«Превышение пределов необходимой обороны»

1.Условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к защите

 

    В юридической литературе содержание необходимой обороны принято рассматривать через условия правомерности, относящиеся к посягательству и защите. Однако закон оперирует такими тер­минами: “основания” – ст. 8 и “признаки”– ст. 17 УК. При иссле­довании содержания необходимой обороны будем придерживать­ся закона.

    Основание необходимой обороны

    Основанием для необходимой обороны в законе названо обще­ственно опасное посягательство. В ст. 37 УК уточняется, что посяга­тельство должно быть направлено на личность и права, обороняю­щегося или другого лица, на охраняемые законом интересы обще­ства или государства.1 Права гражданина перечислены в гл. 2 Кон­ституции РФ.2 Законные интересы общества и государства названы в Гражданском, Уголовном кодексах РФ и других законодательных актах.

    Основанием необходимой обороны является посягательство на права и. интересы как лица, подвергнувшегося нападению, так и права других граждан.

    На К. напал Б. и стал с нее срывать украшения. К., оказывая сопротивление, стала кричать, взывая о помощи. На крик прибежал прохожий Ц. и, поняв происходящее, ударил Б. “дипломатом”, причинив вред его здоровью средней тяжести.

    Основанием необходимой обороны является также посягатель­ство на интересы государства и общества (например, хулиганство).

    На вокзале к сидящему на скамейке Е. подошли трое находящихся в нетрезвом состоянии парней и стали из хулиганских побуждений придираться к нему. Когда они бросились с кулаками на него, он, владея приемами боевых искусств, ударами ноги сразу уложил двоих, причинив вред их здоровью, и больно задел третьего.

    В правовом отношении посягательство чаще всего проявляется в преступлении. Им может быть покушение на убийство, грабеж, разбой, причинение вреда здоровью, в том числе и при превышении пределов необходимой обороны или при мнимой обороне.

    Д. с целью убийства пытался сбросить свою жену Н. с балкона. Обороняясь, Н. пальцем попала Д. в глаз и выбила его. С. и Г., вооруженные пистолетами, ворвались в квартиру коммерсанта Е. и, угрожая применением оружия, потребовали передать им валюту. Е. как бы за валютой вошел в спальню, схватил там прикрытое халатом заряженное охотничье ружье и двумя выстрелами поразил нападающих.

    Говоря о преступлении как основании необходимой обороны, следует отметить, что им может быть только умышленное деяние. Неосторожное можно надежно остановить словом. Следует также указать, что не каждое умышленное преступление может служить основанием необходимой обороны. Им не может быть вымогатель­ство взятки, контрабанда, дача ложных показаний, обман потреби­телей и т.д. Основанием необходимой обороны являются такие умышленные преступления, которые немедленно и неотвратимо могут повлечь причинение вреда общественным отношениям: покушение на убийство, изнасилование, разбой и т.д.

    По форме деяния посягательство как основание необходимой обороны должно состоять в действии. Бездействие, состоящее в невыполнении правовой обязанности, само по себе не причиняет вреда, а лишь его не предотвращает.

    Необходимая оборона допускается против общественно опас­ных действий со стороны лиц, не достигших возраста уголовной ответственности, против невменяемых.

    Шизофренику Н. “стукнуло”, что он посланник Всевышнего, который повелел ему убивать людей. Вооружившись ножом, Н. на улице нанес трем прохожим смер­тельные ранения. Затем он вошел в класс школы и напал на школьницу. Учитель Л. вступил с ним в борьбу и ударом табуретки убил его.

    Вместе с тем, как указан Пленум Верховного Суда СССР в поста­новлении от 16 августа 1984 г., не может признаваться находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, причинившее вред дру­гому лицу в связи с совершением последним действий, хотя фор­мально и содержащих признаки какого-либо деяния, предусмот­ренного уголовным законодательством, но заведомо для причиняю­щего вред не представляющих в силу малозначительности общест­венной опасности. К таким действиям можно отнести кражу мало­ценных предметов, хищение подростками ягод и фруктов с огоро­дов и садов. За такие действия лицо, причинившее вред, подлежит ответственности на общих основаниях.1

    На основании ст. 19 КоАП необходимая оборона допускается и против проступков.

