«Ответы по экономической истории»

    1. Голицын придавал большее значение исправлению нравов и высвобождению хозяйственной и политической энергии подданных. Важнейшим средством решения этой задачи князь счи­тал просвещение, но не ограничивался только сферой образо­вания, распространением знаний и грамотности. Смягчение законов, отказ от средневековых наказаний и осуществление выдвинутой еще Ординым-Нащокиным идеи государственно­го поощрения торговли и ремесел - таковы были важные компоненты голицынских планов. Через несколько десятилетий после утверждения крепостного права (когда крепостной крестьянин полностью или почти полностью принадлежал феодалу, а земля находилась в собственности боярства и дворянства) за два века до его отмены Голицыну же видел в крестьянской несвободе препятствие на пути общественного развития. По системе, существовавшей в то время в России крестьянин не являлся собственником об­рабатываемой им земли, но лишь ее держателем на определенных условиях, вплоть до права наследственного держания. Его эконо­мическая зависимость от феодала выражалась в виде ренты, т.е. работы или платежей в пользу феодала (отработочной, продукто­вой или денежной ренты). Однако на земле, отданной ему в дер­жание, крестьянин вел самостоятельное мелкое хозяйство, имея в собственности дом, скот и, что особенно важно, орудия труда, этот важнейший компонент производительных сил, с помощью которых он обрабатывал имеющийся в его распоряжении учас­ток, а также запашку феодала в случае отработочной ренты. Голицын же предлагал освободить земледельцев от власти помещиков (неизвестно, распространялся ли этот план и на вотчинные владения, которые, впрочем, к концу XVII в. почти не отличались по своему фактиче­скому статусу от поместий). Умеренная поголовная (подуш­ная) подать со свободных крестьянских хозяйств принесла бы, по мысли князя, немалый доход казне и позволила бы государству взять на себя заботы о содержании служилых дворян. Осуществление этой идеи в принципе могло бы спо­собствовать чрезмерному усилению государства - ничуть не в меньшей степени, чем петровские реформы. Однако надо пом­нить, что в представлении Голицына государство должно в первую очередь обеспечивать хозяйственное процветание подданных, а в системе взглядов Петра (что и будет осуществлено на практике в начале XVIII века) - свою собственную мощь, в основном военную.1

2. а), в), г)

3. а), в)

4. г), б), в)

5. Производство все эти годы росло все медленнее, а его рост требовал все больше денег и ресурсов. Наряду с падением темпов роста промышленного производства падали и среднегодовые темпы прироста национального дохода. Например, с 7,7% в годы восьмой пятилетки (1966-1970 гг.) упали до 3,5% за годы одиннадцатой пятилетки (1981-1986 гг.), а темпы роста производительности труда за это же время снизились с 6,8% до 3%. Руководство пыталось объяснить такое положение исключительно объективными факторами: неблагоприятной демографической ситуацией и снижением удельного веса трудоспособного населения (что делало невозможным в условиях продолжения экстенсивного развития экономики обеспечивать ее потребности в рабочей силе); истощением традиционной сырьевой базы (прежде всего топливно-энергетической) и, соответственно, резким удорожанием добычи и перевозки сырья; физическим износом и моральным старением оборудования (сохранившегося еще с 20-30-х годов); значительным увеличением военных расходов и др. Все эти обстоятельства действительно негативно сказывались на развитии экономики СССР. Но не менее важной причиной ее плачевного состояния был кризис самой “социалистической организации труда”. Главный корень этой беды - это уравнительность оплаты труда в социалистическом обществе. Трудящиеся не просто теряли интерес к работе, но и утрачивали стимулы к повышению своей квалификации. Как же государство пыталось стабилизировать темпы роста производства?

Во-первых, за счет создания значительной массы бесплатной рабочей силы (разорение деревни в 20-30-е годы, привлечение труда заключенных);

Во-вторых, этому способствовали материальные ресурсы страны (огромная территория с массой полезных ископаемых, значительная часть которых продавалась за границу: нефть, газ, лес, золото и др.), на них приобретали за границей промышленную продукцию, что конечно не способствовало росту отечественной экономики;

В-третьих, за счет формирования трудового фанатизма советских людей, формируемого с самого рождения советского гражданина с помощью сильнейшего пропагандистского аппарата, различных стахановских движений и т.п.

6. В 1995 году введен “валютный коридор”, увеличены пошлины на импорт, отменены льготы на многие внешнеторговые операции. Переход собственности в руки трудового коллектива таит в себе наряду с положительной стороной (появляется реальные собственники, открывается поле для инвестиций, растет заинтересованность в улучшении производства), также и отрицательные моменты, связанные с психологией советского человека, отученного за долгие годы иметь и распоряжаться цивилизованными методами своей собственностью. При этом приватизация принимает номенклатурный характер, когда значительное число акций оказывается в руках немногих, а значит именно им фактически (а не трудовому коллективу) и принадлежит право проводить собственную экономическую политику на предприятии. См. более подробно: Экономист. – 1998. - №11. С. 58!

