§ 5. Правовые стимулы и правовые ограничения как парные юридические категории

 

Правовые стимулы необходимо рассматривать вместе с право­выми ограничениями, поскольку они выступают в качестве парных юридических категорий, которые:

1) выражают двоичность юридической информации;

2)  внутренне диалектически связаны;

3)  взаимообеспечивают в регулировании друг друга;

4)  обозначают в своей совокупности специфический баланс мотивационных юридических средств;

5)  являются двумя обобщающими категориями, вбирающими основные юридические средства в сфере информационно-психоло­гического действия права.

Во-первых, правовое стимулирование и правовое ограничение выражают двоичность юридической информации в том смысле, что несут в себе самую малую порцию информации и являются своеоб­разными равновероятными, альтернативами, из которых строится программа правового регулирования. "Передача информации, — заметил Н. Винер, — возможна лишь как передача альтернатив"[1].

В конечном счете любое управленческое решение сводится в целом ни к чему иному, как к альтернативе информационных средств: "да" (стимул) или "нет" (ограничение). Наиболее ярким подтверждением этого выступает референдум, который проводит­ся на основе Федерального конституционного закона "О референ­думе Российской Федерации". В соответствии со ст. 32 данного нор­мативного акта "в бюллетене для голосования на референдуме Рос­сийской Федерации точно воспроизводится текст вынесенного на референдум Российской Федерации вопроса и указываются вари­анты волеизъявления голосующего словами "за" или "против"..."

Средства, используемые на всенародном голосовании, выра­жающиеся в ответах "за" ("да") или "против" ("нет"), — есть по сути дела первичная клеточка любого управленческого решения, которая лишь в более сложных вариантах употребляется и в зако­нах, и в указах, и в других правовых актах (причем как нормативных, так и правоприменительных). Обозначая собой либо правовой стимул ("да") и открывая юридические возможности для опреде­ленной деятельности, либо правовое ограничение ("нет") и суживая юридические возможности для конкретного поведения, референ­дум в наиболее простом виде показывает структуру и содержание любого управленческого решения в принципе, выступает с помо­щью механизма "одобрения-неодобрения" наипростейшей моделью формирования правовой информации решающего плана.

В самом деле, стимул и ограничение дают только два ответа на поставленные объектом управления вопросы: либо "да", либо "нет", либо "действовать", либо "воздержаться" и в этом смысле полно­стью справляются с фиксацией наличия либо отсутствия какого-то конкретного изменения.

Во-вторых, что касается диалектической связи, то правовые стимулы и ограничения противоположны друг другу. Если же ис­следовать стимул как атрибут регулирования, то он включает в себя как собственно стимул, так и определенные ограничительные моменты. Например, субъективное право, предоставляя юридиче­ские условия для пользования каким-либо социальным благом, сти­мулирует одни интересы лица и одновременно ограничивает дру­гие его интересы (в том числе противозаконные).

Правовое ограничение, наоборот, включает в себя как сдержи­вание, так и определенные стимулирующие моменты. В частно­сти, уголовно-правовой запрет, угрожая наказанием за одни дейст­вия (преступные), тем самым побуждает к другим, стимулирует положительные поступки.

Поэтому, на первый взгляд, может показаться, что и стимул ограничивает, и ограничение стимулирует. Между тем механизм этих воздействий различен. Если стимул и ограничивает (что явля­ется дополнительным эффектом, наряду с собственно стимулиро­ванием), то только с помощью позитивных моментов, не угрожая, а заинтересовывая, увлекая и тем самым как бы уводя субъекта от правонарушения.

По-другому обстоит дело с ограничением. Если оно и стимули­рует (что тоже создает дополнительный эффект, наряду с собст­венно сдерживанием), то уже негативными методами: угрозами, страхом перед наказанием, принуждением и т. д. Отсюда необходи­мо различать такие прямо противоположные и одновременно внут­ренне единые средства, не включая при этом в собственно стимулы негативные инструменты (обязанности, наказания и т. п.).

Вот почему правовое стимулирование и правовое ограничение, совместно участвуя в упорядоченности общественных отношений, выступают в качестве позитивной и негативной сторон одного про­цесса — правового регулирования. В этой связи верно замечено А. М. Васильевым, что "как парные категории, очевидно, следует рассматривать лишь такие соотносимые понятия, которые отража­ют взятые с точки зрения единой основы противоположные проявления ее сущности, позитивные и негативные стороны одного про­цесса"[2]. 