    На улице к идущим в театр супругам Д. стал приставать пьяный Г. Супруги перешли на другую сторону дороги. Г. последовал за ними, хватая женщину за руку. Тогда ее муж сильно толкнул Г. в грудь. Тот не удержался на ногах и упал и при падении сломал кости руки. Верховный Суд РФ признал, что Д. действовал в состо­янии правомерной необходимой обороны против лица, совершившего мелкое хули­ганство.

    Признаки необходимой обороны

    Первый признак. С внешней стороны защита выражается в дей­ствии. Бездействие не причиняет вреда жизни, здоровью, собствен­ности и поэтому не может пресечь посягательство. По содержанию действие состоит в причинении физического, и имущественного вреда.

    Пьяный П. стал избивать свою жену С. Затем придавил ее к перилам крыльца и начал сдавливанием шеи душить ее. Защищаясь, С. кухонным ножом, которым она чистила картошку, нанесла своему мужу смертельное ранение. Ее действия суд признал совершенными в пределах необходимой обороны.

    Физический вред может состоять и в причинении посягающему телесных повреждений, П., обороняясь от Т., пытавшегося изнасиловать ее, откусила ему нос, причинив тяжкий вред его здоровью по признаку неизгладимого обезображивания лица. Дей­ствия П. следователем были признаны совершенными в состоянии необходимой обороны.

    Имущественный вред при необходимой обороне может состо­ять в уничтожении или повреждении имущества.

    Пьяный Я. проник на усадьбу соседа Ш. и стал там рвать цветы. Хозяин пытался выгнать Ш., но он не подчинился. Вызванный на место происшествия работник милиции И. стал утихомиривать хулигана. В ответ Я. натравил на него свою овчарку. Опасаясь серьезных укусов, И. застрелил собаку.

    Второй признак. Вред должен был причинен только посягаю­щему. Причинение вреда третьему липу, возможно вследствие ошибки в посягающем или при отклонении действия, исключает непреступность защиты. Ответственность за такую “оборону” на­ступает на общих основаниях, т.е. в зависимости от наличия вины.

    Третий признак состоит в своевременности защиты. Оборона считается своевременной, если она осуществлена в пределах того времени, которое занимало посягательство, т.е. с начала общест­венно опасного действия, которым в умышленных преступлениях является покушение, до его фактического окончания. Продолже­ние оборонительного действия после окончания посягательства будет запоздалой обороной, которая исключает непреступность деяния.

    Посягательство и оборона нередко приобретают характер борь­бы, столкновения. При этом возможен переход оружия из рук на­падающего в руки обороняющегося. Как указал Пленум Верховно­го Суда СССР в названном постановлении от 16 августа 1984 г., переход оружия и других предметов, использованных при нападе­нии, от посягающего к обороняющемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства. Если изъятие у посягающего орудий не остановило его и он продолжает действо­вать общественно опасно, то обороняющийся может обороняться и далее, в том числе и с использованием отнятых орудий.

    Алкоголик Х. постоянно дебоширивший дома, в очередной раз пришел домой и начал с ножом гоняться по квартире за женой. Настигнув женщину, пьяница резанул ее по плечу и животу. Женщине удалось вырвать у нападающего нож, которым она нанесла ему смертельное ранение.

    С фактическим прекращением посягательства исчезает и осно­вание для осуществления необходимой обороны.

    Правда, Пленум Верховного Суда СССР в названном постанов­лении от 16 августа 1984 г. указал, что состояние необходимой обо­роны может иметь место и тогда, когда защита последовала непо­средственно за актом хотя бы и оконченного посягательства, но по обстоятельствам дела для обороняющегося не был ясен момент его окончания.

    Одновременно Пленум Верховного Суда СССР в указанном по­становлении разъяснил, что действия обороняющегося не могут считаться совершенными в состоянии необходимой обороны, если вред причинен после того, как посягательство было предотвращено или окончено ив применении средств защиты явно отпала необхо­димость. В таких случаях ответственность наступает на общих ос­нованиях.

    Четвертый признак образует цель ответных действий. Ею явля­ется защита общественных отношений от причинения им вреда. Если посягательство было использовано как благоприятный пред­лог для сведения счетов, для мести, то причинение вреда посягаю­щему считается преступным.

