«Особенности рынка в переходный период»

За исторически короткий срок после начала реформ в 1992 г. российская экономика проделала огромный путь. В России успеш­но формируются основы рыночной системы. Так в результате приватизации основная часть государственной собственности перешла к новым владельцам. Чаще всего это акционерные общества, в которых контрольный пакет акций принадлежит администрации и работникам предпри­ятия или другим юридическим лицам. Отношения между новыми владельцами обычно бывают неустойчивыми и запутанными. Права собственности неспецифицированны, то есть не определены грани­цы правомочий каждого владельца. Это называется размытостью прав собственности. Поэтому предстоит пройти еще долгий путь урегулирования противоречий, взаимной “притирки” новых собст­венников и юридического оформления четко определенных прав собственности, прежде чем на приватизированных предприятиях появятся настоящие частные собственники.

    Тем не менее уже сегодня изменение характера собственности привело к важным изменениям в функционировании российских предприятий, компаний и других экономических организаций. В их экономической деятельности явственно проявляются черты субъек­тов рынка. Это выражается в том, что большинство экономиче­ских организаций:

■       руководствуются рыночным принципом максимизации прибыли;

■       свободны и независимы в принятии экономических решений.

    Наряду с частной собственностью рынок как экономическая систе­ма характеризуется свободой вступления в экономические отноше­ния (свободой заключения контрактов) и конкуренцией.

    Присущи ли эти черты рынку переходного периода? Да, эконо­мические субъекты свободны в заключения любых сделок, не про­тиворечащих закону с любыми экономическими субъектами. Они вправе договариваться с партнерами о ценах и других условиях сделки. Поэтому контрактные отношения в переходный период отличаются от контрактов между субъектами развитого рыночного хозяйства только слабой защитой со стороны государства.

    Однако в отличие от развитого рыночного хозяйства переходная экономика характеризуется высоким монополизмом и соответ­ственно слабым развитием конкурентной среды. Это прямое наследие административно-командной системы, когда монополия создавались целенаправленно под флагом борьбы с “параллелизмом” и “дублированием”. Поэтому производство однородной продукции, особенно сложных технических изделий, обычно концентрировалось на одном-двух предприятиях, которые снабжали своей продукцией всю страну.

    В переходный период эти монополии сохранились и даже укрепили свои позиции. Дело в том, что в отличие от периода ад­министративно-командной экономики в переходный период монопо­лии испытывают гораздо меньшую степень контроля и регулирова­ния со стороны государства. Антимонопольная политика — наибо­лее слабое звено экономической политики во всех постсоциалисти­ческих государствах, что в огромной степени связано с объектив­ными трудностями контроля над монополиями. Ведь почти все крупные и средние российские предприятия — монополисты.

    К обычным монополиям следует добавить локальные монопо­лии. Это обычно средние по размерам предприятия, которые по­ставляют продукцию только на местный рынок и фактически не имеют конкурентов из-за высоких затрат на транспортировку ана­логичной продукции из других мест. Типичным примером локаль­ной монополии может служить молочный завод, который не стал­кивается с конкуренцией, поскольку скоропортящаяся молочная продукция не может доставляться из других городов.1

    Тем не менее в переходный период зарождается конкурентная среда. Прежде всего это результат открытости экономики, то есть свободного перемещения товаров и капиталов через границу. Импорт — главный источник конкуренции для российских производи­телей. Он заставляет предприятия сокращать издержки производст­ва, снижать цены и повышать качество. Ведь в переходный пери­од предприятия в своей массе приватизированы и отделены от государства. Как правило, они не могут рассчиты­вать на прямую, непосредственную поддержку от государства. Таким образом, конкуренция импорта становится важнейшим стиму­лом к повышению эффективности переходной экономики.

    Итак, мы видим, что в переходный период в экономике пред­ставлены все три основных института рынка:

■       частная собственность;

■       свободные “контракты”;

■       конкуренция.

    Конечно, эти институты пока получили далеко не одинаковое развитие. Однако их реальное присутствие в переходной экономике позволяет с уверенность утверждать, что основы рынка в России успешно создаются.

    Наряду с главными рыночными институтами в современной российской экономике представлены почти все элементы рыночной системы. Это, во-первых, совокупность рыночных экономических организаций. В частности, в современной России имеется почти весь спектр негосударственных финансовых учреждений (коммерче­ские банки, страховые компании, инвестиционные фонды, фондо­вые биржи и т.д.). Во-вторых, это рыночные финансовые меха­низмы и инструменты: бюджет, налоги, валютный курс и многие другие. Хотя большинство из этих механизмов и инструментов ну­ждаются в существенном совершенствовании, например налоговая система, по характеру действия они являются полностью рыночны­ми механизмами и инструментами.

    Все же рынок переходного периода сильно отличается от раз­витой рыночной системы. Это отличие состоит в:

■       институциональной неполноте;

■       структурной асимметричности.

    Важным является вопрос о институциональной неполноте. Институциональная неполнота означает отсутствие или крайне слабое развитие некоторых важных институтов рынка. В России это отсутствие рынка земли. Эта черта специфична для переходного периода именно в нашей стране и связана с осо­бо сложной и противоречивой историей аграрных отношений в России. В большинстве других постсоциалистических стран такой проблемы нет.

    Однако другое проявление институциональной неполноты ха­рактерно для всех постсоциалистических государств — это отсутст­вие рыночной селекции в форме закрытия несостоятельных пред­приятий (банкротств).

