ОГЛАВЛЕНИЕ

 

Введение                                                                                                                4

 

ГЛАВА 1. Уголовно-правовые аспекты изоляции осуждённых
к лишению свободы на определённый срок                                              5

1.1.  Изоляция личности – форма государственного принуждения    5

1.2.  Лишение свободы на определённый срок: уголовно-правовой
аспект изоляции осуждённых в исправительных учреждениях 14

 

ГЛАВА 2. Выражение в уголовно-исполнительном законодательстве содержания изоляции осуждённых к лишению свободы                                                                 27

2.1. Формы изоляции осуждённых к лишению свободы и
их правовое закрепление                                                                     27

2.2. Правовые вопросы обеспечения изоляции осуждённых
способом охраны в исправительных учреждениях                      32

2.3. Режим – правовые требования к осуждённым, персоналу
и иным лицам по соблюдению условий изоляции
в исправительном учреждении                                                          36

 

Заключение                                                                                                          46

 

Список использованной литературы                                                          47

 

 

Введение

Наиболее строгий по степени правовых ограничений вид изоляции человека находит свою реализацию в уголовном наказании в виде лишения свободы на определённый срок. В правовом и организационном отношении изоляция осуждённого выражается в праве государства на основании приговора суда подвергнуть такое лицо содержанию в исправительном учреждении под охраной и постоянным надзором. Как метод воздействия на общественные отношения изоляция личности представляет собой меру государственного принуждения, которая реализуется через систему управомочивающих и обязывающих правовых норм.

В теории советского исправительно-трудового права проблема изоляции осуждённых как правовое явление комплексному и самостоятельному исследованию не подвергалась. В Уголовном кодексе РСФСР (1960 г.) отсутствовали правовое определение «лишение свободы» и упоминание о категории «изоляция осуждённых». Изоляции отводилась роль одного из основных требований режима в исправительных учреждениях.

Проблема сущности и содержания изоляции начала подвергаться самостоятельному исследованию после принятия Уголовного кодекса РФ (1996) и Уголовно-исполнительного кодекса РФ (1997), в которых категория «изоляция осуждённых» получила правовое выражение в качестве формы государственного принуждения.

Правовые аспекты исполнения и отбывания изоляции в той или иной степени затрагивают права и законные интересы большого количества осуждённых. В современных условиях развития уголовно-исполнительной системы (далее – УИС) РФ различную степень изоляции осуждённых к лишению свободы обеспечивают 736 исправительных колоний, в которых отбывают наказание 573,8 тыс. чел., в 230 следственных изоляторах и 165 помещениях, функционирующих в режиме следственных изоляторов, (116,3 тыс. чел.), в 7 тюрьмах (1,02 тыс. чел.), в 46 воспитательных колониях для несовершеннолетних (2,2 тыс. чел.) (по состоянию на май 2013 г.)[1].

Изоляция затрагивает конституционные основы права личности на свободу и неприкосновенность, поэтому судебный порядок её применения является процессуальной гарантией данного права. В исправительных учреждениях ежегодно изымается значительное количество денег, спиртных напитков, наркотических средств и психотропных веществ, совершаются побеги осуждённых из-под охраны. Нарушения требований режима свидетельствуют об уклонении осуждённых от отбывания наказания и стремлении активно противодействовать администрации исправительных учреждений. Правонарушения подобного рода носят устойчивый характер и препятствуют процессу исправления осуждённых.

Наличие указанных проблем обусловливает необходимость рассмотрения в рамках учебного пособия организационных и правовых аспектов изоляции осуждённых.

 

Глава 1. Уголовно-правовые аспекты изоляции осуждённых
к лишению свободы на определенный срок

 

1.1. Изоляция личности – форма государственного принуждения

 

В целях обеспечения правопорядка, жизни и здоровья населения государство вынуждено прибегать к принуждению в форме изоляции определённых категорий лиц.

В работах Р. С. Маковика и Н. Р. Бессараб проблема изоляции как социального и правового явления рассмотрена посредством характеристики различных её видов. По мнению исследователей, изоляция применяется как форма принуждения в отношении правонарушителей, больных социально опасными заболеваниями (хронических алкоголиков, наркоманов, больных туберкулёзом, инфицированных и больных СПИДом, иными инфекционными заболеваниями), а также лиц, подвергаемых карантинным мерам. Социальной формой изоляции могут быть признаны условия самоизоляции либо дезадаптации личности в обществе^[2].

Вместе с тем, изоляция в целях ограничения доступа граждан на определённые территории и объекты отличается от режима изоляции конкретных физических лиц посредством специфического принуждения в виде охраны, надзора и режима функционирования учреждения или органа государства, исполняющего лишение свободы. Если в первом случае изолируется объект или территория, то во втором изоляции подвергается непосредственно человек.

По уголовному праву России основной формой изоляции осуждённых является наказание в виде лишения свободы на определённый срок. Принуждение к изоляции применяется к лицам, совершившим, как правило, тяжкие и особо тяжкие виды преступлений.

В научной литературе вполне обоснованно отмечается, что до настоящего времени не дано исчерпывающего толкования основного признака понятия «лишение свободы», т. е. изоляции осуждённого^[3]. Данное положение в правовой науке, во-первых, осложняет законодательное выражение таких видов наказаний, как лишение свободы на определённый срок, пожизненное лишение свободы и арест. Во-вторых, оно порождает теоретическую полемику по поводу категоризации таких видов наказаний, как: лишение свободы с отбыванием в колонии-поселении, ограничение свободы, содержание в дисциплинарной воинской части. В-третьих, оно не позволяет более чётко соотнести понятия «изоляция», «режим», «охрана», «надзор». В-четвёртых, недостаточно полная теоретико-правовая оценка понятия «изоляция» как признака лишения свободы не позволяет принимать адекватные меры по повышению уровня обеспечения прав человека в деятельности исправительных учреждений.

Чтобы уяснить сущность изоляции в лишении свободы, необходимо рассмотреть и оценить другие виды государственного принуждения, связанные с изоляцией, а также иные меры принудительного и непринудительного характера, влекущие нарушение нормальных социальных связей человека в обществе, ограничивающие реализацию его права на свободу.

Изоляция (от франц. isolation – разобщать) – обособление кого-либо или чего-либо, лишение связи с окружающей средой^[4].

Следует отметить, что в теории права на протяжении ряда лет ведётся дискуссия по поводу оценки категории «изоляции» осуждённого как признака лишения свободы. Р. С. Маковик, П. И. Колеватов, Н. Р. Бессараб и др. отстаивают положение, согласно которому «изоляция» правонарушителя и некоторых иных категорий лиц признаётся правовой категорией, но пока недостаточно теоретически обоснованной и чётко выраженной в законодательстве. Иная точка зрения у Л. П. Рассказова и И. В. Упорова: они не признают её правовой категорией^[5].

Наиболее точное определение изоляции как правовой категории дал Р. С. Маковик: это «принудительное, от имени государства осуществляемое временное правовое ограничение социальных связей личности с ранее внешне окружавшей её общественной и природной средой обитания (микросредой) в специально установленных и оборудованных государством местах, определённых законом целях, установленных компетентным органом»^[6].

Действительно, изоляция как принудительный компонент является средством удержания осуждённого в определённом месте для ограничения свободы действий, как правомерных, так и противоправных. В этом смысле объектом воздействия является свобода личности как ценность, которой осуждённый временно «лишается».

Изоляция человека как форма государственного принуждения различается по видам в зависимости от оснований её применения, функционального назначения (целей). Она может применяться в форме меры дисциплинарного и административного воздействия, уголовного наказания и уголовно-правовой меры, ограничений в интересах обеспечения медико-санитарной и экологической безопасности^[7].

Для понимания социальной и правовой сущности явления изоляции следует исходить, как отмечают некоторые авторы, из того, что применение её к человеку может быть не только принудительной, не только обеспечиваемой государством (официальной), не только в отношении лиц, представляющих опасность, либо правонарушителей.

Изоляция личности, связанная с разрывом и даже временным нарушением устоявшихся социальных связей, во всех случаях ведёт к её дезадаптации в обществе. При этом происходит так называемое возрастание порога напряжённости и уровня противоречий в отношениях человека и общества. Острота таких противоречий обращена в основном в сферу социальных и личных устоев человека. Какое-то время такое лицо пребывает в состоянии отторжения (изоляции) от общества. Недооценивать развитие социальной формы изоляции нельзя, так как она возникает на скрытых противоречиях неустроенности жизни и неэффективности социальной политики государства. Социальная изоляция нередко затормаживает позитивную активность личности. Она является причиной апатии и появления негативных зависимостей, что ведёт к деградации личности, к противоправному и преступному поведению. Нередко социальная изоляция приводит человека и к его уголовно-правовой изоляции в виде лишения свободы.

С позиций права изоляцию человека разделяют на правомерную и противоправную. К видам правомерной изоляции человека относятся: административный арест, процессуальная мера пресечения в виде заключения под стражу, уголовные наказания в виде ареста, лишения свободы и пожизненного лишения свободы, а также меры уголовно-правового характера. Это различные меры государственного и специального принуждения. Противоправное лишение человека свободы недопустимо и карается законом.

Для оценки изоляции как составляющей наказания в виде лишения свободы целесообразно провести анализ применения правомерных видов изоляции к правонарушителям в порядке меры наказания.

Виды правомерного лишения свободы различаются:

–      по целям и правовым основаниям их применения;

–      нормативному регулированию исполнения;

–      содержанию правоограничений;

–      правовому положению лиц, подвергнутых изоляции;

–      субъектам применения;

–      по органам и учреждениям, их исполняющим;

–      по степени изоляции и последствиям применения таких мер.

Защита личности от необоснованных ограничений в нашей стране гарантирована положениями ст. 22 Конституции РФ, в которой провозглашено, что каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. В развитие данного требования уголовно-процессуальный закон воспроизводит эту норму в ст. 10 Уголовно-процессуального кодекса РФ (УПК РФ), в которой предписывается, что никто не может быть подвергнут аресту иначе как на основании судебного решения. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.

В ч. 1 ст. 108 УПК РФ определено, что заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы.

Заключение под стражу преследует цель воспрепятствовать обвиняемому (подозреваемому):

1.    скрыться от дознания, предварительного следствия или суда;

2.    продолжать заниматься преступной деятельностью;

3.    угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путём воспрепятствовать производству по уголовному делу (ч. 1 ст. 97 УПК РФ).

Кроме того, мера пресечения может избираться также для обеспечения исполнения приговора (ч. 2 ст. 97 УПК РФ).

В качестве меры пресечения заключение под стражу, как правило, применяется к обвиняемому, т. е. при наличии в деле достаточных данных, которые бы дали основания предъявить лицу обвинение. Этим оно отличается от другой меры пресечения – задержания, применение которого регулируется иными нормами.

Лиц, заключённых под стражу в качестве меры пресечения, подвергают обыску, дактилоскопируют и фотографируют. Им запрещается иметь при себе деньги и ценные вещи; время ежедневных прогулок, количество свиданий с родственниками ограничены. Вместе с тем заключение под стражу как мера пресечения отличается от наказания в виде лишения свободы.

Во-первых, наказание применяется только к лицу, признанному судом виновным в совершении преступления. Мера пресечения применяется к обвиняемому, а в исключительных случаях – и к подозреваемому лицу.

Во-вторых, основанием для избрания заключения под стражу является признание лица в качестве обвиняемого в совершении конкретного преступления в целях дальнейшей процессуальной оценки содеянного им.

В-третьих, в наказании изоляция является карой и имеет целью исправление осуждённого. Мера пресечения – принуждение процессуального характера и не предполагает специального воздействия на личность обвиняемого.

В-четвертых, срок пребывания осуждённого в местах лишения свободы определяется в приговоре суда, а срок применения меры пресечения – конкретными обстоятельствами дела, тяжестью совершённого преступления, стадией предварительного расследования (ст. 109 УПК РФ). Наказание в местах лишения свободы отбывается в соответствии с приговором суда и нормами уголовно-исполнительного законодательства. Лица, подвергнутые содержанию под стражей, принуждаются к изоляции и пребыванию под надзором администрации специального учреждения на основании норм уголовно-процессуального законодательства, а сам порядок содержания под стражей определяется специальным нормативным правовым актом – федеральным законом РФ от 15 июля 1995 г. № 103-Ф3 «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»^[8].

Таким образом, заключение под стражу – это процессуальная мера принуждения, выражающаяся в изоляции обвиняемого, подсудимого, осуждённого, а также – в исключительных случаях – подозреваемого.

Федеральный закон РФ от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ детально регламентирует принципы, основания, условия и порядок содержания лиц в местах предварительного заключения, а также деятельность администрации таких учреждений, основания и порядок освобождения заключённых и другие положения, тем самым выступая гарантом прав и законных интересов граждан^[9].

Безусловно, государство, применяя изоляцию как меру принуждения, обязано создавать цивилизованные условия пребывания в спецучреждениях лиц, подвергнутых такой мере, ибо защита человеческого достоинства от унижения гарантирована в ч. 2 ст. 21 Конституции РФ, на это ориентирует и требование ст. 4 Декларации о защите всех людей от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания^[10].