    В. застал малолетнего сына соседа Ш., с которым находился во враждебных отношениях, на своем огороде, рвущего клубнику. Поймав мальчика, В. стал пороть его ремнем. Увидев избиение сына, Ш. достал спрятанную малокалиберную винтов­ку, зарядил ее, тщательно прицелился и выстрелил в голову В., смертельно ранив его. На предварительном расследовании Ш. показал, что, когда увидел, как В. избивает сына, обрадовался тому, что появился благовидный предлог для расправы с недру­гом. Ш. действовал не с целью защиты, а из мести, поэтому его действия нельзя признать необходимой обороной.

    Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 16 августа 1984 г. также указал, что не может быть признано находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, которое намеренно вызва­ло нападение, чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий (развязывание драки, учинение распра­вы, совершение акта мести и т.д.). Содеянное в таких случаях долж­но квалифицироваться на общих основаниях.

    Наконец, пятым признаком является соразмерность защиты. По ст. 13 УК 1960 г. в редакции 1994 г. защита от нападения, сопря­женного с насилием, опасным для жизни, или угрозой такого наси­лия, признавалась правомерной при причинении любого вреда на­падающему. В УК 1996 г. такого указания нет. В этой связи сораз­мерной следует признавать защиту, которая не находится в явном несоответствии с характером и степенью посягательства. Исходя из ч. 3 ст. 37 УК можно сделать вывод, что соразмерной признается защита, которая явно не превосходит опасность посягательства. Соразмерной следует считать защиту, в результате которой посяга­ющему причинен не только меньший или равный вред по сравне­нию с общественной опасностью вреда, являющегося результатом действий нападающего, но и несколько больший. В этой связи за­щита будет соразмерной, если она повлекла лишение жизни пося­гающего при отражении посягательства на жизнь, причинение тяжкого вреда здоровью при пресечении изнасилования, разбойно­го нападения.1

 

2.Понятие превышения необходимой обороны. Обстоятельства, учитывающиеся судом при решении вопроса о превышении пределов необходимой обороны

 

    Согласно ч. 3 ст. 37 превышением пределов необходимой оборо­ны признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства.1 Поскольку в законе не раскрыты содержание понятия “посягательст­во”, его характер и опасность, в литературе высказано суждение, что превышение пределов необходимой обороны является оценоч­ной категорией, зависящей от усмотрения суда. В свое время Пле­нум Верховного Суда СССР в постановлении от 16 августа 1984 г. назвал четыре вида превышения пределов необходимой обороны: чрезмерную, несвоевременную оборону, превышение мер по за­держанию лица, совершившего преступление, и причинение тяж­кого вреда при мнимой обороне, недопустимого в условиях отраже­ния действительного посягательства. В судебной практике имеют место разные трактовки понятия чрезмерной обороны: несоответ­ствие в средствах защиты и нападения, несоответствие в интенсив­ности посягательства и защиты, несоответствие мер защиты пося­гательству.

    Относительно чрезмерной обороны Пленум Верховного Суда СССР в приводившемся постановлении указал, что превышением пределов необходимой обороны признается лишь явное, очевидное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства, когда посягающему без надобности умышленно причиняется вред, указанный ст. 105, 111 УК 1960 г. (лишение жизни, причинение тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения). Одновремен­но Пленум разъяснил, что, разрешая вопрос о наличии или отсутст­вии признаков превышения пределов необходимой обороны, суды не должны механически исходить из требования соразмерности средств защиты и средств нападения, а также соразмерности ин­тенсивности защиты и нападения, но должны учитывать как сте­пень и характер опасности, угрожающей обороняющемуся, так и его силы и возможности по отражению нападения (количество нападающих и обороняющихся, их возраст, физическое состояние, наличие оружия, место и время посягательства и другие обстоятель­ства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посяга­ющего и защищавшегося).

    Пленум Верховного Суда СССР в цитированном выше постанов­лении указал, что, если обороняющийся превысил пределы необхо­димой обороны в состоянии внезапно возникшего сильного волне­ния, действия виновного подлежит квалифицировать по ст. 105 или 111 УК 1960 г. Однако следует помнить, что внезапно возникшее сильное волнение (физиологический аффект) бывает разным по содержанию: страх, ужас, гнев, ненависть, отчаяние. Аффект страха является реакцией самозащиты. Он возникает от опасности по­сягательства, которая воспринимается как угрожающая наиболее важным благам, например жизни. Оценка опасности может быть преувеличенной, т.е. ошибочной. В этом случае допущенное пре­вышение пределов необходимой обороны не может считаться умышленным. Если же посягательство вызвало аффект гнева или ненависти, то совершенное под его влиянием преступление, как не связанное с защитой, следует квалифицировать по ст. 107, 113 УК РФ 1996 г..

