Вступи в группу https://vk.com/pravostudentshop

«Решаю задачи по праву на studentshop.ru»

Решение задач по юриспруденции [праву] от 50 р.

Опыт решения задач по юриспруденции 20 лет!

 

 

 

 


«ОСОБЕННОСТИ КОМПОЗИЦИИ В ПРОИЗВЕДЕНИИ ГОНЧАРОВА «ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ»»

/ Русская литература
Конспект, 

Оглавление

Введение

 

В   начале   1846   года   Гончаров   заканчивает   свой первый   роман: «Обыкновенная история».  Перед  тем  как  отдать  его  в  журнал, писатель решает ознакомить с ним Белинского. «Я с ужасным волнением передал Белинскому на суд «Обыкновенную историю», не зная сам, что о ней думать», – вспоминал Гончаров впоследствии. Белинский с глубоким интересом отнесся к роману. По словам самого писателя, критик при каждом свидании с ним осыпал его горячими похвалами и пророчил ему много хорошего в будущем.

«Обыкновенная история» была напечатана в «Современнике», в третьей и четвертой книге журнала за 1847 год. «Повесть Гончарова произвела в Питере фурор – успех неслыханный, – писал Белинский В.П. Боткину весной 1847 года. – Все мнения слились в ее пользу... Действительно, талант замечательный».[1] В статье «Взгляд на русскую литературу 1847 года» Белинский подчеркнул жизненную верность содержания «Обыкновенной истории», назвав роман «одним из замечательных произведений русской литературы». Белинский считал, что произведение Гончарова принесет большую пользу, нанося «страшный удар романтизму, мечтательности, сентиментальности, провинциализму».[2] 

«Обыкновенная история» примыкала к тем произведениям о городской жизни, которые появились в русской литературе в середине 40-х годов, и была из них самым значительным по широте охвата действительности, по глубине раскрытия исторических тенденций в развитии русского общества того времени, по силе реализма. 


Особенности композиции

 

Действие романа охватывает время примерно с начала 30-х до середины 40-х годов XIX в. В «Обыкновенной истории» нашли свое отражение те перемены в русской жизни, которые в эту пору происходили     на   почве    все   усиливавшегося   развития    капиталистических отношений в России. В романе как бы противостоят друг другу патриархальная помещичья провинция, воплощенная в усадьбе Адуевых «Грачи», и столичный город с его движением, деловитостью и трезвым взглядом на жизнь. Роман был направлен против крепостнической отсталости, против провинциально-помещичьей праздности, затхлости и застоя. 

Раскрывая общественно-исторический смысл бытовых и нравственных коллизий «Обыкновенной истории», сам Гончаров указывал, что «в борьбе дяди с племянником отразилась и тогдашняя только что начинавшаяся ломка старых понятий и нравов – сентиментальности, карикатурного преувеличения чувства дружбы и любви, поэзия праздности, семейная и домашняя ложь напускных, в сущности небывалых, чувств... пустая трата времени...». Своим романом Гончарову хотелось подчеркнуть приближение, как он говорил, «сознания необходимости труда, настоящего, не рутинного, а живого дела в борьбе с всероссийским застоем». Обличая никчемность и беспочвенность ложных, маниловских представлений о действительности, о жизни, всего ходульного, искусственного, Гончаров поддерживал своим романом ту борьбу с лжеромантизмом в жизни и литературе, которую вели Белинский и Герцен.

В работе над романом, в понимании новых явлений и черт русской действительности существенную помощь писателю оказали статьи Белинского, в которых критик высмеивал «романтических ленивцев и вечно бездеятельных или глуподеятельных мечтателей» («Русская литература в 1845 году»). «Недовольство судьбою, брань на толпу, вечное страдание, почти всегда кропание стишков и идеальное обожание неземной девы – вот родные признаки этих «романтиков» жизни», – писал Белинский, предваряя этой характеристикой образ Адуева-младшего. Как бы ожидая появления «Обыкновенной истории», критик удивлялся тому, что «юмор современной русской литературы до сих пор не воспользовался этими интересными типами, которых так много теперь в действительности, что ему было бы где разгуляться». В статье «Петербург и Москва» (1845) Белинский рассуждает о двух противоположных типах людей, из которых одни отличаются презрением и равнодушием к миру практическому, живя в мире отвлеченном, идеальном, а другие, кроме этого практического мира, ни о чем знать не хотят, а в идеалах видят одни мечты. Эта отмеченная Белинским антитеза и воплощена в романе Гончарова в образах Адуева-племянника и Адуева-дядюшки. Несомненно, Гончаров был знаком и с известными опубликованными в «Отечественных записках» в 1843 году статьями Герцена «Дилетантизм в науке», направленными против «мечтательного романтизма», как выражался их автор.