7. Уже в 70-е годы производство чугуна, стали, угля и пр. не являлось главным показателем экономического развития общества. В этот период в развитых государствах формируется постиндустриальное общество. Оно характеризуется преобладанием так назы­ваемого третичного сектора. Большая часть экономической деятельности перемещается из первичного (сельское хозяйство) и вторичного (промышленность) секторов в третичный (услуги, транспорт, банки, стра­ховое дело, свободные профессии и т.п.). Типичным работником постиндустриального общества стано­вится “белый”, а не “синий воротничок” (англ. white collar - blue collar - термины, используемые в рамках теории социальной стратификации, для обозначения работников соответственно интеллектуального, нефизиче­ского труда - и труда, непосредственно связанного с обслуживанием техники, оказанием услуг, а также физического труда). В условиях постиндустриального общества беспрецедентно расши­ряется система обучения (более продолжительный срок обучения, не­прерывное образование и т.п.). Наука, образование, информация сыгра­ли решающую роль в трансформации индустриального в постиндустриальное общество. Постиндустриальная технология производит коренные изменения в социальной структуре общества. Собственность не исчезает, однако, как основа разделения людей на классы, слои, собственность теряет своё значение. Классовая структура заменяется профессиональ­ной структурой. Перспективой развития постиндустриального общества является информационная цивилизация. Интеллектуальные технологические сис­темы ведут к принципиально новому состоянию общества - к глобаль­ному гиперинтеллекту (индустрии данных и знаний). Информатика и вла­дение компьютером становятся второй грамотностью. Технологический детерминизм трансформируется в концепции технократии: центральной в них является идея о возможности власти, основанной на знании, компе­тентности, о возможности замены политического решения рациональным техническим решением.

8. а), в), д)

Проводя выпуск ГКО государство решает ряд задач:

■        Регулирует денежную массу

■        Регулирует темпы инфляции

■        Влияет на валютный курс

■        Покрывает постоянный дефицит государственного бюджета

■        Покрывает краткосрочные кассовые разрывы в бюджете в связи с неравномерностью поступления налогов и производимых ресурсов

■        Привлекает ресурсы для осуществления крупномасштабных проектов и др.1

Вопрос 1. 

    На Древнем Востоке господствовала государственно-общинная система с верховной собственностью на землю, на производимый на ней продукт. Частная собственность может существовать в разных формах: она бывает персональной, групповой, наконец, общеклассовой. В данном случае мы имеем дело с верховной общеклассовой частной собственностью, выступающей в форме государственной. С этим и связано совпадение в общем и в целом класса эксплуататоров с государственным аппаратом. Частная собственность возникла из общинной в двух основных формах. Верхушка территориальной общины и племени, концентрировавшая в своих руках право распоряжения лучшими землями, стадами, захваченными у противника богатствами, а затем и пленными, закрепляла это имущество за собой. Формировался класс эксплуататоров из племенных вождей, жрецов, военачальников. На другом полюсе из общины выделялись мелкие частные собственники - земледельцы, скотоводы, ремесленники, которые присваивали часть имущества, ранее находившегося в личном пользовании и необходимого для воспроизводства. Они подвергались эксплуатации, но в скрытой, косвенной форме - выплачивали налоги и подати, поставляли людей и оружие в войска, становились должниками, а порой и попадали в долговое рабство. Мелкая частная собственность в той или иной мере сочеталась с общинной - совместными выпасами для скота, страховыми запасами семян и т.п. Понятие полной частной собственности вряд ли применимо к государственной или царской земле на Древнем Востоке; это была скорее не собственность в современном смысле слова, а право распоряжения и контроля, получения определенного налога; фактически большая часть орошенной и пригодной к возделыванию земли находилась в наследственном владении многочисленных общин (а внутри общин распределялась между общинниками); часть земли раздавалась придворным, воинам, аристократии, создавшим частные хозяйства; все эти хозяйства за право пользования землей обычно платили поземельный налог в пользу государства, несли некоторые повинности; после выплаты налога и выполнения повинностей владельцы могли распоряжаться землей вплоть до ее продажи.

    Меньшее значение, чем в Древней Греции и Риме имела торговля, находившаяся по жестким контролем государства; в товарном обращении находились в первую очередь предметы роскоши. Сложился устойчивый рынок (не охватывавший, правда, продуктов питания и одежды для основной массы населения, но включавший куплю-продажу рабов) в масштабах отдельных стран, формировались товарные потоки между странами.