Государство также обязано решать комплекс задач, которые возникают из самого факта нахождения такого лица под вынужденной «опекой». Это вопросы организации быта, безопасных условий содержания, охраны здоровья, нормальных взаимоотношений с персоналом, привлечения заключённых и осуждённых к труду.

Реформы УИС и изменения в законодательстве позволили снизить остроту проблемы обеспечения досудебной изоляции обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений: сокращено количество лиц, содержащихся в следственных изоляторах, почти в два раза (48 %) дополнительно созданы места для арестованных, что позволило при норме 4 кв. м. жилой площади на одного заключённого приблизиться к показателю 3,9 кв. м.

Необходимо отметить, что основы исправления осуждённых должны закладываться на стадии предварительного расследования. Изоляция в виде содержания под стражей – это ещё не лишение свободы. Это временная, предварительная, вынужденная процессуальная мера. Однако для лиц, в отношении которых она избрана, эта мера становится, по сути дела, началом отбывания лишения свободы, ибо время содержания в следственном изоляторе (СИЗО) засчитывается осуждённым в срок отбывания наказания (ч. 3 ст. 72 УК РФ). Тем не менее, как показывает практика, на уровне сознания персонала и подследственных пока не произошло значимых изменений в понимании существенной разницы между содержанием деятельности СИЗО и деятельности исправительных учреждений. Такое смешение в представлениях объясняется ещё и тем, что на СИЗО возложены задачи исполнения лишения свободы в отношении осуждённых, оставленных в них для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию.

Отождествление СИЗО с тюрьмой в сознании подследственных, а также и в психологии персонала не способствует преодолению негатива в отношении пенитенциарных учреждений. Пока СИЗО ещё полностью не освобождены от порочного наследия прошлого. Этому мешают непомерно большие материальные затраты государства на строительство новых и реконструкцию старых СИЗО. Невозможность полномасштабно реформировать деятельность СИЗО не позволяет в настоящее время изменить представление граждан о данных учреждениях, повысить качество работы их персонала, гарантировать в самом полном объёме права подследственных и свести к минимуму возможности СИЗО по воспроизводству тюремных традиций, консолидации заключённых на основе «тюремной» субкультуры и «отвержения» их прав. Сокращение общей численности лиц, содержащихся в следственных изоляторах, лишь сократило перелимит их численности в данных учреждениях.

На наш взгляд, деятельность следственных изоляторов должна предопределять позитивные исправительные перспективы функционирования исправительных учреждений, поэтому любые нарушения прав подозреваемых, обвиняемых и подсудимых во время их содержания в СИЗО компрометируют саму идею применения изоляции в целях исправления осуждённого.

Правовой характер изоляции лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, очевиден. Именно в данном виде изоляции наиболее отчётливо выражается её сущность и правовой характер.

Новым видом наказания, связанным с изоляцией осуждённого в специальных учреждениях, является арест (ст. 54 УК РФ). По своей сути он является краткосрочным лишением свободы, а арестные дома (гауптвахты для содержания военнослужащих) – это разновидность тюремных учреждений.

Законодатель предусмотрел применение ареста за преступления небольшой и средней тяжести. Анализ норм Уголовного кодекса РФ позволяет отметить, что законодатель, на наш взгляд, недостаточно разграничил условия применения судами ареста и лишения свободы. Будет ли это способствовать формированию нормальной практики их применения? Дело в том, что санкции ряда составов преступлений имеют в альтернативе наказаний и арест, и лишение свободы. Таким образом, за одно и то же преступление, например, суду предоставлено право изолировать осуждённого, применив к нему либо арест от одного до шести месяцев, либо лишение свободы от двух месяцев до двух лет (ч. 1 ст. 266 УК РФ). Представляется, что арест как наказание, связанное с изоляцией осуждённого, не должно включаться в санкции в альтернативе с лишением свободы. Его целесообразно использовать в качестве «пограничного» между лишением свободы и наказаниями, не связанными с изоляцией осуждённого. Лишение свободы должно стать единственным наказанием в безальтернативных санкциях. Дело в том, что в настоящее время применение такой санкции не означает обязательную изоляцию осуждённых, так как у суда имеется достаточно широкая возможность направить их в колонии-поселения, а также применить к ним условное осуждение либо иные более мягкие виды наказаний в порядке требований ст. 64 УК РФ.

Арест и лишение свободы не схожи и в том, что законодатель признал первое по отношению ко второму более мягким видом наказания, закрепив соответствующее их местоположение в системе наказаний (ст. 44 УК РФ) – «арест» в п. «и», а «лишение свободы на определённый срок» – в п. «л». Их различные карательные свойства характерны и тем, что максимальный срок ареста не может превышать шести месяцев, а степень изоляции в арестном доме приравнена к тюремному режиму. Арест как «шоковое» наказание с элементами изоляции мог бы, на наш взгляд, представлять собой один из видов краткосрочного лишения свободы. С другой стороны, арестные дома так или иначе могли бы представлять собой систему новых малых региональных тюрем либо специальных арестных помещений при исправительных учреждениях и следственных изоляторах. Карательный эффект данного вида наказания должен заключаться в сочетании строгости и кратковременности. Строгость ареста должна соответствовать категории и характеру преступления, а краткосрочность – не превращать его в тюремное заключение.

По нашему мнению, полностью отказываться от ареста как вида уголовного наказания нецелесообразно только потому, что для создания материальной и организационной основы для его применения требуются значительные финансовые средства. Очевидно, что создание арестных домов и соответствующих помещений при ИУ – это путь реформирования системы ИУ в целом. Практически преобразование исправительных колоний в исправительные комплексы с наличием основного вида режима и специализированных участков других видов режима уже имеет место на основании требований уголовно-исполнительного законодательства (ч. 2 ст. 74 УИК РФ).

В оценке сущности наказания в виде содержания осуждённого в дисциплинарной воинской части в правовой науке отмечаются различные подходы.

Полагаем, что этот вид наказания является специальным. Сущность и содержание правоограничений в нём мало чем отличается от характера организации службы в Вооружённых силах России. С другой стороны, характер правоограничений в этом виде наказания значительно отличается от правового выражения сущности и содержания лишения свободы и ареста^[11].

Степень изоляции в дисциплинарной воинской части лишь несколько усилена в сравнении с ограничениями в обычной воинской части. В них изоляция военнослужащих является специфическим признаком наказания, но не в такой степени, как в лишении свободы. Его отличительным признаком является то, что осуждённые военнослужащие обособляются в специфическую группу и содержатся в специальных воинских частях, а не в исправительных учреждениях. После отбывания такого наказания они направляются в обычные воинские части.

Проведённый нами сравнительный анализ различных видов принуждения, связанных с применением изоляции, позволяет более точно определить сущность изоляции осуждённых к лишению свободы, а также оценить его правовую форму.

Изоляция как государственное принуждение – исключительная по характеру правового установления и форме применения вынужденная мера. Так как изоляция человека противоречит естеству бытия и конституционным принципам признания и гарантии государством прав и свобод человека и гражданина, неприкосновенности его личности (ст. 17, 18, ч. 1 ст. 22 Конституции РФ), то и её применение должно отвечать определённым требованиям:

–      носить правовой характер (основания её применения закреплены в законодательстве России, в качестве которых выступают противоправность поведения и общественная опасность конкретных лиц);

–      применяться в интересах защиты общества как карательно-превентивное средство;

–      право на её применение принадлежит узкому кругу субъектов (суду, определённым должностным лицам, наделенным специальными полномочиями);

–      для исполнения данной меры создаются специализированные органы и учреждения с необходимыми условиями для нормальной жизнедеятельности лиц, в них содержащихся, и режимом изоляции;

–      деятельность по её применению и исполнению подконтрольна и может быть обжалована;

–      изоляция осуждённых ограничена временными рамками и не представляет собой полной оторванности конкретного человека от внешнего мира и общества;

–      изоляция не влечёт ограничений внутреннего мира человека, хотя призвана оказывать влияние на него;

–      изоляция не направлена на причинение физических страданий осуждённому, а ориентирована на поддержание его нормального физического состояния;

–      организация изоляции осуждённого связана с необходимостью государства обеспечивать решение большого блока социальных задач и проблем ресоциализации таких лиц.

Действующее законодательство в системе мер государственного принуждения определяет и такие виды правовых ограничений, как «ограничение свободы без изоляции», «изоляция от общества», «строгая изоляция от общества». Понятие «изоляция осуждённого» не конкретизируется, а выражается посредством указания на учреждение, призванное исполнять наказание. Тем самым нормативное выражение термина «изоляция» как бы утрачивает свою правовую суть, облекаясь в категорию, обозначающую технологию «заключения осуждённого». Тогда как изоляция осуждённого – это прежде всего правовое отношение, сущностью которого является принуждение в виде заключения осуждённого и его содержание в специализированном учреждении. Определяющими чертами содержания уголовно-исполнительных правоотношений по обеспечению изоляции осуждённого являются, с одной стороны, право государства обеспечить на основании приговора суда, вступившего в законную силу, заключение осуждённого в исправительное учреждение соответствующего вида и режима в течение срока, с соблюдением условий, установленных уголовно-исполнительным законодательством, с другой – обязанность осуждённого пребывать в месте заключения, соблюдать установленный в нем порядок и не допускать правонарушений, содействовать реализации мер и программ ресоциализации.

Проблема изоляции личности как социального явления и формы государственного принуждения нами оценивается с позиций правового выражения понятий «свобода личности», «общественная безопасность», «правопорядок», «государственное принуждение». Такой подход позволяет сделать некоторые выводы.

1.    Недостаточная изученность проблемы правового выражения изоляции личности как формы государственного принуждения, элемента механизма правосудия может влечь отставание государственной политики в выработке эффективных правовых и организационных основ её применения и реализации.

2.    Социальное развитие превратило свободу личности в исключительно важную ценность, подлежащую защите, в том числе и уголовно-правовыми средствами. Вместе с тем свобода личности как совокупность правовых отношений способна выступать в качестве объекта правовых ограничений в связи с различными жизненными обстоятельствами, а также поступками людей, особенно противоправным их поведением.

3.    Изоляция осуждённых является правовым институтом, а процесс её исполнения имеет сложное социальное, политико-юридическое и психолого-педагогическое содержание. Поэтому теоретическое обоснование понятия «изоляция осуждённых» как правового явления имеет важное значение для определения правового статуса осуждённого и исправительного учреждения, роли государства в уголовно-исполнительных правоотношениях, с одной стороны, а также в формировании и реализации уголовно-исполнительной политики – с другой.

 

1.2.    Лишение свободы на определённый срок:
уголовно-правовой аспект изоляции осуждённых
в исправительных учреждениях

 

Закрепление в Уголовном кодексе РФ понятия «лишение свободы на определённый срок» активизировало процесс теоретического осмысления и оценки основного признака данного вида наказания, каким является изоляция осуждённых в специальных исправительных учреждениях.

В лишении свободы И. С. Ной сущность наказания видел «…в самом факте лишения свободы» – в изоляции. Однако, он считал, что его содержание, кроме этого составляют, «…режим лишения свободы, принуждение всех способных к труду заключённых заниматься общественно полезным трудом, повышать свой общеобразовательный уровень и т. п.»^[12].

Другие учёные полагают, что предназначение норм уголовно-исполнительного законодательства – чётко воспроизводить сущность кары и ее содержания, не изменяя их. Тем самым, на наш взгляд, находит подтверждение точка зрения, согласно которой сущность и содержание наказания должны находить отражение в уголовном законодательстве^[13]. Это означает применительно к лишению свободы, что изоляция является его сущностью, но она не является всеобъемлющей. Уголовно-исполнительное законодательство лишь уточняет её характер и пределы.

В своё время наиболее точно оценил сущность лишения свободы Н. А. Стручков: «Анализируя конкретные признаки лишения свободы, нужно подчеркнуть, что содержание осуждённого в исправительно-трудовом учреждении создает определённую форму изоляции, в чём, прежде всего, выражается свойственная данному наказанию кара»^[14].

Вместе с тем отдельные исследователи отмечают, что и в УИК РФ нет исчерпывающего содержания лишения свободы[15]. Представляется, что содержание изоляции определяется общим форматом принуждения – содержанием осуждённого в ИУ под охраной и постоянным надзором. Фактор принуждения и его параметры лишь определяются (очерчиваются) в нормах уголовно-исполнительного законодательства. Тем самым сущность наказания – «изоляция» – конкретизируется в своём собственном содержании. Однако в силу ещё недостаточной разработанности её содержания в теории, а также невозможности по объективным причинам придать уголовной и уголовно-исполнительной политике несколько иную направленность, оно пока сохраняет определённые недостатки.

Нечёткое правовое выражение понятия лишения свободы в уголовном законодательстве влекло несовершенство регулирования и порядка исполнения данного вида наказания.

