«Задания по дисциплине "Уголовный процесс"»

 

Уважаемые студенты! 

Данная работа ОТСУТСТВУЕТ в банке готовых, т.е. уже выполненных работ. Я, Марина Самойлова, МОГУ ВЫПОЛНИТЬ эту работу по вашему заказу.

Срок исполнения заказа от 1-го дня.

Для заказа и получения работы напишите мне письмо на studentshopadm@yandex.ru

Вступи в группу https://vk.com/pravostudentshop

«Решаю задачи по праву на studentshop.ru»

Решение задач по юриспруденции [праву] от 50 р.

Опыт решения задач по юриспруденции 20 лет!

С уважением, Марина Самойлова, studentshop.ru

 

Материалы к проведению ролевой игры

 

 

 

По факту пропажи Ермиловой Ирины, 9 декабря 1990 года рождения, установлено, что она, являясь ученицей 3  класса  8-летней  школы,  14 февраля 2001 года в 19 часов 30 минут, вместе с мамой и братом приехала в гости к бабушке — Демидовой С.Т., проживающей в кв. 20, корп. 3, дом № 24 по ул. Сахаровской г. Москвы, — а в 20 часов 30 минут она вместе с мамой Ермиловой Е.Н. вышла на каток, расположенный у дома, затем Ермилова ушла домой и стала наблюдать как катается ее дочь. В 21 час 30 минут — 40 минут Ермилов А.А. — отец Ирины, вышел встретить дочь и, пройдя по катку со стороны 1-го подъезда, ее не встретил. Не обнаружив ее дома, на автомашине такси, на которой он в тот день работал, проехал по окружающей местности, но дочь не нашел.

В 22 часа Ермилова Е.Н. обратилась в отделение милиции г. Москвы с заявлением об исчезновении дочери и просила принять меры к ее розыску.

Показаниями свидетелей Ермиловых Е.Н. и А.А. о том, что они вместе с родственниками искали дочь всю ночь, прошли катки, подвалы, чердаки с целью выявления  лиц, которые видели их дочь, прошли близлежащие квартиры и по классам близлежащих школ.

Из разговоров с детьми им стало известно, что Ирину видели на катке и как она прошла с катка за угол дома   со стороны 4-го подъезда. У дома стоял оранжевый микроавтобус и около него — 2-е мужчин, которые схватили девочку, затащили в машину и увезли, из машины раздались крики (т. 1, л. д. 122, 136, 148–171; т. 15, л. д. 39–

об–41, 36–39).

Показаниями Ермилова А.А. об опознании им 17 февраля 2001 года в 1 час 50 минут трупа своей дочери (т. 1, л. д. 117; т. 15, л. д. 39-об-41).

При проведении первоначальных следственных действий 16 февраля 2001 года в 18 часов 30 минут установлено, что еще до обнаружения чемоданов с трупом Ермиловой Ирины подросток Водинов Р.А., 1989 года рождения, объяснил: «Я увидел, как Эдик пошел домой

 

103

 

направо, т. е. в сторону подъезда № 1. Чуть раньше в светлой куртке домой пошла девочка…

Когда девочка дошла до 4-го подъезда, она почему-то приблизилась к мужчинам, потом быстро отбежала от них и побежала по газону, мужчины бросились за ней, где-то между 2 и 3 подъездами мужчина в куртке схватил ее и приподнял. Девочка закричала, стала отталкиваться ногами. Мужчина в пальто побежал к машине, открыл дверь и втолкнул девочку в машину…»

После того, как стало известно, что Ермилова Ирина убита, Водинов под влиянием со стороны отказался от этих показаний, объяснив, что он видел только как девочка в светлой курточке скрылась за углом дома, объяснив, что ранее он свои показания придумал, о чем также утверждал и в судебном заседании (т. 13, л. д. 73–77). Как и 18 мая 2001 года, Водинов еще раз утверждал о том, что мужчины догнали девочку  и  посадили  в  машину  «РАФ»  (т. 4,  л. д. 49).

Суд принимает во внимание показания Водинова об обстоятельствах исчезновения Ирины, поскольку то, что мужчины схватили ее и посадили в машину «РАФ» подтверждено другими обстоятельствами по делу, а по показаниям его матери — Васильевой П.П. ее сын является правдивым,  и  его  показаниям  нужно  верить  (т. 4,   л. д. 57–58). Она знает, что из окон ее квартиры хорошо просматривается проезжая часть и все подъезды 5-го корпуса дома № 24. 14 февраля у последнего  подъезда  дома 24 она видела ярко-оранжевый «РАФ» и Роман говорил ей, что в милиции он и Эдик Сергеев рассказали всю правду, что они видели.

Мать несовершеннолетнего Сергеева Э.Д. — свидетельница Иванова Н.Г. подтвердила, что 14 февраля ее сын Эдик гулял на улице до 21 часа и когда его стали вызывать в милицию, он ей рассказал, что девочку украли на машине и он это видел (т. 4, л. д. 69–70; т. 15, л. д. 77–78).

Несовершеннолетний Быков А.В. подтвердил, что видел на катке 2-х девочек, одна из них в светлой куртке с каки-

 

ми-то знаками. Примерно в 21 час 20–25 минут девочки ушли с катка, пошли по тропинке под окнами и скрылись за углом дома № 24, корп. 3 со стороны 4-го подъезда, он сам пошел домой и услышал как девочка кричала «мама», она крикнула три раза и он понял по голосу, что она кричит от страха, и тут же он увидел, как от дома отъехала машина с фургоном, откуда доносились приглушенные крики девочки (т. 4, л. д. 31–36; т. 15, л. д. 71–72).

Его мама — Быкова В.Е. подтвердила, что 14 февраля 2001 года ее сын Алеша  катался  на  катке,  а  в  21 час 35 минут она услышала приглушенный крик «мама», кричала девочка, один крик был громкий, два приглушенных, а когда посмотрела в окно, то увидела фургон яркого цвета и эта автомашина проехала от последнего подъезда дома № 24 корп. 3 и проехала в сторону детской поликлиники (т. 4, л. д. 37–40).

Суд при оценке показаний Быкова Алексея учитывает, что свои первые показания об исчезновении девочки, когда она кричала «мама», он дал 16 февраля 2001 года в 10 часов утра, т. е. когда еще не было известно о том, что Ермилову Ирину убили, и эти показания суд считает правдивыми, соответствующими всем обстоятельствам настоящего дела и в частности — показаниям его матери Быковой, которая  была  допрошена  4  и  17 марта 2001 года — уже после того как в микрорайоне стало известно об убийстве и изнасиловании несовершеннолетней Ирины Ермиловой (т. 4, л. д. 30–40).

Показаниями свидетельницы Кирсановой В.И., подтвердившей, что 14 февраля 2001 года из окон своей квартиры, расположенной на 3 этаже дома № 24 корп. 3 по Сахаровской улице, «видела автомашину марки

«РАФ», а примерно в 21 час 30–35 минут с улицы услышала крик девочки, после чего хлопнула дверца автомашины, заработал двигатель и машина поехала в сторону последних подъездов дома № 12 корп. 1 по Сахаровской улице» (т. 4 л. д. 71–78, т. 15, л. д. 116–117).

Показания свидетельницы Борисовой А.И., подтвердившей, что 14 февраля вечером с улицы она услышала

 

женский крик и шум работающего двигателя — как будто машина проезжала мимо (т. 4, л. д. 79–82; т. 15, л. д. 153).; Показаниями свидетельницы Орловой Л.А., проживающей, как и Борисова, в доме № 12 корп. 1 по Сахаровской улице, подтвердившей, что после окончания программы «Время» с улицы услышала резкий, тревожный женский крик, за ним второй, который резко обо-

рвался (т. 4, л. д. 33–37, т. 15, л. д. 115–об–117).

Фактическими обстоятельствами, из которых следует, что с целью выявления лиц, совершивших преступление, 20 февраля 2001 года в таксомоторных парках были развешены фотографии чемоданов, в которых находился труп Ирины, и обращение к водителям с просьбой сообщить об обстоятельствах, связанных с перевозкой указанных чемоданов. 20 февраля 2001 года в отделение милиции явился водитель такси 12 таксомоторного парка Портнов, который заявил, что он такие чемоданы перевозил.

Показаниями свидетеля Портнова на следствии и в суде, утверждавшего, что 16 февраля 2001 года,  около 18 часов, у станции метро к нему обратился гражданин с просьбой довезти его с вещами до Белорусского вокзала. С этим пассажиром он проехал к 5-му подъезду дома

№ 16 корп. 5 по Сахаровской улице, где пассажир вынес 2 чемодана, перевязанных крест-накрест голубым сутажом, и погрузил их в багажник, затем обошел машину слева и сел рядом с ним.

Портнов утверждал, что в пути следования пассажир говорил, что он ежедневно ходит по улицам в районе метро, сетовал, что дороги посыпают солью, отчего портится не только резина автомашины, но и обувь, и ему, через месяц после приобретения, пришлось чинить новые ботинки, и что он с приятелем был в районе Нового Иерусалима. Пассажир был в пальто темного цвета, темной меховой шапке, имел шарф с преобладанием красного цвета, черных кожаных перчатках, рассчитывался, доставая деньги из записной книжки красного цвета.

Суд обращает внимание на то, что за 8 дней до задержания Замука, Портнов подробно и обстоятельно описал

 

обстоятельства перевозки чемоданов и приметы пассажира, по предложению которого он перевозил чемоданы на Белорусский вокзал.

