«Всемирное хозяйство в эпоху НТР»

Глава 1. Основные направления НТР

 

    Современный западный мир живет в условиях научно-техни­ческой революции (НТР). По своей сути НТР представляет собой ускоренный научно-технический прогресс (НТП), достигаемый на базе соединения сферы НИОКР с развитием производства, обра­зования в экономике единого научно-производственного комплек­са, в котором наука становится ведущей силой, своего рода локо­мотивом.

    НТР — это феномен послевоенных десятилетий развития зре­лого капитализма. А до этого на протяжении 150—200 лет осно­вой НТП в мире была не наука, а промышленность, ее техничес­кий аппарат. Наука же, представляемая пусть даже гениальными учеными, долгие годы находилась на ремесленной и мануфактур­ной стадиях своего развития, органически и тесно не была связана с производством. Изобретения гениальных одиночек долго “вне­дрялись” и осваивались производством.

    Сегодня наука превратилась в настоящую “индустрию откры­тий”, когда изобретения и новинки стали продуктом труда круп­ных коллективов научных работников, лабораторий, институтов, мозговых трестов. В сфере НИОКР работают сотни тысяч ученых. Наука перешла от мануфактурной к машинной стадии своего раз­вития, исследования отличаются организованностью и массиро­ванностью, оснащенностью новейшей лабораторной техникой. Более того, само материальное производство теперь представляет собой лишь необходимую форму материализации научных откры­тий; образовались неразрывно связанные звенья: “научная лабо­ратория — завод”. Если раньше техника обладала безусловным приоритетом над наукой, то ныне его приобрела наука. Именно она дает мощный стимул к дальнейшему прогрессу техники и производства в целом. Продукт отрасли — наука — превратился в товар, он воспроизводится, т.е. окупает себя, труд ученого по своему харак­теру является наемным и уже ничем не отличается от труда рабо­чего. Это, несомненно, качественное изменение, носящее не эво­люционный, количественный, а принципиально новый характер.

    Став имманентной частью производственного процесса, наука прекратила в то же время неровное и скачкообразное развитие — от одного открытия к другому. Исследования превратились в сис­тему накопления и реализации новых знаний скорее эволюционным путем, чем резкими скачками. Но в этой эволюции содержит­ся настоящий революционный смысл.

    В 1996 г. общие расходы на НИОКР в семи странах с крупнейшим научно-техническим потенциалом (табл. 1) составили около 370 млрд. долл. (по паритету покупательной способности валют). Удельный вес расходов на НИОКР в ВВП развитых стран имеет тенденцию к стабилизации на уровне от 2 до 3%.

Таблица 1. Расходы на НИОКР в ведущих странах мира в 1996 г.

    Однако не существует жесткой зависимости между уровнем развития той или иной страны и долей расходов на науку в ее ВВП. В целом развитые страны расходуют на НИОКР относи­тельно больше финансовых ресурсов, чем развивающиеся госу­дарства, а крупные развитые страны, как правило, тратят на науку больше средств, чем малые. Но многое зависит от исторически сложившихся условий данной страны: доля затрат на НИОКР в ВВП составляет: в Швеции — 3%; Израиле — 2,2%; в Новой Зе­ландии — всего 1%.

    Доля государства в расходах на НИОКР составила в 1995 г. в Великобритании и Франции — около 50%; США — 36%. В этих странах, особенно в США, значительная часть исследований осу­ществляется в военных целях, что и является одним из факторов ведущей роли государства в финансировании НИОКР. Другой фактор — традиционно высокая доля фундаментальных исследо­ваний, финансируемых во многих случаях за счет госбюджета. В ряде стран решающую роль в финансировании НИОКР иг­рают частные фирмы. Так, в начале 9О-х гг. из общих ассигнова­ний на НИОКР на долю частного сектора приходилось в Южной Корее — 82%, в Швейцарии — 75, Швеции — 68%.

    Для российской науки вплоть до середины 90-х гг. была ха­рактерна крайне централизованная система финансирования, при которой доля государственных средств достигала 93% расходов на исследования и разработки. Однако объем бюджетных ассигно­ваний на НИОКР во второй половине 90-х гг. резко сократился и в результате доля бюджетных средств в структуре финансиро­вания исследований и разработок (с учетом средств предприятий государственного сектора) в 1997 г. составила 60,2%.1

    Итак, первое, главное и определяющее направление развития НТР состоит в исключительно быстром развитии науки, превращении ее в непо­средственную производительную силу, в создании единого науч­но-производственного комплекса (НПК), в котором наука выпол­няет ведущую и направляющую роль.