Следует отметить, что уголовно-правовая характеристика понятия «изоляция» выражена ограниченно и недостаточно определённо. Это явилось причиной поиска общих подходов к научному толкованию понятия изоляции осуждённого, её сущности и содержания, сделанных П. И. Колеватовым, В. В. Мясниковым, А. В. Симоняном в своих диссертационных исследованиях. П. И. Колеватов определяет понятие «изоляция осуждённых в исправительных колониях» как принудительное помещение на основании вступившего в законную силу приговора (или определения суда) в отношении конкретного лица, приговорённого к лишению свободы в тот или иной вид исправительного учреждения на срок, указанный в приговоре или определении, лишение его права свободного передвижения, ограничение гражданских прав, социальных связей с целью исполнения уголовного наказания В лишении свободы А. В. Симонян под сущностью наказания подразумевает кару, не уточняя её специфических признаков. Признак наказания в виде изоляции осуждённого он относит к элементу его содержания^[16]. Сама же содержательная сторона данного понятия им определяется совокупностью норм уголовно-исполнительного законодательства, закрепляющих организационно-правовой механизм дифференциации осуждённых (систему исправительных учреждений), понятие режима в них и средств его обеспечения, регламентирующего условия отбывания наказания в исправительных учреждениях, порядок исполнения наказания в виде лишения свободы в исправительных учреждениях разных видов.

Однако такое определение сущности и содержания конкретного вида наказания в полной мере не может быть принято. И. С. Ной отмечал по этому поводу, что кара является сущностным элементом наказания, но в каждом виде наказания она проявляется совокупностью специфических признаков. «Кара является системой. Именно с помощью этой системы можно не только определить состав кары в каждом виде уголовного наказания, но и, выявив специфический элемент уголовной кары, отличить уголовное наказание от других мер правового принуждения»^[17]. Сущностным элементом и карой в лишении свободы является изоляция осуждённых в исправительном учреждении.

В. В. Мясников, стремясь увидеть в лишении свободы родовое понятие, включающее в себя арест, лишение свободы на определенный срок и пожизненное лишение свободы, в силу признания в них единого сущностного признака – изоляции осуждённого в спецучреждениях, на наш взгляд, оценил лишь то, что указывает на их схожесть.

Н. А. Стручков, сопоставляя понятия «изоляция от общества» и «изоляция от внешнего мира», аргументировал предпочтительность первой формулировки для законодательного закрепления^[18]. Тем не менее, полагаем, что ни первая, ни вторая формулировка не является приемлемой для выражения характера изоляции, осуществляемой исправительными учреждениями, ибо такая направленность изоляции в определённой степени противоречит цели исправления осуждённых. В настоящее время значительной части осуждённых предоставляется право пребывать за пределами исправительного учреждения (ИУ).

Осуждённого изолируют в исправительное учреждение в порядке реализации кары и содержат там при сохранении социально полезных связей (ст. 9 УК РФ) и участии общественных объединений в его исправлении (ст. 23 УК РФ), но от общества он не изолируется В такой постановке проблемы изоляции осуждённых есть определённый смысл, ведь осуждённые в период отбывания лишения свободы имеют право на выезд за пределы исправительного учреждения (ст. 97 УК РФ), могут вступать в брак и в состоянии поддерживать семейно-брачные отношения.

В. В. Мясников полагает, что изолировать кого-то означает отдалить от других, лишая общения с кем-нибудь, ограждая от чего-нибудь. Поэтому, помимо ограничения свободы, передвижения, изоляция включает в себя и ограничение контактов с прежней социальной средой. «При этом следует иметь в виду, что осуждённый ограничивается в свободе передвижения не только территорией исправительного учреждения. Так, территория исправительной колонии поделена на ряд изолированных участков, выходить за которые осуждённым без разрешения администрации запрещено. Передвижение групп осуждённых за пределами изолированного участка должно осуществляться строем. Наивысшая степень изоляции осуждённых обеспечивается в тюрьмах. Осуждённые, отбывающие наказание в тюрьме, ограничены в свободе передвижения пределами камеры»^[19]. Представляя в таком виде изоляцию, В. В. Мясников, на наш взгляд, применяет разнопорядковые её понятия. В понятии «лишение свободы на определённый срок» законодатель категорию «изоляция от общества» употребляет для выражения характера изоляции, а не её степени и содержания. Поэтому полагаем, что уточнения В. В. Мясникова не проясняют противоречивость норм ч. 1 ст. 56 УК РФ и ч. 2 ст. 43 УК РФ в том, что «изоляция от общества осуждённого» не согласуется с ролью общества в организации процесса его социализации.

Признавая изоляцию осуждённого не просто ограничением свободы, а содержанием его в специализированном учреждении, А. В. Симонян аргументирует необходимость переименовать «наказание в виде лишения свободы» в «заключение в исправительном учреждении (колонии или тюрьме)»[20]. Такой подход отражает механизм изоляции, но не указывает на то благо – объект, которое подвергается ограничению.

Изоляция осуждённого является и карой, и формой отторжения осуждённого от общества. При исполнении лишения свободы на определённый срок осуждённый практически не изолируется от общества. Его содержание в исправительном учреждении носит исправительно-ресоциализационный характер.

В понятии наказания в виде лишения свободы на определённый срок под изоляцией осуждённого подразумевается помещение его в исправительное учреждение. Содержание же изоляции выражено в нормах уголовно-исполнительного законодательства. Таким образом, сущность лишения свободы – изоляция осуждённого в ИУ (ч. 1 ст. 56 УК РФ) – по способу нормативного закрепления (форме) оказалась бланкетной, комплексной и сложной. Возможно поэтому, на наш взгляд, некоторые исследователи в изоляции осуждённого, осуществляемой с помощью ИУ, видели лишь одну сторону – сам механизм заключения осуждённого, а правовая сторона её содержания в силу рассредоточения норм по другим институтам уголовно-исполнительного права была «деинституализирована».

Тем самым проблемы правового выражения изоляции «терялись» в нормах, характеризующих режим и надзор в ИУ, конвоирование и перемещение осуждённых, изменение условий содержания и вида ИУ. Напрашивается и другой вывод, что в советский период проблема правового выражения изоляции осуждённых к лишению свободы была не востребована в силу высокой степени идеологизации теории и правового регулирования «исправительно-трудового процесса». С другой стороны, признание изоляции осуждённых в ИУ правовой, а не «технологической» категорией^[21] ставило проблему совершенствования правового механизма её реализации и обеспечения реальных гарантий прав осуждённых.

Общие требования содержания изоляции осуждённых в ИУ отражены в нормах гл. 13 УК РФ. В нормах гл. 16 и 17 УК РФ регламентируется порядок и условия отбывания лишения свободы в различных видах ИУ. Таким образом, в указанном комплексе норм выражается и содержание карательной стороны данного вида наказания, и особенности изоляции осуждённых в различных видах ИУ, на разных режимах, условиях отбывания наказаний в конкретном виде ИУ (тюрьме, ВК).

Однако теоретические исследования проблемы изоляции осуждённых пока не изменили общие подходы к её традиционной трактовке, в которой она по-прежнему не истолкована как самостоятельная правовая категория.

Получается так, что если осуждённый совершил тяжкое преступление, то ему должен быть определён общий режим отбывания в ИК, а при совершении особо тяжкого преступления – строгий режим отбывания наказания в ИК. Оба эти вида режима ИК, выполняя функцию дифференциации осуждённых, различаются одновременно большим объёмом правоограничений, усилением степени охраны, надзора и контроля. Полагаем, что такое понятие режима не совсем правильно. Уместно здесь напомнить и известные рекомендации Положения о европейских тюрьмах, в котором отмечается, что содержание в заключении в силу лишения человека свободы является наказанием само по себе. Поэтому считаем, что наказание в виде лишения свободы (и срочное, и пожизненное), выраженное в порицании осуждённого в содеянном, в изоляции его от общества, в определённых правоограничениях (условиях содержания), должно исчерпываться этими признаками, соответствовать тяжести совершённого преступления и (факультативно) личности преступника».

Уголовно-правовое понятие «изоляция» как признак лишения свободы варьируется, т. е. не имеет постоянной величины. Характер и содержание изоляции различаются в зависимости от вида исправительного учреждения. Сама же организация изоляции обеспечивается комплексом мер и способов принуждения. Основным звеном в механизме изоляции является охрана исправительного учреждения и осуждённых, однако организация охраны представляет собой правовой, физический и профессиональный фактор принудительного удержания осуждённых в ИУ. Это основной и определяющий (внешний) способ воздействия на осуждённых для реализации их изоляции. Учитывая, что осуждённые в ИУ обязаны соблюдать требования изоляции и правопорядка, законодатель предусмотрел и систему непосредственного принудительного (внутреннего) воздействия в форме режима (правопорядка) в ИУ, надзора за осуждёнными и оперативной работы в конкретном виде исправительного учреждения. Безусловно, оба этих уровня обеспечения изоляции связаны с человеческим и профессиональным факторами.

В воспитательных колониях изоляция является специфическим компонентом кары. Она представляет собой не столько средство для причинения страданий, сколько способ удержания несовершеннолетних осуждённых в «карантинных условиях» для обеспечения целенаправленной ресоциализационной работы с ними. Суть изоляции данной категории осуждённых выражена и в наименовании исправительных учреждений, предназначенных для них. При помощи воспитательных колоний подростки локализуются для обеспечения педагогизации процесса их исправления^[22]. Основным направлением деятельности воспитательных колоний является ресоциализационная работа, которая носит преимущественно принудительный учебно-воспитательный характер, определяемый «педагогической целесообразностью»^[23].

В исправительных колониях и тюрьмах изоляция осуждённых призвана прежде всего обеспечивать карательную функцию. Её задачей является моделирование и воспроизводство той степени изоляции, которая предписана конкретному осуждённому приговором суда, нормами уголовного и уголовно-исполнительного законодательства. Данная функциональная ориентация мест изоляции предопределила необходимость системы исправительных колоний различных видов режима: общего, строгого и особого, а также тюрем с общим и строгим режимами. Это позволяет не только изолированно содержать различные категории осуждённых, но и иметь механизм принуждения – систему учреждений, воспроизводящих различный объём кары, выраженный определённой степенью изоляции осуждённых.

В исправительных колониях общего, строгого и особого режимов по способу организации содержания осуждённых степень изоляции может варьироваться от позволения им проживать вне территории колоний до перевода их в помещения камерного типа, ЕПКТ (в порядке взыскания) или размещения в одиночных камерах колоний особого режима. Кроме этого, степень изоляции дифференцируется через систему право ограничений на предоставление свиданий, на получение посылок или передач и бандеролей, осуществление специальных режимно-профилактических мероприятий: проверок, обысков, досмотров, цензуры, надзора, помещение в безопасное место, применение взысканий. Самый строгий вид изоляции установлен в исправительных колониях особого режима для осуждённых, отбывающих пожизненное лишение свободы. Для них предусмотрено камерное размещение по два человека с возможностью там же заниматься трудовой деятельностью.

В исправительных колониях особого режима для лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы, степень изоляции осуждённых практически такая же, как и в тюрьмах. Разница прослеживается лишь в способе размещения: в тюрьмах предусмотрено помещение осуждённых в общие камеры, а в ИУ особого режима – в камере не более двух человек. Представляется, что данный специфический вид учреждения должен быть выведен из системы ИК и отнесён либо к тюремному разряду, либо к самостоятельному виду мест заключения. В пользу такой постановки вопроса есть веский аргумент. Дело в том, что пожизненное лишение свободы – это самостоятельный вид наказания. Характер изоляции здесь имеет доминирующее значение как с точки зрения организации, так и в системе правоограничений. Изоляция в пожизненном лишении свободы наиболее полно отражает суть наказания, т. е. она представляет собой не ограничение права на свободу, а лишение права на неё. Объектом ограничения в пожизненном лишении свободы выступает право осуждённого на социальное самоопределение^[24].

Представляет интерес рассмотрение вопроса классификации законодательного выражения правовых оснований изоляции осуждённых к лишению свободы. По способу правового выражения (форме закрепления) мы склонны различать изоляцию осуждённых к лишению свободы на определённый срок на:

–      уголовно-правовую;

–      уголовно-исполнительную.

Уголовно-правовая изоляция определяет лишь общий правовой формат изоляции различных категорий осуждённых с помощью видов исправительных учреждений.

Уголовно-исполнительная изоляция осуждённых производна от уголовно-правовой. Она не меняет характер уголовно-правовой изоляции осуждённых, однако имеет исправительное, дисциплинарное, превентивное, медико-санитарное значение.

Уголовно-правовые критерии изоляции различных категорий осуждённых закреплены в ст. 58 УК РФ. Они основаны на классификации осуждённых по полу, возрасту, соотносятся с категориями преступлений, учитывают рецидив и особо опасный рецидив преступлений. Тем самым Уголовный кодекс РФ закрепляет степень и характер изоляции с учётом дифференциации различных категорий осуждённых путём указания на виды исправительных учреждений и режимы отбывания наказания.

Законодатель через систему исправительных учреждений и различную степень изоляции в них осуждённых выразил принцип дифференциации кары (содержания лишения свободы).

Изоляция в лишении свободы не ограничивает связи и взаимодействия осуждённого с обществом, а в пределах конкретного учреждения – осуждённых между собой и с персоналом. Изоляция различается также по объёму доступных социальных и духовных благ для осуждённых.

Она обеспечивается двояко: путём направления в колонию-поселение либо помещения в исправительное учреждение закрытого типа.

Отбывание наказания в колонии-поселении можно оценивать как специальную уголовно-правовую меру, в которой изоляция от общества замещается пребыванием осуждённого под надзором в определённой местности.