В  своих  показаниях  от  20.02.2001  Портнов утверждал:

«…открылась  правая  дверь  машины  и  мужчина спросил:

«Водитель,  поедем  на  Белорусский  вокзал»  и  далее:

«Заедем в Алешкино, забрать вещи» и «дом, который он назвал, находится на ул. Сахаровской, дом 16, корп. 5. Мы подъехали к 5 подъезду. Пассажир вынес чемоданы из этого подъезда и находился в подъезде 4–5 минут. … Один из них был темный, другой светлый …Оба чемодана были обвязаны тесьмой или бечевкой синего цвета. Я, когда увидел, что чемоданы обвязаны тесьмой, обратил на это внимание, так как обычно чемоданы обвязывают лишь пожилые люди, а этот человек был возрастом около 40 лет. Чемоданы оба были перевязаны крест-накрест по центру чемоданов».

Портнов описал приметы пассажира, и что он был в цельной меховой шапке темного цвета наподобие кроличьей, был шарф с рисунком красно-розового цвета, и были черные перчатки и далее: «По дороге… у нас был еще разговор о том, что пассажир ездил на охоту в район Нового Иерусалима или по грибы», а при погрузке чемоданов с правой стороны автомашины подошел мальчик и смотрел на приборную доску, когда он включил мигалку (т. 4, л. д. 105–106).

На следующем допросе 24.11.2001 Портнов рассказал о том разговоре, который у него был с пассажиром, погрузившим в багажник чемоданы, когда Портнов утверждал:

«Выезжая на ул. Свободы у нас с ним произошел разговор, я высказал, что данный участок дороги не заасфальтирован, на это он возразил, что дорога неровная из-за того, что асфальт положили на снег. Свои соображения пассажир подтвердил словами: «мне это виднее, т. к. я здесь часто хожу».

По дороге я заметил, что необходимо строить бетонные дороги, а он сказал, что в районе Нового Иерусалима он ездил со своим другом на «Жигулях» и там чуть не утонул в грязи» (т. 4, л. д. 109).

 

И далее: «из облика пассажира я запомнил — на голове была меховая шапка черного цвета, впечатление, как будто из перекрашенной нутрии» (т. 4, л. д. 109).

При анализе этих показаний за 20.11 и 24.11.2001 суд обращает внимание на то, что они были даны разным следователям: первые — следователю транспортной прокуратуры, а вторые — зам. прокурора г. Москвы.

Фактическими обстоятельствами по делу, из которых явствует, что свидетель Портнов 28.11.2001, вначале 16-го часа, в метро «Сходненская», при следовании его на работу, войдя в вагон, на перегоне случайно встретил и узнал пассажира,  которого  вез  16 февраля  с  2-мя  чемоданами  от

«Планерной» до Белорусского вокзала, этого гражданина он задержал и доставил в отделение милиции, где заявил, что категорически опознает его по чертам лица, фигуре, голосу, манере поведения и прочее, несмотря на то, что задержанный им гражданин был одет  в  другую  одежду (т. 4, л. д. 111) и этим задержанным оказался Замук Е.В.; Портнов сейчас же после задержания им Замука в своих показаниях утверждал: «И сотрудник милиции предложил ему пройти в комнату милиции. Этот гражданин сказал, что он работник милиции, а затем показал свое удостоверение мне. Я посмотрел удостоверение и мне бросилась в глаза фотография на удостоверении. Я сразу вспомнил выражение того лица — того мужчины, который 16.11.2001 садился ко мне в такси у метро, а затем мы с ним проехали до дома № 16 корп. 5 по ул. Сахаровской, и из 5-го подъезда этот гражданин взял 2 чемодана, с которыми он его доставил на Белорусский вокзал, при этом вспомнил, что когда Замук при оплате за такси расплачивался, из внутреннего кармана пиджака он достал записную книжку красного цвета и курил в комнате милиции также как и у него в такси, — он снял с пачки сигарет целлофановый пакетик и сбрасывал туда пепел (т. 4, л. д. 113), и на вопрос следователя  "Вы  уверены,   что  гр.  Замук   Евгений   Васильевич

являлся Вашим пассажиром 16.11.2001, когда Вы его  везли на такси от ст. метро «Планерная» на Белорусский вокзал   с  чемоданами»,   Портнов   ответил утвердительно

 

(т. 4, л. д. 111–112); в этот же день, 28.11.2001, Портнов на имя начальника милиции собственноручно написал заявление, в котором он изложил следующее: «все это мне не дает покоя и я решил приехать в отделение милиции и все изложить на бумаге, так как задержанный гражданин   и есть тот пассажир,  который  16 февраля  в  18 часов  10 минут выносил те чемоданы из дома 16  корпус 5  по ул. Сахаровская, в комнате милиции я узнал, что гражданина зовут Замук Е.В., написано собственноручно 28.11.2001» (т. 4, л. д. 102 об.).; т. е. Портнов это заявление написал после того, как он задержал Замука, дал свои показания, и поехал на работу, отработал до конца рабочий день — до 21 часа, узнав, что Замука отпустили из отделения милиции, Портнов, приехав вновь в отделение милиции, изложил указанное заявление собственноручно.

Собственноручно написанными объяснениями Портнова В.Ф. на имя зам. начальника УВДТ от 07.03.2001, в которых он подробно описал приметы гражданина, по которым он в задержанном им 28.11.2001 гражданине опознал Замука, по просьбе которого он как таксист перевез чемоданы на Белорусский вокзал, в которых, как установлено, оказался труп Ирины (т. 4, л. д. 114–116).

В этих объяснениях Портнов, кроме всех обстоятельств, ранее перечисленных им, которые привели его к убеждению, что он правильно задержал Замука — 28.11.2001 указал и на следующее: он 17.11 обратил внимание на дверь автомашины, когда около ручки имелись «следы от побелки» — т. е. его пассажир, а он считает, что это был Замук, будучи в перчатках, после погрузки чемоданов, испачкал около ручки побелкой; при выходе на место составом суда, он, Портнов, указал место под лестницей в 5-м подъезде дома № 16 по ул. Сахаровской, откуда взять чемоданы можно при условии обязательного захвата руками побелки и в этом суд убедился при осмотре места нахождения чемоданов, перед тем, как Замук погрузил их в багажник автомашины под управлением Портнова

№ 70–08 ММЛ.

 

Подробными и обстоятельными показаниями Портнова В.Ф. при его допросе следователем 12 марта  2001 года, когда он конкретно перечислил приметы, по которым определил, что пассажиром, которому он перевозил чемоданы с трупом, был Замук, рост его — 175– 180 см, на вид ему — 35 лет, лицо продолговатое, розовое, в демисезонном пальто, шарф с преобладанием красного цвета, шапка темного цвета, деньги для оплаты за проезд Замук в сумме 150 рублей вытащил из красной записной книжки.

В этих показаниях Портнов утверждал: «Перед тем, как он сел в машину, шарф у него был аккуратно заправлен в пальто, а когда он вышел из 5-го подъезда дома

№ 16 корп. 5 по Сахаровской улице в г. Москве с двумя чемоданами, шарф у пассажира был приподнят, как бы вылез из-под пальто. Создавалось впечатление, что человек, не раздеваясь, делал резкие движения» и это фактически было в результате того, что Замук из-под лестницы доставал тяжелые чемоданы для переноса их в такси»   (т. 4, л. д. 117–133).

Подробными и обстоятельными показаниями Портнова на очной ставке с Замуком 2 июня 2001 года, на которой он полностью уличал Замука в том, что именно Замук явился тем пассажиром, для которого он перевез чемоданы на Белорусский вокзал, в которых оказался расчлененный труп несовершеннолетней Ирины, при этом суд учитывает неубедительные показания Замука на этой очной ставке, объяснившего, что Портнов его с кем-то путает (т. 4 л. д. 135–141).

Подробными и убедительными показаниями свидетеля Портнова в судебном заседании о том, что он 28.11.2001 в метро, встретив совершенно случайно Замука, узнал в нем того гражданина, по просьбе которого от ст. метро подъехал к подъезду № 5 дома № 16 по Сахаровской улице и перевез на ст. м. Белорусская 2 чемодана, в которых оказался труп Ермиловой Ирины, при чем в судебном заседании Портнов на вопрос суда, уверен ли он, что он правильно опознал Замука, ответил

 

суду утвердительно и заявил, что он правильно опознал Замука и он не сомневается в том, что Замук перевозил труп в чемоданах.

Убедительными и правдивыми показаниями свидетеля Портнова при выезде, когда он показал суду путь следования его и Замука от метро до 5-го подъезда дома

№ 16 корп. 5 по Сахаровской улице, где были взяты чемоданы, а также показал то место под лестницей на 1-м этаже, откуда вытащены были чемоданы с захватом побелки, а криминалистической экспертизой подтверждено, что микрочастицы белого цвета, изъятые из образцов почв 5-го подъезда дома № 16 корп. 5 по Сахаровской улице, и микрочастицы белого цвета с поверхности светло-коричневого чемодана по родовым признакам покрытия цвету, состоянию поверхности, хрупкости, неравномерной толщине и родовым признакам материалов, из которых они изготовлены — родовому компоненту, а также качественному элементарному составу минеральной   краски   —   одинаковы   (т. 5,  л. д. 181–183).

Далее, из заключения криминалистической экспертизы следует, что на одном из сутажей, которыми были перевязаны чемоданы, выявлены следы горюче-смазочных материалов, имеющие общеродовую принадлежность с нефтемаслом, обнаруженным на резиновом коврике,  изъятым  из  багажника  автомашины   Портнова (т. 4, л. д. 156–158, т. 5, л. д. 115–117, 219–220).

Экспертизой было выявлено: 1) притертость краски желтого цвета на темно-коричневом чемодане; 2) наслоение краски белого цвета на светло-коричневом чемодане и эти

«притертость» и «наслоение» имеют общегрупповую принадлежность с частицами краски, выявленной на резиновом коврике из багажника автомашины Портнова — все это бесспорно и объективно подтверждает, что в машине Портнова перевозились чемоданы, в которых был расчлененный труп, тем более, что на резиновом коврике машины Портнова найдены были волокна, имеющие общеродовые признаки с волокнами оплетки сутажа (т. 5, л. д. 158–162).