    Второе направление развития НТР — качественные изменения в технической базе производства. Это связано в первую очередь с развитием ав­томатизации производства и применением электронной вычисли­тельной техники в сфере производства и управления, что ведет к образованию самоуправляющихся производственных процессов, а также самонастраивающихся участков производства, способных вести автоматический поиск наиболее выгодного режима работы с учетом меняющихся условий. Это обусловлено развитием элек­троники и информатики. Изменения в технической базе производства относятся не толь­ко к машинам, но и к технологии, методам обработки материалов, заменяющим, в частности, машины немеханическими орудиями труда, к энергии химического синтеза, реакции ядерного распада или синтеза, тепловым взрывам, микроскопическим молниям, ду­говым разрядам, токам высокой частоты, световым лучам с высо­кой плотностью энергии и т.д.

    Качественные изменения происходят не только в орудиях, но и в предметах труда.
Современная наука и техника позволили при­ступить к широкому применению сырья с заранее заданными свой­ствами, о чем говорят в первую очередь большие объемы произ­водства пластмасс, синтетического волокна, древесностружечных плит и т.п. Изменения в технической базе современной индуст­рии нельзя оторвать и от появления новых источников энергии, изменений в структуре топливно-энергетического баланса. Осо­бое значение здесь имеет возрастающая роль ядерной энергии, повышение доли нефти и газа в топливном балансе.

    Рассмотренные изменения в технической базе производ­ства осуществляются рука об руку с процессом преобразования субъективного фактора производства — рабочей силы. Уровень квалификации и производительности труда рабочих возрастает весьма быстрыми темпами, труд становится все сложнее и эффек­тивнее, повышающиеся расходы на воспроизводство рабочей силы ведут к увеличению ее стоимости, но еще быстрее повышаются потребности людей, за которыми должно поспевать развитие и совершенствование производства.

    В целом научно-техническая революция означает переход про­изводительных сил общества в новое качество.

    Третьим направлением развития современной НТР является неразрывная связь массового производства, основанного на новых изобретениях и новой технической базе, с рынками сбыта, предполагающая изу­чение конкретных рынков, удовлетворение не спроса вообще, а спроса с учетом индивидуальных потребностей. Более 90% амери­канских фирм имеют сегодня специальные службы сбыта и изуче­ния рынка, т.е. маркетинговые службы. На эти цели они расходу­ют свыше 30 млрд. долл. ежегодно. Иными словами, прежние звенья “научная лаборатория — завод” дополняются звеном “кон­кретный потребитель”. Последний элемент — важнейший фактор в современной рыночной конкуренции, стимул к повышению ка­чества продукции.

    Четвертое направление развития современной НТР заключается в принципи­ально новом подходе к управлению производством. Теперь уже общепризнанно, что роль организационных факторов, менеджмен­та в повышении производительности труда и снижении себестои­мости продукции отнюдь не меньшая, чем роль новой техники и технологии производства.

    Управление концернами, фирмами и предприятиями в разви­тых капиталистических странах сегодня превратилось в особую профессию, требующую специальной подготовки. В США, напри­мер, насчитывается несколько сотен факультетов и отделений де­лового администрирования, управления и коммерции, школ биз­неса и отделений по руководству предприятиями. В целом науч­ным методам управления там обучается не менее 20% всех студентов. Ежегодно в США в области менеджмента, коммерции и экономики присваиваются десятки тысяч ученых степеней.

    Итак, к прежней цепи прибавляется еще одно звено: управле­ние. Вся цепь включает такие звенья: научная лаборатория — за­вод — потребитель — менеджмент. При этом менеджмент играет роль синтезирующего элемента, органически входящего во все зве­нья интегрированного НПК, будучи в то же время и самостоятельным звеном.

    Пятым направлением развития НТР являются изменения в самом механизме общественного производства, прежде всего в направлении интен­сификации хозяйственных процессов.

    Возрастание роли интенсивных факторов экономического рос­та заключается в быстрых темпах повышения производительнос­ти труда (особенно в сельском хозяйстве и добывающей промыш­ленности), замедлении или даже прекращении роста занятости в сфере материального производства, стабилизации или снижении нормы производственного накопления, снижении фондо- и мате­риалоемкости производства, ускорении обновления производ­ственного аппарата на новой технической основе при замедлении роста его стоимостной величины и т.д.

    Интенсификация хозяйственных процессов осуществляется на основе использования механизма конкуренции, отбирающего наи­лучшие технические и экономические варианты развития, коммер­ческой самостоятельности фирм и других хозяйственных объеди­нений, всемерного развития мирохозяйственных связей, а также специализации и комбинирования производства.