В-третьих, признаком парности правовых стимулов и ограни­чений выступает их взаимообеспеченность в процессе правового регулирования. Так, установление в ч. 2 ст. 8 Конституции РФ 1993 г. права частной собственности создает мощные юридические стимулы. Однако для того, чтобы он начал действовать и был к тому же справедливым, государство должно для собственников фиксировать юридические ограничения, устраняя тем самым не­желательные для общества крайности в использовании собствен­ности.

Власть собственника по отношению к принадлежащей ему вещи небезгранична, ибо он обязан принимать меры, предотвращающие ущерб здоровью людей и окружающей среде; вынужден в случаях, на условиях и в пределах, предусмотренных законодательством, допускать ограниченное пользование его имуществом другими ли­цами и т. п. В целях нормальной реализации права собственности государство через такие формы, как запреты, обязанности, наказа­ния и др., должно ставить правовые ограничения и в отношении всех посягающих на эту собственность.

Следует иметь в виду и другие связующие нити их взаимо­обеспечения. Так, юридическая обязанность есть правовое ограни­чение для собственных интересов обязанного лица, направленное одновременно на действие его в интересах управомоченного. Для наиболее эффективного выполнения отдельных обязанностей, в ко­торых заинтересовано общество и государство, устанавливаются меры поощрения, необходимые для того, чтобы стимулировать по­добное осуществление (то есть процесс ограничения собственных интересов во имя интересов управомоченного и интересов общест­ва в целом) путем обещания за данные постоянные социально по­лезные действия соответствующих благ, ценностей[3]. Этим самым поощрение в случае заслуженного поведения обязанного лица ком­пенсирует затраты, некоторую самоущемленность одних интересов за счет удовлетворения других.

В-четвертых, подтверждением парности правовых стимулов и правовых ограничений является и то, что в своей совокупности они обозначают специфический баланс правовых средств на уровне информационно-психологического действия права. Речь в данном случае идет о зависимости изменений в правовых стимулах от из­менений в правовых ограничениях. И наоборот. Ведь они взаимосогласуются и взаимосоотносятся друг с другом, создавая и сохраняя тем самым определенное равновесие в правовом регулировании. Если, например, законодатель расширяет чьи-либо юридические

возможности, то он же, как правило, вынужден чьи-то возможно­сти суживать. Другого пути нет, ибо увеличить права одних субъ­ектов можно лишь за счет сужения прав других, за счет дополни­тельных обязанностей, необходимых для обеспечения расширяю­щихся прав.

В более общем виде данный вывод звучит так: стимулирова­ние одного из субъектов правового общения предполагает, что соответствующим образом ограничивается связанный с ним дру­гой участник правоотношения. Это же обобщение включает в себя и многие иные ситуации, в том числе и следующие; при введении новых льгот и поощрений (как правовых стимулов) для одних лиц законодатель неизбежно должен установить целый ряд дополни­тельных ограничений (обязанностей и мер наказания) уже в отно­шении тех лиц, которые их призваны будут осуществить, обеспе­чить.

Есть и другие аспекты (уровни) балансирования, сопровож­дающиеся изменением "прихода" и "расхода" стимулирующих и ограничивающих средств на разных сторонах юридических связей. Так, специфической разновидностью правовых стимулов можно считать освобождение от тех или иных правовых ограничений: на­казаний, обязанностей, запретов. Например, в уголовном праве смяг­чение обременения (наказания) в отношении конкретного лица мо­жет выступать в качестве поощрения. "Меры уголовно-правового поощрения, — верно подчеркнуто В. М. Галкиным, — всегда озна­чают устранение обременении, а не предоставление вознагражде­ний, широко распространенных в других отраслях права. По сво­ему содержанию это меры личного, а не имущественного свой­ства"[4].

Кроме того, в уголовно-исполнительном праве при проведении амнистии (снятии правовых ограничений) тоже расширяются юри­дические возможности, стимулирующие факторы, но в данном слу­чае, разумеется, не поощрительного плана. Иначе говоря, не всякое освобождение от наказания осуществляется в виде поощрения.

То же самое можно сказать и об отмене либо снижении налога, как юридической обязанности, обременения (то есть правового ог­раничения), что может "вылиться" в конкретную льготу для опре­деленных категорий субъектов права (то есть в стимулирующее средство); и об устранении отдельных запретов в отношении граж­дан и хозяйствующих субъектов, что сопровождается практически всегда одновременным расширением дозволений, учитывая извест­ный принцип "дозволено все, что не запрещено"[5].

И наоборот, специфической разновидностью правового огра­ничения можно считать те или иные "уменьшения" правовых сти­мулов (то есть лишение прав путем установления дополнительных обязанностей, запретов, наказаний, отмены льгот, преимуществ и т. п.).