 

Указанные Портновым индивидуальные признаки лица, которого он перевозил с чемоданами, полностью подтвердились при исследовании данных о личности Замука. Так, Портнов заявил еще на первых допросах — до 28.11.2001, т. е. до дня задержания им Замука, что гражданин говорил ему о своей поездке и отдыхе с товарищем под Новым Иерусалимом. На следствии и в суде Замук не отрицал, что он действительно отдыхал дважды в доме отдыха ППО «Красный октябрь» в нескольких километрах под Новым Иерусалимом, о чем в деле имеется справка, которой подтверждено, что Замук Е.В. отдыхал в доме отдыха им. Мехова, около ст. Новый Иерусалим дважды: с 23.08 по 30 сентября 2000 года и с 23.08 по 8 сентября 2000 года, вместе с ним отдыхал его сослуживец — Осетров Анатолий Михайлович, проживали они в одной комнате (т. 2, л. д. 21). Замук не отрицал правильность этой справки, объясняя, что около ст. Новый Иерусалим он с Осетровым

отдыхал дважды.

Указанные обстоятельства объективно подтверждают показания Портнова об опознании Замука, который делился с Портновым, что он, Замук, был под Новым Иерусалимом на отдыхе.

Портнов в подтверждение того, что он правильно опознал Замука, заявлял, что гражданин, погрузивший к нему чемоданы в такси, расплачивался с ним за пользование машиной такси, достав 150 рублей из записной книжки красного цвета. При обыске  Замука  25 мая  2001 г. были обнаружены 3 записные книжки красного цвета (другие были иных цветов), которые ранее в стадии следствия Портнову не предъявлялись Суд все три книжки, приложенные к делу, как вещественное доказательство — именно красного цвета — предъявил Портнову, и Портнов, указав на одну из них, заявил, что именно из этой записной книжки Замук вытащил 150 рублей и заплатил ему за пользование машиной такси — от ст. м. Планерная до ст. м. Белорусская. Суд эту книжку предъявил Замуку и на вопрос суда, принадлежит ли ему эта записная книжка и пользовался ли он ею последнее

 

время, подсудимый Замук ответил утвердительно, 2-я книжка в красной обложке принадлежит его матери, а третьей он не пользовался.

Все эти обстоятельства суд расценивает как объективные доказательства того, что Портнов 20.02.2001 основательно опознал Замука и дал, как на следствии, так и в суде, объективные показания, уличающие Замука в том, что именно по его просьбе Портнов перевез чемоданы, в которых оказался труп несовершеннолетней Ермиловой Ирины, и поэтому у суда нет оснований не доверять всем показаниям и утверждениям свидетеля Портнова.

Объяснение подсудимого Замука, почему именно его опознал Портнов, — что просто Портнов «вредный фантазер» — суд считает не серьезным, не состоятельным, и не убедительным.

Суд полностью принимает во внимание объективные, ни в чем не опороченные показания свидетеля Портнова, так как таковые нашли подтверждения и в других материалах настоящего дела.

Так, согласно графику Портнов в феврале 2001 года работал с 15 часов до 3 ч. 20 мин., а 15 февраля его должны были направить и он был фактически направлен в Центральную диспетчерскую для выполнения предварительных заказов и эта диспетчерская находится непосредственно около Белорусского вокзала, куда он и поехал со своего места жительства — с ул. Сахаровской, д. 1, корп. 1, кв. 00, предварительно со стоянки такси от ст. м. Планерная, по просьбе Замука взяв 2 чемодана, доставив его на Белорусский вокзал (т. 4, л. д. 145–150).

Согласно данным бюро заказов на такси Портнов должен был подать машину в 18.00 ч., что соответствует его показаниям о том, что Замук к нему на стоянку  такси  около ст. м. Планерная подошел около 17 ч.  50 мин.  или 18 ч. 05 мин., около м. Белорусская были в 18 ч. 40 мин, заказ водителю был передан в 18 ч. 36 мин., о чем име ется запись на заказе (т. 4, л. д. 150 об).

Фактическими обстоятельствами, из которых явствует, что в связи с упомянутым ранее обращением милиции и

 

распространенными по таксомоторным паркам фотографиями чемоданов, обнаруженных с трупом Ермиловой Ирины, с заявлением обратился не только таксист Портнов, но и другой водитель из другого, 4-го, таксопарка — Серков, и это было также еще до задержания Замука — 22.02.2001, который в протоколе допроса утверждал:

«Вечером 20.02.2001 я обратил внимание на цветную фотографию, на которой были изображены два чемодана, которая была вывешена у нас в таксомоторном парке. Увидев эти чемоданы на фотографии, я попытался вспомнить, не перевозил ли я такие чемоданы. Серьезно я стал вспоминать об этом только вчера,  т. е.  21 февраля 2001 года, и сегодня решил сообщить органам милиции, после того, как еще раз внимательно в таксопарке осмотрел фотографию, то мне удалось вспомнить. Судя по внешнему виду чемоданов, я действительно перевозил их в один из дней своей работы. Могу сказать, что оба чемодана запомнились прежде всего тем, что они были перевязаны запоминающейся бечевкой. Эти два чемодана, которые я перевозил, запомнились еще тем, что в связи с одинаковой перевязкой были «как два брата близнеца».

Могу сказать, что веревка, которой были перевязаны оба чемодана, представляла собой жгут, состоящий из нескольких сплетенных нитей серого и зеленого цвета… Оба чемодана были перевязаны крест-накрест, как перевязываются торты, так мне эта перевязка и запомнилась. Кроме того, чемоданы, которые я перевозил, были схожи с изображенными на фотографии по цвету, размеру. Один, как я помню, темного цвета, был меньшего размера, а второй, светлый, был большего размера. Особенно мне запомнился светлый чемодан. На фотографии, предъявленной мне, у этого чемодана один угол крышки был оторван, а второй нижний угол этой же стороны был помят — «крышка от угла была чуть вдавлена» (т. 4, л. д. 167–174).

Свидетель Сурков утверждал, что в один из дней — 16, 17 февраля 2001 г. во второй половине дня на стоянке такси у Белорусского вокзала к нему в машину сели 2 пассажира, погрузившие в багажник 2 чемодана, перевязан-

 

ных крест-накрест синим сутажом, один их которых — большего размера, был светло-коричневый, а другой — меньший, темно-коричневого цвета, при этом оба пассажира были в темных пальто и надвинутых на лоб кроличьих шапках, они попросили их отвезти на Ярославский вокзал, в пути следования пассажиры не разговаривали, а у Ярославского вокзала, заплатив 120 рублей, взяли чемоданы и ушли, при этом один пассажир вел себя нервозно, а второй был более спокоен (т. 4 л. д. 170).

Имеющимся графиком работы, из которого следует, что Сурков работал 16 февраля 2001 года  с  7.00 часов  до  20 ч. 15 мин. (т. 4, л. д. 175).

Опознанием свидетелем Сурковым 2-х чемоданов, среди других, в которых и перевозился труп Ермиловой Ирины, по их размеру, цвету, характерным повреждениям на светло-коричневом чемодане, когда он отметил отсутствие уголка на левой крышке слева и вмятины на этом месте.

При опознании чемоданов Сурков также утверждал, что оба чемодана были также перевязаны крест-накрест тонкой тесьмой, обмотанной в два-три раза, цвет тесьмы на двух чемоданах был одинаков, синеватый.

Опознание Сурковым сутажа по его характерному виду. При предъявлении для опознания фотографий среди других лиц свидетель Сурков опознал Замука, как одного из пассажиров, которых он перевозил с двумя упомянуты-

ми чемоданами с Белорусского на Ярославский вокзал.;

В судебных заседаниях свидетель Сурков не смог утвердительно опознать Замука, объяснив, что прошло много времени и ему трудно его сейчас опознать.

Показания свидетеля Суркова на очной ставке с Замуком утверждал, что к нему в автомашину такси погрузили 2 очень тяжелых чемодана, перевязанных тесьмой, пассажиров было двое и далее «кажется, сидящий напротив мужчина и есть второй пассажир».

Показаниями свидетельницы Чебаковой, подтвердившей, что 16 февраля 2001 г. она находилась с вещами на 1-ой платформе Казанского вокзала, ожидая свой поезд

«Мордовия»,  но  после  отхода  от  1-й  платформы   поезда

 

«Москва-Казань», услышала разговор 2-х мужчин о том, что стоят 2 чемодана без присмотра, чемоданы стояли один около другого, она попросила проходящего мужчину сообщить милиционеру об оставленных без присмотра чемоданах, увидев работника милиции сказала ему, что  у двери стоят 2 чемодана, а хозяина нет.

Когда милиционер подошел к чемоданам, сказал, что они очень тяжелые и поэтому их погрузили на тележку носильщика и увезли.

Протоколом осмотра чемоданов, в которых были обнаружены части трупа Ермиловой Ирины, ее одежда, ботинки с коньками.

Заключением комиссионной комплексной судебномедицинской экспертизы о том, что:

1.       присланные на экспертизу части принадлежат одному и тому же трупу;

причиной смерти Ермиловой явилась асфиксия от механического закрытия носа и рта и сдавления шеи и грудной клетки;

2.       массивные повреждения прижизненного происхождения возникли не менее, чем за 12 часов до момента наступления смерти от грубого механического воздействия, что могло иметь место при совершении полового акта;

3.       расчленение трупа произведено на границе средней и верхней третей бедер, мягкие ткани и большая часть периметра костей расчленены ножовкой по металлу, затем кости сломаны;

4.       правое бедро пилилось от наружной поверхности к внутренней, левое — от внутренней к наружной;

5.       в желудке из трупа Ермиловой были обнаружены  47 семян дурмана обыкновенного, что могло вызвать токсическое действие, однократное применение такого количества семян и пребывание в желудке в течение 2–3 часов может вызвать состояние возбуждения, нарушение координации движения, состояние апатии и полной потери сознания.