    Важнейшая сторона современной НТР заключается в том, что возрастает значение духовной сферы в жизни общества, непосред­ственно связанной с развитием исследований, образования, управления. НТР не только преобразует технический базис современного производства, но и порождает ряд серьезных сдвигов в самой науке, выражающихся в коренной ломке традиционных представле­ний, и создании новых концепций и теорий. Возникают разного рода теории о развитии науки и техники по собственным законам, о возможности создания новой эры “технической цивилизации” и т. д.

    Одной из основ современных технократических теорий явля­ется признание особой автономности индустриальной системы. Многие западные ученые отмечают процесс возрастания незави­симости техники, к которой люди вынуждены приспосабливаться в рамках создаваемого единого индустриального общества. При этом истинно господствующим классом, по их мнению, становит­ся научная и техническая творческая интеллигенция, управляю­щая общественным производством, изменяющая его технический базис и социальную сторону жизни.

    Признав особую генерирующую и автономную роль техники для будущего общественного развития, эти исследователи делятся на две группы. Одни предвидят полное подчинение работника тех­нике, ликвидацию демократии, наличие гигантской безработицы и возврат чуть ли не к рабовладельческим временам господства горстки элиты над массой морально и культурно деградированных работников. Другие, наоборот, предвидят эру расцвета, формиро­вание единого индустриального общества, когда отпадает необхо­димость в социальной революции, ибо социальные противоречия постепенно сглаживаются, а отношения в обществе гармонизиру­ются.

    В будущем наиболее отчетливо определят­ся и в каком-то смысле разделятся, разой­дутся две ветви научно-технического прогресса:

“1) традиционная, обеспечивающая удовлетворение растущих по масштабам и разнообразию потребностей человека и общества в новой технике, товарах и услугах;

2)жизнеобеспечивающая, предотвращающая или компенсирую­щая отрицательные последствия научно-технической революции, связанные с ухудшением и даже разрушением экосистем, здоровья людей, техногенными катастрофами”.1 По имеющейся оценке, вторая функция в рассматриваемой перспективе постепенно будет выходить на передний план, что может привести к появлению внешних признаков утраты прежне­го динамизма НТР. 

    Связь между НТР и экономическим ростом будет, видимо, еще более сложной и неявной, поскольку последствия технологичес­ких прорывов для роста производительности труда и других пока­зателей хозяйственной эффективности не будут прямыми и одно­значными, а процессы диффузии нововведений в различные сфе­ры человеческой деятельности, особенно в нематериальном про­изводстве, — более сложными. Однако тенденция экономическо­го роста, ориентированного на постоянное повышение качества жизни, будет все более четко выраженной. Таким образом, роль НТР в формировании нового образа жизни в его конкретных про­явлениях будет усиливаться. Основной характеристикой, содержанием НТР, обеспечиваю­щей дальнейший прогресс цивилизации, станет, несомненно, его все более выраженная гуманизация, решение общечеловеческих проблем. Уже сейчас можно говорить о складывающейся на осно­ве такого подхода системе выбора приоритетов для научных ис­следований и разработки новых технологий, управления техно­сферой и экосферой. Технология и общественный прогресс, нау­ка, техника и демократические преобразования, техногенная куль­тура и проблемы образования, информатика, искусственный ин­теллект, социально-экономические возможности и последствия его использования, наука и техника как цивилизационный феномен – вот далеко не полный перечень проблем, обсуждаемых в процессе прогнозирования направлений НТР.

                   Глава 2. Влияние НТР на структурную перестройку мирового хозяйства

 

    Научно-техническая революция оказывает несомненное влияние на хозяйственный рост и структуру мировой экономики, затрагивая все элементы производительных сил. Она приводит к изменению технологических систем, а сдвиги в них вызывают повышение совокупной производительности. Интенси­фикация производства осуществляется в процессе накопления.

    Концепция технологии и технологических изменений содержит много измерений. Техно­логический прогресс в ряде случаев включает процесс иннова­ций, при этом полагают, что новые пути обеспечивают выпуск существующих товаров и услуг с использованием меньшего ко­личества ресурсов. В других случаях он включает обновление продукта, создание нового или улучшение качеств старого. Он может пониматься как объем технических и управленческих знаний, используемых в производстве и сбыте. Часть этих знаний воплощена в машинах, другая — в умении человека, мето­дах управления; организационных структурах.

    Технологический прогресс рассматривается как самостоя­тельный фактор производства и как способ увеличения факто­ров производства. Усовершенствование технологии приводит к различным результатам. Так, в соответствии с моделью Дж. Хикса технический прогресс делится на нейтральный, тру­досберегающий и капиталосберегающий. Трудосберегающий эффект приводит к сокращению издержек производства в тру­доемких, а капиталосберегающий в капиталоемких отраслях. Нейтральный эффект обеспечивает одновременное повышение обоих факторов производства.