    Законодательное определение превышения пределов необходи­мой обороны правильнее истолковывать исходя из юридического содержания каждого входящего в него признака. Защита состоит в причинении вреда. Посягательство есть действие, направленное на причинение вреда общественным отношениям. Стало быть, пре­вышение пределов необходимой обороны сводится к нарушению соотношения вреда предотвращенного и причиненного. При опре­делении этого соотношения в расчет надо брать характер и степень опасности посягательства.

    Характер – качественная сторона посягательства. Она зависит от его объекта. В этой связи иногда, только исходя из характера посягательства, можно судить о правомерности обороны. Если по­сягательство направлено, например, на жизнь, то любая защита будет допустимой. Степень опасности – количественная величина посягательства. Например, причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью по характеру одинаковы (объектом они имеют здо­ровье). Но по степени опасности – разные, так как причиняют здоровью различный по тяжести вред. В этой связи при толковании превышения пределов необходимой обороны посягательство как основание для объема защиты в определенной мере сводится к величине причиняемого посягающим вреда конкретному объекту.

    Между защитой и посягательством, как это вытекает из опреде­ления превышения пределов необходимой обороны, должно быть явное несоответствие. Явность предполагает внешнее резкое раз­личие между одним и другим вредом. Кроме того, она означает очевидность несоответствия прежде всего для обороняющегося.

    С учетом сказанного законодательное определение превыше­ния пределов необходимой обороны можно интерпретировать как заведомое причинение при защите посягающему значительно большего вреда, чем тот, который ожидался обороняющимся от действий нападающего.

    В судебной практике превышением пределов необходимой обороны признается убийство посягающего при пресечении кражи в значительных размерах, при отражении хулиганства, не связанного с насилием, опасным для жизни и здоровья граждан, и т.д. Про­тивоправной обороной является также причинение тяжкого вреда здоровью посягающего при пресечении его намерения нанести лег­кий вред здоровью и т.п.

    В магазин вошли четверо молодых людей и потребовали от заведующего С. освободить от имущества помещение, объяснив ему, что оно уже давно переарендо­вано. Поскольку заведующий магазином отказался выполнить требование, они стали выбрасывать товары на улицу. Тогда С. выстрелил в них и одного смертельно ранил. С. был осужден по ст. 105 УК 1960 г. (соответствует ч. 1 ст. 108 УК 1996 г.).

    Причинение средней тяжести и легкого вреда здоровью по УК не образуют превышение пределов необходимой обороны, так как между причиненным и любым предотвращенным вредом нет явно­го несоответствия.

    Что же касается наличия других видов превышения пределов необходимой обороны (несвоевременная оборона, причинение вреда при мнимой обороне, недопустимого при пресечении реаль­ного посягательства), то надо иметь в виду следующее.

    Превышение пределов необходимой обороны – это защита с превышением ее пределов. Стало быть, превысить пределы необхо­димой обороны возможно лишь при защите, при отражении или пресечении, посягательства. Если посягательство еще не началось или уже окончилось, то нет того, против чего допустима оборона. В этой связи нельзя превысить то, чего нет. Аналогичное положение имеет место и при признании превышением пределов необходимой обороны причинение при мнимой обороне вреда, недопустимого в условиях отражения реального посягательства. При мнимой оборо­не вообще нет основания для защиты. Нет поэтому и необходимой обороны, которую в таком случае превысить нельзя.

    Ответственность за преступления с превышением пределов не­обходимой обороны предусмотрена ст. 108 и 114 УК 1996 г., которые устанавливают ответственность за убийство и причинение тяжкого вреда здоровью.

    К необходимой обороне примыкают действия, связанные с при­менением оружия. Они регламентируются, в частности, ст. 15 За­кона о милиции, ст. 24 Закона об оружии, ст.427 Таможенного кодекса РФ, ст. 18 Закона о частной детективной и охранной де­ятельности в РФ, в Законе о налоговой полиции, ст. 58 Воздушного кодекса РФ, ст. 28 Закона о внутренних войсках Министерства внутренних дел РФ.