Неоднократно написанными собственноручными показаниями подсудимого Замук в стадии следствия, в кото-

 

рых он признавал изнасилование Ермиловой Ирины, а также перевозку трупа на Казанский вокзал через Белорусский вокзал.

Эти показания Замук написал 14.12, 15.12.2001 и, наконец, 16.12.2001, и к ним Замук приложил лично им исполненную схему автобуса, на котором с «Володей» увезли Ермилову Иру, и в котором насиловали ее.

Так, в собственноручном признании, которое Замук озаглавил как «чистосердечное», он записал  на имя  прокурора г. Москвы: «14 февраля 2001 г, около 7–8 ч. вечера, у магазина «Вино» на улице Сахаровская, я познакомился с мужчиной по имени Володя. Я был выпивши и еще «хотел выпить». Я взял бутылку «Вермута», а он две, мы сели в машину — микроавтобус типа Рафика серого цвета. Автобус в салоне не имел окон, была задняя  и  боковая двери. Володя лет 45, на голове залысина, у носа резкие складки, волосы черные, нос прямой, вверху зубы  встав ные, по бокам — стальные. Володя предложил выпить в машине, он отъехал в жилые дома по ул. Сахаровской, остановился. Мы выпили, он совсем немного, а я выпил почти всю бутылку…

Мимо машины шли девочки, я вышел и позвал их покататься, одна не согласилась, а вторая девочка на коньках, которой я предложил покататься, села в машину, я пересел в салон. Машина тронулась, а Володя стал разговаривать с девочкой, она сказала, что зовут ее Ирой, он дал ей шоколадку. Машину Володя остановил у Алешинского леса, недалеко от овощного магазина». Далее Замук подробно описал изнасилование Иры Володей и им самим непосредственно в салоне машины, после чего он (Замук) пошел домой, якобы не зная, что же сделал Володя с девочкой Ирой впоследствии, а на следующий день Володя попросил у него чемодан, для чего Володя пришел к нему на квартиру и он ему передал коричневый чемодан и моток сутажа,  а  16 февраля  2001 г. около 6 часов вечера, он, Замук, встретился с Володей у метро Планерная по поводу устройства его, Замука, на новую работу. И по просьбе Володи, он на

 

машине такси повез два чемодана на Белорусский вокзал, при этом чемоданы брал Володя в одном из жилых домов около метро, а после доставки чемоданов на вокзал у дверей вокзала встретил Володю, который взял у него чемоданы, при этом Замук отрицал, что в чемодане был труп девочки Иры, а считал, что там был «левый товар». На листе дела 53 т. 2 имеется схема, исполненная лично Замуком, где он указал место встречи его с Володей, место, где Иру посадили в машину, где было учинено ее изнасилование и по какому пути он ушел к своей сожительнице

Надежде Сотченко.

10 декабря 2001 года Замук вновь на имя прокурора г. Москвы в своих собственноручных показаниях, которые также называет чистосердечными, уточнял обстоятельства изнасилования Иры в Алешкинском лесу, не отрицая своего участия в этом преступлении совместно с Володей, объяснил: «После 12 часов позвонил Володя и сказал, что ему нужен чемодан. Через час он пришел ко мне домой, и я ему дал чемодан, и он также забрал сутаж. Для чего, он не сказал, а когда я спросил, что с девочкой, он сказал, что ее нет в живых и чтобы ни одна душа об этом не знала… Он сказал, чтобы я пришел в 6 час. вечера к м. Планерная и что я ему буду нужен. 16 февраля мы встретились, и он сказал мне, что нужно отвезти чемоданы на Казанский вокзал». В этих показаниях Замук уже не отрицал, что ему было известно, что Ира лишена жизни и что когда Володя предложил ему перевезти чемоданы, то он не считал, что это «левый товар».

26 декабря 2001 г. Замук, как впоследствии при допросе следователем, отказался от своих показаний, в которых он признавал, как изнасилование Иры, так и перевозку трупа.

30–31 декабря 2001 г. Замук, утверждал, что он дал неправильные признательные показания, которые изложил в заявлениях собственноручно, причем в этих показаниях он объяснял: «Все чистосердечные признания написаны мною лично, без какого-либо влияния со стороны. Никто меня не принуждал и не заставлял писать такое».;

 

В судебном заседании Замук стал неосновательно утверждать, что чистосердечные признательные показания им были даны при нарушении норм процессуального закона, когда работники следствия добивались от него дачи таких показаний, а 30–31 декабря 2001 г., когда он отказался от своих чистосердечных показаний, работники следствия учиняли рукоприкладство.

Суд проверил это заявление Замука и не нашел его подтверждения, тем более, что впоследствии Замук вновь изложил следователю свои также чистосердечные признательные показания. Так, 3 февраля 2001 г. в протоколе допроса Замук собственноручно записал: «Хочу собственноручно написать о совершенном преступлении. Я пошел в магазин на ул. Сахаровская за вином. Там в магазине я познакомился с человеком по имени Володя. Мы решили выпить, я взял 1 бутылку вина, а он 2 бутылки. Он был на машине типа УАЗ или РАФ. Мы сели в машину и поехали в жилой массив и встали около катка на ул. Сахаровская.  В машине выпили, Володя немного, а я почти всю бутылку… Около катка шли девочки, мы вышли и предложили им покататься. Девочки не соглашались, тогда одну из них мы с Володей посадили в машину и поехали в Алешкинский лес…», и далее, уточняя свои показания, Замук в этом же протоколе записал: «Девочка в темном отказалась и отбежала от нас, а девочка в сером замешкалась, я посадил девочку в машину, схватив ее за туловище, девочка не хотела садиться в машину, вырывалась, отталкивала, упиралась, просила отпустить, я открыл правую дверь и втолкнул девочку в салон машины. Володя сел за руль,  я сел  рядом  с девочкой,  и так  как  девочка кричала

что-то о помощи (что конкретно, не помню), я закрыл ей рот ладонью, чтобы не слышно было крика. Мы поехали вдоль длинного дома, выехали на улицу Вилиса Лациса и остановились в Алешкинском лесу. По дороге узнал, что девочку зовут Ирой, она сама сказала… а когда вернулся и зашел в салон машины, я увидел — девочка лежит, совсем раздетая, без сознания, одежда валялась на  передней лавке.  Володя  заставил  меня  совершить  половой  акт  с

 

девочкой. Я это сделал». Далее Замук, продолжая свои показания, также собственноручно записал: «15 февраля 2001 г. днем Володя мне позвонил по телефону и сказал, что ему нужен чемодан, я ему сказал, что у меня есть чемодан. Я ему рассказал, как найти мой дом, примерно через час он пришел ко мне домой. Я спросил о девочке, а он сказал, что она уже неживая и добавил, чтобы я ни о чем не беспокоился и молчал, иначе он меня прикончит. С антресоли, которая расположена над кухней моей квартиры, я взял чемодан, выбросил из него старые вещи, какие конкретно — не помню. Когда снимал чемодан с антресоли, оттуда упал моток сутажа голубого цвета. Володя взял чемодан и этот сутаж и затем ушел. Перед уходом, он попросил меня подойти 16 февраля 2001 г. к метро  к 17–18 часам и сказал, что сообщит новости по поводу новой работы. К 17–18 часам 16 февраля я подошел к метро, в метро я встретился с Володей, он был на машине типа РАФ или УАЗ, только серого цвета. Номера автомашины я не запомнил, какого типа были номера, старого или нового, не обратил внимания. Володя сказал, что я должен отвезти чемоданы на Белорусский вокзал, что он сам этого сделать не может, т. к. у него испортилась машина. Когда подошли к машине, то я увидел два чемодана, один темно коричневый — мой, а второй — большего размера — светлый с темными неопределенными полосами. Чемоданы были перевязаны сутажом крест-накрест. Володя сказал, что чемоданы нужно перенести в дом, так как у метро садиться в такси опасно, что там «левый товар», я нес свой чемодан, а Володя — второй. Вместе мы прошли под арку длинного дома, свернули влево, прошли мимо дома, у которого похитили Иру и пошли в крайний 5-й подъезд дома, расположенного к длинному  дому  за  детской  поликлиникой.  В подъезде поднялись между 2–3-м этажами, Володя остался с чемоданами, а я пошел за такси. У метро «Планерная» я сел в такси и показал водителю, как проехать к дому, где ждал Володя. Водитель повез меня через Алешкино к дому, где я должен был взять чемоданы у Володи. Водитель поставил машину багажником к подъ-

 

езду, я попросил подождать, сказал, что возьму вещи и быстро вернусь. Я взял у Володи два чемодана, вышел из дома, положил в багажник такси, сам сел рядом с водителем, был кто рядом у подъезда, — я не обратил внимания. По дороге я рассказывал водителю, что отдыхал в Новом Иерусалиме, что дорога, по которой мы ехали в район Планерных улиц, мне знакома, говорил, что из-за того, что дороги посыпают солью, портится не только резина на машинах, но и обувь, и что мне пришлось чинить ботинки буквально через месяц после их приобретения. Когда приехали к Белорусскому вокзалу, то из своей красной записной книжки я достал 150 рублей и отдал водителю, сдачи не брал. Я точно помню, что отдал водителю 150 рублей,  т. к. у меня было две купюры достоинством 100 и 50 рублей, которые Володя мне дал для проезда на такси. Когда я выгрузил чемоданы на площади у вокзала и водитель уехал, ко мне подошел Володя, он взял чемоданы и сказал, что я свободен. Володя остался с чемоданами недалеко от станции метро «Белорусская — радиальная», а я пошел в метро и поехал в Тушино. Володя пригрозил мне, чтобы я ни о чем не болтал и обещал позвонить. Больше Володя мне не звонил. Его телефон был записан на клочке бумаги, куда его дел, — не знаю.