    На теоретическом уровне технология влияет на хозяйствен­ный рост несколькими путями. Улучшение технологии позво­ляет национальному хозяйству увеличить выпуск продукции при том же уровне затрат за счет увеличения производительно­сти факторов производства. Технология способствует росту че­рез производство новых товаров с более высокой добавленной стоимостью и эластичностью к доходам, технология может уси­ливать экономический рост посредством развития экспорта. В результате усиливается влияние на экономический рост науч­но-технического и образовательно-квалификационного потен­циалов. Сегодня нововведения и сопряженные с ним процессы управления и повышения качества рабочей силы обеспечивают решающий вклад в экономический рост. Наука и технология жизненно важны для производительности и вносят вклад в благосостояние общества. Например, выпуск одной тонны ста­ли в компьютерном производстве требует в 12 раз меньше тру­довых затрат, чем в начале 80-х годов.

    Научно-техническая революция приводит к крупным измене­ниям в предметах труда. Среди них огромную роль играют раз­личные виды синтетического сырья, которые обладают заданными свойствами, не существующими в природных материалах. Они требуют значительно меньше затрат труда на их обработку. Поэтому современный этап НТП относительно снижает роль природных материалов в экономическом развитии и ослабляет зависимость обрабатывающей промышленности от минераль­ного сырья.

    Под влиянием НТР произошли изменения в средствах тру­да. В последние десятилетия они связаны с развитием микроэлектроники, робототехники и биотехнологии. Использование электронной техники в комплексе со станками и роботами привело к созданию гибких производственных систем, в кото­рых все операции по механической обработке изделия выпол­няются последовательно и непрерывно. Гибкие производствен­ные системы значительно расширяют возможности автоматиза­ции. Они распространили сферу ее действия на мелкосерийное производство, позволяя выпускать, хотя и однотипные, но отличающиеся друг от друга модели, быстро перестраиваются на выпуск новой модели изделий. Применение гибких производ­ственных систем позволяет значительно увеличить производи­тельность труда в результате повышения коэффициента ис­пользования оборудования и сокращения затрат времени на вспомогательные операции.

­    Быстрое распространение и комплексное использование компьютерной и информаци­онной технологии становятся движущей си­лой крупных перемен во всех основных сферах жизнедеятельности общества. Их глубокий и системный характер говорит о наступлении качественно нового этапа миро­вого развития. К числу основных черт этого этапа можно отнести следующие:

q    экономика переживает непрерывный инновационный про­цесс, в ходе которого сливаются воедино преобразования в техно­логической, организационной и социальной сферах. При этом формируется новая модель развития и использования человеческих ресурсов, ориентированная на высококвалифицированную рабо­чую силу, интегрированную в систему производства;

q      приоритетное значение приобретает нематериальное накоп­ление, в том числе капиталовложения в человека, по сравнению с материальным накоплением;

q      в важнейшую производительную силу превращается инфор­мация. Ее производство, переработка, распространение, создание информационной инфраструктуры и информационных сетей ста­новится необходимым условием конкурентоспособности и эко­номического роста. Интенсификация информационного обмена оказывает большое влияние на поведение и сознание людей;

q      отраслевой комплекс услуг, выполняющий важные произ­водственные функции в современном процессе воспроизводства, становится главной сферой занятости населения. На его базе фор­мируется новый сектор информационной и интеллектуальной де­ятельности;

q      в обстановке набирающего силу нового этапа развития, обо­стрения конкуренции и неустойчивости экономической ситуации намечается переход к обществу высокой гибкости. Возрастает по­движность общественных институтов, профессионально-квалификационных и социально-классовых структур;

q      система частнокапиталистического предпринимательства по­степенно трансформируется под влиянием усиления ее социаль­ной ориентации. В связи с этим получают развитие различные формы общественного контроля над капиталом, увеличиваются социальные расходы корпораций. Повышается роль социальных ориентиров в развитии всего общества;

q      более сложной и “мозаичной” становится социально-клас­совая структура. Усиливается взаимопроникновение и сближение различных классовых и социальных слоев. Границы между ними делаются более размытыми, более проницаемыми. Возрастает чис­ленность категорий занятых, обладающих смешанными призна­ками различных социальных типов (наемные рабочие-собствен­ники, высококвалифицированные специалисты, занимающиеся предпринимательской деятельностью, и т.п.);

q      распространение мощных информационных систем, интернационализация производства, окончание “холодной войны” и почти повсеместное распространение рыночной экономики уси­ливают взаимосвязанность государств мира, его целостность в многообразии. Вместе с тем глобальный характер приобретают и многие критические проблемы, встающие перед обществом (раз­рушение окружающей природной среды, ограниченность ресур­сов, богатство и бедность, терроризм и т.п.).