    Достаточно сложной была организация труда. Высокой урожайностью отличалось ирригационное земледелие. Наблюдался подъем разнообразных ремесел, производства бронзовых орудий труда, вооружения, украшений, различных тканей, одежды, обуви, лекарственных препаратов, предметов искусства. О развитии строительства свидетельствуют дошедшие до наших времен пирамиды, остатки дворцов и храмов. Из памятников Раннего египетского царства известно, что уже в то время существовало многоотраслевое царское хозяйство, включавшее пашни и пастбища, виноградники и сады, изготовление разнообразных продуктов питания, ремесленные мастерские, судостроительные верфи. Существовали также храмовые хозяйства, хозяйства частных лиц - вельмож, приближенных фараона. Возникло множество профессий - земледельцы и пастухи, рыболовы и птичники, огородники и садовники, пекари и пивовары, медники и ювелиры, гончары и каменотесы, ткачи и сандальщики, плотники и столяры, строители зданий и судов, художники и скульпторы, музыканты и певцы, танцовщики и парикмахеры, писцы и учетчики, надсмотрщики и управляющие. Процесс дифференциации видов деятельности давал возможность каждому приобретать навыки, мастерство, совершенствовать орудия труда, добиваться возможно большей его эффективности. Это стало основой ускорения технического и экономического прогресса. Дж. Бернал отмечал период бурного подъема технического новаторства, возникший вместе с началом городской жизни на огромных речных долинах Месопотамии, Египта, Индии и Китая примерно с 3200 по 2700 г. до н.э., вслед за чем последовал длительный период культурного и политического застоя.