В образе и судьбе Адуева-племянника Гончаров, по его словам, стремился воплотить «всю праздную, мечтательную, аффектационную сторону старых нравов». Александр Адуев, происходя по прямой линии от пушкинского Ленского, «был трижды романтиком – по натуре, по воспитанию и по обстоятельствам жизни».

«Обыкновенная история» начинается с того, что герой покидает родной дом и отправляется на поиски счастья. Александр не может вразумительно ответить на вопрос дяди, зачем он приехал в столицу. Говорит о том, что мечтает о пользе, «которую он принесет отечеству», что его влечет «жажда благородной деятельности». Он пишет стихи и верит в бескорыстную дружбу и великую любовь. Но, оказывается, совсем не знает, что в Петербурге надо делать «карьеру и фортуну», и не представляет, как их делать.

За свои двадцать лет Александр, казалось бы, успел многому поучиться. «Я, – говорит он с гордостью дяде, – знаю богословие, гражданское, уголовное, естественное и народное право, дипломацию, политическую экономию, философию, эстетику, археологию...» Нужно еще заметить, что Адуев-младший много читал. Его речь переполнена цитатами, образными выражениями в возвышенном стиле.

Но весь этот духовный багаж он не может применить в Петербурге. Потому Адуевы по-разному понимают счастье, разное ценят в людях. Петербург в романе Гончарова – это выражение «нового порядка», дела, «злобы дня», «практического направления» меркантильного «железного» века, жажды преуспеть, расчета. «Я, – говорит Александр, – гляжу на толпу, как может глядеть только герой, поэт и влюбленный...». А местом его деятельности оказывается департамент, хотя служебно-бюрократический мир Петербурга Александр не принимает как «истинный», достойный того, чтобы посвятить ему жизнь. Для него это «грязь земная», он стремиться доказать свою абсолютную независимость от «низкой действительности».

Александр, при всей своей посредственности, обычности, очень внимательно относится к собственным душевным переживаниям. И вот такой внимательный к себе, герой близорук, а порой жесток и несправедлив в любви. Увлеченный Наденькой, Александр уже ничего не замечает вокруг, кроме своих чувств. Он весь замкнут на них, вернее, на своих переживаниях. Мир вдруг оказался гармоничным. «...Вот жизнь! – думает Адуев-младший, – так я воображал ее себе, такова она должна быть, такова есть и такова будет!» Но эта гармония достигнута не деятельным творческим преображением жизни, а тем, что Александр просто-напросто отвернулся от дисгармоничной действительности. «Ужели есть горе на свете?» – спрашивает его Наденька. «Говорят есть... – задумчиво отвечал Адуев, – да я не верю...» Курьезны оглядка на литературные образцы, поза самолюбования. «Я двое суток не знаю, что такое есть», – говорит Александр в период своего увлечения Наденькой. И читатель понимает всю относительность его страданий. Многое в поведении, суждениях, переживаниях Александра объясняется тем, что он молод. Его романтизм еще и возрастной: «Я люблю, как никогда никто не любил, всеми силами души...». А ведь он по-своему прав. Прав, не принимая «мудрость» дяди, утверждающего, что «с Адама и Евы одна и та же история у всех, с маленькими вариантами». Что это за любовь, если она соглашается признать себя повторением уже бывшего? В переживаниях и речах Александра явно виден максимализм юношеского чувства. Но совсем другим показан герой в отношениях с Юлией и Лизой. Он проходит путь от восторженного влюбленного до пошлого и циничного обольстителя.

Таким образом, петербургская жизнь беспощадно разбивает романтические иллюзии Александра Адуева, воспитанного в тепличной обстановке крепостной усадьбы. Вместе с тем Гончаров показывает, что псевдоромантические настроения Адуева скрывали под собой эгоизм и самолюбие. Не случайно Адуев из романтика превращается в трезвого и практического карьериста-чиновника и дельца с ограниченными интересами и мещанским пониманием жизни. В связи с этим неправомерно относить его к типу «лишнего человека», как это делают некоторые исследователи.

Образ Адуева-старшего сложился в творческом воображении Гончарова под впечатлением его встреч и знакомств в бюрократическом и коммерческом мире столицы. Среди близких знакомых писателя в годы службы в Петербурге был, например, видный чиновник министерства государственных имуществ А.П. Заблоцкий-Десятовский, автор ряда статей по экономическим вопросам; крупный чиновник министерства финансов и одновременно соредактор «Библиотеки для чтения» В.А. Солоницын, оба сторонники буржуазного прогресса. Связанные с промышленно-финансовыми кругами столицы, они в то же время интересовались литературой, искусством, являлись участниками кружка Майковых. Петр Иванович Адуев во многом напоминает их. Он видный чиновник, заводчик-предприниматель, что было для того времени, по свидетельству Гончарова, смелой новизной и нарушением привычных дворянских традиций. Вместе с тем писатель стремится представить его культурным и образованным человеком, который «знает наизусть не одного Пушкина», «читает на двух языках все, что выходит замечательного по всем отраслям человеческих знаний, любит искусство, имеет прекрасную коллекцию картин фламандской школы – это его вкус...».