    В России и в других странах с переходной экономикой в са­мом начале рыночных реформ были приняты законы о несостоя­тельности и банкротстве и созданы специальные государственные ведомства для претворения этих законов в жизнь. Однако на прак­тике они почти не применяются. Видимыми причинами такого по­ложения являются несовершенство правовой базы и процедуры банкротств, загруженность судов. Но на самом деле причина глуб­же. Она, состоит в том, что в переходный период основная масса предприятий переживает глубокий кризис, и добросовестное при­менение законодательства о несостоятельности обернулось бы за­крытием большинства предприятия и массовой безработицей. В нашей стране эта опасность усугубляется наличием огромного чис­ла “градообразующих” предприятий. (“Градообразующее” предпри­ятие — это единственный завод в небольшом городе, дающий ра­боту преобладающей части его жителей.)

    Из-за опасных экономических и социальных последствий мас­совых банкротств постсоциалистическое государство стремится не допустить разорения предприятий. Наиболее важные, стратегиче­ские предприятия часто получают поддержку из госбюджета. В России источником субсидий для стратегических предприятий час­то выступают региональные власти, озабоченные проблемой безра­ботицы (так, автозаводы ЗИЛ и “Москвич” получают помощь от московского правительства). Что касается остальных предприятий, то они продолжают функционировать, не выполняя своих обяза­тельств перед поставщиками и кредиторами.

    Сложность проблемы несостоятельности предприятий в постсо­циалистический период связана еще и с тем, что массовая взаим­ная задолженность и дезорганизация финансовых потоков мешают определить тех, чья не состоятельность действительно вызвана неконкурентоспособностью продукции, плохой организацией производ­ства и маркетинга и другими причинами, типичными для рыноч­ной экономики. В большинстве случаев несостоятельность пред­приятий является результатом неполучения ими средств за отгру­женную продукцию, и подвергать такое предприятие процедуре банкротства экономически и юридически неоправданно.

    Тем не менее отсутствие рыночной селекции в форме бан­кротств является наиболее крупным изъяном в институциональной системе переходного периода, нарушающим действие конкурентного механизма, сдерживающего перелив капитала и структурные преобразования.

    С этим тесно связан другой специфический феномен постсо­циалистического рынка — неплатежи. Существование хронической задолженности покупателя перед поставщиком, отсутствие перспек­тив погашения задолженности и неприменение санкций к должни­ку немыслимы в нормальной рыночной экономике. В постсоциали­стический период распространение неплатежей первоначально было обусловлено крайней искаженностью цен, резким и неравномерным подорожанием топлива, материалов, полуфабрикатов и готовой продукции и объективной неспособностью предприятии рассчитаться друг с другом в этих условиях. Позднее основным источником не­ платежей стало государство, которое из-за бюджетного кризиса не может рассчитаться по госзаказам, что ведет к распространению долгов по “технологической цепочке” в виде неплатежей.

    Неплатежи выступают одной из форм “квазиденег” переходного периода. Во-первых, принимая на себя долг предприятие-покупа­тель принимает на себя обязательство рассчитаться с поставщиком, но откладывает платеж на неопределенно длительное время. Во-вторых, долговые требования кредиторов “продаются” и “покупаются” как векселя: третья сторона может выкупить со скидкой за “живые” деньги долговое требование и от своего имени предъ­явить должнику. Таким образом, неплатежи начинают функциони­ровать в качестве платежного средства.

    К неплатежам примыкает другая нерыночная форма расче­тов — бартер, или обмен продукцией в натуральной форме. Его распространение в переходный период обусловлено низкой степе­нью монетаризации экономики и нехваткой нормальных платежных средств у предприятий.

    Неплатежи и бартер занимают огромное место в системе рас­четов между предприятиями переходного периода. Объем просро­ченной задолженности сопоставим с объемом законных платежных средств, обращающихся в стране. Примерно 2/3 оборота между предприятиями обслуживается не платежами, другими “квазиденьга­ми” и бартером, и только 1/3 оборота приходится на “живые” деньги.

    Существование неплатежей и их обращение вместо денег про­тиворечат основам рыночной экономики. Последнее означает, что производитель может выпускать продукцию независимо от платежеспособного спроса на нее.1

    Вторая особенность постсо­циалистического рынка — структурная асимметричность. Это оз­начает что различные сегменты рынка развиты неравномерно. Так, товарный рынок и рынок услуг в постсоциалистической России мало отличаются от аналогичных сегментов рыночной системы в западных странах по насыщенности товарами и услугами, ассортимёнту, численности и организационно-юридическим формам компании и других организаций, действующих на этих рынках.

    Это связано с тем, что обмен товарами (услугами) — простей­шая форма рыночного обмена, не требующая сложных организаци­онных и правовых условий. Но другие сегменты рынка — рынок капитала, труда и зем­ли — развиты значительно слабее. Так, кредитование производства коммерческими банками, мобилизация финансовых ресурсов через продажу корпоративных ценных бумаг (акций и облигаций) и дру­гие формы перелива капитала занимают пока незначительное место в финансировании производства. Очень низка мобильность трудовых ресурсов из-за избыточной занятости на большинстве предприятий (за исключением “нового” частного бизнеса), а также отсутствия возможностей для переезда работников из трудоизбы­точных в трудодефицитные регионы. Не урегулированы юридиче­ские аспекты взаимоотношений между работниками и работодате­лями (они по-прежнему опираются на старый КЗоТ — Кодекс за­конов о труде). За исключением отдельных регионов России, ле­гальный рынок земли вообще отсутствует.

    Институциональная неполнота и структурная асимметричность — главные особенности рынка переходного периода. Они по­рождают нерыночные формы поведения предприятий — неплатежи, бартер, низкую адаптацию к спросу — и служат причиной слабой инвестиционной активности. Это подтверждает суждение о том, что экономическая деятельность такова, каковы институты: если институты не поощряют продуктивную деятель­ность, то нам не приходится ожидать подъема производства.