Следовательно, как сужение правового ограничения выступа­ет в основном в качестве правового стимула, так и "сокращение" правового стимулирования ведет, в свою очередь, к расширению правоограничивающих средств.

В-пятых, парные категории "правовые стимулы" и "правовые ограничения" возникли под влиянием потребностей практики охва­тить двумя наиболее общими понятиями разнообразные юридиче­ские инструменты: с одной стороны, субъективные права, закон­ные интересы, льготы, поощрения и т. п., а с другой стороны, юри­дические обязанности, запреты, приостановления, меры наказания и т. д.

Правовые стимулы и правовые ограничения не подменяют дан­ные разноплановые юридические средства, а в определенной мере интегрируют, унифицируют их. Так же, например, как понятие "субъективное право" проявляется в конкретных правах на обра­зование, труд, социальное обеспечение, охрану здоровья, так и юридическим выражением правового стимула выступают поощре­ния, льготы, дозволения и т. п. То есть правовой стимул — абстрак­ция, как, собственно, и субъективное право, но лишь более высоко­го уровня. Соглашаясь с оценкой Д. И. Писарева, что "просто рыбой быть нельзя — надо быть щукой, карасем или окунем", можно ска­зать, что и "просто стимулом" быть нельзя — надо быть поощрени­ем, льготой, дозволением и пр.

Это же следует сказать и о правовых ограничениях. Ведь в правовой сфере нет другой подобной по своей широте категории, которая бы включала все необходимые сдерживающие и лимити­рующие элементы информационно-психологического действия права.

Тщательная регламентация отношений в юридической облас­ти немыслима без этих двух обобщающих информационных ориен­тиров возможностей и их пределов для субъектов права, ибо они в концентрированном виде обозначают собой степень благоприятно­сти либо неблагоприятности конкретных правовых факторов для интересов участников правоотношений.

Таким образом, анализ правовых стимулов и правовых огра­ничений как парных юридических категорий может способствовать совершенствованию понятийного аппарата общей теории права, обогатить ее методологические функции в отношении отраслевых юридических наук, оказать определенные "услуги" правотворче­ской и правоприменительной практике.

 

 

 

Глава 6. Цели и средства в праве

§ 1. Правовые цели: понятие, признаки, виды

 

Правовая (юридическая) цель есть будущий результат, то, к чему стремятся субъекты правотворческой и правореализационной деятель­ности. Цель представляет собой особую форму знания, направленного на юридическое преобразование действительности, изменение суще­ствующих общественных отношений. Указанным понятием охватыва­ется как цель в праве (официальный ориентир, закрепленный на нор­мативном уровне), так и цель в юридической практике (ориентир кон­кретного субъекта правореализационной деятельности), так как в идеале они должны совпадать.

Цели играют важную роль в процессе правового регулирования: отражая злободневные общественные потребности и стремления, они раскрывают содержание и значение юридических средств, ориентиру­ют на те ценности, которые лежат в основе правовой политики кон­кретного государства.

Юридическая цель отличается от других видов целей следующими признаками.

1) Она устанавливается (закрепляется в юридических нормах) госу­дарством в лице его правотворческих органов. Государство — основной источник правовых ориентиров. Определенное исключение составляют цели, возникающие в рамках правоотношений, основанных на принци­пах свободы усмотрения и частной инициативы. Однако свобода субъ­ектов в постановке таких ориентиров относительна, она имеет свои юридические, определенные государственной властью рамки.

2) Отражает общественные и государственно значимые интересы и потребности, удовлетворить которые законодатель находит возмож­ным и необходимым посредством юридических механизмов. В совре­менных условиях в правовых ориентирах наряду с государственными и корпоративными интересами все более широкое воплощение полу­чают общесоциальные потребности.

3)  Формально выражается в специфических правовых средствах, которые являются объективной формой ее существования и одновре­менно образуют алгоритм ее достижения.

4)  Отличается общеобязательной нормативностью, выступает как образец, эталон, императивно заданный стандарт, кдостижению кото­рых должны стремиться все субъекты права.

5) Единообразная практическая реализация правовых целей гаран­тирована государственной властью, в случае отклонения поведения субъектов права от приписываемого направления включаются меры государственного воздействия, призванные корректировать их актив­ность,   направляя  ее  к необходимым  результатам  (А. И.   Экимов, К. В. Шундиков).   

Юридические цели отличаются разнообразием конкретных при­знаков и свойств, что позволяет их классифицировать. Юридические цели подразделяются:

по степени распространенности — на общеправовые, специальные (отраслевые, под отраслевые, институтов, отдельных нормативных и правоприменительных актов и т.п.) и частные (первичных юридичес­ких средств и их комплексов — юридических норм, правовых режимов и т.д.);

по субъектам, ориентирами для которых они являются, — на госу­дарственные и негосударственные;

по времени наступления — на ближайшие и перспективные;

по характеру результата, на достижение которого направлено воз­действие, — на предметные и функциональные;

по форме выражения в законодательстве и в сознании лиц — на цели-модели, цели-мотивы и цели-задачи.