Гончаров правильно отметил известное прогрессивное значение для русской жизни крепостной эпохи таких людей, как Петр Иванович Адуев. Он честен и тверд. Он любит заниматься делом и убежденно говорит о себе и людях своего типа: «Мы принадлежим обществу... которое нуждается в нас». Образ дядюшки, несомненно, импонировал писателю: он внес в его интеллектуальный и нравственный облик идеализирующие его черты. Но Гончарову многое и не нравилось в людях такого типа.

Как отмечает Белинский, дядюшка – «эгоист, холоден по натуре, не способен к великодушным движениям». И в сущности в жизни самого Петра Ивановича немало застойного. Рутина бюрократической службы, поездки на завод, карточная игра с влиятельными   партнерами – вот, собственно   говоря,    и   все,   чем   он живет. Читатель не очень верит тому, что дядюшка – человек высокой культуры, любит и понимает искусство и т.д. При своей манере обстоятельно раскрывать источники жизненных явлений Гончаров все же не рассказывает о том, откуда возник у старшего Адуева интерес к искусству, каким образом сложились его многообразные знания. Но и произведения искусства являются для дядюшки главным образом предметом комфорта. Лизавета Александровна Адуева, жена Петра Ивановича, пытается понять жизненные принципы своего мужа. «Что было главной целью его трудов? Трудился ли он для общей человеческой цели, исполняя заданный ему судьбою урок, или только для мелочных причин, чтобы приобрести между людьми чиновное и денежное значение, для того ли, наконец, чтобы его не гнули в дугу нужды, обстоятельства?.. О высоких целях он говорить не любил, называя это бредом, говорил сухо и просто, что надо дело делать». Под отказом от высоких целей в жизни и деловитостью скрывался эгоизм и ограниченность буржуа. Хорошим комментарием к образу Адуева-старшего могут служить следующие слова Белинского, отчетливо видевшего всю ограниченность практической натуры буржуа-предпринимателя, хотя бы и культурного: «Уважаю практические натуры, les homraes d'actions, но если вкушение сладости их роли непременно должно быть основано на условии безвыходной ограниченности, душной узкости – слуга покорный, я лучше хочу быть созерцающей натурой, человеком просто, но лишь бы все чувствовать и понимать широко, привольно и глубоко. Я – натура русская».[3]

Гончаров правильно показал в романе ломку старых отношений и понятий, приход им на смену новых, буржуазных отношений, появление новых характеров, «трезвое сознание необходимости дела, труда, знания». Но дядюшка вовсе не был подлинно новым человеком и тем более выразителем борьбы с всероссийским застоем. Новые люди, действительно принесшие с собой отрицание всего крепостнического, отсталого, пришли позднее, и их выдвигала, как правило, не дворянско-поместная среда, из которой вышли оба Адуева. Хладнокровный и расчетливый дядюшка и романтически настроенный племянник – антиподы в своем понимании жизни. Но объективно они вместе представляют собой и единство противоположностей, в одинаковой мере взращенных феодально-крепостническим строем периода его глубокого кризиса. Сущность эгоистического, индивидуалистического отношения к жизни, к людям одна и та же как у романтика Александра, так и у практика дядюшки.

На тягостной судьбе жены Петра Ивановича Гончаров раскрыл всю ограниченность и эгоизм житейской философии дядюшки как представителя новых, буржуазных принципов жизни. Несмотря на честность и порядочность Петра Ивановича, «бедная жена его была жертвою его мудрости. Он заел ее век, задушил ее в холодной и тесной атмосфере», – писал Белинский, Сам Петр Иванович вдруг осознает крах своего пропитанного буржуазностью идеала семейного счастья и быта. Жизнь Лизаветы Александровны оказалась лишенной каких бы то ни было увлечений, страсти, поэзии, труда. Образ Лизаветы Александровны Адуевой заключал в себе прогрессивную, одновременно и антикрепостническую и антибуржуазную идею утверждения права женщины на свободу и счастье, на самостоятельную духовную жизнь. Этой идеей Гончаров сближается со взглядами Белинского и Жорж Санд на женский вопрос, все сильнее дававший себя чувствовать и в русской действительности.