Иначе раскрывается сущность изоляции с помощью уголовно-правового механизма. Так, в УК РФ закреплено, что изоляцию обеспечивают исправительные учреждения (с указанием их видов). Характер и степень изоляции осуждённых применительно к конкретному виду исправительного учреждения урегулированы в уголовно-исполнительном законодательстве.

Изоляция в таких учреждениях не представляет собой абсолютного ограничения осуждённого в пространстве, в сфере отношений в области пользования духовными и материальными благами. Будучи правовым явлением, изоляция имеет свои параметры и пределы ограничений прав осуждённых к лишению свободы, которые позволяют избирательно применять методы принуждения. Главная черта изоляции – это принуждение осуждённого к пребыванию в исправительном учреждении конкретного вида под охраной и надзором с соблюдением требований установленного в нём режима.

В Уголовно-исполнительном кодексе РФ закреплено четыре способа определения места отбывания наказания:

–      по месту жительства или совершения преступления;

–      с учётом состояния здоровья осуждённых или для обеспечения их личной безопасности, либо с их согласия они могут быть направлены для отбывания наказания в соответствующее ИУ, расположенное на территории другого субъекта Российской Федерации;

–      с учётом социально-демографических особенностей личности осуждённых при отсутствии по месту жительства или месту осуждения соответствующего вида ИУ или при невозможности размещения определённых категорий осуждённых в имеющихся ИУ они могут быть направлены для отбывания наказания в соответствующие исправительные учреждения, расположенные в местах, определяемых федеральным органом уголовно-исполнительной системы;

–      с учётом уголовно-правовой характеристики отдельных категорий осуждённых место отбывания лишения свободы определяется федеральным органом.

На наш взгляд, уголовно-исполнительное законодательство несколько расширяет понятие «изоляция осуждённых к лишению свободы» за счёт определения «пенитенциарной географии» для различных категорий осуждённых.

В различных видах исправительных учреждений обеспечивается и соответствующая степень изоляции.

В зависимости от классификации осуждённых по социально-демографическим, уголовно-правовым, психолого-педагогическим и другим признакам, исходя из цели исправления и особенностей социально-психологической среды, они дифференцированно отбывают один и тот же вид наказания в различных исправительных учреждениях. Изоляция в них носит двоякий характер: уголовно-правовой (карательный) и уголовно-исполнительный (профилактический и исправительный). Уголовно-правовое содержание изоляции осуждённых находит своё выражение в системе исправительных учреждений и видах их режима, а также требованиях дифференциации осуждённых на соответствующие группы для раздельного отбывания наказания (ст. 56, 58 УК РФ). Уголовно-исполнительное законодательство своими нормами детализирует уголовно-правовое содержание изоляции осуждённых. Оно закрепляет совокупность требований, позволяющих учитывать особенности изоляции некоторых групп осуждённых, которые проявляются в процессе её реализации:

–      о раздельном содержании осуждённых;

–      составляющие элементы прогрессивной системы отбывания наказания;

–      определяющие режим исполнения и отбывания наказания в исправительном учреждении.

Дифференциация различных категорий осуждённых означает, что в различных исправительных учреждениях содержатся осуждённые мужского и женского пола, несовершеннолетние, больные. Лица, впервые осуждённые к лишению свободы, содержатся отдельно от осуждённых, ранее отбывавших лишение свободы. В одном исправительном учреждении могут раздельно содержаться женщины, впервые осуждённые к лишению свободы, и ранее отбывавшие это наказание. Изолированно от других осуждённых раздельно содержатся:

–      осуждённые при опасном рецидиве;

–      осуждённые при особо опасном рецидиве преступлений;

–      осуждённые к пожизненному лишению свободы;

–      осуждённые, которым смертная казнь заменена в порядке помилования лишением свободы на определённый срок.

В специальных исправительных учреждениях содержатся осуждённые – бывшие работники судов и правоохранительных органов. В эти учреждения могут быть направлены и иные осуждённые.

Требования раздельного содержания осуждённых не распространяются на лечебные исправительные учреждения, а также на исправительные колонии, при которых имеются дома ребёнка. Осуждённые, направленные в указанные учреждения, содержатся в условиях, установленных законом для колонии того вида, который назначен судом.

Больные разными инфекционными заболеваниями содержатся раздельно и отдельно от здоровых осуждённых.

В лечебных исправительных учреждениях отбывают наказание больные открытой формой туберкулёза, алкоголизмом и наркоманией.

Надо признать, что способ изоляции осуждённых (дифференциации исполнения наказания) с помощью сложившейся системы исправительных учреждений нельзя признать эффективным. Она сложна и не способна гибко перестраиваться с учётом складывающейся структуры преступности, а также судебной практики.

Осуждённые к лишению свободы направляются к месту отбывания наказания и перемещаются из одного места отбывания наказания в другое под конвоем (ст. 76 УИК РФ). Перемещение осуждённых под конвоем осуществляется с соблюдением правил раздельного содержания мужчин и женщин, несовершеннолетних и взрослых, приговорённых к смертной казни и других категорий осуждённых, осуждённых за совершение преступления в соучастии. Осуждённые, больные открытой формой туберкулёза или не прошедшие полного курса лечения венерического заболевания, либо страдающие психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, ВИЧ-инфицированные перемещаются раздельно и отдельно от здоровых осуждённых, а при необходимости (по заключению врача) – в сопровождении медицинских работников.

Порядок перемещения определяется нормативными правовыми актами, принимаемыми в соответствии с требованиями УИК РФ.

Как элемент прогрессивной системы отбывания наказания форма изоляции проявляется в различных условиях исполнения и отбывания наказания в одном исправительном учреждении (ст. 87 УИК РФ). В исправительных колониях общего, строгого, особого видов режима законодатель предусмотрел обычные, облегчённые и строгие условия отбывания наказания, которым соответствует различная степень и характер изоляции осуждённых. Для несовершеннолетних осуждённых в воспитательных колониях предусмотрено 4 вида условий – обычные, льготные, облегчённые и строгие (ст. 132 УИК РФ). Тем самым законодатель, облегчая степень изоляции осуждённых в воспитательных колониях, как бы отграничил их от исправительных колоний. Общий режим в тюрьмах предназначен для лиц, не являющихся злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания. Строгий режим в тюрьмах выполняет превентивную и адаптивную функцию по отношению к лицам, злостно нарушающим установленный порядок отбывания наказания и ко вновь поступившим осуждённым.

Изоляция осуждённого, являясь сущностным элементом лишения свободы, используется в качестве правового метода стимулирования правопослушного его поведения. Избранная судом при назначении лишения свободы степень изоляции при отбывании наказания может быть изменена. Законодатель поставил в зависимость от первоначально избранного судом вида исправительного учреждения и режима возможность изменять степень изоляции осуждённого. Однако вид исправительного учреждения может быть изменён и в зависимости от поведения и отношения осуждённых к труду как в сторону ослабления степени их изоляции, так и в сторону её усиления.

Вместе с тем степень изоляции в процессе исполнения наказания может и возрастать. Так, осуждённые, являющиеся злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания, могут быть переведены (ч. 4 ст. 78 УК РФ):

а)   из колонии-поселения в исправительную колонию, вид которой был ранее определён судом;

б)   из колонии-поселения, в которую они были направлены по приговору суда, в исправительную колонию общего режима;

в)   из исправительных колоний общего, строгого и особого режимов в тюрьму на срок не свыше трёх лет с отбыванием оставшегося срока наказания в исправительной колонии того вида режима, откуда они были направлены в тюрьму. Осуждённые женщины переводу в тюрьму не подлежат.

Учитывая, что усиление либо ослабление степени изоляции путём перевода осуждённого из одного вида исправительного учреждения в другой существенно изменяет правовое положение таких лиц, оно осуществляется только судом (ч. 4 ст. 58 УК РФ и ч. 5 ст. 78 УК РФ).

При приеме осуждённых к лишению свободы в исправительные учреждения специфика изоляции проявляется в помещении их в карантинное отделение на срок до 15 суток^[25], где они находятся в обычных условиях отбывания наказания (ст. 79 УИК РФ).

Правовой принцип определенности и стабильности изоляции (ч. 1 ст. 81 УИК РФ) выражается в требовании отбывания осуждёнными к лишению свободы всего срока наказания в одном исправительном учреждении, предусматривает возможность их перевода для дальнейшего отбывания наказания из одной колонии в другую того же вида или из одной тюрьмы в другую в случаях: их болезни; для обеспечения личной безопасности; при реорганизации или ликвидации исправительного учреждения; при иных исключительных обстоятельствах, препятствующих дальнейшему их нахождению в данном исправительном учреждении. Порядок перевода осуждённых из одного учреждения в другое определён приказом Минюста России от 1 декабря 2005 г. № 235.

Отмеченные правовые требования изоляции осуждённых можно условно характеризовать как базисные, определяющие содержание наказания в виде лишения свободы, которое включает в себя две формы изоляции:

–      содержание осуждённых в соответствии с приговором суда в исправительном учреждении определённого вида и режима, в чём находит своё выражение конкретизация характера и степени изоляции;

–      этапирование осуждённых вне исправительного учреждения при их перемещении.

Как правовое явление изоляция осуждённого получает своё выражение в общих требованиях и способах обеспечения режима исполнения и отбывания наказания (ст. 82, 83, 84, 85, 86 УК РФ). Это означает, на наш взгляд, что в институте режима исполнения и отбывания лишения свободы получает выражение сущность изоляции осуждённого, а не содержание наказания данного вида в целом, как отмечают П. Г. Пономарев и И. В. Шмаров^[26].

Содержание и характер изоляции различаются в зависимости от вида исправительного учреждения, установленного в них режима, а также конкретных условий отбывания наказания осуждённым в ИУ (ст. 121, 123, 125, 129, 131 и 133 УИК РФ). Они проявляются в правовом регламенте ограничений и прав на предоставление осуждённым определённых в законе благ: прогулок, свиданий с родственниками и близкими, телефонных переговоров, получения посылок, передач, бандеролей, денежных переводов, передвижения по территории исправительного учреждения, бесконвойного передвижения, выездов за пределы мест лишения свободы.

К настоящему моменту меры режима и охраны ИУ не обеспечивают должной изоляции осуждённых. Об этом свидетельствуют данные изъятия денег, алкогольных напитков и наркотических веществ. На неудовлетворительное обеспечение изоляции осуждённых также указывают факты побегов и покушения на побег из-под охраны осуждённых и лиц, содержащихся под стражей. По состоянию на 17.09.2012 г. количество покушений на побег – 23, количество побегов – 7, в 2011 г. было допущено
4 побега при 14 покушениях.

Поэтому побег осуждённого из мест лишения свободы и из-под ареста следует рассматривать как способ правонарушения и вид преодоления принуждения в форме изоляции. Такое поведение осуждённого является преступным (ст. 313 УК РФ). Объектом этого вида преступления являются правовые отношения по поводу исполнения и отбывания лишения свободы, а точнее, обеспечения изоляции осуждённых. Нам представляется, что в ряде теоретических источников по уголовному праву основной объект при побеге осуждённого из мест лишения свободы определяется довольно широко. О. А. Семухин под ним понимает «порядок исполнения лишения свободы»^[27]. М. Ф. Костюк отмечает, что родовым объектом преступления, предусмотренного ст. 313 УК РФ, являются общественные отношения в сфере государственной власти, видовым объектом – правосудие. По поводу непосредственного объекта в уголовно-правовой литературе существуют различные точки зрения. Представляется, что видовым объектом при побеге являются общественные отношения в сфере правосудия, а непосредственный – отношения по поводу исполнения принуждения в виде изоляции осуждённого и отбывания последним данного наказания. Кроме этого, побег – это физическое преодоление принуждения по осуществлению изоляции осуждённого.

Смысл изоляции осуждённого (кары) заключается в правовом выражении и организационном обеспечении такого уровня ограничений, при котором стало бы невозможным в полном объёме личное и беспрепятственное участие осуждённого в социальных и духовных процессах и отношениях, свойственных конституционно свободному человеку.

Изоляция призвана ограничивать пользование таким естественным правом и социальным благом, каким наряду с жизнью является свобода. Степень ценности свободы ставится в зависимость от значимости в обществе, государстве и особенно в карательной практике прав человека. Другая сторона изоляции – это содержание осуждённого в специализированном учреждении, в специфической среде, в условиях исправительного принуждения. В данном блоке проблем наиболее сильно проявляются противоречия между социальными и политическими потенциями государства по обеспечению прав человека в местах лишения свободы, с одной стороны, и правами и интересами осуждённых, с другой стороны, а также требованиями международных стандартов в обращении с лицами, находящимися в изоляции.

Анализ уголовно-правовой сущности изоляции осуждённых к лишению свободы позволяет сделать следующие выводы.

1.    Теоретические аспекты «изоляции осуждённого» к лишению свободы отражают не только общие представления о данном социальном явлении, но и подтверждают признание её в качестве правовой категории, определяющей сущность наказания в виде лишения свободы на определённый срок, а также указывающей на правовую природу механизма её реализации.