Правовые цели могут быть также реальными и нереальными, ис­тинными и ложными, прогрессивными и реакционными, гуманными и антигуманными, нравственными и безнравственными и т.п.

 

§ 2. Использование правовых целей в российском законодательстве    

 

Термин «цель» устанавливается в праве в разных смыслах и по раз­ному поводу: для обозначения целей конкретных законов и подзакон­ных актов, правовых режимов, отдельных юридических средств (юри­дической ответственности, поощрений и т.п.), определенных субъек­тов права и т.д. (В данной главе речь идет прежде всего о целях право­вого регулирования тех или иных нормативных актов и их диалектики с юридическими средствами.)

Каждый нормативный акт принимается с определенной целью, для решения конкретных задач в социально-экономической, полити­ческой и иных сферах. При этом нередко данные цели устанавлива­ются в преамбулах либо начальных статьях актов. Так, в Федеральном законе «Об архитектурной деятельности в Российской Федерации» от 18 октября 1995 г.[6] цели и задачи настоящего Федерального закона обозначаются в ст. 1; в УИК РФ[7] — тоже в ст. 1; в Федеральном законе «О государственном регулировании развития авиации» от 10 декабря 1997 г.[8] — в ст. 2.

Подзаконные акты, как известно, принимаются как для упорядоче­ния определенных общественных отношений, так и для создания ме­ханизмов реализации уже ранее принятых законов. Таков статус под­законных документов, что подчас и содержится в их преамбулах и ста­тьях. В частности, в преамбуле постановления Правительства РФ «Об экономических условиях функционирования агропромышленного комплекса Российской Федерации в 1998 году» прямо сказано, что «в целях реализации федеральных законов «О государственном регулиро­вании агропромышленного производства» и «О федеральном бюджете на 1998 год», развития агропромышленного производства и создания экономических условий для функционирования организаций агропро­мышленного комплекса в 1998 году Правительство Российской Феде­рации постановляет...»[9].

Зачастую цель указывается в различных программах, тем более це­левых. Так, цели весьма четко прочитываются в постановлении Прави­тельства РФ о федеральной целевой программе «Строительство на тер­ритории Российской Федерации жилья для граждан, выезжающих из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей» от 10 июля 1995 г.[10]; в Федеральной программе первоочередных мер по улуч­шению условий и охраны труда на 1995—1997 годы, утвержденной по­становлением Правительства РФ от 26 августа 1995 г.[11]; в постановлении Правительства РФ «О федеральной целевой программе по защите на­селения РФ от воздействия последствий Чернобыльской катастрофы на период до 2000 года» от 28 августа 1997 г.[12] и т.д.

Однако цель не всегда так однозначно и ясно формулируется в нор­мативных актах. Между тем важно, чтобы каждый подобный акт содер­жал либо в преамбуле, либо в первых статьях указание на те цели, которые правотворческий орган хотел бы достичь с его помощью. Это необходимо закрепить в федеральном законе о нормативных правовых актах в качестве общеобязательного правила. Иначе субъекты права начнут сами определять цели, толковать те или иные положения в выгодном именно для них варианте.

В качестве примера можно привести ситуацию, связанную с Зако­ном РФ «Об образовании». Законодатель, к сожалению, не сформули­ровал целей, которых он желал достичь, принимая данный акт. Этот пробел не восполняют специальные статьи, закрепившие принципы государственной политики и задачи законодательства в сфере образо­вания. Лишенный четких целевых ориентиров, Закон оказался слабо защищенным от достаточно вольных трактовок его отдельных положе­ний исполнительными органами государственной власти в пользу ве­домственных узких интересов и в ущерб образовательным правам граждан, закрепленным в Конституции РФ и конкретизированным в данном Законе.

Отсутствие законодательно закрепленных целей в какой-то степе­ни осложняет и оценку эффективности действия Закона, поскольку одним из необходимых условий определения эффективности норм права является оценка результатов их действия с точки зрения пол­ноты реализации целей, поставленных законодателем (В.М. Сырых, В.И. Шкатулла).