    Для того, чтобы прояснить вопрос с социальной структурой древневосточного общества обратимся к “Истории Древнего Востока” под редакцией В.И. Кузищина, изданной в 1988 году. Было бы неправильно сказать, что в этом труде отстаивается положение о рабовладельческом характере древневосточных обществ. Оно не отстаивается, а излагается, причем как единственно возможное. Как ни странно, в книге даже не упоминается ни о дискуссиях, которые велись по проблеме социально-экономического строя Древнего Востока, ни о существующих по этому вопросу точках зрения, отличных от той, что излагается в работе. По мнению авторов учебного пособия, в странах Древнего Востока существовало три основных класса. Первый из них именуется по-разному: “класс рабов и близких к ним подневольных работников”; просто “класс-рабов”, но с указанием на то, что в его состав входили “рабы, приравненные к вещи, рабы-должники, сохранившие элементы правоспособности, условное рабство младших членов семьи, близкие рабам юридически свободные подневольные работники”; “класс подневольных работников”, включающий в себя в качестве одного из элементов рабов. Но, как бы этот класс ни называли, несомненным является то, что в его состав входили не только рабы, но и подневольные работники, которые рабами не были. Причем в определенные периоды истории основную массу этого класса в той или иной стране составляли не рабы, а именно подневольные работники. Так было, например, в Древнем царстве Египта. Спрашивается: какова же та форма эксплуатации, которой подвергались подневольные работники, не являвшиеся рабами, чем она отличается от рабовладельческой? На этот вопрос никакого ответа авторами не дается. Более того, такой вопрос в книге даже не ставится. Вторым основным классом является “класс мелких свободных производителей”, состоявший из земледельцев и ремесленников. Как признают авторы учебника, во многих древневосточных обществах этот класс был самым многочисленным. Так обстояло дело в Новом царстве Египта, где мелкие свободные или полузависимые производители играли огромную роль в экономике. В Древнем Шумере класс мелких производителей составлял примерно половину населения, а в Старовавилонском царстве - основную массу населения. Преобладающую массу населения “класс мелких производителей” составлял в Ассирии во второй половине II тыс. до н.э., причем в основном это были свободные земледельцы-общинники. Как указывают авторы учебника, в среднеассирийском обществе шел процесс разорения общинников, которые попадали в долговую зависимость, теряли землю и личную свободу. Все возникшие формы зависимости “в конечном счете вели к развитию рабства, были одним из его источников внутри ассирийского общества”. А каким же был результат? Резкий рост числа рабов за счет сокращения численности свободных? Ничего подобного. И в I тыс. до н.э. класс мелких свободных производителей составлял основную массу “низших” слоев ассирийского общества. Анализируя социально-экономические отношения еще Старовавилонского царства (XIX-XVI вв. до н.э.), авторы отмечают, что там шел процесс расслоения мелких производителей, остановить который было невозможно. “...Этот класс постепенно распадался, пополняя, с одной стороны, класс рабовладельцев, с другой – рабов”. Но что же мы наблюдаем на той же территории спустя более чем тысячу лет, в VII-IV вв. до н.э.? Мы узнаем, что класс рабов занимал важное место в Нововавилонском царстве. Однако одновременно нам сообщают, что основой сельскохозяйственного производства был труд свободных земледельцев и арендаторов, в ремесле также доминировал труд свободных ремесленников. В обществе Чжоу (Китай) рабы использовались на тяжелой и грязной работе: в качестве носильщиков, конюхов, слуг, в домашнем хозяйстве. Что же касается остальных видов работ, то ими были заняты простолюдины - шужень. Именно они обрабатывали землю. Класс свободных простолюдинов был самым многочисленным и в обществе Хань. Как следует из “Истории Древнего Востока”, класс мелких свободных производителей, состоявший в первую очередь из земледельцев-общинников, если не во всех, то в большинстве древневосточных обществ был основным производителем материальных благ. На естественно возникающий вопрос, подвергался ли этот класс эксплуатации, в книге дается утвердительный ответ. Это класс, так же как и класс “подневольных работников”, относится к числу эксплуатируемых. Земледельцы-общинники повсеместно несли повинности в пользу государства, в частности платили налоги. Но проблема в том: с какой степенью эксплуатации человека человеком мы здесь имеем дело? Ссылка на то, что это самые обычные налоги, которые во всех классовых обществах подданные платили государству, ничего не объясняет. Как можно видеть на примере Чжоу, на этой форме эксплуатации зиждилось все общество. Даже если исходить из тех данных, которые приведены в “Истории Древнего Востока”, то нельзя не прийти к выводу, что если не во всех, то во многих древневосточных обществах эта форма эксплуатации была преобладающей, господствующей. Тем не менее никакой характеристики этой формы мы в книге не найдем. В ней этот вопрос не решается, но даже и не ставится. Есть материалы, но нет обобщений. Точнее, обобщения есть, но не те, которые вытекают из материала: вопреки всем фактам господствующим объявляется рабовладельческий способ производства. Но и эту точку зрения авторы последовательно не проводят. Ведь если на Древнем Востоке действительно господствовал рабовладельческий способ производства, то отсюда с неизбежностью следует вывод, что в этом обществе существовало только два основных класса: класс рабов и класс рабовладельцев. А авторы говорят о существовании на Древнем Востоке трех основных классов, из которых два являются эксплуатируемыми. Эта конструкция не выдерживает критики. Любой антагонистический способ производства порождает не три, а два, и только два, основных класса: класс эксплуататоров и класс эксплуатируемых. Конечно в обществе могут существовать и более чем два общественных класса. Но это связано с наличием в нем нескольких общественно-экономических укладов, в частности двух антагонистических укладов. Но в последнем случае, как правило, один уклад - господствующий, а другой подчиненный. Классы господствующего уклада являются основными, подчиненного не основными. В обществе могут существовать и уклады мелкого самостоятельного производства. С каждым из них связано бытие одного определенного класса. Но эти уклады всегда являются подчиненными, а связанные с ними классы - не основными. Если исходить из того, что общество Древнего Востока рабовладельческое, то следует считать класс земледельцев-общинников порождением подчиненного уклада мелкого самостоятельного производства и соответственно не основным. Но вопреки их собственной концепции авторы “Истории Древнего Востока” настаивают на том, что этот класс является основным. И этот их вывод не случаен. Он противоречит логике их рассуждений, но зато отвечает действительному положению вещей. Этот класс на самом деле основной. Другое дело - класс рабов. Утверждение, что этот класс является основным, покоится не на фактах, а на догме, а именно на догме о господстве в странах Древнего Востока рабовладельческого способа производства. В действительности на Древнем Востоке господствовал иной антагонистический способ производства - тот, который был назван К. Марксом “азиатским”. Для него характерно существование двух основных общественных групп, из которых одна безвозмездно присваивает труд другой. Если взять основной вариант этого способа производства, то одну из этих групп составляют мелкие производители-земледельцы, которые самостоятельно ведут хозяйство и объединены в общины. Их обычно называют крестьянами-общинниками. Имеется несомненное сходство между данным вариантом рассматриваемого способа производства и феодализмом: производители материальных благ, так же как и феодально-зависимые работники, были хотя и подчиненными, но собственниками земли и своей личности. Соответственно представители господствующей группы были не полными, а лишь верховными собственниками земли и личности производителей материальных благ. На этом, однако, сходство и кончается. Если при феодализме прибавочный продукт непосредственно выступал отдельным представителям класса эксплуататоров, то при азиатском способе производства он поступал государству, а уже затем распределялся между людьми, составлявшими государственный аппарат, в соответствии с их положением на иерархической лестнице власти. Таким образом, вторую большую группу представляли люди, входившие в состав государственного аппарата. Именно они, но только вместе взятые, а не каждый в отдельности, были верховными частными собственниками земли и непосредственных производителей материальных благ. Класс эксплуататоров, который в “Истории Древнего Востока” рассматривается как третий основной класс, охарактеризован авторами очень нечетко. Только изредка его называют классом рабовладельцев без каких-либо дополнений. В том же месте “Введения”, где дается общая картина классового состава общества Древнего Востока, господствующий класс определяется чисто описательно, а именно как класс, “куда входила землевладельческая, придворная, служилая аристократия, командный состав армии, жречество, состоятельная верхушка землевладельческих общин”.1 

    Древнему Востоку на протяжении всей его истории свойственна была очень сильная тенденция к возрастанию роли государства, к сакрализации неограниченной власти правителей, сложнейшая иерархия правящей элиты, бюрократический произвол. Все это тормозило развитие экономической свободы и индивидуального предпринимательства, формирование гражданского общества, предполагающего единство прав и обязанностей всех людей, и явственно отражалось на экономической, политической и духовной культуре стран Азии, Африки и Латинской Америки, системе принятых в традиционных обществах экономических, нравственных ценностей, характере религиозных воззрений, политических и философских взглядах и т.д.