Все случившиеся я очень тяжело переживал, слышал в районе разговоры об изнасиловании и убийстве Иры, на работе тоже слышал эти разговоры, этого не выдерживала моя нервная система, переживания и страх за жизнь удерживали меня от признания. Когда шофер, который вез меня на такси с чемоданами, задержал 20 февраля в метро

«Тушинская», я испугался, и боясь ответственности за совершенное изнасилование Иры и угроз Володи, не хотел говорить правды, не хотелось, точнее, боялся рассказывать и в период следствия. Сейчас решил рассказать всю правду несмотря на то, что я боюсь мести Володи; я глубоко раскаиваюсь в том, что совершил и сожалею, что так долго вводил следствие в заблуждение. Я уже писал один раз в чистосердечном признании частично о том, что мы сделали с Володей, затем отказался от этого, ссылаясь на отчаяние».

 

«Сейчас я даю чистосердечное показание без всякого принуждения и в дальнейшем не  буду  обманывать,  а  буду себя откровенно вести на следствии и в суде. Могу и хочу на выезде на место совершения преступления показать магазин, в котором мы познакомились с  Володей,  дом, от которого украли Иру, где встречались с Володей   16 февраля, куда ставили и где брали чемоданы, где встречались и расстались с Володей у Белорусского вокзала. Написано собственноручно», далее следовала подпись Замука и дата 3 февраля 2001 года и запись, учиненная также Замуком: «К своим показаниям прилагаю схему места происшествия», вновь его подпись и дата —    3 февраля 2001 года, подпись следователя Денисовой.

На листе № 88 т. 2 имеется схема, составленная лично Замуком в соответствии со своими показаниями, в которых он признал совершение преступных действий совместно с Володей. Анализируя подробные и обстоятельные показания подсудимого Замука, суд приходит к убеждению в том, что эти показания им были даны самостоятельно, без всякого влияния со стороны работников следствия, причем эти показания еще ранее подтверждались на следствии всеми обстоятельствами по делу и имеющимися в деле объективными доказательствами и поэтому ссылка Замука в настоящее время -– в судебном заседании — о том, что он эти показания дал в результате нарушения следователями норм закона, несостоятельна и неправдива и в этом суд убедился из следующих документов и процессуальных действий: от 5 февраля 2002 года имеется протокол проверки показаний на месте с применением видеозаписи, когда Замук в присутствии понятых: Минькова А.В. и Михалина С.А. — полностью повторил данные им показания 3 февраля 2002 года. Суд изложил полностью и эту часть показаний, просмотрел на видеозаписи и убедился в том, что Замук дал и вторично эти показания добровольно, а не в результате его плохого состояния здоровья, наступившего вследствие избиения его сокамерниками 9 января  2002 года, на что ссылался Замук в суде.

 

Далее, в том же протоколе от 5 февраля 2002 года, на вопрос следователя, все ли он рассказал и не хочет ли он показать на месте как все это было, он ответил утвердительно, и вся группа участников этих следственных действий проследовала по указанию Замука для проверки его показаний, что было вновь зафиксировано на видеозаписи и суд, просмотрев эту видеозапись, вновь убедился в том, что все объяснения Замук при этом выезде давал самостоятельно, а состояние здоровья Замука было нормальным и давало ему полную возможность с его согласия провести этот выезд на место совершения преступления и дать ему показания, которые были подробно изложены следователем.

Приложенные к делу фотоснимки к указанному протоколу выхода на место происшествия с Замуком дают возможность убедиться в том, что все показания Замук дал по своей инициативе и по своему желанию и его ссылки в суде о необъективности следствия несостоятельны и не отвечают материалам дела.;

Суд для проверки объяснений Замука, данных им в судебном заседании, о том, что следователи «вынудили» его давать «признательные показания», допросил понятых Минькова А.В. и Михалина С.А. в качестве свидетелей, которые подтвердили,  что  Замук  5 февраля   2002 года, в присутствии их давал следователям показания самостоятельно, и только в соответствии с его полным желанием был произведен выезд на место совершения преступления.

Суд, проверив ссылку Замука «на состояние здоровья», убедился в том, что действительно, 09.01.2002 при помещении в одну из камер ИЗ–48/1 он был избит сокамерниками, когда он рассказал за какое тяжкое преступление он привлечен к уголовной ответственности и, согласно записи в истории его болезни, у него был перелом 4-х ребер и он находился на лечении в медсанчасти ИЗ–48/1, по выздоровлении он был  выписан  и  с  26 января  2002 года с ним были возобновлены допросы.

И только с его согласия 5 февраля 2002 года был произведен выезд для проверки показаний на месте, о чем

 

имеется запись в протоколе, подписанным самим Замуком, понятыми Миньковым А.В. и Михалиным С.А. и в чем непосредственно убедился суд при просмотре видеозаписи этих следственных действий в судебном заседании.

Еще в стадии следствия Замук, отказавшись от данных им частично признательных показаний, и в частности при его допросе в качестве обвиняемого 4 августа 2001 года, стал ссылаться на то, что он давал показания неоднократно о своем участии в изнасиловании Иры, так как боялся работников Петровки, 38. В стадии следствия и в суде были допрошены работники органов дознания — Григорьев, Рушайло, Васильев, Кукашев и суд не установил какихлибо нарушений закона указанными лицами при допросах Замука.

Не основательны заявления Замука и о том, что при содержании в ИВС ГУВД Мосгорисполкома сокамерники наносили ему побои, так как суд в этом убедился из имеющихся в деле документов. В деле имеется записка из медицинского журнала ИВС ГУВД Мосгорисполкома на Замука, куда он из изолятора ИЗ–48/1 поступал трижды: 1)12.08.2001 — «здоров, жалоб нет», а в журнале оказания медпомощи за этот период записано: «Зубная боль», «жалобы на боли в пояснице, больны почки», с 28.08.2001 при направлении в ИЗ–48/1 — «жалоб нет, практически здоров»; 2)11.12.2001 при поступлении — «жалоб нет, практически здоров, были жалобы на головную боль», и один раз —

«боль в почках», при направлении в ИЗ–48/1, 09.01.2002 указано: «жалоб нет, практически здоров, телесных повреждений нет»;

3)21.01.2002 — «практически здоров, жалобы на боль в области легких при дыхании, в изоляторе находился по этому поводу на лечении» — после избиения его сокамерниками 09.01.2002, далее следуют записи за 04.02, 06.02, 07.02.2002 о жалобах на зубную боль и 10.02.2002 он был осмотрен — «жалоб нет, заболеваний нет, здоров».

Содержание этого документа полностью опровергает объяснения Замука о недозволенных методах следствия, допущенных якобы в отношении его, в частности в этом доку-

 

менте было засвидетельствовано состояние здоровья Замука и в период, когда им давались так называемые

«чистосердечные» показания — 14.12, 15.12, 16.12, 18.12.2001; 03.02, 02.2002, когда он, Замук, как и в другие дни, был здоров и у него не было жалоб на причинение ему кем-либо телесных повреждений, а медицинские осмотры его при переводе из одного места содержания в другое не содержат указаний на то, что Замук имел какие-либо телесные повреждения кроме тех, которые ему были причинены 09.01.2002 сокамерниками ИЗ–48/1, по которым была проведена проверка и, согласно имеющемуся в деле заключению, были приняты меры дисциплинарного воздействия на лиц, причинивших побои Замуку, но действия этих лиц ни в коей мере не связаны с проведением следственных действий следователями по настоящему делу, а были вызваны рассказом самого Замука в камере, что он обвиняется в убийстве несовершеннолетней девочки с последующим ее расчленением. Сам Замук не отрицал в судебном заседании, объяснив, что в камере его рассказ о предъявленном ему обвинении вызвал нападение на него сокамерников. Нападение подтверждено и имеющейся медицинской картой ИЗ–48/1, постановлением о прекращении дела в отношении Васильева, Григорьева, Рушайло, Кукашева.

В этой же стадии расследования дела Замук не заявлял, что при его допросе 30 и 31 декабря 2001 года ему разбили губу и кровь капнула на протокол, а в суде об этом заявлял совершенно неосновательно, просил о назначении биологической экспертизы, для исследования «капли крови на этом протоколе».

Суд убедился при осмотре этого протокола, что нет никакой необходимости в назначении указанной экспертизы и это заявление Замука, как и другие в судебном заседании, даны им только для того, чтобы опорочить действия следователей и уйти от ответственности за совершенное им тяжкое преступление.