2.    В понятии «лишение свободы» категория «изоляция осуждённого в ИУ» выражает характер отношения по поводу степени ограничения свободы осуждённого, с одной стороны, а также содержание принуждения в виде помещения и нахождения осуждённого в исправительном учреждении – с другой.

3.    Правовым выражением характера и степени изоляции осуждённого является понятие «исправительное учреждение». Содержание изоляции осуждённых в ИУ как меры государственного принуждения получило правовое закрепление в нормах Уголовно-исполнительного кодекса РФ.

 

 

 

Глава 2. Выражение в уголовно-исполнительном законодательстве содержания изоляции
осуждённых к лишению свободы

 

2.1. Формы изоляции осуждённых к лишению свободы и их правовое закрепление

 

Уголовно-исполнительное законодательство РФ закрепляет две формы изоляции осуждённых к лишению свободы. Она обеспечивается исправительными учреждениями и специализированными конвойными подразделениями УИС. Однако в уголовном законодательстве нашла отражение лишь одна форма обеспечения изоляции осуждённых, осуществляемая только исправительными учреждениями.

Основным средством обеспечения изоляции осуждённых в исправительном учреждении является охрана объектов уголовно-исполнительной системы, предназначенных для содержания и организации труда осуждённых, других объектов уголовно-исполнительной системы, которая осуществляется специальными подразделениями уголовно-исполнительной системы, создаваемыми для этих целей при учреждениях, исполняющих наказания. Кроме того, изоляция осуждённых в ИУ обеспечивается путём проведения надзорных и оперативных мероприятий.

Отмечая задачу оценки понятия «изоляция осуждённых» через правовое выражение категорий «исправительное учреждение» и «конвоирование осуждённых», необходимо уточнить правовое закрепление функций ИУ и специальных подразделений конвоирования в реализации единой задачи – исполнения лишения свободы.

Исполнение лишения свободы – это специфическая, объективно обусловленная функция государства, осуществляемая через организационно-правовые формы. Система ИУ представляет собой лишь механизм обеспечения государственного принуждения в виде изоляции осуждённых и исправительного воздействия на них.

На законодательном уровне закреплена система исправительных учреждений, призванная обеспечивать три степени изоляции осуждённых к лишению свободы на определённый срок: общего, строгого и особого, а также выражены требования дифференциации осуждённых с помощью видов ИУ.

Изоляцию осуждённых небольшой строгости призваны обеспечивать колонии-поселения. Но в силу того, что организация изоляции в них сводится только к надзору за осуждёнными и не предполагает содержания их в закрытых помещениях, законодатель счёл более предпочтительным использовать в ч. 1 ст. 56 УК РФ оборот «направление осуждённого в колонию-поселение».

Изоляцию средней строгости призваны обеспечивать исправительные колонии общего и строгого режимов, лечебные исправительные учреждения. Основная масса осуждённых, отбывающих в них наказание, имеет право на выезд за пределы ИУ и на перевод в колонию-поселение.

Строгая степень изоляции определена законом для лиц, содержащихся в условиях камерного содержания в исправительных колониях особого режима и тюрьмах[28].

Исправительные учреждения, кроме колоний-поселений, призваны обеспечивать содержание осуждённых в заключении. И. Я. Фойницкий отмечал: «если наказанный помещается в искусственно устроенное государственное сооружение, выход из которого ему прегражден физически, то лишение свободы именуется заключением»[29]. Такой вид заключения больше всего характеризует основной признак лишения свободы – изоляцию осуждённых.

Нормативное определение содержания деятельности исправительных учреждений имеет существенное значение, так как совершенствование правового механизма законодатель связывает с эффективностью реализации задач уголовно-исполнительной системы, с одной стороны, а также с последовательным обеспечением прав человека при применении уголовно-правовой кары, с другой стороны.

Н. А. Стручков отмечал: «Закреплённая законом система исправительно-трудовых учреждений и содержание их работы, прежде всего, определяются экономической и классово – политической структурой социалистического государства»[30]. В дальнейшем идеи включённости исправительных учреждений, как и других органов, исполняющих наказания, в механизм обеспечения задач правосудия были поддержаны и другими авторами[31], а также развиты применительно к современным условиям[32].

С проблемой нормативного закрепления структуры органов, исполняющих наказания, определения их задач, регламентации их деятельности М. П. Мелентьев связывает форму реализации функции исполнения уголовного наказания[33]. Данная функция обеспечивается системой исправительных учреждений, которая выступает в качестве субъекта уголовно-исполнительных правоотношений.

В. Е. Южанин отмечает, что применение определённого объёма кары к преступнику завершается вынесением обвинительного приговора, и далее следует процесс обеспечения отбывания осужденным наказания путём организационной, принудительной и процедурно-контрольной деятельности[34].

Оптимизация организационно-правового механизма исполнения лишения свободы связана с решением проблемы изоляции осуждённых, которая не может быть решена на уровне конкретного исправительного учреждения. Это сфера уголовно-исполнительной политики государства[35].

Анализ нормативно-правовых актов, регламентирующих исполнение изоляции осуждённых к лишению свободы, показывает, что в них не содержится ни понятия исправительного учреждения, ни прямого указания на их задачи.

Сущность и содержание изоляции осуждённых, которые они должны обеспечивать, приходится уточнять исходя из оценки различных правовых норм, определяющих их функции, задачи, полномочия, принципы и содержание, организационную структуру и материальную основу их деятельности, а также формы контроля и виды ответственности.

Задачи ИУ косвенно закреплены в нормативно-правовых актах, регламентирующих деятельность ФСИН России. В ст. 3 Положения о Федеральной службы исполнения наказаний России определены основные задачи ФСИН России[36].

В ст. 13 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих наказания в виде лишения свободы» закреплены обязанности исправительных учреждений[37].

Большинство исследователей проблем исполнения лишения свободы отмечают, что основной задачей исправительного учреждения является исполнение приговора суда и наказания.

Исправительные учреждения призваны обеспечивать следующие задачи:

1.    исполнение определённого приговором суда наказания в виде лишения свободы;

2.    обеспечение жизнедеятельности осуждённых, включающее в себя весь комплекс материально-бытовых, медико-санитарных мер, поддержание правопорядка, гарантий безопасности персонала, осуждённых и иных лиц, находящихся на территории учреждения;

3.    создание условий для получения осуждёнными основного общего образования и привлечения их к труду;

4.    оказание на осуждённых воспитательного воздействия.

Указанные задачи являются определяющими, так как они отражают содержание уголовно-исполнительных правоотношений, в которых осуждённый выступает как субъект. Также осуждённый признаётся не только субъектом уголовно-исполнительных правоотношений, но он выступает в качестве потенциально законопослушного гражданина. Из этого следует, что после отбывания наказания общество должно быть готово воспринять лицо, освобождённое из ИУ, как относительно полноправного члена в интересах благополучия самого же общества. Именно с этих позиций государство устанавливает принципы и правила обращения с осуждёнными в период отбывания наказания.

Указывая, насколько сложна и многогранна деятельность ИУ А. Ф. Сизый и В. И. Упоров также на первое место ставят задачу исполнения наказания – изоляцию осуждённого[38].

Н. А. Стручков вполне обоснованно указывал, что задачи ИУ являются более широким понятием по сравнению с целями наказания[39]. Цели наказания определяют ресоциализационное содержание деятельности ИУ, не меняя основной их задачи – исполнения наказания. В Законе РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» либо в Особенной части УК РФ должно содержаться указание на то, что основной задачей ИУ является исполнение наказания в форме обеспечения изоляции осуждённого путём его заключения и охраны либо конвоирования при перемещениях. Ни в ст. 74, ни в ст. 82 УК РФ нет такого прямого предписания для ИУ.

Содержание функций ИУ определяется положениями Конституции РФ, устанавливающими общий статус граждан в России, приговором суда, нормами уголовного, уголовно-исполнительного законодательства РФ, а также другими подзаконными актами, регулирующими порядок и условия исполнения и отбывания лишения свободы.

При оценке содержания деятельности ИУ требуется провести различия между задачами уголовно-исполнительной политики и УИС, а также задачами ИУ, так как уровень их обеспечения различен.

Реализация задач правосудия невозможна в стадии исполнения наказания на несовершенной организационной и материальной основе современных ИУ.

Исходя из оценок задач и функций ИУ, можно сформулировать следующее его определение.

Исправительное учреждение – это специализированный орган государства, задачей которого является исполнение приговора суда и наказания в виде лишения свободы, которое обеспечивает изоляцию осуждённых, обеспечение безопасности их персонала, проведение мер воспитательно-предупредительного и ресоциализационного характера.

Самостоятельным направлением обеспечения изоляции и охраны осуждённых к лишению свободы является их конвоирование при перемещениях вне исправительных учреждений.

Правовой основой организации перемещения осуждённых являются нормы ст. 76 УИК РФ. В ней определён порядок направления осуждённых к лишению свободы к месту отбывания наказания и перемещения из одного места отбывания наказания в другое под конвоем. Содержание конвоирования осуждённых в УИК РФ не закреплено, хотя эта функция входит в содержание понятий охраны и изоляции осуждённых. Подразделения конвоирования обеспечивают исполнение наказания в условиях перемещения осуждённых, так как с момента вступления приговора суда в законную силу и обращения судом его к исполнению подсудимый обретает статус осуждённого, отбывающего лишение свободы.

Закон РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» в ст. 14.1 закрепляет права специальных подразделений уголовно-исполнительной системы по конвоированию:

1.    осуществлять контроль за соблюдением предусмотренного законодательством Российской Федерации порядка конвоирования осуждённых и лиц, заключённых под стражу;

2.    требовать от осуждённых и лиц, заключённых под стражу, исполнения ими обязанностей, предусмотренных законодательством РФ;

3.    применять к осуждённым и лицам, заключённым под стражу, допустившим правонарушения, меры воздействия и принуждения, предусмотренные законодательством Российской Федерации;

4.    составлять протоколы о нарушении осуждёнными и лицами, заключёнными под стражу, обязанностей, предусмотренных законодательством РФ, для решения вопроса о применении к ним мер взыскания и принуждения;

5.    производить обыск осуждённых и лиц, заключённых под стражу, досмотр их вещей, а также изымать у указанных лиц запрещённые предметы;

6.    осуществлять досмотр транспортных средств и проверку документов граждан при розыске осуждённых и лиц, заключённых под стражу, совершивших побег, в местах, где возможно их появление;

7.    применять и использовать физическую силу, специальные средства и оружие в случаях и порядке, которые предусмотрены данным законом.

На сотрудников специальных подразделений уголовно-исполнительной системы по конвоированию при проведении ими розыскных мероприятий распространяются права и гарантии правовой защиты и социальной помощи, а также возлагаются обязанности и ответственность, предусмотренные указанным законом.

П. 1 ст. 14.1 указанного закона носит бланкетный характер, т. е. отсылает к законодательству Российской Федерации для уточнения порядка конвоирования осуждённых. Однако порядок конвоирования регламентирован лишь межведомственным нормативным актом.

Некоторые авторы полагают, что в настоящее время целями правовой регламентации перемещения осуждённых к лишению свободы к месту отбывания наказания либо из одного места отбывания наказания в другое является юридическое обеспечение: 1) режима, исключающего совершение осуждёнными побегов во время перемещения; 2) необходимых условий для безопасности и сохранения здоровья перемещаемых лиц[40].

Понятие конвоирования осуждённых можно сформулировать следующим образом: это предусмотренная законодательством РФ система охраны и предупредительных мер, реализуемая специальными подразделениями по конвоированию осуждённых УИС РФ, направленных на обеспечение их изоляции, прав и соблюдение ими обязанностей, при их перемещении из одного учреждения УИС в другое.

Конвоирование осуждённых к лишению свободы выступает в качестве кратковременной формы их изоляции и самостоятельного института уголовно-исполнительного права, нормы которого должны содержать понятие «конвоирование осуждённых» и регламентировать его содержание.

Следует отметить, что принимаемые политико-социальные меры по обеспечению надлежащей изоляции осуждённых пока являются недостаточными для должного функционирования исправительных учреждений и подразделений конвоирования осуждённых.

Анализ форм обеспечения изоляции осуждённых к лишению свободы позволяют сделать некоторые обобщения и выводы.

1.   Изоляция осуждённых к лишению свободы обеспечивается ИУ и специализированными конвойными подразделениями УИС.

2.   По своим целям и задачам ИУ является специфической частью механизма правосудия, так как изоляция осуждённого и исправительное принуждение представляют собой содержание уголовно-исполнительных правоотношений, в которых осуждённый выступает в качестве субъекта. При этом основанием уголовно-исполнительной деятельности является приговор суда.

 

2.2. Правовые вопросы обеспечения изоляции осуждённых
способом охраны в исправительных учреждениях

 

Организация охраны и конвоирования осуждённых является одной из недостаточно теоретически разработанных проблем в науке уголовно-исполнительного права[41].

В настоящее время на уровне закона не сформулировано понятие охраны ИУ и осуждённых. Нормативные положения наставлений и инструкций, регламентирующих содержание обеспечения охраны осуждённых, имеют чисто процедурный характер для организации функционирования обособленной специализированной структуры.