В беседах Лизаветы Александровны с племянником раскрывается и другая идея романа. Читатель иронизирует по поводу романтических иллюзий и мечтаний молодого Адуева, но в то же время ему жаль, что под влиянием суровой действительности и уроков дядюшки в Александре вместе с пустой мечтательностью и сентиментальностью исчезают простосердечие и искренность, юношеская страстность, способность увлекаться прекрасным. Обыкновенная история и заключалась в том, что процесс перерождения романтически настроенного юноши в бюрократа и предпринимателя буржуазного склада, думающего только о выгодной женитьбе, о карьере, о доходах, нес с собой утрату им искренних и благородных человеческих чувств.

Покинув Петербург, Адуев-младший начинает понимать, что окружающая его жизнь, при всей ее прозаичности и обыкновенности, значительна, полна глубокого смысла. Живя в усадьбе, размышляя о своем петербургском поражении, Александр обретает простоту и ясность мысли, которые проявляются в его речи. Фраза, в основе которой, как правило, эффектная, но уже отработанная метафора или сравнение («корабли, принесшие нам дары дальних стран»), уступает место простому и ясному слову. Подтверждение тому – его письмо к тетке. Александр понял и сумел выразить то, что жизнь не может преобразиться сразу, стать гармоничной, что к счастью ведет трудный путь. «Признаю теперь, – писал он, – что не быть причастным страданиям значит не быть причастным всей полноте жизни». Гончаров один из первых в прозаическом произведении показал, что в переживаниях обыкновенного человека можно увидеть и игру в страдания, и истинные, глубокие потрясения, которые «очищают душу» <…> делают человека сносным к себе, и другим и возвышают его». Теперь он, написал Александр в своем письме, «не сумасброд, немечтатель, не разочарованный, не провинциал, а просто человек, каких в Петербурге много». Он понял, что жизнь в Грачах – это «сон», «застой», прозябание. Надо возвращаться в Петербург. Третьего варианта жизнь не дает. Да к тому же сердце «ныло и опять просилось» в петербургский «омут».

Письмо из деревни написал уже как бы обновленный Александр – столь значительная перемена произошла с ним. Что обусловило эту перемену? Гончаров не дает однозначного ответа: и время (около десяти лет прошло), и обдумывание пережитого. На смену максимализму, возвышенным порывам пришли уравновешенность, житейская мудрость («мудреные узлы развязались сами собой»). Но вместе с нею пришла и усталость души. Александр, как явствует из строк его письма, адресованного дяде, уже согласен признать, что «у всякого мечты со временем улягутся», как у соседа, который «воображал себя героем, исполином – ловцом пред Господом», а теперь «мирно разводит картофель и сеет репу». В герое уже зародилась и постепенно зреет готовность к компромиссу с «веком». Тут чуть слышно, но уже звучит зловещая нота, предваряющая эпилог, где Александр предстает самодовольным, сытым буржуа.

Эта обыкновенная история отражала и кризис дворянско-крепостнического быта и черты развивавшихся в России буржуазно-капиталистических отношений. Она сближает роман Гончарова с такими произведениями западноевропейской литературы, как «Утраченные иллюзии» Бальзака, освещающие драматическую «историю молодого человека» на Западе. «Обыкновенная история» объективно содержала в себе не только развенчание «патриархальных идиллических отношений», «мещанской сентиментальности», присущих феодальному обществу, но и критику буржуазного делячества, эгоизма и бессердечия. Роман заставлял читателя критически размышлять над многими нравственными вопросами, поставленными русской жизнью того времени. Именно в этом смысле положительно отозвался о романе Гончарова Л.Н. Толстой. «Прочтите эту прелесть, – писал он в декабре 1856 года В.А. Арсеньевой об «Обыкновенной истории». – Вот где учишься жить. Видишь различные взгляды на жизнь, на любовь, с которыми можешь ни с одним не согласиться, но зато свой собственный становится умнее и яснее».[4]

«Обыкновенная история» была одним из первых реалистических русских романов в прозе, посвященных изображению повседневной жизни обыкновенных людей. В романе выразительно обрисованы типы русской действительности определенной социально-исторической эпохи, типические обстоятельства их жизни. Гончаров добивается всестороннего, обстоятельного изображения той среды, которую показывает, сюжет романа развивается последовательно.



[1] Белинский В.Г. Полн. собр. соч. Т. 12. С. 352

[2] Там же

[3] Белинский В.Г. Полн. собр. соч. Т. 12. С. 350

[4] Л.Н. Толстой о литературе. М., 1985. С. 32

 



0
рублей


© Магазин контрольных, курсовых и дипломных работ, 2008-2019 гг.

e-mail: studentshopadm@ya.ru

об АВТОРЕ работ

 

Вступи в группу https://vk.com/pravostudentshop

«Решаю задачи по праву на studentshop.ru»

Решение задач по юриспруденции [праву] от 50 р.

Опыт решения задач по юриспруденции 20 лет!