    Осуществление принципов экономического либерализма в раз­витых странах в последние десятилетия дало впечатляющие ре­зультаты. Освобождение конкуренции от чрезмерных ограниче­ний, рост подвижности и адаптированности рыночных институтов не в малой степени способствовали увеличению динамизма научно-технического развития, структурной перестройке эконо­мики и общему росту ее эффективности.

    Не менее очевидно и другое: рыночные механизмы сами по себе далеко не всегда и не везде обеспечивают оптимальные ре­зультаты. Опыт развитых стран подтверждает, что решение мно­гих жизненных проблем не может быть предоставлено только рынку и требует государственного вмешательства. К числу таких про­блем относятся следующие:

а) развитие современного производства сопряжено не только с усилением конкуренции, но и с налаживанием отношений ко­оперирования и сотрудничества между производителями, между ними и потребителями, между предпринимателями и рабочими. Посреднические функции при этом нередко выполняют государ­ственные институты;

б) стимулируемый рыночными силами НТП приносит не только позитивные результаты, но и серьезные социальные издержки: усиление социального неравенства, маргинализацию части насе­ления, безработицу. На плечи государства ложится задача уравно­вешивания экономической эффективности и социальной справедливости, частичного перераспределения доходов;

в) на нынешней “постиндустриальной” стадии повышается зна­чение неотчуждаемых общественных продуктов и общечеловечес­ких ценностей, так их, как наука, образование, здоровье, сохране­ние окружающей природной среды. Решающая роль в поддержа­нии и развитии этих сфер принадлежит государству;

г) освоение новых беспрецедентных по своему могуществу про­изводительных сил и их использование в интересах общества требу­ет предвидения, увязки краткосрочных целей с долгосрочными — задачи, непосильные для рынка.

    В итоге в экономике современных государств — в разной про­порции в зависимости от обстоятельств, времени и места — соче­таются и взаимодействуют рыночные и государственные механиз­мы. Главную роль среди последних играют социальные услуги, предоставляемые в рамках политики “государства благоденствия”. Ее расцвет пришелся на 60-е годы и первую половину 70-х годов.

    В этот период рекордными темпами росли социальные расходы ведущих индустриальных государств. Наибольший удельный вес среди них принадлежит пенсиям, за ними идут расходы на обра­зование и здравоохранение. На последнем месте — пособия по безработице. Все вместе они образуют мощный комплекс услуг, направленных на поддержание и развитие человеческих ресурсов.

    В условиях глубокого экономического кризиса середины 70-хгодов и роста экономической неустойчивости выявились негатив­ные стороны увеличившегося государственного вмешательства и разрастания государственных институтов: ограничение гибкости и свободы маневра рыночной экономики, снижение ее конкурен­тоспособности, бюрократизация государственного аппарата. В конце 70-х годов и в 80-е годы с приходом к власти в ряде разви­тых государств консервативных правительств были приняты меры по усилению действия рыночных механизмов, отложены многие социальные программы. В то же время усилилась тенденция к приватизации социальных услуг. Тем не менее “государство бла­годенствия” не было демонтировано, рост социальных расходов продолжался, хотя и более медленными темпами. Государствен­ные структуры и сегодня сохраняют влиятельные позиции в ры­ночной экономике развитых стран. Социальные расходы государств составляют в них свыше 20% ВНП. По всей вероятности, на этом уровне они будут сохраняться и в ближайшем будущем.

    Перспективы занятости и безработицы определяются целым комплексом противоречивых факторов. Ожидаемые в 90-е годы сравнительно низкие темпы роста ВВП, увеличение миграцион­ных потоков из Восточной Европы и развивающихся стран, даль­нейший рост активности женского населения, повышение эколо­гических расходов будут способствовать обострению проблемы за­нятости в развитых государствах. С другой стороны, изменение демографической ситуации, продолжение тенденции к сокраще­нию рабочего времени будут действовать в противоположном на­правлении. Многое будет зависеть и от осуществляемой государ­ствами политики в области образования, занятости и профессио­нальной подготовки.  В конечном счете есть все основания пола­гать, что проблема безработицы и в дальнейшем будет острой для развитых стран. Дальнейшее распространение компьютерной и информационной технологий обострит несоответствие между ха­рактером новых рабочих мест и реальной квалификацией значи­тельной части работников. В отдельных отраслях и регионах со­хранятся очаги длительной застойной безработицы. Особенно силь­но ею будет затронута молодежь, иностранные рабочие (в том числе “второго поколения”). Длительная безработица по-прежнему бу­дет служить питательной средой маргинализации части населе­ния и одним из факторов социальной напряженности.