     Перечисленные законы предоставляют соответствующим лицам в необходимых случаях право применять огнестрельное ору­жие. Эти законы лишь провозглашают право на применение оружия. Правовые последствия применения оружия регулируются уголовным и уголовно-процессуальным законодательством, на ос­нове которого и решается вопрос о наличии или отсутствии состава соответствующего преступления.

    В судебной практике встречаются случаи осуществления оборо­нительных действий против лица, поведение которого ошибочно воспринимается как общественно опасное действие. В теории уголовного права и в судебной практике такие случаи называются мнимой обороной.

    Пленум Верховного Суда СССР в упоминавшемся постановле­нии от 16 августа 1984 г. указал, что суды должны отличать состоя­ние необходимой обороны от так называемой мнимой обороны, когда отсутствует реальное общественно опасное посягательство и лицо лишь ошибочно предполагает его наличие.

    При мнимой обороне посягательство отсутствует. Оно “сущест­вует” лишь в сознании “обороняющегося”. Мнимая оборона воз­можна лишь вследствие ошибки “обороняющегося” в оценке соци­альной значимости действий потерпевшего. В этом случае какие-то его действия, объективно не создающие опасности общественным отношениям, под влиянием субъективного заблуждения восприни­маются как общественно опасное посягательство.

    Случаи мнимой обороны можно разделить на три группы. Пер­вую составляют те из них, при которой “обороняющийся” допуска­ет ошибку в оценке действий потерпевшего, неправильно считая их общественно опасными, хотя они не обладали таким качеством или были даже правомерными.

    Работникам милиции М. и Б. показались подозрительными ехавшие в машине пассажиры. Они подали водителю сигнал остановиться. Тот не выполнил приказа и прибавил скорость. Работники милиции начали преследовать тех, кто делал попытку скрыться. Когда М. сделал предупредительный выстрел, ему показалось, что в руках одного из пассажиров появился пистолет. И тогда он из автомата открыл огонь, ранив водителя и. пассажира. Потом было установлено, что у раненых не было никакого оружия.

    Ошибка “обороняющегося” возможна в обстановке действи­тельного посягательства. Одним из видов такой ошибки является ошибка относительно личности посягающего. Она состоит в том, что лицо, в отношении которого осуществляются оборонительные действия, не является нападающим.

    Поздно вечером во дворе техникума В. и Г. подрались. Г., которому досталось больше, побежал в помещение, где проходили танцы, и вызвал на помощь ватагу своих дружков. Те окружили В. и начали его избивать. В., размахивая раскрытым перочинным ножом, разорвал кольцо окружения и бросился бежать, но тут же наскочил на постороннего З., который расставил руки в стороны. Полагая, что З. из компании нападающих, В. ударил его ножом в живот. Позже было выяснено, что З. – одноклассник В. и, увидев последнего, хотел обнять его.1

    Третью группу мнимой обороны составляют случаи, когда “обо­роняющийся” допускает ошибку относительно момента окончания посягательства. Это так называемая запоздалая оборона. Она имеет место, когда нападающий прекратил посягательство, а обороняю­щийся не заметил момента окончания посягательства и продолжает оборонительные действия.

    Д. с топором в руках напал на своего соседа И. В борьбе И. вырвал топор у своего противника. Д. отскочил В сторону, споткнулся, упал и, потеряв очки, стал шарить руками, стараясь поднять их. Поскольку вокруг валялись обломки кирпичей, И. подумал, что Д. хочет вооружиться одним из них и продолжить нападение. Не дожидаясь его возобновления, И. ударил топором Д. в плечо и ранил его.

    Ошибка возможна и при отражении действительного посяга­тельства, когда обороняющийся преувеличивает характер или сте­пень его общественной опасности, считая, что посягающий угрожа­ет причинением вреда более важному благу, чем на самом деле. Посягательство в таком случае – реальный фактор и оборонительные действия направлены непосредственно против нападающего. Вот почему такая ошибка не создает состояния мнимой обороны. Здесь обычная необходимая оборона с невиновным причинением недопустимого вреда.

