакии, возникновению Бангладеш, Восточного Тимера и др. И этот очередной процесс перекройки мира и утвержде­ния новых государств далек от завершения.

Глобализация, информационная революция, относительно ослабляя государства и способствуя подъему национального са­мосознания во всех уголках планеты, поддерживают под знаме­нами национального самоопределения тенденцию к увеличению числа действующих лиц на мировой арене. Перед Второй миро­вой войной в мире насчитывалось около 50 государств, сейчас их более 250. При создании ООН в ней было представлено 51 госу­дарство, на сегодня — почти 190. Некоторые эксперты считают, что в будущем национальным меньшинствам окажется легче создавать независимые государства. По некоторым оценкам, че­рез четверть века на Земле может существовать до 500 стран.

Проблема, однако, заключается в том, что подавляющее большинство новых, возникших после Второй мировой войны государств, составляют в начале XXI в. сообщество стран с уг­лубляющимися и обостряющимися экономическими, социаль­ными и культурными проблемами. Именно они - источник большинства нынешних глобальных проблем — политических, социальных, экономических и даже экологических.

Последние десятилетия богаты примерами того, как «разви­вающиеся» и новые страны замыкаются в своей отсталости. Их особенно много в Африке и Азии, но они весьма заметны и па территории бывшего Советского Союза, среднеазиатские рес­публики которого, на протяжении десятилетий жившие за счет ресурсов, технологий и интеллектуального капитала России, се­годня представляют собой сырьевые экономики, дополненные полуфеодальной политической системой.

Как показывает жизнь, низкий человеческий потенциал жи­телей многих развивающихся и новых государств, авторитаризм их правителей, равно как и порожденное современной глобали­зацией серьезное снижение ценности ресурсов при росте значе­ния технологий и знаний — все это делает необычайно трудной задачей успешное самостоятельное развитие этих стран. Имен­но там наиболее заметны сегодня непреодолимая отсталость, стагнация и даже деградация человеческого капитала.

Положение усугубляется еще и тем, что казалось бы чисто внутренние неудачи в экономическом и социальном развитии новых государств чреваты серьезными международными потря­сениями.

Дело в том, что миллионы людей, чье мировоззрение сложи­лось под влиянием идей равенства и прогресса, не могут сми­риться с провалом концепции «самостоятельного развития», однозначно обещавшего новым независимым странам быстрый экономический рост и политическую стабильность. Неудачи «развивающихся» и новых стран подталкивают многих идеоло­гов в таких странах искать объяснение своим неудачам в разно­го рода теориях «вины» бывших метрополий за нынешнее по­ложение периферийных стран, концепции «долга за политику колониализма», сторонники которых считают, что отсталость может и должна преодолеваться посредством предоставления им разного рода помощи, что не способствует международному согласию и конструктивному поиску выхода из тупика. Власт­ные элиты в развивающихся и новых странах готовы винить в своих бедах кого угодно, по только не собственные некомпе­тентность, корыстолюбие и коррумпированность. Эти регионы и их регресс обостряют проблему мирового неравенства; твори­мое там насилие откликается миллионами беженцев и пересе­ленцев; дезориентированное население становится благодатной питательной средой для распространения экстремистских и террористических идей.

Распад в 1990-е гг. «биполярного мира» привел к высокой сте­пени неструктурированности современной системы междуна­родных отношений. В наибольшей мере эта неструктурирован­ность была порождена тремя обстоятельствами: во-первых, про­должительной подчиненностью всех политических процессов задачам «холодной войны»; во-вторых, резким ростом влияния экономических факторов в глобальной политике и, в-третьих, сокращением возможностей использования традиционной воен­ной силы в конфликтных ситуациях.

Результат — эрозия правил поведения, организаций, межго­сударственных связей, сложившихся под воздействием биполярности. Сочетание глобализации и распада старой междуна­родной системы увеличивает динамичность обоих.

Глобализация способствует стиранию грани между внутрен­ней и внешней политикой государств. Энергетическая, научно-техническая, транспортная, социальная, экологическая полити­ка все сильнее интернационализируется. Министерства ино­странных дел постепенно утрачивают привычную роль единст­венного или даже основного представителя страны на междуна­родной арене. Все острее встает проблема институционального обеспечения, координации внешнеполитических линий различ­ных ведомств, причем как внутри государств, так и между ними.