    Социально-экономические последствия инновационного раз­вития экономики в предстоящие 15—20 лет будут сложными и противоречивыми. Произойдет существенное изменение отрасле­вой и профессиональной структуры рынка труда. Сократится спрос на работников в сфере материального производства и резко воз­растет потребность в них в сферах информационных и професси­ональных услуг. Сократится спрос на неквалифицированную и полуквалифицированную рабочую силу и возрастет потребность в специалистах высокого класса и в квалифицированных рабочих нового “многопрофильного” типа.

    Структурная перестройка экономики и ликвидация “индустрии дымовых труб” приведет к обострению дисбаланса на рынке тру­да. Поскольку потерявшие свои рабочие места в депрессивных отраслях материального производства не могут быть легко адап­тированы к новому характеру спроса на рынке труда без серьез­ной профессиональной переподготовки (а некоторые, в силу воз­растных и образовательных особенностей, — вообще не могут быть адаптированы), то проблема необеспеченности этой категории лиц будет весьма острой. Безработица затронет и работников новых, развивающихся отраслей экономики, так как будет осложнена даль­нейшим массовым применением робототехники и информатики, причем в связи с использованием все более совершенных ком­пьютерных экспертных систем возникает реальная угроза массо­вого вытеснения специалистов из данной сферы.

    Научно-техническое и социально-экономическое развитие в ближайшие десятилетия будут проходить в условиях мощных ог­раничителей, которые во многом предопределят его характер и направление. Это, прежде всего, ограниченность и частичное ис­тощение природных ресурсов, дальнейшее увеличение численности народонаселения, угрожающий рост антропогенной нагрузки на биологические системы планеты и связанный с этим рост заболе­ваний, в том числе генетических.1

 

Глава 3. Экологические аспекты хозяйственной деятельности

 

    В течение последних десятилетий люди в результате хозяйственной деятельности под воздействием НТР постепенно и почти незаметно для себя изменили усло­вия, которые когда-то приготовила им при­рода. Теперь нигде не едят натуральной пищи в полном смысле этого определения, не дышат чистым природным воздухом, в редких случаях пьют незагрязненную при­родную воду. Человек начал жить в среде, к которой он биологически не приспособлен, и это, конечно, весьма негативно ска­зывается на его здоровье.

    Особо вредоносные изменения произош­ли в атмосфере. Промышленные предпри­ятия, тепловые станции, автомобили и до­мовые печи ежегодно извергает в нее свы­ше 7 миллиардов тонн углерода. Он выбра­сывается в составе окислов, в основном как компонент углекислого газа. Пока люди не начали широко использовать огонь, кратко­временные циклы круговорота этого газа ограничивались рамками биологического контура: весь углекислый газ, выделяемый людьми и животным миром, поглощался растительностью — атмосфера была в ус­тойчивом равновесном состоянии. Сейчас равновесие нарушено. Газ начал накапли­ваться в атмосфере. Измерения, проведен­ные обсерваторией на Мауна-Лоа (о. Га­вайи), показывают, что в период с 1958 года по 1989 год его концентрация возросла на 11 процентов. В то же время известно, что в больших количествах углекислый газ ток­сичен: он вызывает гипоксию, ослабление дыхания и сердечной деятельности.

    Рост концентрации углекислого газа мо­жет оказывать не только прямое воздейст­вие. Он приводит к повышенному поглоще­нию атмосферой теплового излучения Зем­ли и, по мнению многих ученых, влечет за собой потепление климата на всем земном шаре. Есть данные, свидетельствующие о том, что за последние 100 лет средняя температура земной поверхности выросла на 0,5-0,6°C. По оптимистическим оцен­кам, к концу следующего 100-летия она вырастет еще на 2,5°C; по пессимистиче­ским — на 5,5°C. Это вызовет ускорение таяния льдов и повышение уровня моря на 0,5-2,0 метра. В зоне риска находится 30 процентов плодородной земли. Кроме этого, повышение температуры будет посте­пенно превращать тропическую зону в без­жизненную пустыню.

    Вместе с углекислотой в процессе горе­ния выделяется окись углерода. Она обла­дает еще более сильными токсичными свой­ствами и может приводить к ослаблению многих жизненных функций, в том числе к заболеванию центральной нервной систе­мы.

    Через трубы металлургических заводов и тепловых станций выпускается большое ко­личество двуокиси серы. Известно, что в руде содержится много серы, иногда зна­чительно больше, чем металла. В процессе плавки она окисляется и в газообразном состоянии улетучивается в атмосферу. Много серы имеется и в ископаемых топли­вах. Их сжигание приводит к аналогичному результату. По данным американского агентства по защите окружающей среды только в США ежегодно в атмосферу вы­брасывается около 20 миллионов тонн сер­нистого газа. Надо полагать, что в России и у наших соседей дела обсто­ят не лучше, поскольку одним из основных источников этого газа является уголь и в первую очередь бурый уголь, которого у нас и в странах Восточной Европы использу­ется особенно много. Взаимодействуя с атмосферной влагой, двуокись серы обра­зует сернистую и серную кислоты. И та и другая ядовиты.