Итак, суд полностью принимает во внимание  показа ния подсудимого Замука о совершенном им преступлении, которые он собственноручно изложил 03.02.2002 и

 

после, 05.02.2002, при выезде на место для проверки этих показаний, полностью их подтвердил, не только потому, что Замук эти показания делал самостоятельно, без влияния со стороны следователей, но и потому, что кроме вышеперечисленных доказательств, изложенных судом, имеются еще следующие доказательства вины Замука, которые подтверждают его действия, совершенные в отношении несовершеннолетней Иры:

при изложении своих показаний Замук признал, что после учинения насильственного полового акта с Ирой, он имел окровавленное свое белье, которое он застирывал в квартире Сотченко и ему пришлось трусы выбросить в мусоропровод, а впоследствии, когда Володя пришел к нему на квартиру и сказал, что ему нужен чемодан и подтвердил «что она уже не живая», это суд и расценивает как действие Замука, в результате которых наступили тяжкие последствия для потерпевшей — обильные кровотечения в результате массивных повреждений половых органов и промежности — согласно заключению судебно-медицинской          экспертизы,          т. е.    объяснения Замука полностью соответствовали заключению комиссионной комплексной судебно-медицинской экспертизы; при проведении экспертизы с брюк Ирины был изъят лобковый волос, а судебно-биологическая экспертиза дала заключение о том, что на основании морфологического и серологического исследований упомянутый лобковый волос мог произойти от Замука и не мог произойти от Ермиловой. Этими доказательствами подтверждаются показания Замука о его участии в непосредственном изнасиловании несовершеннолетней Ермиловой Ирины и его признательные показания, изложенные им лично и неоднократно в стадии следствия. У суда нет оснований не

верить этим показаниям и считать их вымыслом Замука;

в подногтевом содержимом рук Ермиловой Ирины обнаружен белок человека, клетки эпителия кожного типа, а судебно-биологическая экспертиза в своих выводах отметила, что подногтевое содержимое рук Ермиловой могло произойти от Замука;

 

при криминалистическом исследовании одежды Ермиловой Ирины и Замука на футболке, передней наружной и внутренней частях куртки потерпевшей Ермиловой Ирины выявлены волокна общеродовой принадлежности волокнам ткани синего костюма — пиджака и брюк Замука;

при проведении криминалистических экспертиз на куртке Ермиловой Ирины были выявлены микрочастицы оранжевого цвета, на ботинках — следы притертости лакокрасочного покрытия оранжевого цвета, в чехле от коньков Ермиловой Ирины и осыпи с них выявлены 6-ти сложные частицы кустарного лакокрасочного покрытия с верхним слоем эмали желто-оранжевого цвета, принадлежащие автотранспортному средству, и эти данные соответствуют самым первым показаниям подростка Розинова Р.А. 16.02.2001, о том, что «напротив первого подъезда дома № 24 стояла машина кирпичного цвета РАФ, по бокам белые линии» и далее, что «мужчины бросились за ней. Где-то между 2–3 подъездами мужчина в куртке схватил ее и приподнял. Девочка закричала,  стала отталкивать ногами, мужчина в пальто побежал к машине, открыл дверцу и втолкнул девочку в машину».

На эти обстоятельства указывал и Замук в своих признательных показаниях о том, что Володя был одет в куртку, а он в пальто.

При проведении экспертиз были проверены отделочные шнуры — сутаж, которые выпускаются промышленностью и имеются в продаже, а также были изъяты образцы сутажа в костюмерной Малого театра, где работает мать Замука Е.В. — Замук Л.И., краситель, в который окрашивался сутаж для изготовления различных костюмов в Малом театре и, согласно выводам экспертов, шнуры, изъятые в малом театре, имеют общую родовую принадлежность с одним видом шнура (выработанном без допускаемых замен), которым были перевязаны чемоданы с частями трупа Ермиловой.

В этом же заключении указано, что краситель, которым окрашены шнуры с чемоданов, образцы красителей с

 

Тушинской фабрики и из Малого театра, имеют общую родовую принадлежность и являются красителем марки — прямой чисто голубой.

Эти данные соответствуют показаниям Замука, в которых он признавал передачу сутажа «Володе» и которым в последствии оказались перевязаны чемоданы с трупом Ермиловой Ирины.

20.02.2001 для производства экспертиз вещественные доказательства — одежда Ермиловой Ирины, 2 чемодана — всего 67 пакетов были доставлены во Всесоюзный научно-исследовательский институт судебных экспертиз, в лабораторию криминалистических экспертиз волокнистых материалов, но так как 2 чемодана необходимо было предъявить свидетелю Портнову, то таковые были изъяты из лаборатории и поэтому эксперт Астахова расписалась на постановлении в принятии только 5-ти пакетов. Суд убедился из представленного в судебное заседание постановления ВНИИСЭ от 10.02.2002 и из протокола предъявления для опознания вещей, когда чемоданы были предъявлены для опознания свидетелю Портнову 23.02.2002 заместителем прокурора Тушинского района города Москвы Елисеевым В.А.

После этого оба чемодана вновь поступили во ВНИИСЭ для производства различных экспертиз, причем в заключении  № 932/9–7,  951/9–7  от  16.04.2002 указано:

«03.04.2002 года во ВНИИСЭ при постановлении заместителя Прокурора для производства экспертизы поступили следующие вещественные доказательства: 2 чемодана. Был проведен внешний осмотр поступивших чемоданов, который провели все эксперты». Эксперты указали: «чемоданы поступили на исследование завернутые в коричневую бумагу, перевязанными, с наклейками  из  белой  бумаги,  на  которых  оттиски круглой

«печати»:  в   центре  «Для  пакетов»,  по   окружности

«Прокуратура РФ, «Прокурор района г. Москвы»; далее: в пакете с надписью, сделанной от руки черными чернилами: «в свертке находится вещ. доказательство по уго-

 

ловному делу № 304 — чемодан черный. Следователь Денисов».

Все эти записи соответствуют показаниям эксперта Астаховой, которая была допрошена в стадии следствия и в суде, когда она утверждала, что 06.04.2002 поступившие два чемодана, надлежаще упакованные как вещественные доказательства, были осмотрены большой группой специалистов института. Эксперты надлежащим образом провели внешней осмотр чемоданов, что соответствует записи. При осмотре меньшего чемодана темнокоричневого цвета, на внешней поверхности задней стенки чемодана под левой скобой и несколько правее она хорошо увидела надпись, состоящую из 5-ти букв «Замук», надпись была исполнена слабовиденными штрихами, которые просматривались с трудом, увидела она эту надпись, как и другие эксперты, совершенно случайно в косо падающем свете (искусственном и естественном) и надпись была расположена на участке 12–14 см; высота букв

«М» и «У» на более хорошо просматривавшихся была около 3–3,5 см и около 5–6 см, соответственно. Обнаружение надписи не было зафиксировано в экспертных заключениях, т. к. все эксперты решали поставленные перед ними вопросы в пределах их компетенции. Об этой обнаруженной надписи она сообщила следователю.

Аналогичными показаниями свидетельницы Астаховой Н.А. в судебном заседании.

Аналогичными показаниями экспертов Федяниной Н.Ф. на следствии и в суде, утверждавшей, что она лично видела следующие элементы надписи на чемодане

«З-МУК» и в данной экспертизе она решала вопросы, связанные с обнаружением микрочастиц, волокнистых материалов на чемодане.

Суд в судебном заседании допросил всех экспертов, участвовавших в первоначальном осмотре чемоданов и ранее допрошенных следователем: Золотаревскую И.А., Алькову И.Я., Борщевскую И.И., Радченко А.В., Прошену Н.В., Комарову Э.Н., Трушину Т.Ф., Бунову Г.А., которые подтвердили увиденную ими надпись на чемо-

 

дане включающую элементы букв «З-МУК» и каждый эксперт при допросе в сентябре 2001 года в протоколе допроса записал элементы букв, которые он видел на чемодане и эти изображения включали «З…МУК».

После указанного сообщения экспертов, следователем была назначена и проведена судебно-техническая экспертиза чемоданов на предмет обнаружения надписей и по заключению от 20.04.2002 указанной экспертизы следует: «на внутренней стороне крышки, в ее правом нижнем углу: границы оттиска прямоугольного штампа и буквы «цен» и на внешней стороне задней стенки под левой скобой темно-коричневого чемодана имеется надпись следующего содержания «З…МУК».

Это заключение, с анализом показаний экспертов, допрошенных по делу в качестве свидетелей, дают основания суду считать, что показания подсудимого Замука, когда он в стадии следствия неоднократно утверждал, что он «Володе» передал темно-коричневый чемодан меньшего размера, в котором оказались части перевезенного им трупа потерпевшей, — являются правильными и соответствующими всем материалам дела.

В судебном заседании Замук Е.В. никоим образом не объяснил указанное заключение судебно-технической экспертизы и без достаточных оснований отказался от показаний о передаче чемодана «Володе», в котором были перевезены части трупа им на Белорусский вокзал и о передачи им сутажа «Володе».

Суд исключает возможность нанесения этой надписи на чемодане в процессе расследования настоящего дела, т. к. подробно описано в заключении экспертов № 932/9–7, 951/9–7 от 06.04.2002 в каком виде поступили во ВНИИСЭ вещественные доказательства 2 чемодана — «завернутыми в коричневую бумагу, перевязанными и т. д.»

Нет оснований считать, что надпись на темно-коричневом чемодане «З…МУК» была учинена кем-либо из должностных лиц, причастных к расследованию настоящего дела, и у суда нет данных, чтобы считать, что фальсифицировались доказательства в отношении подсудимого:

 

к заключению эксперта приложены фотоснимки в подтверждение того, что приборами удалось зафиксировать на чемодане темно-коричневого цвета на внешней стороне задней стенки под левой скобой «З…МУК» и суд в этой надписи сам убедился при осмотре чемодана в судебном заседании, причем исходя из масштабной съемки эта запись исполнена на расстоянии 19–20 см. При этом в конце надписи и ниже ее, за последней буквой, никаких штрихов не просматривается.

Те, показания, в которых Замук Е.В. не признавал своей вины, он неоднократно менял, старался «раздобыть» себе алиби, и суд эти показания не может принять во внимание, поскольку таковые не только опровергнуты всеми вышеприведенными доказательствами по делу, подтверждающими вину Замука, но эти показания  Замука не отвечают материалам дела.

Так, следствием и в частности показаниями Замука установлено, что 14.02.2002 он соответственно с Орловым Л.Д., Антроповым А.А., Шушиным О.Д. с 7 часов вечера в качестве общественных контролеров проверяли электропоезда на перегоне станции «Тушинская — Павшино», а после окончания дежурства с 11 часов утра начали совместно пьянствовать. В Павшино в столовой распили 2 бутылки водки и пива. Шушин уехал домой, а Замук, Антропов, Орлов, купив 3 бутылки вина, пришли к одной из сожительниц Замука — Семеновой Р.И. У Семеновой распили это вино, в 15 часов Орлов ушел домой, а Замук, Семенова и Антропов пошли к соседке Семеновой  —  Казадаевой М.М., где распили 2 бутылки вина; около 19 часов Замук, поругавшись с Семеновой Р.И., ушел, сказав, что спешит домой. Антропов ушел  следом  за  Замуком  и  в 20 часов был уже дома.