Такое положение объясняется рядом обстоятельств:

–      охрана осуждённых и исправительных учреждений до 1997 г. осуществлялась внутренними войсками МВД СССР;

–      организация охраны ИУ считалась одной из основных задач внутренних войск и осуществлялась на основе воинских нормативных регламентов;

–      законодатель относил охрану осуждённых к войсковому способу удержания осуждённых в ИУ (наделение войск правом применения оружия на поражение), что долгое время не позволяло оценивать её как часть важной организационно-правовой проблемы изоляции данной категории лиц;

–      неразработанность проблем обеспечения охраны в ИУ в науке;

–      отнесение организации охраны осуждённых к обеспечению лишь функциональной задачи, менее всего требующей постоянного и достаточно полного научного обоснования.

Охрана является основным способом принуждения (изоляции) осуждённых к пребыванию в ИУ. Комплекс охранных мер направлен на недопущение: проникновения в ИУ посторонних лиц, запрещённых предметов, вещей, денег, спиртных напитков, наркотических средств и психотропных веществ, оружия, обеспечение правопорядка на прилегающей к ИУ режимной территории, а также побегов. Побеги осуждённых и их правонарушения – это следствие слабой организации надзора, профилактической и оперативной работы, а также должной охраны.

В настоящее время проблему организации охраны осуждённых в организационно-правовом значении пока сложно оценивать удовлетворительно[42]. Основные требования в сфере обеспечения охраны, адресованные осуждённым, устанавливающие запреты и их обязанности для осуждённых и граждан не нашли должного закрепления в уголовно-исполнительном законодательстве. Так, в п. 15 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений для осуждённых установлен запрет на нарушение линии охраны объектов либо границы территории исправительных учреждений. Однако понятие линии охраны даётся только в Инструкции по охране исправительных учреждений, следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, которая имеет является документом ограниченного распространения.

Динамика данных о побегах осуждённых из мест лишения свободы и из-под охраны в исправительных колониях также подтверждает, что указанная проблема как устойчивое противоправное явление достаточно сложна и требует к себе постоянного внимания специалистов различных направлений пенитенциарной науки.

Факты побегов осуждённых не могут быть отнесены только на счёт слабой работы подразделений охраны исправительных учреждений. Они являются следствием всей неудовлетворительной работы по обеспечению изоляции осуждённых и прежде всего способом организации их охраны.

Каждый факт побега осуждённых отражает неудовлетворительное состояние организации изоляции в целом в конкретном ИУ. Основным способом изоляции осуждённых в ИУ является охрана, при этом не принижается значение организации надзора за осуждёнными, проведение профилактических и оперативных мероприятий в обеспечении изоляции, так как преодоление линии охраны осуществляется не всегда явным способом, а путём различных ухищрений.

Важность рассмотрения надёжности обеспечения охраны ИУ подтверждается тем, что надёжная охрана осуждённых является мерой, обеспечивающей неотвратимость наказания, стабильность и эффективность работы ИУ, безопасность общества и правопорядок в государстве.

Правовой институт охраны осуждённых в ИУ ориентирован на решение главной задачи мест лишения свободы – обеспечение основного признака данного вида наказания, которым является принуждение осуждённых к изоляции.

В силу того, что осуждённые намного реже вступают в непосредственный контакт с персоналом охраны ИУ, они преимущественно их деятельность расценивают как силовую функцию, практически мало совпадающую с их правами и интересами. При этом осуждённые, как правило, отмечают, что персонал службы охраны действует строго в рамках закона.

К задачам охраны осуждённых в ИУ М. Ф. Костюк и В. А. Машнин относят не только изоляцию осуждённых, но предупреждение их побегов[43]. П. И. Колеватов видит цель установления и поддержания взаимодействия служб ИУ – предотвращение и пресечение побегов осуждённых[44].

Обеспечение надлежащей изоляции осуждённых само по себе должно исключать возможность их побегов из ИУ, поэтому предупреждение побегов и тем более их пресечение – это самостоятельное вспомогательное направление работы ИУ, которое, безусловно, тесно связано с проблемой обеспечения охраны ИУ. Причинами и условиями побега являются необеспечение всем комплексом предусмотренных законом способов и мер должной изоляции осуждённых.

Организационно-правовому институту охраны в механизме реализации наказания в виде лишения свободы принадлежит выполнение основной их функции – обеспечение кары в форме изоляции осуждённых.

Выполнение данной функции слагается из постановки и выполнения следующих задач:

1.    обеспечения надлежащей степени изоляции осуждённых путём их охраны;

2.    недопущения проникновения через основное ограждение в ИУ запрещённых предметов и вещей;

3.    пресечения правонарушений на охраняемых объектах и территориях;

4.    недопущения личным составом подразделений охраны нарушений служебной дисциплины и требований правовых актов по обеспечению изоляции осуждённых.

В УИК РФ понятие охраны не закреплено. Оно представлено в нём в качестве категории, равнозначной понятиям «изоляция» и «постоянный надзор» (ч. 1 ст. 82). Наряду с этим в п. 15 Правил внутреннего распорядка ИУ для осуждённых закреплён запрет на нарушение линии охраны объектов либо границы территории ИУ.

Понятие охраны осуждённых и ИУ отражает сложные правовые отношения, в которых ИУ выступает как субъект обеспечения изоляции осуждённых, а также субъект «защиты» ИУ от внешнего дестабилизирующего воздействия и агрессии на ИУ как специфическую целевую функциональную систему. Поэтому здесь правовой аспект применения к ним принуждения в виде охраны имеет первостепенное значение. Посредством юридической формы должны быть чётко определены как права и обязанности осуждённых, так и права и обязанности персонала, вытекающие из требований по обеспечению охраны (изоляции в обычных условиях), а также при правонарушениях, дестабилизирующих систему охраны.

П. И. Колеватов охрану определяет как средство обеспечения изоляции осуждённых в ИК, комплекс действий службы охраны, проводимых совместно с режимными, оперативными, производственно-техническими и другими отделами колоний в целях обеспечения изоляции; недопущения побегов и других преступлений осуждёнными, проникновения в учреждения посторонних лиц, поступления к осуждённым запрещённых предметов, веществ и продуктов питания; отражения нападения на объекты охраны[45].

И. С. Цаплин в определении охраны ИУ подчеркивает её правовой характер, а в определении П. И. Колеватова такое уточнение отсутствует.

В указанных определениях охраны ИУ не делается попытки показать, что охрана ИУ и осуждённых представляет собой институт уголовно-исполнительного права, характеризующий правоотношения в сфере обеспечения изоляции осуждённых.

По своему содержанию оба определения схожи с понятием охраны ИУ, которое закреплено в Инструкции по охране исправительных учреждений, следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы.

Нормативная регламентация организации охраны осуждённых к лишению свободы представляет собой совокупность актов преимущественно ведомственного характера. Положения, инструкции и наставления отражают организационно-техническую сторону охраны осуждённых.

Проблемы выполнения требований организации охраны сопряжены со сложностями материально-технического, кадрового и финансового обеспечения УИС.

 

2.3. Режим – правовые требования к осуждённым, персоналу и иным лицам по соблюдению условий изоляции в исправительном учреждении

 

В механизме правового выражения изоляции осуждённых к лишению свободы в уголовно-исполнительном праве значительное место уделено проблеме режима.

Понятие «режим исполнения наказания» изначально вошло в законодательство вместе с понятием «лишение свободы» не на основе глубоких научных обобщений накопленного практикой пенитенциарной деятельности опыта, а в процессе организационной эволюции тюремной системы самодержавной России и нормотворчества пролетарского государства в советский период[46].

Понятие «лишение свободы» было включено в первые правовые акты советского государства, закреплявшие нормативные основы его применения и исполнения, а термин «режим подследственных» появился в 1918 г. в ст. 7 Временной инструкции Народного комиссариата юстиции РСФСР «О лишении свободы как мере наказания и о порядке отбывания такового».

Однако реально проблема организации режима в местах лишения свободы длительное время не была решена ни нормативно, ни практически.

Проблема режима, как правового явления, не была решена и в период становления исправительно-трудового права и дошла до наших дней с определёнными изменениями сущностных характеристик.

Режим (происх. от франц. «regime»)[47] означает уклад или образ жизни человека, людей либо деятельности учреждения. Однако приемлемость данной категории в качестве правового понятия кроется в стремлении советского государства выразить через него смысл «пролетарского» понимания содержания императивного метода правового регулирования. Оценки уголовной и уголовно-исполнительной политики с ноября 1917 г. по май 1954 г. дают основания полагать, что в выстраивании исправительно-трудовых правоотношений того времени прослеживалось стремление государства если не к неограниченной власти исправительно-трудовых учреждений над осуждёнными, то к демонстрации максимальной их зависимости. Так, исправительно-трудовое законодательство допускало применение к осуждённым значительных внесудебных правоограничений[48].

Первая попытка определения советской юридической наукой понятия «режим» была предпринята в 1920-х – 1930-х гг. С. В. Познышевым и Б. С. Утевским.

С. В. Познышев в режиме исполнения и отбывания лишения свободы видел правовую регламентацию порядка деятельности пенитенциарного учреждения, а Б. С. Утевский – способ изоляции осуждённых и выражение внешних признаков лишения свободы.

Это в определённой мере свидетельствовало о том, что режим исполнения и отбывания наказания рассматривался, прежде всего, относительно наказания в виде лишения свободы.

В дальнейшем в теории уголовно-исполнительного права учёные стали придавать понятию «режим исполнения и отбывания наказания» более широкое значение, указывая на его специфические черты, в числе которых отмечалось то, что он имеет место только при исполнении наказаний, связанных с исправительным воздействием.

Оценивая характер проявления в различных видах наказаний элементов «режима», Н. А. Стручков и А. В. Папуашвили пришли к выводу, что такие наказания, как запрещение занимать определённые должности и заниматься определённой деятельностью, создают в основном ограничения в области труда. Весьма условен режим наказания в виде штрафа, ибо он не ведёт к ограничениям, распределяющимся во времени. Тем самым понятие «режим» рассматривается ими как определённый порядок правовых ограничений, действующий в течение определённого времени.

Стремление видеть в понятии «режим» должный образ жизни осуждённых в ИУ приводит к законодательному закреплению и теоретическому обоснованию противоречивого положения, согласно которому данное правовое и социальное свойство представляется важным элементом уголовно-исполнительного права, с одной стороны, при всей очевидности того, что оно присуще не всем видам наказаний, – с другой.

В теории исправительно-трудового права режим трактовался как «признаваемый государством необходимый порядок исполнения наказания, образующие его содержание правила обязательны для обоих субъектов исправительно-трудовых правоотношений – осуждённых и ИТУ»[49]. Видимо, по этой причине законодатель несколько осторожно подошёл к употреблению понятия «режим» в УИК РФ.

И. В. Шмаров вполне справедливо акцентировал внимание на необходимости дальнейшей теоретической разработки понятия режима, указав: «В ст. 9 УИК РФ впервые дано понятие режима безотносительно к конкретному виду наказания как порядок исполнения и отбывания»^[50].

М. П. Мелентьев обоснованно считал, что режим отбывания наказания является формой, выражающей содержание наказания[51]. Но возможно, не совсем верна постановка вопроса о законодательном закреплении понятий «режим исполнения» и «режим отбывания» наказания. Данная условность может иметь место в теории для познавательных целей.

Правовой порядок исполнения наказания един, так как он характеризуется правовой связью субъектов уголовно-исполнительных правоотношений. Осуждённый в процессе исполнения наказания не может оцениваться вне уголовно-исполнительных правоотношений. Это значит, что предписания норм, регулирующих исполнение и отбывание наказания, характеризуют единый процесс по применению и претерпеванию правоограничений – кары, а также мер исправительного воздействия (принуждения).

Режим исправительного учреждения – это правопорядок в указанном учреждении, который является результатом реализации принципа законности[52].

Функции уголовно-исполнительного права отражены в его целях и задачах. Сущность их выражена в принципах уголовно-исполнительного законодательства и обеспечивается в форме карательного и исправительного государственного принуждения. Хотя установленный порядок исполнения и отбывания наказания целесообразней обозначить не привычной категорией «режим», а употребляемым для обозначения исполнения всех видов наказаний понятием «правопорядок».

Такой подход к оценке понятия «режим» не нов. Он был обозначен в правовой теории еще в 70-е гг. прошлого века. Сторонником этой идеи был Н. А. Стручков. Он прямо отмечал: «... режим – это правопорядок в исправительно-трудовых учреждениях, обеспечивающий исправление и перевоспитание осуждённых, решение задач частного (специального) и общего предупреждения преступлений»[53].

Однако в то время в теории оценка понятия «режим» не получила развития, так как рассматривалось больше в качестве правовой категории применительно к деятельности исправительных учреждений. М. Л. Журавлёв по этому поводу отмечал: «Что касается режима как порядка исполнения наказания, иными словами, правопорядка, установленного в ИТУ, то оно слишком широко, «ибо понятие режима значительно уже понятия правопорядка в ИТУ»[54].