    Каменный уголь и нефть содержат также показали, что в десятках тысяч озер этих азот. При сжигании и его окислы поступают в атмосферу. На их основе образуются азотистая и азотная кислоты. Они могут вызвать серьезные заболевания легких.

    Печальный рассказ об атмосферных из­менениях можно продолжать. Перечень вредных веществ, появляющихся в воздухе в результате человеческой деятельности, постоянно пополняется. Каков же результат всех этих изменений?

    По данным Всемирной организации здо­ровья свыше 1 миллиарда человек живут в условиях чрезмерной концентрации в ат­мосфере твердых частиц; около 625 милли­онов человек дышат воздухом, в котором содержание двуокиси серы превышает до­пустимые границы. Агентство по защите окружающей среды заявило, что в США 150 миллионов человек дышат воздухом, который вреден для здоровья. Некоторые американские ученые считают, что это при­чина 2 процентов смертей. Ученые Венгрии пришли к выводу, что в их стране каждый 24-й случай потери работоспособности и каждая 70-я смерть вызваны загрязнением воздуха. Прямая зависимость продолжи­тельности жизни от состояния атмосферы подтверждается результатами простых на­блюдений. В Афинах, например, в дни по­вышенного загрязнения воздуха умирает людей в 6 раз больше, чем в обычные дни.1

    Атмосфера оказывает воздействие на всю остальную природу. Попадающие в воздух вредные примеси возвращаются на землю с осадками и орошают всю растительность, в том числе пастбища, сенокосы, сельскохозяйственные поля, сады и огоро­ды.

    Объективные данные о том, какое воз­действие зараженные осадки оказывают на растительность, содержат материалы еже­годных наблюдений за состоянием леса, проводимых в ряде европейских стран. В отчете за 1998 год, подготовленном эконо­мической комиссией ООН, говорится, что во всех 26 обследуемых в Европе регионах есть признаки заболевания леса. При этом в 22 регионах повреждено не менее 30 процентов общей площади лесов, а в 8 регионах — не менее половины. Всего на европейском континенте на период обсле­дования заболеваниям было подвержено около 50 миллионов гектаров леса, и эта площадь со временем увеличивается.

    Загрязненные осадки попадают и в водо­емы. Там кислоты взаимодействуют с име­ющимися в донной почве металлами (алю­минием, кадмием, ртутью, свинцом и др.), заражают ими воду, а через нее и рыбу. Исследования, проведенные в США, Кана­де, Англии, Норвегии, Швеции, Финляндии, стран вода чрезмерно насыщена кислота­ми, а в тысячах озер рыба уже почти полностью исчезла. Попадая в водопроводы, кислоты способ­ствуют вымыванию вредных металлов из труб, что загрязняет питьевую воду. Такие явления в США и Швеции после выпадения кислотных дождей наблюдались.

    Особенно тяжелое положение складывается в городах. Город с миллионным населением ежегодно выбрасывает в атмосферу не менее 10-11 млн. т. водяных паров, 1,5-2 млн. т окиси углерода, 0,25 млн. т сернистого ангидрида, 0,3 млн. т окислов азота и большое количество иных загрязнений, тоже небезразличных для здоровья человека и окружающей его среды.1 

    Конечно, осадки — не единственный ис­точник загрязнения воды. В водоемы сбра­сываются промышленные, транспортные и бытовые отходы, причем в таких количест­вах, что воду многих рек и озер существу­ющими средствами очистить уже не удает­ся. Теряют естественную чистоту даже грунтовые воды, находящиеся на относи­тельно небольшой глубине. В них просачи­ваются фосфаты из бытовых отходов, нит­раты, которые повсеместно используются в качестве удобрений, и другие вредные вещества. В процессе очистки вредные при­меси полностью не ликвидируются, они лишь количественно уменьшаются до такой концентрации, которая условно считается безвредной. Но и при таком подходе во многих регионах испытывается острый не­достаток питьевой воды, ее там даже про­дают в бутылках.

    Не лучше обстоит дело и с поливной водой. Ее химический состав во многом определяет качество сельскохозяйственных продуктов. А в них теперь тоже увеличи­лось содержание нитратов, фосфатов, ме­таллов. В странах с высоким уровнем тех­нологической дисциплины примесей допу­скается относительно немного, в других странах — больше. И стремление повышать урожайность, как правило, приводит к ухуд­шению качества продуктов.