Вопрос 2.

    В мастерских-эргастериях (эргастерия - от греч. – работаю) как правило использовался рабский труд, доля которого обычно была невелика. Владельцы эргастерий либо сами принимали участие в работе, либо наблюдали за ней.

     В странах античного мира наемный труд применялся главным образом в ремесленном производстве. Например, в Афинах городские бедняки, принадлежавшие к 4-у разряду – фетам, нанимались на длительный срок в мастерские – эргастерии, служили гребцами на кораблях, грузчиками в портах.  В эпоху античности наемными работниками нередко считались писцы, служители при судах, смотрители рынков, учителя, врачи и т.д.

    Классическое античное рабство – система производственных отношений, основанных на использовании значительного числа рабов. Применение труда рабов на наиболее тяжелых работах (рудниках, каменоломнях и пр.). Характеризуется практическим полным бесправным юридическим и экономическим положением рабов (полностью лишены собственности, семьи и т.д.), за преступление против господина следовало жестокое наказание. Классическое рабство было в Древней Греции и особенно в Древнем Риме.  

    В период II-I вв. до н.э. - I-II вв. н.э. рабство стало изживать себя, превращаясь в тормоз дальнейшего развития производства. Число рабов сокращается в связи с уменьшением притока их извне и ростом числа вольноотпущенников, многие рабы прикрепляются к земле и постепенно сливаются с колонами.

    Колонат – форма правовой и социальной зависимости римских землевладельцев-арендаторов. Колонат прошел длительный путь развития. В его истории можно наметить два основных периода. 1-й период – II в. до н.э. – I в. н.э., когда колонат был лишь одной из разновидностей рабовладельческих отношений. Колон считался свободным человеком юридически и экономически независимым от земельного собственника и связанным с ним только равноправными договорными отношениями. Он обрабатывал арендуемый участок не только своими руками, но и руками принадлежавших ему рабов. Арендная плата вносилась в денежной в форме, т.о. колон был втянут в рыночные отношения. Со II века начался новый период, когда колонат закрепился к началу Поздней империи (домината). В последние десятилетия II в. в римском обществе все отчетливее стали нарастать трудности, которые в III в. переросли в общий кризис, поставивший Римскую империю под угрозу распада. Социально-экономические изменения были вызваны кризисом рабовладельческого способа произ­водства, исчерпанием заложенных в нем потенциальных возможностей. Конкретными проявлениями экономического спада были сокращение рабочей силы из-за эпидемий, мобилизаций в армию, запустение посевных площадей, падение урожайности, отказ от интенсивных культур винограда и олив в пользу экстенсивного хлебопашества, ухудшение качества ремесленных изделий и т.д. Однако этот спад нельзя рассматривать как катастрофу, уровень ремесла и земледелия превосходил уровень раннего средневековья. Кризис сельского хозяйства нанес удар по городам как экономическим и культурным центрам, привел к массовому бегству населения в сельскую местность. Господствующим типом хозяйства стала латифундия, обрабатываемая колона­ми, слабо связанная с рынком, имевшая собственные мастер­ские. Ведущую роль стали играть крупные земельные магна­ты, контролировавшие обширные территории и многочислен­ное население. Резко снизилась роль рабов в производстве, возросла роль колонов, даже рабов владельцы сажали на участки земли и превращали в квазиколонов. Упадок горо­дов, товарных вилл, ремесла, торговли, с одной стороны, и укрепление латифундиального землевладения - с другой свидетельствовали об изменениях хозяйственной структуры, готовили почву для перемещения центра социально-экономи­ческой жизни в деревню. С приходом к власти Диоклетиана (284 г.), а позже Константина заканчива­ется период кризиса и начинается новая эпоха поздней Римской империи (IV-V вв.). В этот период происходило разложение и перерождение античных хозяйственных структур, вызревали протофеодальные отношения как оп­ределенный социально-экономический уклад. Во-первых, шло постепенное прикрепление отдельных категорий населения к месту жительства или профессии. Это стало возможным благодаря изменению системы сбора налогов, большая часть их стала взиматься не деньгами, а натурой. Для точной раскладки налогов была проведена всеобщая перепись населения, после которой ввели пого­ловную подать для всех, за исключением жителей Рима, освобожденных от налогов, были установлены размеры налогов и способы их взимания. Сельские жители платили налоги из расчета количества и качества земли, обрабаты­вающих ее людей, скота. Ремесленники, торговцы платили подушный налог. Ответственность за поступление налогов с колонов и квазиколонов была возложена на земледельца, за налоги городских жителей отвечали куриалы - члены городских управлений (курий). Позднее куриалам было запрещено переселяться из родного города, их обязанности были пожизненными и наследственными. В 317 г. к про­фессии были прикреплены мастера монетного дела, позже оружейники, кожевники, ткачи, плотники, пекари и т.д­. Во-вторых, значительное распространение на государст­венных, муниципальных, частных землях получила аренда, но из долгосрочной она превратилась в вечную, так называе­мую эмфитевтическую. Владелец получал широчайшие права, сопоставимые с правом собственности. Эмфитевт вносил небольшую фиксированную плату собственнику, пла­тил налоги с земли, в остальном он мог свободно ею распоряжаться вплоть до продажи. Эмфитевтами были обычно крупные землевладельцы, это явление свидетельствовало о феодализации господствующего класса. В-третьих, новые черты приобретала мелкая аренда. Показательна эволюция так называемого прекария (“испрошенного держания”). Если сначала прекарист не нес каких-либо повинностей в пользу собственника и мог быть согнан с земли в любое время, то в IV-V вв. прекарий стал долгосрочным, обусловливался платежами, письмен­ными договорами. Это требовало оформления зависимости от земельного собственника, прекарий фактически стано­вился своеобразной формой условного землевладения. В-четвертых, распространился патронат - самоотдача одних граждан под покровительство других, более обеспе­ченных и влиятельных. Этот факт назывался коммендацией. Вступавший под патронат человек утрачивал право собственности на землю и превращался в ее держателя, но избавлялся от государственного и муниципального гнета. Наконец, изменилось положение колонов. Они уже мало отличались от рабов, лишь в хозяйственном отношении были более самостоятельны, их права на землю приобретали новое качество. Таким образом возникала основа формирования феодальных отношений.1