Подобные ситуации приводят к большому использованию средств телеологического толкования. Данный вид разъяснения встречается достаточно часто в практике Конституционного Суда РФ, что выража­ется в постановлениях данного Суда и особых мнениях его членов. В качестве иллюстрации сказанного можно назвать постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1995 г по делу о толковании ч. 4 ст. 105 и ст. 106 Конституции Российской Федерации; постановле­ние Конституционного Суда РФ от 31 июля 1995 г по делу о проверке конституционности Указа Президента РФ от 30 ноября 1994 г № 2137 «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики», Указа Прези­дента РФ от 9 декабря 1994 г. № 2166 «О мерах по пресечению деятель­ности незаконных вооруженных формирований на территории Чечен­ской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта», постанов­ления Правительства РФ от 9 декабря 1994 г. № 1360 «Об обеспечении государственной и территориальной целостности Российской Федера­ции, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных во­оруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа», в которых разъяснялась цель этих документов.

Нужно подчеркнуть, что проблема стоит более масштабно — зачас­тую цели правового регулирования не всегда четко оформлены и по той

причине, что не вполне ясно определены цели нашего современного Российского государства, правовой политики и т.д. Подобные кон­кретные ориентиры, к сожалению, сегодня практически отсутствуют, что не может не сказаться и на целеполагании в правотворческом про­цессе.

Кроме всего, в самом акте необходимо четко и последовательно устанавливать и достаточную для достижения сформулированных целей систему юридических средств. Подчас правотворческий орган использует для этого термины «средство», «посредством» и т.п. Так, в Федеральном законе «О мерах по защите экономических интересов Российской Федерации при осуществлении внешней торговли товара­ми» от 20 марта 1998 г.[13], в Федеральном законе «О садоводческих, ого­роднических и дачных некоммерческих объединениях граждан» от 1 апреля 1998 г.[14] в целом ряде статей употребляются данные термины («посредством введения импортной квоты...», «посредством внесения дополнительных взносов...» и т.п.).

Однако анализ многочисленных нормативных актов показывает, что юридические средства нужно устанавливать в законодательстве в более последовательном режиме, ибо та или иная система составляет алгоритм решения задачи.

 

§ 3. Правовые средства: понятие, признаки, виды

 

Понятие «средство» — общенаучное, междисциплинарное. В раз­личных отраслях знания исследуют разные средства — технические и радиоэлектронные, транспортные и производственные, лекарствен­ные и наркотические, массовой информации и управленческие, бюд­жетные и валютные, денежные и финансовые, заемные и платежные, оборотные и т.п.

В правовой же сфере существуют свои средства с присущими толь­ко им особенностями. Так же, как и многие иные юридические поня­тия, правовые средства сначала стали анализироваться на отраслевом уровне.

Но вместе с тем проблема правовых средств является прежде всего общетеоретической проблемой, требующей соответствующих исследо­вательских усилий, направленных на ее разработку, создание инстру­ментальной теории права. Понятие «средство» в юриспруденции упот­ребляется в самых разных значениях: его используют и в отношении к праву в целом (Р.О. Халфина), и в отношении к многообразным режи­мам правового регулирования, элементам его механизма (С.С. Алексеев, В.А. Сапун, В.И. Гойман).

Термин же «правовые средства», в свою очередь, тоже имеет извест­ную неопределенность. В одном ряду с ним можно поставить слова «правовые явления», «правовые феномены», «правовые факторы», «правовые условия» и т.п., которые вполне могут считаться синони­мами.

Сам термин «средство» (в юридическом, естественно, смысле) до­статочно широко используется как в между народ но-правовых документах, так и во внутригосударственном законодательстве, как на кон­ституционном уровне, так и в текущих нормативных актах.

Например, в п. 3 ст. 2 Международного пакта о гражданских и по­литических правах закреплено следующее положение; «Каждое участ­вующее в настоящем Пакте государство обязуется; а) обеспечить любому лицу, права и свободы которого, признаваемые в настоящем Пакте, нарушены, эффективное средство правовой защиты, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве... с) обеспечить применение компетентными властями средств правовой защиты, когда они предоставляются».[15]

В ст. 113 Конституции Итальянской Республики 1947 г. установлено, что «по поводу актов публичной администрации всегда допускается судебная защита прав и законных интересов перед органами общей или административной юстиции. Такая защита не может быть исклю­чена или ограничена особыми средствами обжалования или в отношении определенных категорий актов»[16].

В ч. 3 ст. 46 Конституции РФ 1993 г. зафиксировано, что «каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав п.1 свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударствен­ные средства правовой защиты». Категория «средство» употребляется и в УК РФ (ч. 1 ст. 39), и в УПК РСФСР в редакции от 17 декабря 1997 г.  (ст. 46), и во многих иных актах.