    Итак, круг замкнулся: люди портят сре­ду, среда укорачивает им жизнь. Так у мужчин РФ средняя продолжительность жизни составляла 63,8 лет в 1961-1965 гг., 65 лет в 1987 г. и 57 лет в 1994 г.2 Детская смертность во многих странах перестала снижаться, а в некоторых — даже начала расти. Грустные результаты принесли исс­ледования, проведенные Всемирной орга­низацией здоровья и ЮНЕП в Мехико, — в крови 70 процентов новорожденных детей обнаружено повышенное содержание свин­ца. Все чаще появляются новые болезни. Где же выход?

    Разум подсказывает, что необходимо как можно скорее прекратить дальнейшее
раз­рушение природы, приступить к ее восста­новлению в масштабах всей планеты и на­чать управлять численностью населения с тем, чтобы не выходить за рамки объектив­ных возможностей биосферы. Если этого не сделать, то нечего и надеяться на благо­получную перспективу развития человече­ства. Ситуация будет ускоренно ухудшать­ся, и это почувствует на себе уже сегод­няшнее молодое поколение.

    Пока же понимание того, что от взаимо­действия людей с природой реально зависит их жизнь, не стало всеобщим. И это легко объясняется. Большинство землян не имеет информации о состоянии нашей планеты в целом, и мало кто задумывается о том, как он лично воздействует на всю экологиче­скую систему.

    В то же время каждый человек хочет постоянно ощутимо улучшать условия своей жизни: лучше питаться, лучше оде­ваться, повышать комфорт жилья и т.д. Здесь результаты своего труда он чувствует непосредственно. Поэтому, несмотря на ухудшающееся состояние природы, перво­очередное внимание уделяется объему вы­пускаемых товаров и их качеству, а не созданию экологически чистых технологий. Наиболее ярко это выражено в развиваю­щихся странах, поскольку уровень жизни в них намного отстает от передового и стрем­ление людей жить лучше особенно велико.

    Возникает вопрос: а под силу ли людям найти компромисс между своими устрем­лениями и возможностями природы? На такой вопрос нельзя отвечать отрицатель­но. Чтобы не допустить скорого заката ци­вилизации, сегодняшние жители Земли дол­жны найти способ выхода из создавшейся ситуации и соответственно изменить прави­ла жизни. Если этого сейчас не сделать, то может начаться неуправляемая цепная ре­акция распада той единственной экологиче­ской системы, в которой человек может существовать.

    Надо признать, что немало мер по уре­гулированию взаимоотношений человека с природой уже разработано. В развитых странах, где экономика подчинена рыноч­ным отношениям, интенсивно развиваются энергосберегающие технологии. Это позволяет меньше сжигать топлива и, стало быть, меньше выбрасывать в атмосферу углерода. Там же начали производить сво­бодный от свинца бензин — вредных при­месей в выхлопных газах стало намного меньше. В США широкий комплекс мер по очистке газообразных отходов позволил со­кратить в 1970—1987 годы выбросы свинца в атмосферу на 96 процентов, окислов — на 28 процентов и твердых частиц — на 62 процента. В Японии с 1973 года по 1984 год выбросы двуокиси серы уменьшились на 39 процентов.1 Некоторые страны начали восстанавливать леса. Но пока эти меры не решают всех проблем и находят примене­ние лишь в основном в наиболее развитых западных странах.

    Однако в развивающихся странах на пороге ХХI века складывается ситуация, в которой они неэффективно распоряжаются средствами, на­правляемыми как на обеспечение их хозяйственного развития, таки на осуществление природоохранных мероприятий. Это во мно­гом объясняется тем, что если в развитых государствах последние в целом экономически выгодны и затраты на их проведение через определенный срок окупаются, то в остальных регионах мира они неспособны принести в обозримом будущем никакого экономи­ческого эффекта. Поэтому перспектива зависит от того, способны ли постиндустриальные общества решительно действовать в миро­вом масштабе во имя поддержания устойчивости планетарной экосистемы, а следовательно, и своего собственного развития. При этом, однако, оказывается, что в отношениях между суверен­ными государствами не существует органа управления, обладаю­щего властью для проведения принимаемых решений в жизнь командно-управленческими или экономическими методами. Развивающиеся страны не рассматривают ухудшение своих при­родных экосистем или снижение показателей гуманитарного раз­вития как экономический ущерб, хотя во всем мире такой подход находит все более широкую поддержку в силу этого хозяйственный рост в “третьем мире” может считаться весьма эффективным только с большой долей условности, ибо фактически он имеет гораздо более высокую цену, чем аналогичные успехи развитых стран.