Вопрос 3.

    а) В ряде феодальных государств (особенно на Востоке, где государству принадлежало верховное право на собственность, здесь государство непосредственно осуществляло эксплуатацию крестьян, сидевших на государственных землях – путем налогов) государство играло очень важную роль в экономическом развитии общества. Например, в Германии важная роль в процессе феодализации принадлежала именно государству. В России в XIII – XVIII веках происходил интенсивный процесс закрепощения крестьян, с помощью государства Этому способствовали в первую очередь те законодательные акты, которые принимались в этот период. Государство играло важную роль в проведении политики меркантилизма, когда на первой его стадии в 14-15 вв. практиковались меры по непосредственному регулированию обращению денег.

    б) В раннее средневековье королевский двор и дружина содержались за счет поступлений из королевских поместий и повинностей населения, судебно-административных штрафов, даней, налогов (впервые возникших или унаследованных в известной мере от античных государств, провозных и рыночных пошлин. Соб­ственно королевская казна состояла из чеканной монеты и драгоценностей, хранившихся в королевской спальне и составлявших семейное сокро­вище короля. Чеканка монеты приносила фиску не­большой доход, главным образом в виде пошлин с монетариев, чеканивших монету из собственного металла. Местный государственный аппарат содержался за счет эксплуатации населе­ния, части судебно-административных штрафов, королевских земельных пожа­лований. Из бюджета монархии исключались в значительной мере расходы на войско, т.к. основная его часть состояла из ополченцев - свободных крестьян, снаряжав­шихся в поход на собственные средства; на войне войско кормилось за счет военной добычи и грабежей. Расходы на общественные нужды (строительство дорог, мостов, укреплений) перекладывалось на население, несшее трудовые повинности. С установлением феодальной раздробленности королевские доходы стали ограничиваться почти исключительно поступлениями с домена. Налоги с населения и по­ступления, связанные с королевской юрисдикцией, резко сократились, а в некоторых странах (например, во Франции) исчезли совсем по мере втягивания крестьян в вот­чинную зависимость и с широкой практикой раздачи иммунитетов, в результате чего бывшие королевские доходы переходили в руки отдельных феодалов владельцев им­мунитетных прав. Регалии, в частности монетная, давали королю немногим больше доходов, чем любому другому владетелю, пользовавшемуся этими правами. Как верховный сюзерен король получал взносы от своих прямых вассалов при вручении инвеституры на лен (рельеф), но это тоже не всегда имело место. Узость доходной части бюджета монархии балан­сировалась незначительностью расходов, ограничи­вавшихся содержанием двора (сановники к тому же имели собственные владения), аппарата управления доменом и собственно королевского войска из вассалов домена. Общегосударственное войско состояло из ополчений вассалов. Взамен военной службы король мог требовать часть доходов с военных фьефов. По мере ликвидации феодальной раздробленности и создания централизованных государств значение государственных финансов росло. Королевская власть вела борьбу за расширение домена (а соответственно и поступлений с него в казну), за распространение королевской юрисдикции на все слои населения (что также увеличивало королевские доходы), за превращение платежей и сборов, следовавших с королевских вассалов, в реальные. Но постепенно основой государственных финансов все более становятся не традиционные феодальные поборы, а государственные налоги, причем монархия, стре­мясь “улавливать” новые доходы - от развития то­варно-денежные отношений, ремесла, торговли, переходит к общей системе обложения всей движимой и недви­жимой собственности, все большее значение приоб­ретают косвенные налоги (на предметы потребления), торговые пошлины и т.д. Финансовая нужда, вызываемая ростом военных расходов (особенно с переходом от феод. опол­чений к системе наемных войск), трат на нужды управ­ления заставляла монархию изобретать все новые способы пополнения казны. Наряду с все возрастав­шими налогами практиковались принудительные займы, выпуск неполноценной монеты и т.д. Основная тяжесть налогов падала па крестьянство и городских ремесленников. Высшие сословия пользовались всевозможными на­логовыми изъятиями. Обложение налогами, в т.ч. высших сословий и городской верхушки, было одной из причин возникновения и функционирования сослов­ного представительства, главной функцией которого стало разрешение новых налогов. С торжеством абсолютизма монархия приобрела полную финансовую независимость. Это в наибольшей степени относится к Франции (в “парламентская” форма обложения). Казна считалась собственностью монарха, бюджет не подлежал огласке. Финансовая система абсолютизма охватывала разнооб­разные формы обложения: прямые налоги (поимуще­ственный, подушный, иногда подворный), пошлины (за ввоз и вывоз товаров, за продажу и провоз товаров на соль, значение торговли, через внутренние таможенные пункты), акцизы на хлеб, вино и др. продукты. Все большее значение приобретало обложение доходов от ремесла и торговли, особенно внешней.1