    Братья М. ночью на колхозной плантации набрали по мешку лука, а затем реши­ли попугать сторожей. Войдя в шалаш, они стали обоих сторожей заваливать порож­ними мешками и ботвой. Сторож Ц. сбросил с себя наваленное и, думая, что его собираются лишить жизни, выстрелил и убил одного из братьев. В данном случае хулиганы фактически не угрожали жизни сторожей, в связи с чем Ц. допустил ошибку относительно характера посягательства. Однако эта извинительная ошибка не изменяет содержания действий Ц. как совершенных в состоянии необходимой обороны.

    При мнимой обороне причиняется вред лицу, не совершающему посягательства, либо лицу, совершившему посягательство в про­шлом и уже возвратившемуся под охрану закона. Отсюда следует, что вред, причиненный при мнимой обороне, является обществен­но опасным. Возникает вопрос об ответственности.

    В тех случаях, когда “обороняющийся” не сознавал ошибочнос­ти своего представления относительно социальной значимости по­ведения потерпевшего, личности пострадавшего или момента окончания посягательства, не должен и не мог сознавать своей ошибки, в его действиях нет вины, и он не может быть привлечен к уголовной ответственности.

    Глубокой ночью Ш., будучи пьяным, по пути домой решил навестить свою зна­комую. Подойдя к дому, в котором она жила, он увидел открытое окно. Полагая, что это окно комнаты его знакомой, он стал через него влезать в помещение, но оказа­лось, что он ошибся и полез в квартиру ее соседа Е. От шума Б. проснулся. Увидев в проеме окна человека, он подумал, что это вор, схватил табуретку, стоявшую у кровати, и обрушил ее на голову Ш., причинив тяжкий вред его здоровью. Е. осуще­ствил мнимую оборону невиновно, так как не сознавал и не мог сознавать отсутствие у потерпевшего преступных намерений.

    Существует мнение, что невиновная мнимая оборона должна рассматриваться как акт необходимой обороны. Однако такое суж­дение вызывает возражение. Дело в том, что при мнимой обороне нет основания для необходимой обороны – общественно опасного посягательства. Его нет либо вообще, либо оно было в прошлом и перестало существовать на момент осуществления “обороны”. Мнимая оборона не уголовно-правовая категория (она не предус­мотрена УК). Она чисто научное понятие, призванное помочь разо­браться в случаях, когда “оборона” не укладывается в рамки ст. 37.

    В случаях, когда вся обстановка происшествия давала “оборо­няющемуся” возможность осознавать ошибочность своего пред­ставления относительно посягательства или личности потерпев­шего и не допустить ошибки, причинение ему вреда является не­допустимым и служит основанием для уголовной ответственности виновного..

    При распитии спиртных напитков между Г. и У. возникла драка. Опасаясь тяже­лых последствий, Г. ушел домой. Вскоре к нему пришли У. и Ф. и стали вызывать Г. на улицу для выяснения отношений. Г. отказался выйти и пустить их в дом. Тогда они начали бить стекла окон и угрожать, поджечь дом. С целью пресечь хулиганские действия У. и Ф. Г. решил пригрозить им оружием, за которым он через двор и огороды побежал к своему родственнику, проживающему неподалеку. Взяв ружье и зарядив его, Г. по улице стал возвращаться домой. Пройдя небольшое расстояние, Г. увидел, как со стороны его дома навстречу идут двое. Поскольку было темно, Г. принял идущих за У. и Ф. Опасаясь продолжения хулиганских действий, Г. крикнул идущим: “Стой, стрелять буду!” Те не обратили на крик внимания и продолжали движение. Тогда Г. выстрелил и ранил одного из идущих. Потерпевший и идущий с ним были посторонними. Г. допустил ошибку относительно личности потерпевшего. Но он имел возможность не допускать ее или этого ему, ничем не рискуя, следовало бы поближе подойти к тем, Кто двигался .навстречу. Именно поэтому Г. был признан виновным в преступлении, предусмотренном ст. 118 УК.