Все эти обстоятельства подтвердили Семенова Р.И., Антропов А.А., Орлов Л.Д., Козодаева М.М.

Так, сейчас же после задержания Замука Портновым и доставления его в отделение милиции 20.02.2002 туда была вызвана Семенова Р.И., которая в своих объяснениях заявила: «Вечером 14.02.2002, примерно в 21 ч. —

 

21 ч. 30 мин. мне захотелось уйти домой, он что-то психанул, и попросил меня проводить его до трамвая. Я его проводила до трамвая, а сама пошла домой. Утром 15.02.2002 около 10 часов я позвонила Жене, он был дома, 16 и 17.02.2002 я Женю не видела и не звонила ему. Пришел он  ко  мне  домой  18.02.2002  примерно  в  10 часов   30 минут».

Далее суд устанавливает, что 28.02.2002, после задержания Замука Портновым, в 23-ем отделении милиции с него объяснения взяты не были, а были взяты только с Семеновой, которую сейчас же пригласили в отделение милиции. После этого, как признал Замук, и так подтверждала Семенова, они оба из милиции пошли к ней, где он, Замук, ночевал. Общаясь с Семеновой, он имел возможность «готовить» себе «алиби».

Анализируя дальнейшие показания Семеновой Р.И., которые она давала следствию и в суде, суд приходит к выводу о том, что поскольку Семенова длительное время была в интимных отношениях с Замуком, он жил у нее по несколько дней в неделю, как об этом утверждал Замук и признавала Семенова, ее показания являются неправдивыми и давались ею для освобождения Замука от ответственности за совершенное тяжкое преступление.

Так, в приведенных выше первоначальных показаниях Семеновой, а также и в последующих — 01.03.2001, 04.06.2001, 06.01.2002 — Семенова утверждала, что она 16 февраля 2001 года Замука не видела, он к ней на работу не приходил, не приходил он к ней домой и вечером 10.02.2001.

На вопрос следователя: «Приходил ли к Вам на работу и домой 16.02.2001 Замук Е.В.?» — Семенова Р.И. ответила: «Нет, не приходил, и я это помню хорошо. 16.02.2001, в понедельник, я работала с 10 до 14 часов и хорошо помню, что он мне на работу не звонил, да и не мог звонить, т. к. у нас в паспортном столе нет телефона. Не приходил он ко мне и на работу в этот день. Кроме того, 15–16 февраля 2001 года Замук не звонил мне домой и не был у меня. Это может подтвердить моя дочь.

 

После 14.02.2001 пришел он ко мне только во вторник вечером, т. е. 17.02.2001 — это хорошо помню».

В       этих   же      показаниях Семенова    утверждала:

«Настаиваю на том, что 16.02.2001 Замук у меня дома   не был и не рассказывал о том, что ездил к Грибергу устраиваться на работу».

После того как Портнов опознал Замука и стал утверждать, что 16.02.2001 около 18 часов он перевозил 2 чемодана для Замука, в которых оказался труп, Замук стал утверждать о своем алиби. После распития спиртных напитков с Шушиным, около 18 часов в шашлычной, он якобы пошел к Семеновой, а днем заходил к ней на работу; Семенова, как признала в суде, неоднократно общалась с матерью Замука в процессе следствия по этому делу и в процессе рассмотрения дела в суде. В судебном заседании она заявила, что два месяца назад (т. е. когда дело уже было в Московском городском суде) вспомнила, что Замук был у нее вечером 16 февраля 2001 года, а днем был у нее на работе.

Суд не может принять во внимание эти изменения показаний Семеновой Р.И. и считает их необъективными, вызванными только желанием Семеновой Р.И. освободить от ответственности Замука Е.В. за совершенное тяжкое преступление.

Измененные показания Семенова впервые изложила в судебном заседании в следующей форме: «16.02.2001 года я работала с 10 часов утра. Где-то в 11 часов 30 минут в окно я увидела Женю. Я вышла к нему. Он сказал, что уже из ВНИИАТА, ему не подходит работа, так как зарплата маленькая. Женя сказал, что еще пойдет на работу, а вечером зайдет ко мне. Вечером пришел Женя, сказал, что ужинать не будет, т. к. только что был в шашлычной с Шушиным и Демидовым. Женя ночевал у меня, а во вторник Женя шел работать во вторую смену. Все это я вспомнила два месяца назад, когда дело было в Мосгорсуде».

Эти показания Семеновой в суде совершено противоположные тем, которые она давала на следствии; и суд объясняет это отношениями Семеновой и Замука, а также

 

отношениями, которые сложились у Семеновой с матерью Замука после ареста последнего. Так, Семенова в суде заявила: «С матерью Замука я познакомилась, когда Женю уже забрали. Я звонила домой, на работу… Дома к телефону подошла мама Замука, она спросила, где я живу. Она пришла ко мне, тогда мы с ней познакомились. Мать приходила узнать, что я знаю про Замука. Она забрала джинсовые брюки Замука, которые он просил ушить и его повязку дружинника… «Когда был суд в Тушинском районе над Замуком, я весь процесс присутствовала на суде…» и далее: «Я написала в Верховный суд жалобу на такой произвол». Содержание указанных показаний Семеновой свидетельствует о их необъективности, а ее заявление в суде: «писала еще в Прокуратуру».

Ее заявление о том, что она тогда еще не вспомнила, что Замук ходил во ВНИИАТ, свидетельствует о ее полной заинтересованности в исходе настоящего дела.

Содержание жалоб Семеновой Р.И. также свидетельствует о ее заинтересованности в исходе настоящего дела. Суд убедился и в том, что Замук по своему поведению 14–16 февраля 2001 г. также давал разноречивые показания, которые полностью опровергались материалами

настоящего дела.

Так, на следствии, в показаниях, Замук не признавал своей вины, и в суде объяснял, что 14 февраля 2001 г. после того, как он ушел от своей сожительницы Розы Семеновой, он успел зайти в магазин до 21 часа, купил вина и конфет и пошел к своей другой сожительнице Сотченко Надежде, проживающей недалеко от Семеновой — по Лазерной улице, д. 5, к. 3, кв. 350, у которой остался до утра, но эти показания Замука 1 марта 2001 г. его вторая сожительница Сотченко Надежда не подтвердила при допросе, когда она объяснила: «12 февраля 2001 г. я переехала из общежития в квартиру по вышеуказанному адресу. В этот же день Замук был у меня и ночевал. Хочу уточнить, что с 14 по 15 февраля 2001 г. он у меня не был. С 13 по 14, вероятно, он был у меня и его видели мои соседи. После этого он был у меня 24 февраля 2001 г. Больше в период с 12 по

 

24 февраля мы с ним не встречались за исключением на работе.

…Хочу еще раз уточнить, что 14, 15, 16 февраля мы с ним не встречались, и где он был и что делал, я не знаю». В последующих показаниях — 3 июня 2001 г., Сотченко, уже после ареста Замука, с которым она до ареста работала вместе, неоднократно встречалась и обсуждала, какие ей давать показания, признавала, что ранее она утверждала, что Замук у нее не был 14, 15, 16 февраля 2001 г., а появился только 24 февраля 2001 г. Также Сотченко стала объяснять, что эти ее показания неправильные и что Замук был у нее 14 февраля, пришел около 21 часа. Такие же показания Сотченко дала и в судебном заседании, при этом Сотченко, уточняя свои показания, сказала, что она 14 февраля 2001 г. поссорилась с Замуком, он ей сказал, что к ней пришел от своей сожительницы Розы Семеновой, она его

выгнала, он ушел, а потом вернулся, и ночевал у нее.

Такие обстоятельства о 14 февраля 2001 г. Сотченко не забыла  бы,  и  ее  утверждения,  данные  следователю    1 марта 2001 г., о том, что Замук у нее в указанный день не был, являются правдивыми. Последующие ее показания являются показаниями человека, находящегося в близких отношениях с Замуком, того человека, который и сейчас дорожит этими отношениями. В суде она утверждала, что любит Замука.

Показания Сотченко о том,  что  Замук  у  нее  был 14 февраля 2001 г. были опровергнуты еще на следствии: ее родная сестра, Мерлинова Т.И., подтверждала, что Сотченко была в близких отношениях с Замуком, надеялась все время выйти за него замуж, подтверждала: «Со слов Нади, я знаю, что Женя у нее был в тот день, когода она в первый раз осталась в своей комнате ночевать. А потом его продолжительное время не было, и она еще

говорила, что не знает, придет он или нет».

В судебном заседании свидетельница Мерлинова подтверждала: «Надя говорила, что когда первый раз осталась в своей комнате, Женя ночевал у нее, потом его длительное время не было».

 

Сама Сотченко утверждала, что она в свою комнату вселилась 12 февраля 2001 г. и в этот день осталась ночевать, поэтому и Замук был у нее 12 февраля 2001 г. и ее показания об отсутствии у нее Замука 14, 15, 16 февраля 2001 г. были правдивыми и отвечали другим собранным материалам дела.

Показаниями свидетельницы Бочаровой на следствии утверждавшей: 16.VI.2001 (после ареста Замука) Сотченко переехала в свою комнату, 12 или 13 февраля, как рассказала ей Сотченко, к ней пришел Замук в сильно нетрезвом состоянии и остался ночевать, а затем в течение 1 или 2-х недель его у нее не было, и этот разговор у нее с Сотченко состоялся в марте 2001 г., а когда Сотченко узнала, что ее, Бочарову, вызывают в прокуратуру, то очень разволновалась и сказала ей, Бочаровой, чтобы она в прокуратуре не давала показаний об их разговоре о посещении ее Замуком и вообще говорила поменьше о ней и Замуке, на что она Бочарова ей ответила, что будет говорить правду.

