«Задания по исполнительному праву»

Фундаментальной основой успешного противодействия организованной преступности является правильное применение норм, предусматривающих уголовную ответственность за организованные проявления преступной активности. Однако на данном этапе уголовно-правовой рычаг – ст. 210 УК РФ – почти не действует. Например, в Иркутской области практически по всем уголовным делам, возбужденным по данной статье, были вынесены оправдательные приговоры. Представляется, что одна из причин – неоднозначное понимание устойчивости и сплоченности, являющимися конструктивными признаками преступного сообщества, ответственность за организацию которого предусмотрена ст. 210 Уголовного кодекса РФ.

В соответствии с ч. 4 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным преступным сообществом, если оно совершено сплоченной организованной группой, созданной для совершения тяжких и особо тяжких преступлений. Таким образом, законодатель определяет преступное сообщество через организованную группу. Следовательно, сообществу присущи все признаки организованной группы, а это значит, что правоприменителю необходимо первоначально установить признаки организованной группы, а затем решать вопрос о наличии специфических признаков, которыми обладает преступное сообщество. В случае, если вышеуказанные признаки не найдут своего подтверждения в материалах уголовного дела, то ст. 210 УК исключается, а действия виновных квалифицируются по статьям Особенной части УК РФ, при этом всем вменяется особо квалифицирующий признак – «совершенное организованной группой».

От иных преступных групп организованную отличает ее устойчивость. Как показывает практика, установление именно этого признака вызывает проблему. В научном мире «устойчивость» также имеет неоднозначную трактовку.

Так, некоторые ученые под устойчивостью понимают длительность и стойкость преступной связи между участниками. При этом устойчивость также характеризуется наличием организатора или руководителя группы. Высказывается точка зрения, что «организатор создает группу, осуществляя подбор соучастников, распределяет роли между ними, устанавливает дисциплину, а руководитель обеспечивает целенаправленную, спланированную и сложную деятельность как группы в целом, так и каждого ее участника».[1]

Этой позиции придерживается и Верховный суд РФ. Например, в п.13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе», указано: «В соответствии с законом (ст.35 УК РФ) организованная группа характеризуется устойчивостью, более высокой степенью организованности, распределением ролей, наличием организатора и руководителя»[2].

Приведенная позиция, несомненно, отражает тот смысл, который законодатель заложил в содержание анализируемого признак (устойчивости), однако представляется, что такая формулировка не совсем удачна. Само по себе наличие организатора и руководителя еще не говорит об устойчивости организованной группы (можно же допустить ситуацию, когда при совершении преступления в группе имелись и организатор, и руководитель, но после совершения преступления «коллектив» распался), а такая характеристика, как «стойкость связей» носит оценочный характер. В данном контексте представляется интересным взгляд профессора Р. Р. Галиакбарова, который предлагает ввести для определения устойчивости такой формализованный критерий как систематичность преступных посягательств. «Систематичность, утверждает он, – не сводиться к повторению (неоднократности) преступления. Она уже предполагает большее количество посягательств – три и более, что отражает более высокую антисоциальную направленность действий субъектов»[3]. Очевидно, ученый исходит из того, что большое количество преступлений, совершенных одним составом участников, является проявлением устойчивости. В то же время, наряду со систематичностью он предлагает внедрить другой показатель - длительность деятельности группы. Например, признавать группу устойчивой и в тех случаях, когда объединение создается для совершения даже одного преступления, но его осуществление требует длительной подготовки. Здесь профессор Р. Р. Галиакбаров соглашается с позицией Верховного Суда РФ: «организованная группа может быть создана и для совершения одного, но требующего тщательной подготовки нападения».[4]

Думается, что такая позиция является достаточно противоречивой. Предложив формализованный критерий – систематичность, профессор Р. Р. Галиакбаров, соглашаясь с мнением Верховного суда по поводу наличия организованной группы и при совершении одного, тщательно подготавливаемого преступления, сводит на нет его собственную попытку облегчить работу практиков, поскольку, возникает несколько вопросов – какое преступление считать тщательно подготовленным, а какое нет, если кому-то удалось тщательно спланировать и реализовать преступление за сравнительно небольшой промежуток времени – чем они «лучше» тех, у кого такая же по качеству подготовка заняла больше времени и т.д.

Следуя правилам формальной логики, хотелось бы изложить свое видение проблемы. Представляется, что общественная опасность организованной группы усматривается цели ее создания – постоянном осуществлении преступной деятельности. То есть, это объединение лиц, основным источником существования которых являются доходы от ее преступной деятельности. Здесь фактически речь идет не столько о систематичности преступлений, сколько об их совершении в виде промысла. Поэтому в ситуации с одним, даже пусть тщательно подготовленным преступлением, речь может идти, вероятно, все-таки о группе лиц по предварительному сговору. Однако, коль скоро промысел всегда предполагает систематичность посягательств (три и более раза), целесообразно говорить о закреплении в законе формализованного критерия – систематичность преступных посягательств как характеристику устойчивости организованной группы.[5]

Таким образом, устойчивость, как временная характеристика организованной группы, устанавливается не только через постоянство преступной связи между участниками, наличие организатора и руководителя, распределение ролей между соучастниками и т.д., но и через систематичность совершения преступных актов.