В качестве правовых средств выступают нормы и принципы права, правоприменительные акты, договоры, юридические факты, субъективные права, юридические обязанности, запреты, льготы, меры поощрения, меры наказания, акты реализации прав и обязанностей, и т.п. Именно тот или иной арсенал, набор средств придает специфику отраслям и институтам права.

Правовые средства — это правовые явления, выражающиеся в ин­струментах (установлениях) и деяниях (технологии), с помощью которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достиже­ние социально полезных целей. 

Общие признаки правовых средств;

1.  Они выражают собой все обобщающие юридические способы обеспечения интересов субъектов права, достижения поставленных целей (в этом проявляется социальная ценность данных образований и права в целом);

2.  Отражают информационно-энергетические качества и ресурсы права, что придает им особую юридическую силу, направленную на преодоление препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов участников правоотношений;

3. Сочетаясь определенным образом, выступают основными рабо­тающими частями (элементами) действия права, функциональной стороны механизма правового регулирования, правовых режимов;

4.  Приводят к юридическим последствиям, конкретным результа­там, той или иной степени эффективности либо дефектности правово­го регулирования;

5.  Обеспечиваются государством.

Классифицировать правовые средства можно по различным осно­ваниям. В зависимости от степени сложности их подразделяют на пер­вичные (элементарные) и комплексные (составные). Если к первым относятся простейшие и неделимые предписания — субъективные права и юридические обязанности, поощрения и наказания, льготы и запреты и т.п., то ко вторым — комбинированные, состоящие, в свою очередь, из простейших — договор, норма, институт, правовой режим и пр. По выполняемой роли они делятся на регулятивные (дозволе­ния) и охранительные (меры защиты); по предмету правового регули­рования — на конституционные, административные, гражданские, уголовные и др.; по характеру — на материально-правовые (рекомен­дации) и процессуальные (иск); по значимости последствий — на обычные (штраф) и исключительные (смертная казнь); по времени действия — на постоянные (гражданство) и временные (премия); по виду правового регулирования — на нормативные (установленные в нормах права запреты) и индивидуальные (акт применения права, акт реализации прав и обязанностей); по информационно-психологичес­кой направленности — на стимулирующие (льготы) и ограничиваю­щие (приостановления) и т.д.

Правовые средства имеют синтетический, своего рода «компро­миссный» характер, ибо призваны связывать идеальное (цель) с реальным (результатом). Этимологически термин «средство» происходит от слов «средний», «серединный». Средство — связующее среднее звено между субъектом и объектом деятельности, между идеальной, мысленной моделью и материальным результатом. Поэтому правовые средства, выступая специфическим посредником, с неизбежностью включают как фрагменты идеального (инструменты, средства-установления субъективные права, обязанности, льготы, запреты, поощрения, на­казания и т.д.), так и фрагменты реального (технологию, средства-деяния, направленные на использование инструментов, — прежде всего акты реализации прав и обязанностей).

Признаки средств-установлений (инструментов):

1.  Субстанциональность, которая призвана охарактеризовать само  тело, вещество, плоть того или иного явления — то, из чего оно состоит как реальный факт окружающей действительности (С.С. Алексеев);

2.  Информационный характер, означающий, что юридические инструменты — это, прежде всего, закрепленные в законодательстве сведения, выражающиеся в юридических фактах, субъективных правах, обязанностях, льготах, запретах, поощрениях, наказаниях и т.д.;

3. Статический характер, ориентирующий на то, что это предписания, а не деяния, что инструменты автоматически не действуют, их необходимо «взять в руки» и использовать;

4.  Находятся преимущественно в сфере должного, ибо фиксируют­ся прежде всего в законах, подзаконных актах, требующих определенного поведения;

5.  Выступают в качестве моделей, которые только в потенциале и в процессе их использования могут привести к достижению поставленных целей.

Система установленных в законодательстве качественных юридических средств, адекватность и степень их использования выступают , важнейшей характеристикой правовой культуры общества. Уровень, данной культуры будет низок и в тех случаях, если «ассортимент» юридических средств в праве конкретного государства будет недостаточным, а также если субъекты не будут уметь пользоваться уже установленными средствами для решения многочисленных задач.

Признаки средств-деяний (технологии):

1.   Связаны   с   использованием   инструментов,   орудий,   веществ (средств-установлений);

2. Энергетический характер, означающий, что без активности, осо­бой юридической силы невозможно ни преодолеть препятствия, стоящие на пути удовлетворения интересов субъектов права, ни осуществить любую юридически полезную деятельность, направленную на до­стижение социально значимой цели и получение нужного эффекта;

3.  Динамический характер, ориентирующий на соответствующую деятельность по использованию инструментов;

4.  Находятся в сфере сущего, ибо проявляются в реально осущест­вляемом поведении лиц;

5.  Выступают, прежде всего, в качестве актов реализации прав и обя­занностей, которые обозначают завершающий этап достижения целей и удовлетворения соответствующих интересов.