    в) Рост городов в Западной Европе способствовал в ХI-ХV вв. значительному развитию внутренней и внешней торговли. Города, в том числе и небольшие, прежде всего формировали местный рынок, где осуществлялся обмен с сельской округой. Но в период развитого феодализма более крупную роль – если не по объему, то по стоимости продаваемой продукции, по престижу в обществе - продолжала играть дальняя, транзитная торговля. В ХI - ХV вв. такая межрегиональная торговля в Европе сосредоточивалась в основном вокруг двух торговых “перекрестков”. Одним из них являлось Средиземноморье, служившее связующим звеном в торговле западноевропейских стран - Испании, Южной и Центральной Франции, Италии - между собой, а также с Византией, Черноморьем и странами Востока. С ХI - ХIII вв., особенно в связи с крестовыми походами, первенство в этой торговле от византийцев и арабов перешло к купцам Генуи и Венеции, Марселя и Барселоны. Главными объектами торговли здесь были Вывозимые с Востока предметы роскоши, пряности, квасцы, вино, отчасти зерно. С Запада на Восток шли сукна и другие виды тканей, золото, серебро, оружие. Помимо прочих товаров в этой торговле фигурировало много рабов. Другой район европейской торговли охватывал Балтийское и Северное моря. В ней принимали участие северо-западные области Руси (особенно Нарва Новгород, Псков и Полоцк), Польша и Восточная Балтика – Рига Ревель (Таллин), Данциг (Гданьск), Северная Германия, Скандинавские страны, Фландрия, Брабант и Северные Нидерланды, Северная Франция и Англия. В этом районе торговали преимущественно товарами более широкого потребления: рыбой, солью, мехами, шерстью и сукном, льном, пенькой, воском, смолой и лесом (особенно корабельным), а с ХV в. - хлебом. Связи между обоими районами международной торговли осуществлялись по торговому пути, который шел через альпийские державы, а затем по Рейну, где было много крупных городов, втянутых в транзитный обмен, а также вдоль Атлантического побережья Европы. Большую роль в торговле, в том числе международной, играли ярмарки, широко распространившиеся во Франции, Италии, Германии, Англии уже в ХI - ХII вв. Здесь велась оптовая торговля товарами повышенного спроса: тканями, кожей, мехом, сукнами, металлами и изделиями из них, зерном, вином и маслом. На ярмарках во французском графстве Шампань, длившихся почти круглый год, в ХII - ХIII вв. встречались купцы из многих стран Европы. Венецианцы и генуэзцы доставляли туда дорогие восточные товары. Фламандские и флорентийские купцы привозили сукна, купцы из Германии - льняные ткани, чешские купцы - сукна, кожи и изделия из металла. Из Англии доставляли шерсть, олово, свинец и железо. В ХIV - ХV вв. главным центром европейской ярмарочной торговли стал Брюгге (Фландрия).  