Если конкретная следственная ситуация позволяет с уверенностью говорить о наличии признака устойчивости, следующим этапом для правоприменителя становится установление специфического признака преступного сообщества – сплоченность. Недостаточная конкретизация этого признака в законе, большое количество противоречивых мнений ученых дает право судам определять его самим в рамках конкретного уголовного дела. Например, по уголовному делу в отношении Сергеева Верховный суд РФ определил: «По смыслу закона под сплоченностью следует понимать наличие у членов организации общих целей, намерений, превращающих преступное сообщество в единое целое.

О сплоченности может свидетельствовать наличие устоявшихся связей, организационно-управленческих структур, финансовой базы, единой кассы, конспирации, иерархии подчинения, единых и жестких правил взаимоотношений и поведения с санкциями за нарушение неписаного устава сообщества».[6]Верховный суд СССР в своем постановлении № 12 от 30 ноября 1990 г., указал: «Об устойчивости могут свидетельствовать, в частности, предварительное планирование преступных действий, подготовка средств реализации преступного замысла, подбор и вербовка соучастников,…, распределение ролей между ними, обеспечение мер по сокрытию преступлений, подчинение групповой дисциплине…»[7]Иркутский областной суд по обвинению Р. и др. по ст. ст. 210 ч. 1, 228 ч. 4, ст. 111 ч. 3 УК РФ, счел установленными следующие обстоятельства: наличие руководителя, который посредством своих бригадиров, в подчинении каждого из которых находилось по несколько сбытчиков, наладил бесперебойный сбыт наркотического средства-героина в г. Иркутске; существование в этой группе иерархии подчинения; жесткой дисциплины и санкций за ее нарушение; обязательные правила конспирации; участники группы получали регулярно плату; доходы от преступной деятельности постоянно сдавались в единую кассу и велось что-то вроде бухгалтерии, где каждый из участников записывался под псевдонимом.[8]

Характеристики преступных образований, закрепленные в решении судов, весьма схожи, однако, приводят к разным выводам. Если в первом случае одни и те же признаки относят к сплоченности и речь идет о преступном сообществе, то в двух других – к устойчивости и речь уже идет об организованной группе.

Мы предпримем попытку изложить свое понимание «сплоченности». С. И. Ожегов в своем словаре указывает: «сплоченный – прочно связанный дружбой, проникнутый единодушием, взаимопониманием»[9]. Следовательно, сплоченность как признак преступной группы, лежит в области межличностных отношений, отражающий наибольшую степень сближенности, доверия, взаимопонимания и т.п. Можно смоделировать ситуацию. Несколько друзей, с детства живущих в одном дворе, не раз выручавших друг друга из беды, закончивших одну школу и т.д., решили встать на «преступный путь». Для этого избрали из своей среды руководителя, образовали единую кассу, распределили роли и начали совершать преступления. Говорить о наличии сплоченности в такой группе можно достаточно уверенно, а вот о том, что эта группа стала преступным сообществом – преждевременно.

Исходя из вышесказанного, полагаем, что сплоченность, наряду с устойчивостью, присуща в той или иной степени и организованной группе, и преступному сообществу. Эти характеристики взаимообусловлены и дополняют друг друга. Соответственно, чем более сплочен коллектив, тем он более устойчив. Подобной точки зрения придерживается Н. П. Водько: «…эти признаки неразрывно, органически, хотя и в разном соотношении, могут присутствовать в понятиях организованной группы и преступного сообщества. Более того, вновь созданное преступное сообщество, участники которого еще не совершили других преступлений, может быть менее сплоченным, чем организованная преступная группа, участники которой совершили серию преступлений и объединены потенциальной угрозой разоблачения».[10] Таким образом, «сплоченность» вполне дееспособен как признак организованных преступных формирований, но как критерий разграничения организованной группы и преступного сообщества его использовать нельзя.

С учетом вышеизложенного полагаем, что разграничение организованной преступной группы и преступного сообщества по признаку сплоченности, предложенное законодателем, несколько неудачно. Разграничение следует проводить по степени общественной опасности преступных групп. Преступное сообщество обладает характеристиками, за счет которых повышается его вредоносность и качественно отличает его от организованной группы.

[1] Гаухман Л. Д., Максимов С. В. Уголовная ответственность за организацию преступного сообщества. М., 1997. С. 9.

[2] См.: Бюл. Верховного Суда РФ. № 4. С. 7.

[3] Галиакбаров Р.Р. Квалификация преступлений по признаку их совершения организованной группой// Рос. юстиция. 2000. № 4. С. 47–50.

[4] О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997г. № 1// Бюл. Верховного Суда РФ. 1997. № 3. С. 2

[5] Не смотря на то, что такие показатели, как стойкость преступной связи, наличие руководителя и др. напрямую не вытекают из закона, они фактически всегда присутствуют, ибо только коллектив с такими характеристиками может функционировать как самостоятельная преступная единица.

[6] Определение Верховного суда РФ от 30 декабря 1999 г. По уголовному делу по обвинению Сергеева по ч. 2 ст. 210 и ч. 4 ст. 228 УК РФ.

[7] Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 12 от 30 ноября 1990 г.

[8] Архив Иркутского областного суда.

[9] Ожегов С. И. Указ. соч. С. 772.

[10] Водько Н. П. Уголовно-правовая борьба с организованной преступностью. М., 2000. С. 22

Источник: http://www.law.edu.ru/doc/document.asp?docID=1125029