К средствам-деяниям относятся акты реализации прав и обязан­ностей как самостоятельный элемент механизма правового регулиро­вания. Причем практически всю юридическую деятельность (право­творческую, правоприменительную, интерпретационную), если ее брать через призму актов реализации прав и обязанностей, можно от­нести к юридической технологии (средствам-деяниям). В частности, правотворческий орган, принимая нормативные документы, делает это, реализуя свои соответствующие права и обязанности. Точно так же осуществляется и иная юридическая деятельность, сердцевиной, стержнем которой опять же выступают акты реализации прав и обя­занностей, результатом же являются совсем другие акты — правопри­менительные и интерпретационные.

Если же мы попытаемся найти своего рода антоним, антипод по­нятию «правовое средство» (обозначающему правомерное явление), то им может быть лишь понятие «противоправное средство», которое опять же связано в большей мере с деянием (ибо противозаконные инструменты, естественно, официально не устанавливаются в законо­дательстве), но уже правонарушаемым по характеру. Например, все чаще сообщается в печати, что шахтеры, доведенные до отчаяния не­выплатой заработной платы, для достижения собственных целей ис­пользуют такое средство, как блокирование руководителей. Видно, имеющиеся в наличии правовые возможности и ресурсы (право на защиту, сама судебная деятельность и т.п.) оказались неэффективны­ми, раз горняки пытаются решить свои проблемы в общем-то непра­вовыми, противозаконными средствами. Нечто подобное происходит и при разрешении многих других конфликтов, когда доведенные до отчаяния граждане либо фирмы обращаются за услугами к криминаль­ным структурам, которые, по мнению своеобразных «истцов», гораздо действеннее и оперативнее «разрешат» спор.

Существующая в юридической литературе точка зрения на право­вые средства как сугубо субстанциональные феномены (С.С. Алексеев, В.А. Сапун и др.), на наш взгляд, отражает только часть истины. Игнорирование в инструментальном подходе средств-деяний (техноло­гии) и акцентирование только институциональной стороны понимания юридических средств не позволяет полноценно учитывать все те факторы, с помощью которых можно достичь поставленных целей. Ведь результат невозможно получить только посредством субстанциональных явлений, которые автоматически не приводят к нужному эффекту. Требуются еще и деяния, усилия, активность, связанные с использованием предоставленных в законодательстве инструментов. Средства-установления и средства-деяния создают вместе необходимый и самодостаточный для достижения конкретной цели информа­ционно-энергетический комплекс ресурсов.

Авторы, которые исключают из состава механизма правового регу­лирования акты фактической правомерной деятельности субъектов права, в том числе по реализации прав и свобод личности, более логичны (П.Е. Недбайло, П.М. Рабинович), чем те исследователи, которые, с одной стороны, понимают под механизмом правового регулирования систему юридических средств и включают в качестве его со­ставной части акты реализации прав и обязанностей субъектов, а с другой — не признают одновременно их фактическим и юридическими средствами (С.С. Алексеев, В.А. Сапун и др.). Такой постановкой вот проса они противоречат сами себе.

Кроме всего, невключение деяний в понятие «юридические сред­ства» будет связано и с неизбежно вытекающим отсюда «отсечением» от механизма правового регулирования ряда его общеизвестных эле­ментов: юридических фактов (правомерных действий), актов применения права (прежде всего актов-действий), что тоже противоречит логике и не является оправданным.

В политологии, кстати, под средствами тоже понимаются не только политические нормы, ценности, декларации и иные средства-установления (инструменты), но и политические действия — забастовки, пи­кеты, митинги, демонстрации, выборы, референдумы, восстания и другие политико-технологические процессы, позволяющие добиваться соответствующих целей.

§ 4. Функции правовых средств

 

Важнейшая функция правовых средств - это достижение ими/ целей правового регулирования. Она проявляется в том, что своей «ра­ботой» данные феномены обеспечивают беспрепятственное движение интересов субъектов к ценностям, гарантируют их законное и справед­ливое удовлетворение, что отражает роль юридических инструментов

и технологии в общей системе правовых факторов. Правовые средства создают общие, гарантированные государством и обществом возмож­ности для усиления позитивных регулятивных факторов и одновре­менно для устранения препятствий (негативных факторов), стоящих на пути упорядочения социальных связей.