    Масштабы тогдашней торговли не следует преувеличивать: она ограничивалась низкой производительностью труда, господством в деревне натурального хозяйства, а также беззакониями феодалов и феодальной раздробленностью. Пошлины и всякого рода поборы взимались с купцов при переезде из владений одного сеньора в земли другого, при переправе через мосты и даже речные броды, при проезде по реке, протекавшей во владениях того или иного сеньора. Знатнейшие рыцари и даже короли не останавливались перед разбойными нападениями на купеческие караваны. Тем не менее, постепенный рост товарно-денежных отношений создавал возможность накопления денежных капиталов в руках отдельных горожан, прежде всего купцов и ростовщиков.  

    Накоплению денежных средств также содействовали операции по обмену денег, необходимые в средние века вследствие бесконечного разнообразия монетных систем и монетных единиц, поскольку деньги чеканили не только государи, но и все сколько-нибудь видные сеньоры и епископы, а также крупные города. Для обмена одних денег на другие и установления эквивалентной стоимости той или иной монеты выделилась особая профессия менял. Менялы занимались не только разменом монеты, но и переводом денежных сумм, из чего возник ли кредитные операции. С этим было обычно связано и ростовщичество. Разменные операции и операции по кредиту вели к созданию специальных банковских контор. Первые такие конторы возникли в городах Северной Италии - в Ломбардии. Поэтому слово “ломбардец” средние века стало синонимом банкира и ростовщика и сохранилось позднее в наименовании ломбардов. Самые большие кредитные и ростовщические операции осуществляла римская курия, в которую стекались громадные денежные средства из всех европейских стран. Торговля наряду с ремеслом составляла экономическую основу средневековых городов. Для значительной части их населения торговля являлась основным занятием. В среде профессиональных торговцев преобладали мелкие лавочники и разносчики, близкие к ремесленной среде. Элиту составляли собственно купцы, т.е. богатые торговцы, - преимущественно занимавшиеся дальним транзитом и оптовыми сделками, разъезжавшие по разным городам и странам (отсюда другое их название – “торговые гости”), имевшие там конторы и агентов. Нередко именно они становились одновременно банкирами и крупными ростовщиками. Наиболее богатыми и влиятельными были купцы из столичных и портовых городов: Константинополя, Лондона, Марселя, Венеции, Генуи, Любека. Во многих странах в течение длительного времени купеческую верхушку составляли иноземцы. Уже в конце раннего средневековья появились и затем широко распространились объединения купцов одного города – гильдии. Подобно ремесленным цехам, они обычно объединяли купцов по профессиональным интересам, например, путешествующих в одно место или с одинаковыми товарами, так что в больших городах было по несколько гильдий. Торговые гильдии  обеспечивали своим членам монопольные или привилегированные условия в торговле и правовую защиту, оказывали взаимопомощь, были религиозными и военными организациями. Купеческая среда каждого города, как и ремесленная, была объединена родственными и корпоративными связями, к ней подключались и купцы из других городов. В средние века расцвела и также форма торгового сотрудничества, как различные паевые товарищества (складничество, компаньонаж, комменда). Уже в ХIII в. возник институт торговых консулов: для защиты интересов и личности купцов города посылали своих консулов в другие города и страны.

    г) При феодализме феодал отдавал мелким произ­водителям - крестьянам землю в держа­ние. Крестьянин, таким образом, не являлся собственником об­рабатываемой им земли, но лишь ее держателем на определенных условиях, вплоть до права наследственного держания. Его эконо­мическая зависимость от феодала выражалась в виде ренты, т.е. работы или платежей в пользу феодала (отработочной, продукто­вой или денежной ренты). Однако на земле, отданной ему в дер­жание, крестьянин вел самостоятельное мелкое хозяйство, имея в собственности дом, скот и, что особенно важно, орудия труда, этот важнейший компонент производительных сил, с помощью которых он обрабатывал имеющийся в его распоряжении учас­ток, а также запашку феодала в случае отработочной ренты. По­ложение крестьянина, таким образом, принципиально отличалось от положения как раба (тоже зависимого производителя, но лишенного средств производства, орудий труда, собственного хо­зяйства и личных прав), так и наемного рабочем при капитализ­ме (лишенного собственности на орудия и средства производства и вынужденного продавать свою рабочую силу). В отношениях земельной собственности обе стороны - собст­венник и непосредственный производитель - выступали как вза­имозаинтересованные друг в друге партнеры, хотя и неравные по положению. Без крестьянских рук земля феодала являлась мерт­вым капиталом, в то же время самостоятельное ведение своего мелкого хозяйства и наличие в собственности орудий труда сооб­щало крестьянину известную экономическую автономность. Пос­леднее обстоятельство породило такую особенность в функцио­нировании экономической системы феодализма, как внеэкономическое принуждение, т.е. насилие над личностью производителя. Степень внеэкономического принуждения была различной – от жестких форм личной зависимости (отсутствие свободы в праве наследования или брака, иногда прикрепление к земле, продажа крестьян, физические наказания) до подчинения судебной власти феодала и ограничений в политических правах на общегосударст­венном уровне (сословная неполноправность).