Попытка возразить против нормативного выражения режима отбывания наказания была сделана профессором И. С. Ноем. Во-первых, он был противником признания режима в качестве элемента кары в лишении свободы. Он считал, что сущность и содержание наказания должны определяться уголовным законодательством и не изменяться (или дополняться) исправительно-трудовым законодательством. Режим не есть средство кары в лишении свободы. Он – регулятор её карательной силы[55]. Думается, что режим исполнения лишения свободы (правопорядок в ИУ) – это форма реализации кары. Объём же кары в лишении свободы определён в ст. 56 УК РФ. Он постоянен независимо от того, в каких условиях осуждённый отбывает этот вид наказания. Нормы же уголовно-исполнительного законодательства лишь позволяют в пределах общего объёма кары лишения свободы либо усиливать, либо ослаблять его, исходя из принципа дифференциации и индивидуализации исполнения наказания. Тем самым правовой порядок исполнения лишения свободы, определённый приговором суда, регламентируется нормами уголовно-исполнительного законодательства.

Существенное изменение объёма кары в процессе исполнения лишения свободы допустимо только в судебном порядке и на основании норм УК РФ, УПК РФ и УИК РФ. Правовая же форма реализации кары и её претерпевание должны объединяться общим понятием «правопорядок», характеризующим всю систему отношений, включая быт и досуг осуждённых, их взаимоотношения и т. д. Поэтому вряд ли правильна постановка в теории и законодательстве вопроса различия режима в тюрьмах и видов режима исправительных колоний. Система исправительных учреждений призвана обеспечивать разную степень изоляции осуждённых. В свою очередь, исправительные колонии, кроме колоний-поселений, также предназначены для обеспечения раздельного содержания различных категорий осуждённых при сравнительно равных условиях их изоляции и правоограничений. Исправительные колонии целесообразно различать не по видам режима, а по категориям осуждённых, предназначенных для обособления в них: колонии-поселения для осуждённых первой категории и переведённых осуждённых из ИУ второй и третьей категории, в ИК общего режима – для осуждённых второй категории, в ИУ строгого режима – для осуждённых третьей категории, в ИУ особого режима – для осуждённых четвёртой категории.

Изоляция осуждённых с помощью специализированных учреждений предполагает регламентацию всего уклада их жизни, т. е. подчинение его строго определённому порядку, ориентированному на решение, прежде всего социальных проблем, а на их основе карательных, предупредительных и исправительных задач.

Главным условием правопорядка в исправительном учреждении является обеспечение основных социальных прав человека в условиях изоляции. К таким правам Европейская конвенция по предотвращению пыток, бесчеловечного и унижающего человеческое достоинство обращения или наказания[56] и Европейские пенитенциарные правила[57] относят:

1.    право на жизнь и здоровье;

2.    право на неприкосновенность и безопасность личности;

3.    право на обоснованное и правомерное применение мер принуждения;

4.    право на недопустимость условий быта и общения, применения мер принуждения и поведения в формах, унижающих человеческое достоинство;

5.    право на недопущение условий, затормаживающих духовное и социальное развитие личности.

Понятие «правопорядок исполнения наказания» предпочтительнее, чем понятие «режим», и в плане закрепления в законодательстве идеи социальной его первоосновы, которая должна обеспечиваться государством. Несоблюдение прав человека в местах лишения свободы подрывает саму идею гуманизма правопорядка, ориентированного на исправление осуждённого[58].

Режим, по мнению В. А. Уткина, даёт для мер исправительного воздействия своего рода точку опоры, благодаря которой организация и восприятие мер исправительного воздействия проходит более предметно и облегчает целенаправленность самовоспитания[59]. Кроме того, правоограничения в ряде благ, содержащихся в режиме, побуждают осуждённых восполнить эти блага в сфере исправительного воздействия. Взаимодействуя с режимом, меры исправительного воздействия способствуют правильному восприятию наказания осуждёнными, убеждают в его справедливости и необходимости отбыть, не нарушив установленных правил поведения.

В процессе исполнения уголовного наказания, реализации уголовно-правовой кары достигается цель исправления осуждённых, что является главной задачей исправительных учреждений. В ст. 9 УИК РФ прямо указывается, что режим – одно из основных средств исправления осуждённых. Именно в этом состоит его гуманная сущность.

Режим в ИУ как правовое выражение содержания отношений ориентирован и на преодоление негатива неформальных отношений и субкультуры в среде осуждённых. У определённой части осуждённых, находящихся в местах лишения свободы, их установки и самооценки значительно ориентированы на «тюремную общину». В результате этого нейтральное восприятие ими ценностей пенитенциарной субкультуры трансформируется в вынужденное солидарное отношение к её носителям, которое неизбежно приводит большинство осуждённых также к оппозиции целям исправительных учреждений и персоналу^[60].

В теории существуют разнопорядковые подходы к оценке содержания режима. Н. А. Беляев и А. А. Рябинин полагают, что содержание режима включает в себя охрану и надзор за осуждёнными^[61]. И. А. Бушуев и И. А. Сперанский надзор за осуждёнными признают одновременно средством режима и его элементом^[62].

Ещё к более противоречивому выводу приходит К. В. Мазняк, который относит изоляцию осуждённых к средствам обеспечения режима и к элементу режима^[63].

Н. А. Стручков и А. В. Папуашвили не включают в содержание режима охрану осуждённых и надзор за ними. Их они считают мерами специально-предупредительной деятельности^[64]. В. Е. Южанин считает, что «режим должен обеспечивать порядок реализации наказания и охрану общества от преступлений, определяться осуждённому администрацией учреждения в соответствии с его поведением, то есть в одном учреждении могут устанавливаться разные режимы (например, общий, специально-профилактический, исправительно-реабилитационный и т. д.). При этом, режим как средство обеспечения наказания не должен отождествляться со средством его реализации, то есть правоограничениями, предусмотренными для осуждённых. Именно режим обеспечивает порядок отбывания наказания и реализации правоограничений. Важнейшее его назначение заключается в социально-охранительной функции»^[65].

В. А. Машнин определяет режим как «урегулированный нормами исправительно-трудового законодательства порядок исполнения и отбывания уголовного наказания, а также содержания осуждённых, обеспечивающий рациональное применение исправительного воздействия и решение других задач, поставленных законодателем»^[66].

А. В. Чепелев в одних случаях абсолютизирует режим, выделяя в нём элементы кары, в других – ставит его в подчинённое положение по отношению к воспитательной работе и организации труда осуждённых^[67].

Отмеченные довольно неоднозначные оценки содержания режима, на наш взгляд, объясняются рядом обстоятельств:

1.    состоянием уголовно-исполнительной политики в различные периоды истории государства;

2.    степенью теоретической разработанности и уровнем развития исправительно-трудового законодательства;

3.    недостаточностью теоретической разработанности понятий «лишение свободы» и «изоляция».

Среди исследователей проблемы изоляции осуждённых к лишению свободы наиболее верно подошли к вопросу соотношения понятий «изоляция осуждённых», «охрана осуждённых и ИУ», «режим в ИУ», «надзор в ИУ» и дали наиболее точную, на наш взгляд, оценку Б. З. Маликов и П. И. Колеватов. Они отмечают, что охрана, режим и надзор являются средствами обеспечения изоляции осуждённых. Реализуются они в комплексе единого правового механизма – установленного правового порядка.

В теории вновь достаточно определённо обозначилась проблема правопорядка и законности как оценочных характеристик режима исполнения наказания, а также средств обеспечения прав и интересов осуждённых в местах лишения свободы^[68].

Законодатель в определённой степени «уравнивает» по своему значению категории «изоляция осуждённых» и «охрана ИУ и осуждённых» как между собой, так и по отношению к категории «режим исполнения и отбывания наказания». Вместе с тем система соотношения указанных категорий, характеризующих понятие и содержание изоляции осуждённых в ИУ, роль охраны, режима и надзора в её обеспечении, позволяет по-новому оценивать правовую связь элементов в сложном комплексе проблем механизма исполнения лишения свободы.

Данная оценка соотношения указанных категорий по своему содержанию может вызвать определённые возражения, тем не менее она рельефно обозначает ещё имеющиеся противоречия законодательного выражения понятия «режим исполнения и отбывания» лишения свободы, а также актуализирует востребованность дальнейших научных и законодательных решений.

Вместе с тем в теоретических исследованиях последних лет проблемы «режим в ИУ» всё более делается акцент на понятии «правопорядок в ИУ» как правовой категории, которая более точно выражает характер уголовно-исполнительных правоотношений и может прийти на смену понятия «режим в ИУ».

Понятие «режим» законодателем сохранено преимущественно в нормах, характеризующих механизм исполнения лишения свободы. С одной стороны, в нормах ст. 56, 58 УК РФ закреплена прежняя система исправительных учреждений, предусматривающая дифференциацию исправительных колоний по видам режима: общий, строгий, особый. С другой – в нормах гл. 12 УИК РФ закреплено понятие «режим в исправительных учреждениях и средства его обеспечения». Тем самым в понятие «режим» законодатель вложил как бы иной смысл, чем тот, который ранее вкладывали в него исследователи данной проблемы.

Видимо, такой подход более правильный по той причине, что исполнение и отбывание лишения свободы отличается высокой степенью кары, выражающейся в изоляции осуждённого. Своеобразие «уклада жизни» осуждённых в специализированных учреждениях обусловило необходимость детальной регламентации механизма изоляции осуждённых в целях обеспечения прав человека, их законных интересов как основы всей ресоциализационной работы^[69].

Изучение норм института режима в исправительных учреждениях и положений теории уголовно-исполнительного права, касающихся данной научной проблемы, позволяет выделить несколько актуальных моментов.

Во-первых, режим в исправительных учреждениях следует рассматривать как составную часть правопорядка исполнения и отбывания наказания. Во- вторых, режим в исправительных учреждениях – это правовой институт, с помощью которого обеспечивается изоляция осуждённых. В-третьих, охрана осуждённых, постоянный надзор за ними, режимные ограничения и правила – это способы и требования, направленные на обеспечение той степени изоляции осуждённых, которая определена в приговоре суда и должна быть реализована конкретным исправительным учреждением с помощью комплекса мер принуждения.

Установленный законом и соответствующими ему нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы по своей сути определяет порядок функционирования ИУ, основной задачей которого является изоляция осуждённых с целью их исправления, предупреждения совершения преступлений. Основной их функцией, таким образом, является изоляция осуждённых, т. е. реализация кары. Функция изоляции осуждённых реализуется с помощью задач по обеспечению содержания их в конкретном помещении: охраны осуждённых, постоянного надзора за ними, принуждения к выполнению возложенных на них обязанностей. Функция изоляции осуждённых в смысле концентрационного содержания больших масс лиц с криминогенной потенцией, медико-санитарными и гигиеническими проблемами порождает задачи обеспечения их безопасности, санитарии и профилактики заболеваний, а также их лечения. Изоляция осуждённых в ИУ сопряжена с решением значительного объёма задач социального порядка: быт осуждённых, организация их питания, труда, обучения и воспитания.

К сожалению, в настоящем понятии «режим в ИУ» несколько теряется содержание категории «изоляция». На уровне подзаконных нормативных актов частично раскрывается содержание режима в ИУ через понятия «охрана осуждённых», «постоянный надзор за осуждёнными», «обеспечение безопасности в ИУ».

В правовой теории понятие «изоляция осуждённых в ИУ» трактуется неоднозначно. Под ней понимается и строгая изоляция, обеспечиваемая тюрьмами и ИК для содержания осуждённых к пожизненной изоляции, и изоляция средней строгости, обеспечиваемая исправительными колониями общего, строгого и особого режимов, а также воспитательными колониями, и изоляция в форме полусвободы, обеспечиваемая колониями-поселениями. Такое понимание изоляции обоснованно подвергается критике рядом учёных в силу того, что она не может так широко трактоваться. Признаком изоляции, по мнению А. И. Канунника, А. В. Маслихина, А. П. Мезенца и др., является содержание осуждённых в исправительных учреждениях под охраной и постоянным надзором^[70].

Таким образом, правовое понятие изоляции как признака лишения свободы может представлять собой систему норм, определяющих юридическую обоснованность содержания осуждённых в исправительном учреждении конкретного вида, устанавливающих объём правовых ограничений для них, закрепляющих их правовой статус, а также меры принуждения в форме охраны, надзора и обеспечения основных требований изоляции.

Изоляция осуждённого как правовое явление не может выступать в качестве основного требования режима, как это ранее определяло исправительно-трудовое законодательство РСФСР, а в теории права это положение поддерживалось рядом авторов^[71]. В этой связи изоляция осуждённых осуществляется с помощью установленного правового порядка – режима, который обеспечивается путём охраны и надзора.

Постоянный надзор за осуждёнными в ИУ является комплексным средством обеспечения правопорядка (режима). Режим в исправительном учреждении обеспечивается с помощью различных форм работы с осуждёнными.

К числу предупредительных мер, стимулирующих соблюдение осужденными требований правопорядка (режима) в ИУ, относятся:

–      меры убеждения – разъяснение осуждённым правил поведения в ИУ, их прав и обязанностей, особенностей взаимоотношений между собой и с персоналом ИУ;

–      дисциплинарное принуждение осуждённых к соблюдению распорядка дня и правил поведения в ИУ;

–      применение физической силы, специальных средств и оружия;

–      установление ограничений и проведение специальных мероприятий профилактического характера.

