«Задания по дисциплине «Право»»

Уважаемые студенты!

Данная работа ОТСУТСТВУЕТ в банке готовых, т.е. уже выполненных работ. Я, Марина Самойлова, МОГУ ВЫПОЛНИТЬ эту работу по вашему заказу.

Опыт решения задач по юриспруденции более 20 лет!

Срок исполнения заказа от 1-го дня.

Для заказа и получения работы напишите мне письмо на studentshopadm@yandex.ru

С уважением, Марина Самойлова, studentshop.ru

Решение ситуационных задач по теме "Психология допроса"

ХОД РАБОТЫ

          1. Решите ситуацию:

          1. Следователь, готовясь предъявить обвинение подозреваемому З., который ранее отказался от дачи показаний, а также к допросу его в качестве обвиняемого, решил осуществить звукозапись. Он попросил Ч., оператора диктофонного центра, имевшегося при следственном отделении, послушать через наушники начало допроса и в случае, если З. станет давать показания, включить диктофон. 

          Перед началом допроса З. был предупрежден, что будет произведена звукозапись его показаний. Когда он начал отвечать на вопросы, следователь позвонил Ч. и спросил: «Как дела?». Ч. ответила, что диктофон включен и звукозапись идет. После того как З. заявил, что ему нечего добавить к данным показаниям, следователь еще раз позвонил Ч. и попросил ее принести магнитофонную ленту с записью.

          В своем кабинете в присутствии Ч. следователь составил протокол допроса обвиняемого, используя при этом фонограмму допроса. В одном месте фонограмма оборвалась на небольшой период времени, который потребовался оператору для того, чтобы поставить в диктофон новую кассету. Эту часть допроса следователь записал по памяти.

          В конце протокола было указано, что по его содержанию, а также по содержанию фонограммы допроса 3. замечаний не имеет.

          Оцените действия следователя в связи с применением звукозаписи при допросе, а также доказательственное значение подготовленной фонограммы. 

2. Выполните следующие задания: 

Задание 1 

          1. В чем заключаются описанные ниже «ловушки»?

          2. Какова их психологическая природа?

А. Порфирий Петрович беседует с Раскольниковым.

«— Вы хотите меня официально допрашивать, со всею обстановкой? — резко спросил Раскольников.

— Зачем же-с? Покамест это вовсе не требуется. Вы не так поняли. Я, видите ли, не упускаю случая и... и со всеми закладчиками уже разговаривал... от иных отбирал показания... а вы, как последний... Да вот, кстати же! — вскрикнул он, чему-то внезапно обрадовавшись,— кстати вспомнил, что ж это я!..— повернулся он к Разумихину,— вот ведь ты об этом Николашке мне тогда уши промозолил... ну, ведь и сам знаю, сам знаю,— повернулся он к Раскольникову,—что парень чист, да ведь что ж делать, и Митьку вот пришлось обеспокоить... вот в чем дело-с, вся-то суть-с: проходя тогда по лестнице... позвольте: ведь вы в восьмом часу были-с?

— В восьмом,— отвечал Раскольников, неприятно почувствовав в ту же секунду, что мог бы этого и не говорить.

— Так проходя-то в восьмом часу-с, по лестнице-то, не видали ль хоть вы, во втором-то этаже, в квартире-то отворенной — помните? — двух работников или хоть одного из них? Они красили там, не заметили ли? Это очень, очень важно для них!..

— Красильщиков? Нет, не видал...— медленно и как бы роясь в воспоминаниях отвечал Раскольников, в тот же миг напрягаясь всем существом своим и замирая от муки поскорей бы отгадать, в чем именно ловушка, и не просмотреть бы чего? — Нет, не видал, да и квартиры такой, отпертой, что-то не заметил... а вот в четвертом этаже (он уже вполне овладел ловушкой и торжествовал) — так помню, что чиновник один переезжал из квартиры... напротив Алены Ивановны... помню... это я ясно помню... солдаты диван какой-то выносили и меня к стене прижали... а красильщиков — нет, не помню, чтобы красильщики были... да и квартиры отпертой нигде, кажется, не были. Да, не было...

— Да ты что же! — крикнул вдруг. Разумихин, как бы опомнившись и сообразив,—да ведь красильщики мазали в самый день убийства, а ведь он за три дня там был? Ты что спрашиваешь-то?