Старые организации, многие правила международного поведе­ния становятся все менее эффективными, новые даже не успевают утвердиться. Так, в надежде ответить па новые вызовы и сохра­нить себя Организация Североатлантического договора (НАТО) приняла концепцию гуманитарной интервенции — и провалилась. США, скорее всего, не удастся закрепиться в роли единоличного мирового лидера — отсюда еще большая нестабильность. Все эти обстоятельства не были адекватно оценены и не по­лучили отражении в ныне существующей системе международ­ных институтов.

В исторической перспективе эти процессы ставят в повестку дня любого современного государства ряд проблем.

Первая группа проблем. Каковы дальнейшие пути и варианты социально-экономического и политического развития. Здесь возможно несколько вариантов. Либо в парадигме мировой эволюции заложен какой-то универсальный путь, которым сей­час идут некоторые рыночно-демократические страны и на ко­торый постепенно встанут все, либо рано или поздно произой­дут размежевание, расхождение стран в диаметрально противо­положных направлениях.

Вторая группа проблем связана с формированием нового ми­рового порядка, нового соотношения сил. Какова его связь с мировым историческим процессом, в какой степени он порож­ден реальными потребностями мирового развития? В чем про­явится новая по существу специфика их взаимодействия? Что будет воздействовать в большей степени — императивы миро­вого развития, императив соразвития или новое соотношение сил, новые противоречия и новые конфликты?

И третья, последняя группа проблем — будущие международ­ные конфликты. Каков будет их характер? Будут ли это столк­новения цивилизационного плана? Станут ли они продолжени­ем воздействия старых противоречий (преимущественно клас­совых, а также военно-политических), или же они будут больше связаны с экономической или экологической пробле­матикой? Закономерно поставить также вопрос о том, не будут ли они все больше и больше связаны с явно обозначающейся тупиковостью индустриального развития и, соответственно, не­обходимостью перехода на новые (может быть, качественно но­вые) формы эволюции, резко отличающиеся от старых?

Какие бы ни были ответы на эти вопросы, они не обещают современному миру ни легкого пути к успеху и процветанию, ни международной стабильности.

Эксперты фиксируют появление и кристаллизацию в совре­менном мире трех центров экономико-политического влияния, которые сопровождаются формированием условно трех групп государств по признаку их развитости и возможных перспектив в будущем.

Первая группа — страны первого мира, уходящие в отрыв от всех остальных. Именно они в первую очередь смогли воспользо­ваться плодами информационной революции, большей финан­совой и торговой открытости. Это — Северная Америка, Западная Европа, Япония (которая, правда, испытывает трудности), к ним могут примкнуть некоторые «новые индустриальные страны».

Вторая группа — большинство новых индустриальных стран, совершивших рывок в 1960—1990-е гг., но сейчас развивающих­ся недостаточно быстро, чтобы в обозримом будущем надеяться войти в «первый мир». Для этих государств, концентрирующих­ся в Восточной и Южной Азии, Латинской Америке, Централь­ной и Восточной Европе, цель на обозримую перспективу — за­крепиться на периферии развитого мира. Но вряд ли они, осо­бенно государства Дальнего Востока и Южной Азии, надолго смирятся с ролью подчиненной политической периферии.

Третья весьма широкая группа — так называемые «падающие» государства (в Экваториальной Африке, Центральной Азии, ря­де стран бывшего СССР), доля которых в мировом ВНП про­должает сокращаться. Информационная революция, экономи­ческая глобализация затрагивают их лишь по касательной, анклавно. Большинство из этих государств не могут поддерживать элементарный порядок на своей территории, становятся жерт­вами бесконечных междоусобиц, рассадниками международно­го терроризма, наркотрафика, потенциальными источниками распространения «оружия массового поражения бедных» - биологического и химического. В ситуации растущей «прозрач­ности» современного мира, роста относительной уязвимости развитых обществ эти страны превращаются в растущую угрозу международной стабильности.