    Говоря о юридической оценке действий, совершенных при мнимой обороне, следует помнить, что они – результат фактической ошибки и поэтому при их квалификации может быть только один подход, вытекающий из единых правил ответственности за пре­ступления, совершенные под влиянием ошибки. В этой связи ви­новная мнимая оборина не может быть признана умышленным пре­ступлением, так как при такой “обороне” виновный не сознает общественно опасного характера своего действия. Она влечет от­ветственность по нормам, предусматривающим ответственность за неосторожные преступления (ст. 109,118 УК). Изложенное касает­ся случаев, когда мнимо обороняющийся причиняет вред, который в условиях реального посягательства был бы соразмерным.

    Иначе обстоит дело при оценке мнимой обороны, повлекшей причинение вреда, недопустимого в условиях отражения реального посягательства. Здесь возможны два варианта. Первый – “оборо­няющийся” по неосторожности причинил тяжкий вред потерпев­шему.

    С. в ночное время был остановлен на улице двумя подвыпившими молодыми людьми с просьбой дать спички прикурить сигарету. При этом один из них прибли­зился к С. вплотную, а другой стал заходить за спину. С., подумав, что его хотят побить, ударил подошедшего спереди в лицо. От удара он потерял равновесие и упал головой на бордюрный камень. Он получил перелом основания черепа и умер. За эти действия С. был осужден за причинение смерти по неосторожности, так как в действительности молодые люди не имели намерения напасть на него.

    Второй вариант – мнимо обороняющийся сознательно причи­няет пострадавшему вред, недопустимый в условиях отражения реального посягательства. Такая мнимая оборона влечет ответст­венность в зависимости от наступивших последствий, как за умыш­ленное преступление, по ст. 105,111 или 112 УК.

    Охранник колхозной пасеки О. вечером заметил, как двое подростков шли в направлении охраняемой им пасеки, будучи уверенным в том, что подростки наме­реваются красть рамки с медом, он выстрелил в их направлении и убил одного из них. О. был осужден за умышленное убийство.

     Пленум Верховного Суда СССР в неоднократно упоминавшемся постановлении высказывал другую точку зрения. Признавая, что невиновная мнимая оборона есть разновидность необходимой обо­роны, он пошел еще дальше и указал, что, если при мнимой обороне лицо превысило пределы защиты, допустимой в условиях соответ­ствующего реального посягательства, оно подлежит ответственнос­ти, как за превышение пределов необходимой обороны. Однако такое суждение, как уже отмечалось, противоречит закону. Мня-мая оборона не разновидность необходимой обороны. Поэтому ви­новная мнимая оборона не может быть превышением пределов необходимой обороны.

3.Соотношение аффекта и превышения пределов необходимой обороны

 

    Преступления, совершенные в состоянии аффекта (ст.ст. 107, 113 УК РФ), имеют ряд общих признаков с преступлениями, совершенными при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108. ч. 1 ст. 114 УК РФ). Общими для них являются объект преступления, действие, выражающееся в насилии, вина, субъект преступления. Сходной является и об­становка совершения преступления, а точнее, его повод, которым в обоих случаях выступает насилие. оскорбление и другие противоправные деяния. Нали­чие большого числа сходных признаков этих преступ­лений на практике ведет иногда к их смешению. Как разграничить эти преступления?

    Любое насилие служит основанием для необходи­мой обороны и может вызвать аффект. Отмечу, что основанием необходимой обороны являются умыш­ленное преступление или административный просту­пок, немедленно причиняющие вред общественным отношениям. Аффект могут вызывать почти все умышленные и неосторожные преступления. В числе последних можно назвать и автотранспортные. Более того, аффект иногда возникает и от аморального по­ведения потерпевшего, например супружеской из­мены.

    Время агрессивной реакции на оскорбление, наси­лие также является разграничительным критерием названных групп преступлений. Но оно не имеет уни­версального характера. Конечно, необходимая оборо­на и превышение ее пределов возможны только в процессе посягательства, хотя обороняющийся может и ошибиться в моменте его окончания. На этот счет Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 16 августа 1984 г. “О применении судами законодатель­ства, обеспечивающего право на необходимую оборо­ну от общественно опасных посягательств” указал, что состояние необходимой обороны возникает не только в самый момент посягательства, но и тогда, когда защита последовала непосредственно за актом хотя бы и оконченного посягательства, но по обстоя­тельствам дела для обороняющегося не был ясен мо­мент его окончания.