— Фу! Перемешал! — хлопнул себя по лбу Порфирий.— Черт возьми, у меня с этим делом ум за разум заходит! — обратился он, как бы даже извиняясь, к Рас­кольникову,— нам ведь так бы важно узнать, не видал ли кто их, в восьмом-то часу, в квартире-то, что мне и вообразись сейчас, что вы тоже могли бы сказать... совсем перемешал!

— Так надо быть внимательнее,—угрюмо заметил Разумихин» (Ф. М. Достоевский. Поли. собр. соч., т. 6. Л., 1973, стр. 205).

Б. В повести М. Горького «Трое» описывается такой эпизод. Допрашивая Илью Лунева, убийцу купца Полуэктова, следователь пытается «поймать» его на том, что он знал о связи своей сожительницы с убитым.

«— А вы давно знакомы с ней?

— Больше года...

— Значит, познакомились до ее знакомства с Полуэктовым?

«Умная ты собака!» — подумал Илья и спокойно ответил:

— Как я могу это знать, ежели того, что она... с покойником жила, не знал?»

Тогда следователь попытался поставить еще одну «ловушку»:

«— Видел вас кто-нибудь на месте,— у лавочки?

— Тот же полицейский видел... он даже прогонял меня оттуда... толкал...

— Это прекрасно! — с одобрением воскликнул следователь и небрежно, не глядя на Лунева, спросил:

— Вы о времени у полицейского спрашивали до убийства или уже после?

Илья понял вопрос. (...) Он ответил вопросом:

— А как я могу про это знать?» (М. Горький. Полн. собр. соч., т. 5. М., 1970, стр. 161, 163).

          Дополнительный вопрос: Каковы процессуальные и этические условия применения психологических «ловушек» в следственной тактике?

          Задание 2

          1. На учете каких психологических закономерностей основано применение приема, изложенного следователем Матесом, героем новеллы Карела Чапека «Бесспорное доказательство», отрывок из которой приведен ниже?

          2. Каковы условия эффективности этого приема?

«(...) У меня такой метод: я сижу и даю человеку выболтать все, что он заранее придумал, делаю вид, что верю ему, даже помогаю выговориться и жду, когда у него сорвется случайное невольное словечко. Для этого надо быть психологом. Иные следователи стараются запутать обвиняемого, то и дело прерывают его, сбивают с толку, так что человек наконец сознается и в том, что он убил императрицу Елизавету. А я ищу полной ясности, хочу действовать наверняка. Вот почему я сижу и терпеливо выжидаю, пока среди упорного вранья и уверток, которые на юридическом языке называются показаниями, случайно мелькнет частица правды» (К. Чапек. Собр. соч. в 7-ми т., т. 1. М., 1974, стр. 334).

Задание 3 

1. Оцените прием допроса, описанный ниже.

2. Какова его психологическая сущность?

          «...Самый верный способ изобличить допрашиваемого во лжи — это заставить его несколько раз повторить свой рассказ. Если его показания ложные, он рано или поздно неизбежно допустит какую-нибудь неточность, отойдет от первоначального варианта. Только человек, обладающий феноменальной памятью, может до мельчайших подробностей помнить свою легенду, вновь и вновь рассказывая ее внимательному, терпеливому следователю. К тому же это оказывает на допрашиваемого известное психологическое воздействие. Вынужденный все время повторять ложные показания, допрашиваемый начинает сам сомневаться в правдоподобности своей версии» (О. Пинто. «Друг или враг?» М., 1959, стр. 69—70).

Задание 4. В рассказе «Исчезновение» Л. Шейнин следующим образом описывает один из допросов обвиняемого Глотника, который убил свою жену Елену Доленко («Елоч­ку»):    «Я начал с того, что пристыдил Глотника за его поведение, тут же, однако, сообщив, что его заявление направлено адресату. Я не упрекал его за жалобу, но отметил, что он стал на путь клеветы, а это еще никому не помогало. Откровенно рассказав Глотнику причины, по которым мы пришли к выводу о его виновности, я предложил ему хоть на минуту мысленно поставить себя на наше место и честно сказать, как бы действовал он. Глотник слушал все это внимательно, и было заметно, что переживания последнего года дались ему нелегко.