Аналогичными показаниями свидетельницы Бочаровой в судебном заседании, подтверждавшей показания на следствии: «Один раз Надя рассказывала, что Женя ушел, посидев немного, она видела его в окно. Во второй раз она говорила, что Женя ушел, потом пришел телевизионный мастер насчет антенны, когда он ушел, она дверь не закрывала, и следом пришел снова Женя и остался ночевать».

Сама Сотченко в суде признала, что она на следствии давала разные показания о посещении ее Замуком, а суд эти разные показания Сотченко относит к ее необъективности, так как свидетель Бочарова в суде подтверждала: «Перед тем, как Сотченко идти в милицию, она разговаривала с Замуком», и Сотченко говорит «до сих пор любит его».

Суд не может принять во внимание путанные и неясные показания соседки по квартире Сотченко — Бочаровой, которые были даны ею впервые после ареста Замука — 5 июня 2001 г., так как они даны под влиянием со стороны Сотченко.

 

Объяснения о том, что она в какой-то вечер видела в прихожей ботинки Замука, а наутро Сотченко сказала, что у нее был Замук, ни в коей мере не устанавливают алиби Замука, а показания Богомоловой о том, что она и Надя Сотченко переехали в квартиру 12 февраля 2001 г. и в этот вечер у них был Замук, свидетельствуют о правильности показаний свидетелей Мерлиновой (сестры Сотченко) и Бочаровой о том, что Замук в первый день переезда Сотченко был у нее, остался ночевать, а потом он долго не приходил.

Бочарова не знала и ботинок Замука. неправдивость показаний Богомоловой подтверждена тем, что 14 февраля 2001 г. она после 20 ч. слышала три звонка и дверь открывала Надя — в том числе якобы и Замуку, а Сотченко заявила: «Я не помню третьего звонка. Замук пришел в квартиру сам».

Свидетель Сотченко в суде признала, что в отношении посещения ее Замуком давала на следствии разные показания, и своей сестре 06.03.2001 говорила, что на допросе немного попутала.

Сотченко в суде заявила: «2.03.2001 я встречалась с Замуком на работе (т. е. после ее первого допроса), сказала, что его вызывают в милицию, интересуются им и был ли он у меня 14.02.2001. Я спросила у Замука, когда он ездил проверять электрички, он сказал, что 14.02.2001. Разговаривали мы в красном уголке. Я позвонила в милицию и сказала, что Замук был у меня 14.02.2001». Из этих показаний Сотченко явствует, что ею даны показания необъективные и неправдивые;

Об этой же необъективности свидетельствуют показания Сотченко, когда она в суде заявила: «Приехала я 28– 29.05.2001, позвонила на работу, мне сказали, что Замук не работает. Я пошла к его матери числа 29–30.05.2001… Мать сказала, что она пришла 26.05.2001, дома все было перевернуто, Женю задержали, спрашивали, был ли у меня Женя 14.02.2001».

После этого посещения Сотченко матерью Замука, она при допросе 03.06.2001 изменила свои показания, заявила,

 

что Замук к ней приходил 14.02.2001, при этом Сотченко не отрицала в суде, что она к моменту этого допроса уже знала, в каком тяжелом преступлении обвиняется Замук;

О необъективности показаний Сотченко свидетельствуют показания свидетельницы Бочаровой В.В., утверждавшей: «Перед тем как идти в милицию, Замук и Сотченко разговаривали о том, как себя вести, это я знаю со слов Сотченко. Я сама была свидетелем того, что позвонили из милиции и попросили Сотченко прийти. Я сама ее подзывала к телефону. Сотченко тут же пошла к Замуку и рассказала ему о вызове в милицию и они о чем-то долго разговаривали».

Эти показания Бочарова подтвердила в судебном заседании, и далее Бочарова утверждала: «После первого вызова в милицию Сотченко сказала, что она никогда не расскажет о Замуке все что знает, т. к. любит его».

О поведении в этот период Замука Бочарова на следствии утверждала: «Где-то в конце февраля 2001 года по заводу и по району пошли слухи о том, что в Тушино пропала маленькая девочка, труп которой нашли в чемоданах на каком-то вокзале. Примерно в это время я услышала от кладовщицы Курочкиной Валентины о  том, как хоронили девочку. При этом разговоре присутствовал Замук, другие технологи и моя  подруга Кавешникова. Замук как будто взорвался, закричал, чтобы мы прекратили разговор о девочке, что ему такие разговоры надоели и выскочил из комнаты… Меня  очень удивила такая реакция Замука на мой рассказ и поэтому я запомнила этот случай. Примерно в это время я узнала от Сотченко, что Замука несколько раз вызвали в милицию и что он похож на преступника по какимто приметам. Больше она мне ничего не говорила и просила больше никому не рассказывать. Поведение Замука в этот период сильно изменилось, даже можно было сказать, стал другим человеком. Как-то  затих,  стал заниматься только работой, чего раньше не было, стал вежливым и культурным, хотя по натуре он грубый и резкий человек».

 

Аналогичны и подробные показания свидетельницы Бочаровой В.В. в судебном заседании.

Одним из доказательств вины подсудимого Замука является то, что он 16.02.2001, в понедельник, не вышел на работу, т. к. Замук со своим соучастником похитил несовершеннолетнюю 14.02.2001 около 21 ч. 10 мин. ,— 21 ч. 20 мин. Смерть наступила согласно заключению медицинской экспертизы за 24 часа до обнаружения трупа. Если 16.02.2001 около 20 часов был обнаружен труп, значит, она была лишена жизни 15.02.2001 в 23–  24 часа. С вечера 15.02.2001 и весь день 16.02.2001  Замук и его соучастник были заняты тем, чтобы скрыть следы тяжкого преступления (расчленения трупа), обмыванием частей трупа, упаковкой этих частей трупа и вещей Ермиловой в чемоданы, переноской, а также перевозкой этих чемоданов вначале на Белорусский вокзал, потом на Ярославский вокзал и доставлением их на Казанский вокзал, где они и были обнаружены. За неимением времени Замук в 7 часов утра 16.02.2001 не явился на работу в ММПО «Красный Октябрь», где он должен был работать в первую смену.

Отрицая первые признательные показания, Замук 31.12.2001 признавал, что он не был на работе 16 февраля 2001 г., когда он утверждал: «Вечером 15.02.2001 мне позвонила Семенова, сказала, что у нее есть бутылка вина и пригласила к себе. Когда я пришел, у Розы находился бывший муж Козодаевой по имени Сергей… Мы втроем выпили, что именно пили и сколько — не помню. Затем я уснул. Утром 16.02.2001 я ушел от Семеновой домой, т. к. мне должен был звонить Гринберг Игорь насчет устройства на работу. Я собирался к нему ехать и должен был хорошо выглядеть», т. е.  в  этих  показаниях  Замук  признавал,  что  он

16.02.01 на работу не пошел. После вторичного отрицания своих признательных показаний, которые были записаны  на   видеозапись, Замук   утверждал, что

«16 февраля был утром на работе». Эти показания Замук  4 августа 2002 г.  изложил  в  следующей форме:

 

«Только сейчас я вспомнил, что 16 февраля 2001 г. я ушел с работы часов в 10, был у Репина, потом часов в 15 получил деньги, позвонил технологам, встретились с ними, пошли в «Аист», там я им купил бутылки 3 вина и примерно с 17 часов, на протяжении 2–3 часов, распивали вино».

Эти показания Замук дал после того как допрошенный в качестве свидетеля Гринберг И.Г. 09.02.02 подтвердил, что Роза Семенова присылала к нему Замука насчет устройства на работу не 16.02.01, о чем ранее утверждал Замук, а 9 марта 2001 г.

В показаниях от 04.08.02  Замук  стал  утверждать,  что он в протоколе записал собственноручно: «После прочтения протокола хочу уточнить, что 16.02.01 я вместе с технологами Свиридовым, Родионовым, Шушиным и, может быть, Демидовым после получения ссуды из кассы взаимопомощи, ходил покупать вино в магазин  напротив отдела кадров завода.  Вино  в  кафе  «Аист»  не  покупал,  т. к. оно там другое. Все остальное с моих слов записано верно и мною прочитано».

В судебном заседании Замук вновь изменил свои показания в отношении дня — 16.02.01, и стал утверждать, что он 16.02.01 вышел на работу к 7 часам утра, проработал до 9 ч. утра и ушел с работы для устройства на новую работу по протекции Розы Семеновой во ВНИИАТ, при этом Замук в суде утверждал: «Мне сказали, что ждут меня в 10 часов, переговорив, я в 9 часов ушел с работы. Я написал заявление, предоставить отгул за дежурство.  У кого подписал — не помню. Увольнительная была подписана, иначе бы меня не выпустили в проходной.    К 10 часам я подошел к институту».

Далее Замук в суде утверждал: «Получил 100 рублей в четвертом часу. Из проходной по местному телефону позвонил Шушину и предложил встретиться. Он заканчивает работу в 16 ч. 10 мин., вышел он где-то в 16 ч.   30 мин., с ним, кажется, были технологи Демидов, Родионов, но утверждать не буду. Я и Шушин в магазине купили три бутылки вина, выпили в шашлычной «Аист»,

 

поговорили, потом расстались. Я поехал к Семеновой.   У нее был где-то в 19 часов».

В конце судебного следствия Замук, будучи уличенным табельщицей Манушиной, что она ему увольнительную 16.02.01 не давала, и на работе он в тот день не был, вновь изменил показания и стал утверждать:

«16.02.01 в 9 ч. утра я вышел с завода по пропуску отдела технического обучения, его мне выдал Репин — начальник ДНД завода».

В стадии следствия и в судебном заседании были исследованы обстоятельства невыхода на работу Замука

16.02.01 и эти данные нашли полное подтверждение в м/дела.

 

Свидетельница Манушина утверждает: «16.02.01 в понедельник Замук на работу не явился и я в табеле поставила точку, чтобы в дальнейшем выяснить, в связи с чем он на работе не был».