    Преступления, предусмотренные ст.ст. 107. 113 УК РФ, тоже могут быть совершены как в момент пося­гательства, так и после его окончания. И даже значи­тельно позже, когда информация о нем пришла спус­тя какое-то время или когда имела место запоздалая оценка последствий посягательства.

    Б. шла на свадьбу своей подруги. Во дворе дома ее остановил пьяный сосед В. и стал глумиться над ней. Потом сорвал с нее нарядное платье и в конце концов избил. В слезах девушка вернулась домой. Подойдя к зеркалу, она увидела, что у нее выбиты передние зубы и рассечены губы. Все это, как указал суд, вы­звало у Б. аффект, под влиянием которого она схва­тила попавшийся под руку кухонный нож, выскочила во двор и нанесла В. смертельное ранение.1

    По нашему мнению, основной разграничительный критерий названных здесь преступлений, вызванных одинаковым поводом, лежит в субъективной стороне.

    Для преступлений, предусмотренных ст.ст. 107, 113 УК РФ, обязательным признаком состава, относящим­ся к их субъективной стороне, является аффект. Пси­хология различает несколько видов проявления аф­фекта: радость, печаль, отчаяние, гнев, ненависть, страх, ужас. Для названного преступления характер­ны гнев, ненависть и отчаяние. Они вызываются индивидуально-неприятными поводами и являются аг­рессивной реакцией на них.

    Страх и ужас вызываются сознанием посягательст­ва или еще чего-то (нападения животного) как крайне опасного. Они возникают как реакция на опасность, приводят в движение инстинкты самосохранения и имеют оборонительный характер.

    Так что в состоянии “аффекта страха” может со­вершаться только необходимая оборона. Если оборо­няющийся преувеличил опасность, что обусловило возникновение аффекта и последовавшее объектив­ное превышение пределов необходимой обороны, то это не меняет правовой оценки обороны.  Ведь пре­вышение пределов необходимой обороны – действие умышленное.
При ошибке в оценке посягательства преувеличении под влиянием “аффекта страха” его опасности ответные действия не являются умышлен­ными. Более того, они просто невиновные, ибо в таком состоянии обороняющийся не сознавал и не мог сознавать реальную степень опасности посяга­тельства.

    В свете сказанного представляется ошибочным указание Пленума Верховного Суда СССР в назван­ном постановлении о том, что превышение пределов необходимой обороны может быть совершено лицом в состоянии аффекта. Но заслуживает внимания его другое указание о том, что в тех случаях, когда обста­новка происшествия давала основания полагать, что совершается реальное посягательство, и лицо, превы­сившее средства защиты, не сознавало и не могло сознавать ошибочность, своего предположения, его действия следует рассматривать как совершенные в состоянии необходимой обороны.

    Итак,   для   преступлений,   предусмотренных ст.ст. 107, 113 УК РФ, обязательным признаком соста­ва являются аффекты гнева, ненависти, отчаяния. В субъективной стороне преступлений, предусмотрен­ных ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ, аффект отсутству­ет. Если объективное превышение пределов необхо­димой обороны возникает под влиянием страха, в том числе и аффектированного, то ответственность ис­ключается вследствие отсутствия вины.

    Отличают названные группы преступлений также мотивы и цель. Они в них разные. Мотив – это по­требность, трансформированная в побуждение. Мотив как психический акт слагается из осознанного, воле­вого и эмоционального. В разных преступлениях их уровни неодинаковы. В преступлениях, предусмот­ренных ст.ст. 107, 113 УК РФ, аффект занимает гос­подствующее положение в мотиве. Поэтому и говорят “в аффектированных преступлениях”. Суть потреб­ности при аффекте состоит в эмоциональной агрес­сивной разрядке.

    Цель как заинтересованность, как интерес, во имя которого совершается действие в аффективных пре­ступлениях, тоже конкретна и специфична. Она тесно связана с составной частью мотива, т.е. с аффектом. Целью этих . преступлений выступает устранение, прекращение действия отрицательного раздражителя и обретение психикой оптимального состояния.

    Иные мотив и цель действий в случаях, предусмот­ренных ч. 1 ст. 108. ч. 1 ст. 114 УК РФ. Мотивом в них является потребность в устранении созданной посяга­тельством угрозы общественным отношениям обще­ственно опасным способом. Целью действий является защита личности, общественных и государственных интересов общественно опасным способом.