          Я сказал ему и об этом и нарисовал, психологическую картину его состояния в течение этого времени — ужас совершенного, страх перед расплатой, необходимость сокрытия следов преступления, постоянная и страшная необходимость всегда и при всех играть любящего мужа, надломленного загадочным исчезновением любимой жены, надежда на то, что дело в конце концов заглохнет, потом новая тревога – в связи с расследованием дела о красителях, потом радость, что нет худа без добра и именно дело о красителях само собой «спишет» дело об исчезновении жены, потом новый приступ страха, когда выяснилось, что нет, не «списали» и этого дела, потом улики и его отрицания, улики и его ложь, и опять улики, и опять ложь.

          Видимо, это была очень точная схема того, что пережил Глотник, потому что он слушал меня, широко раскрыв глаза, удивленный тем, что я говорю с ним заду­шевно и тепло, хотя только что прочитал его клеветническую жалобу. Потом он начал тихо плакать и вдруг, вскочив с кровати и рванув свою белую больничную ру­баху, закричал:

— Да, я, я убил Елочку!.. Пишите, скорей пишите протокол, пока я не передумал!..

Голомысов налил стакан воды и дал его Глотнику. Стуча зубами о края стакана, он сделал несколько глотков, облил свою рубаху и снова, весь дрожа, закричал:

— Пишите, скорей пишите, а то я боюсь, что передумаю, духу не хватит, боюсь!.. Боюсь!..

          Надо было видеть и слышать, как он выкрикивал это слово «боюсь», чтобы понять, как действительно боится этот несчастный, опустошенный всей своей нелепой и грязной жизнью человек, что у него «духу не хватит», да, не хватит духу сбросить со своей совести чистосердечным признанием, как рывком, страшный груз преступления, который он нес столько месяцев...» (Л. Шейнин. «Записки следователя». М., 1968, стр. 254—255).

Вопросы

1. Какие психологические закономерности лежат в основе описанного состояния обвиняемого?

2. Дайте психологический анализ поведения следователя, использовавшего такое состояние в тактике допроса обвиняемого.

Задание 5. А.Ф. Кони в работе «Память и внимание» писал: «Для характеристики влияния темперамента на показание, т. е. на рассказ о том, как отнесся свидетель к тому или другому явлению или событию, можно, в виде примера, представить себе отношение обладателей различных темпераментов к одному и тому же происшествию. Трамвай наехал на переходившую рельсы женщину и причинил ей тяжкие повреждения или, быть может, самую смерть вследствие того, что она не обратила внимания на предупредительный звонок или что таковой раздался слишком поздно. Сангвиник, волнуясь, скажет: «Это была ужасная картина — раздался раздирающий крик, хлынула кровь,— мне послышался даже треск ломаемых костей, эта картина стоит пред моими глазами, преследует меня, волнуя и тревожа». Меланхолик скажет: «При мне вагон трамвая раздавил несчастную жен­щину; и - вот людская судьба: быть может, она спешила к любящему мужу, к любимым детям, под семейный кров — и все разбито, уничтожено, остались слезы и скорбь о невозвратной потере — и картина осиротелой семьи с болью возникает в моей душе». Холерик, негодуя, скажет: «Раздавили женщину! Я давно говорил, что городское управление небрежно в исполнении своих обязанностей: можно ли поручать управление трамваем таким вагоновожатым, которые не умеют своевременно начать звонить, и предупредить тем рассеянного или тугого на ухо прохожего. И вот результат. Судить надо за эти упущения, и строго судить». А флегматик расскажет: «Ехал я на извозчике и вижу: стоит трамвай, около него толпа народа, что-то смотрят; я привстал в пролетке и вижу — лежит какая-то женщина поперек рельсов,— вероятно, наехали и раздавили. Я сел на свое место и сказал извозчику: пошел скорее!» (А.Ф. Кони. Собр. соч. в 8-ми т., т. 4. М., 1967, стр. 89).

Вопросы

1. Каким образом особенности темперамента свидетелей влияют на восприятие и оценку ими события преступления?

2. Какие еще личностные особенности свидетелей и каким образом оказывают влияние на восприятие ими события преступления?