Результаты теоретической оценки понятия и содержания режима в исправительном учреждении позволяют сделать следующие выводы.

1.    Изоляция осуждённых является правовой категорией, выражающей сущность и содержание наказания в виде лишения свободы. Как требования норм уголовно-исполнительного права, закрепляющих весь комплекс правоограничений, применяемых к осуждённым к лишению свободы, она находит своё выражение в режиме исполнения и отбывания наказания.

2.    Содержательная часть изоляции осуждённых в ИУ выражается в нормах, закрепляющих порядок раздельного содержания различных категорий осуждённых, различные условия отбывания наказания, ограничения на перемещения осуждённых, свидания, посылки или передачи, бандероли, выезды осуждённых за пределы ИУ, бесконвойное их передвижение.

 

 

 

 

Заключение

 

Подводя итог вышеизложенному, сформулируем следующие выводы.

1.    Нормативная регламентация организации охраны осуждённых к лишению свободы представляет собой совокупность актов преимущественно ведомственного характера. Положения, инструкции и наставления отражают организационно-техническую сторону охраны осуждённых.

2.    Изоляция осуждённых является правовой категорией, выражающей сущность и содержание наказания в виде лишения свободы. Как требования норм уголовно-исполнительного права, закрепляющих весь комплекс правоограничений, применяемых к осуждённым к лишению свободы, она находит своё выражение в режиме исполнения и отбывания наказания.

3.    Содержательная часть изоляции осуждённых в ИУ выражается в нормах, закрепляющих порядок раздельного содержания различных категорий осуждённых, различные условия отбывания наказания, ограничения на перемещения осуждённых, свидания, посылки или передачи, бандероли, выезды осуждённых за пределы ИУ, бесконвойное их передвижение.

 

 

 

 

Список использованной литературы

 

Нормативные правовые акты

 

1.      Конституция Российской Федерации принята (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.; с изм. от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, №7-ФКЗ) // Российская газета. – 2009. – 21 января.

2.      Уголовный кодекс Российской Федерации : федеральный закон от 13.06.1996 г. № 64-ФЗ (от 21.07.2011 № 253-ФЗ) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2011. – 25 июля. – № 30. – Ст. 4601.

3.      Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации : федеральный закон от 08.01.1997 г. № 177-ФЗ (в ред. от 06.11.2011 № 294-ФЗ) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2011. – 7 ноября. – № 45. – Ст. 6324.

4.      Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы : закон от 21.07.1993 г. № 5473-1 (в ред. от 06.11.2011 № 298-ФЗ) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2011. – 7 ноября. – № 45. – Ст. 6328.

5.      О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с реформированием уголовно-исполнительной системы : федеральный закон от 21.07.1998 г. № 117-ФЗ (в ред. от 30.10.2007, с изм. от 27.12.2009) // Российская газета. – 2009. – 30 декабря. – № 253.

6.      Концепция развития уголовно-исполнительной системы  до 2020 года : утверждена распоряжением Правительства от 14 октября 2010 г.
№ 1772-р // Собрание законодательства РФ. – 2010. – 25 октября. – № 43. – Ст. 5544.

7.      О мерах по усилению борьбы с побегами осуждённых : приказ Минюста России от 02.03.2001 № 78.

8.      Об утверждении правил внутреннего распорядка ИУ : приказ Минюста РФ от 3.11.2005 № 205.

9.      Об утверждении инструкции по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы : приказ Минюста РФ от 20.11.2006 № 333.

10.   Об утверждении Положения об отряде осуждённых ИУ : приказ Минюста России от 30.12.2005 № 259.

11.   Об утверждении Положения о смотре-конкурсе на лучшую колонию-поселение уголовно-исполнительной системы : приказ ФСИН России от 22.02.2011 № 95 // Ведомости уголовно-исполнительной системы. – 2011. – №8. – С. 65-73.

 

Научная и учебная литература

 

 

12.   Анисимков В. М. Криминальная субкультура и её нейтрализация в исправительных учреждениях России : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. – М.: Академия управления МВД России, 1998.

13.   Беляев Н. А. Цели наказания и средства их достижения в исправительно-трудовых учреждениях. – Л.: ЛГУ, 1963.

14.   Бушуев И. А., Сперанский И. А. Основные вопросы исправительно-трудового права. – М., 1976.

15.   Васильев А. И., Маслихин А. В., Петухов Н. А. Органы государства, исполняющие наказания и условия содержания осуждённых. – Рязань: РВШ МВД СССР, 1984.

16.   Гуляев В. А. Подходы к реформе пенитенциарной системы // Лишение свободы: виды, содержание, исполнение. – Рязань: РВШ МВД РСФСР, 1991.

17.   Детков М. Г. Тюрьмы, лагеря и колонии России. Исторический очерк. – М.: Юрлитинформ, 2009.

18.   Документы Совета Европы. – М.: Права человека, 2000. – Ч. 2.

19.   Европейские пенитенциарные правила. Защита прав человека в местах лишения свободы / отв. ред. О. О. Миронов. – М.: Юриспруденция, 2003.

20.   Журавлёв М. Л. Исправление и перевоспитание особо опасных рецидивистов. – М.: ВНИИ МВД СССР, 1975.

21.   Зубков А. И. Уголовно-исполнительное право. – М.: НОРМА- ИНФРА-М, 2000.

22.   Зубков А. И., Дорофеев Н. К. Строго регламентированный внутренний распорядок ИТУ и его реализация. – Томск: Томский ун-т, 1972.

23.   Канунник А. И. К вопросу об определении содержания лишения свободы // Лишение свободы: виды, содержание, исполнение. – Рязань: РВШ МВД РСФСР, 1991.

24.   Кашуба Ю. А., Пономарев С. Н. Основы современной уголовно-исполнительной политики России в отношении несовершеннолетних. – Рязань: Академия права и управления Минюста России, 2002.

25.   Козаченко И. Я., Николаева З. А. Коллизии уголовного и уголовно-исполнительного права // Гос-во и право. – 1993. – № 2.

26.   Колеватов П. И. Правовое и организационное обеспечение изоляции осуждённых в исправительных колониях : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М.: Академия управления МВД России, 2001.

27.   Королев В. Л. Правовое регулирование содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений : лекция. – Уфа: УВШ МВД России, 1996.

28.   Костюк М. Ф., Машнин В. А. Характеристика побегов и факторов, способствующих их совершению. – Уфа: УЮИ МВД России, 1996.

29.      Краткая характеристика уголовно-исполнительной системы // Электронный ресурс. – URL: http://www.fsin.su/structure/inspector/iao/statistika/Kratkaya%20har-ka%20UIS. – Режим доступа свободный. – Дата обращения – 21.05.2013.

30.   Мазняк К. В. Изоляция преступников и некоторые вопросы борьбы с побегами // Правовые вопросы лишения свободы и перевоспитания заключённых. – Томск: Томск. ун-т, 1964.

31.   Маковик Р. С. Изоляция как правовая категория // Человек: преступление и наказание. – 1994. – № 1.

32.   Маковик Р. С., Бессараб Н. Р. Изоляция личности: социальные и правовые аспекты // Государственная власть и местное самоуправление. – 2002. – № 1.

33.   Маковик Р. С. Государственно-правовой статус осуждённого к лишению свободы : лекция. – Рязань: РВШ МВД СССР, 1979.

34.   Маликов Б. З. Лишение свободы в России (Теоретико-правовые проблемы сущности и целей наказания). – Саратов, 2001.

35.   Маликов Б. З. Лишение свободы: проблемы правового выражения сущности и содержания наказания, уголовно-исполнительной политики обеспечения прав человека в исправительных учреждениях // Проблемы уголовно-исполнительной политики в реализации международных правовых стандартов обращения с осуждёнными : материалы межвед. науч.-практич. конф. – Самара: СЮИ Минюста России, 2003.

36.   Маликов Б. З. Теоретические проблемы сущности и содержания лишения свободы и их выражение в уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве России : дис. … д-ра юрид. наук. – Рязань, 2004.

37.   Марцев А. И. Диалектика и вопросы теории уголовного наказания. – Красноярск: Краснояр. ун-т, 1990.

38.   Мелентьев М. П. Функции и структура советского исправительно-трудового права. – Рязань: РВШ МВД СССР, 1977.

39.   Наташев Е. А. Советская исправительно-трудовая и уголовная политика как составные части политики укрепления правопорядка и законности // Проблемы функционирования органов, исполняющих наказания. – М., 1987.

40.   Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу РФ. Т. I / под ред. П. Н. Панченко. – Н. Новгород: НОМОС, 1996.

41.   Ной И. С. Вопросы теории наказания в уголовном праве. – Саратов, 1962.

42.   Ной И. С. Сущность и функции уголовного наказания в советском государстве. – Саратов: Сарат. ун-т, 1973.

43.   Ной И. С. Теоретические вопросы лишения свободы. – Саратов: Сарат. ун-т, 1965.

44.   О нарушениях прав граждан сотрудниками МВД России и УИС Минюста России: Специальный доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации // Деятельность института Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации и её субъектах (2000-2001) / под общ. ред. О. О. Миронова. – В 2 т. – Т. 1. – М.: ИД Юриспруденция, 2002.

45.   Организация режима в учреждениях уголовно-исполнительной системы. Курс лекций по обеспечению безопасности, порядка исполнения и отбывания наказания в ИТУ / под ред. А. Г. Перегудова. – Уфа: УВШ МВД России, 1996.

46.   Павлов В. Г. Обеспечение законности в режиме отбывания наказания в виде лишения свободы : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Рязань: Академия права и управления Минюста России, 2002.

47.   Пономарев П. Г. Международно-правовые стандарты обращения с заключёнными и национальные варианты их реализации. – Рязань: РВШ МВД России, 1994.

48.   Рассказов JI., Упоров И. Категория «свобода» в уголовном праве России // Уголовное право. – 2000. – № 2.

49.   Рябинин А. А. Исправление и перевоспитание осуждённых в отрядах ИТК. – Омск: ОВШМ СССР, 1975.

50.   Самошин А. И., Ермичев В. П., Семененко JI. H. Характеристика осуждённых, отбывающих исправительные работы без лишения свободы. – М.: ВНИИ МВД СССР, 1982.

51.   Сизый А. Ф., Упоров В. И. Проблема формирования профессиональных качеств персонала учреждений в соответствии с целями уголовного наказания // Проблемы совершенствования подготовки кадров для УИС России : сб. материалов науч.-практ. семинара. – Рязань: РИЭП МВД России, 1996.

52.   Симонян А. В. Лишённые свободы и их распределение по исправительным учреждениям : автореф. дис….  канд. юрид. наук. – Ростов-н/Д.: Ростов. юрид. ин-т МВД России, 2002.

53.   Словарь иностранных слов. – 18-е изд. – М.: Рус. яз., 1989.

54.   Стручков Н. А. Уголовная ответственность и её реализация в борьбе с преступностью. – Саратов: Саратовск. ун-т, 1977.

55.   Стручков Н. А. Уголовная ответственность и её реализация в борьбе с преступностью. Саратов: Сарат. ун-т, 1977.

56.   Стручков Н. А., Папуашвили А. В. Режим в исправительно-трудовых учреждениях и его правовое регулирование : учеб. пособие. – Рязань: РВШ МВД СССР, 1985.

57.   Уголовно-исполнительное право : сб. нормативных актов / П. Г. Пономарев, B. C. Радкевич, В. И. Селиверстов. – М., 1997.

58.   Уголовно-исполнительное право : учеб. для юрид. вузов / под ред. В. И. Селиверстова. – М.: Юриспруденция, 2002.

59.   Упоров И. В. Правовое регулирование естественных прав человека в местах лишения свободы. – Рязань: РИПЭ МВД России, 1998.

60.   Уткин В. А. Наказание и исправительно-трудовое воздействие. – Томск: Томск, ун-т, 1984.

61.   Фефелов В. В. Правовое регулирование деятельности исправительных учреждений в особых условиях : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Рязань: Академия права и управления Минюста России, 2003.

62.   Фойницкий И. Я. Учение о наказании в связи с тюрьмоведением. – М.: Городец, 2000.

63.   Цаплин И. С. Правовые и организационные основы охраны исправительных учреждений Минюста России : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М.: Академия управления МВД России, 2002.

64.   Чепелев А. В. Организационно-правовые проблемы обеспечения режима лишения свободы // Проблемы теории наказания и его исполнения в новом Уголовном и Уголовно-исполнительном кодексах России / под ред. В. И. Селиверстова : материалы науч.-практ. конференции. – М.: ВНИИ МВД России, 1997.

65.   Шмаров И. В. Проблемы общей теории уголовно-исполнительного права в связи с принятием Уголовно-исполнительного кодекса России // Проблемы реформирования уголовно-исполнительной системы и подготовки персонала : материалы международной научно-практической конференции (май 1997 г.). – Рязань: РИЭП МВД России, 1998.

66.   Южанин В. Е. Каким должен быть режим пожизненного лишения свободы // Проблемы совершенствования подготовки кадров для уголовно-исполнительной системы России. – Рязань: РИЭП МВД России, 1996.

67.   Южанин В. Е. Реализация наказания в виде лишения свободы. – Рязань: РИПЭ МВД России, 1995.