Юридические средства вносят цивилизованность в существующие общественные отношения, предлагая вместо незаконных и стихий­ных — правомерные и предсказуемые механизмы решения возника­ющих проблем, правовые способы устранения конфликтов, правовую энергию в преодолении стоящих на пути удовлетворения интересов субъектов права препятствий. Юридические средства, таким образом, сигнализируют о степени цивилизованности данного конкретного об­щества, выступая показателем его правовых возможностей и уровня правового развития, свидетельствуют о востребованности правовой формы в процессе упорядоченности социально-экономических и иных связей (содержания), о конкурентоспособности правовых фак­торов с факторами внеправовыми (моральными, политическими, ор­ганизационными и т.п.), с одной стороны, а с другой, — противо­правными.

Юридические средства выполняют функцию универсального «строительного материала», из чего выстраивается система права, ибо правовые средства унифицируют все те явления, из которых состоит право — юридический факт, субъективное право, обязанность, поощ­рение, наказание, норма, институт, подотрасль, отрасль и т.п.

Определенное сочетание юридических средств в правовых режи­мах, методах правового регулирования придает специфику отраслям и институтам права, выражает особый порядок организации конкретных общественных отношений, что позволяет более дифференцированно и гибко их урегулировать.

Принципами взаимосодействия (взаимоучастия) средств-установ­лений и средств-деяний в процессе достижения целей могут выступать следующие.

1.  Достаточно полный выбор средств-установлений для осущест­вления тех или иных средств-деяний (если недостаточно легальных форм, субъекты могут подчас воспользоваться нелегальными, проти­возаконными для удовлетворения своих интересов);

2.    Обеспечение   конкретных   средств-деяний   гарантирующими средствами-установлениями (в первую очередь поощрениями и нака­заниями);

3. Учет практики использования средств-установлений в соответст­вующих условиях, т.е. учета реально существующих средств-деяний;

  4. Согласование (корреляция) юридической силы средств-установлений и средств-деяний;                                                                      -V.

5.   Взаимодополнение средств-установлений (как информацион­ных феноменов) и средств-деяний (как энергетических феноменов);

6. Экономия (наименьшей траты) средств как первого, так и второ­го рода.

В достижении цели правового регулирования правотворческим и правоприменительным субъектам важно не прибегать к крайностям, а именно:

1) к недооценке инструментов и переоценке технологии, что обяза­тельно ведет к недостаткам, связанным с нормативной базой (право­вому вакууму, пробельности, несовершенству средств-установлений как критериев поведения лиц и т.п.);

2)  к переоценке инструментов и недооценке технологии, что с не­избежностью влечет за собой отрыв правовой формы от содержания — общественных отношений, и выражается в конечном счете в «мертвых» законах, «холостых» актах, заорганизованности, правовом идеализме (когда идеальное начало в средствах явно доминирует над реальным);

3) к одновременной недооценке и инструментов, и технологии, что трансформируется в юридический нигилизм, в игнорирование как правовой формы, так и содержания, в низкую правовую культуру, в различного рода правонарушения;

4) к одновременной переоценке и инструментов, и технологии, что связано с отрывом юридических образований и процессов от реальнос­ти и соответственно с недостижением целей правового регулирования.

Подобное соотношение инструментов и технологии выступает до­полнительным аргументом того, что эффект (результат) возможен только при должном взаимном участии данных правовых явлений. Все то, что не относится ни к установлениям, ни к деяниям — правосозна­ние, законность, правопорядок и т.п., к юридическим средствам при­числено быть не может.

В правотворческом, правоприменительном и интерпретационном процессах важно учитывать диалектику взаимоотношений целей и средств.

С одной стороны, в зависимости от поставленной цели осущест­вляется выбор средств для ее достижения, ибо цели требуют к себе соответствующих юридических средств, определяют их природу и на­правленность. Если тот или иной закон имеет цель развить какие-либо общественные отношения, содействовать становлению новых соци­ально ценных связей, то, как правило, в тексте данного документа используются юридические средства стимулирующего вида (поощрения, льготы, дозволения и пр.). И наоборот, если акт принимается в целях охраны и защиты определенных отношений, то употребляются преимущественно юридические средства ограничивающего плана (за­преты, приостановления, наказания и т.п.). Разумеется, кроме целей на выбор юридических средств при их установлении влияют также харак­тер общественных отношений, природа отрасли права, возможные препятствия, негативно воздействующие на процесс получения соци­ально значимых результатов.

С другой стороны, сама цель должна исходить из реально имею­щихся юридических средств, необходимых для ее достижения.

Эффективный закон содержит разумные и научно обоснованные цели и средства для их достижения. И напротив, если законодатель неправильно определяет цели, допускает неточности в выборе средств, закон не даст ожидаемого результата, не будет максимально способст­вовать выполнению основных задач государства и общества.